По ту сторону луны

США 1909 - 1910

Вестона Хартика найти так и не смогли. А может плохо пытались. Сольвейг читала объявления в газетах. Вдова Хартик была уставшей женщиной с тяжёлой судьбой, и, подумать только, он не врал — тремя детьми. Избавившись от балласта в виде неверного супруга, прогуливающего всё состояние, она почувствовала лёгкость. По крайней мере, Сольвейг так считала. Она даже видела её вживую. Никакого огорчения или жажды мести. Сольвейг удовлетворилась тем, как закончил свою жизнь предатель. Виолетта так хорошо её знала. Она не умеет прощать тех, кто причинил ей боль. Девушка вновь закрылась в себе. Вновь отринула все человеческое. Может быть, она даже не любила одиночество, но одиночество любило её. Свой дом Сольвейг в тот же день оградила всеми возможными чарами. Ни прослушать, ни попасть внутрь не мог никто отныне без её согласия. И этот дом стал её отрадой и защитой. Ребёнок внутри неё рос, а магия защищала его. Вега была уверена, что он будет таким же, как и она. Однако мальчик или девочка это — девушка не знала. Да и не хотела знать. Напевала колыбельные, готовила комнату для младенца, создавала атмосферу и… понимала, что жить отшельником больше не удастся. Ребёнок требует колоссального внимания, заботы, средств. Сольвейг не сможет вечно прятать его в доме, в надежде, что о нем никто не узнает. Она не могла больше воровать продукты и скитаться по улицам. Собственно, ради последнего и был приобретён маленький домик только для них одних. Их будущая маленькая крепость. Сольвейг за время своего путешествия нашла много богатств. К тому же, побывав в Англии, она обнаружила особняк Вегейросов. Сейчас там жил управляющий. Конечно же, обычный маггл. Сольвейг не стала предъявлять право господства, но знала, что, в крайнем случае, всегда может найти там убежище. Пока же ей стоит играть в те игры, что диктует общество, но быть вне его. Сольвейг могла размышлять о том, как представиться, прежде чем поискать работу, но судьба решила за неё. Она уже была известна как Вега Феручи. Под таким именем и была предложена должность секретарши в отдел по контролю магических существ МАКУСА. Отказаться было бы глупо. Особенно, когда подобная фамилия и иностранное гражданство автоматически говорят, что за её спиной огромный чистокровный род. Поначалу было нетрудно. Лгать и притворяться было столь привычно, что Вега умело скрывала своё отвращение к некоторым личностям. Большинство из тех, с кем она имела «удовольствие» пересечься были похожи: подхалимы, изменщики, лгуны. Она знала, что больше половины сотрудников Департамента изменяют свои жёнам и вторым половинкам. Они лицемерно улыбались, лгали о срочном поручении начальства, а потом, подхватив очередную доверчивую дурочку, жаждущую повышения или внимания, исчезали в ночи. А после, едва стало известно о том, что Вега Феручи носит под сердцем дитя, стало труднее. Она могла сказать правду: волшебник в n-ом поколении спал со мной, но когда узнал, что я беременна, решил бросить — я его убила. За это её ждало бы разбирательство. Сольвейг была хорошо подкована в законодательстве, в отличие от того же Хартика. Поэтому она солгала. Мужем был маггл. Он погиб. К тому же к распутным дамам относились ещё хуже, чем к самим не-магам. Однако реакция непосредственного начальника, сильно озадачила молодую девушку. Дэвид Лансер знал, как угождать высоким. Лансер твердил: «следовать традиции, значит отдавать свои голоса самой загадочной партии — партии наших предков». Он прочёл ей гневную лекцию на тему того, что волшебницы не должны пересекаться с не-магами. Никаких связей будь то романтические или дружеские. Никакой привязанности. Что уж говорить о любви! Два мира должны существовать раздельно друг от друга. С этими целями был создан специальный отдел по расследованию нежелательных связей с не-магами, сотрудники которого следили за тем, чтобы маги не вступали в браки с простецами. То, что она гречанка и то, что её супруг мёртв, позволило Сольвейг остаться на своей должности. Но теперь ей самой нравилось это куда как меньше. Вега чрезвычайно нравилась Лансеру. Девушка никогда не считала себя уродиной. Отнюдь. Она обладала умом и хитростью своего отца, красотой и терпением матери. Она гордилась красотой доставшейся от матери: осанкой, грацией, волосами цвета тёмного шоколада, слегка вздёрнутым гордым носиком и плавными линиями фигуры. Именно благодаря запоминающейся внешности Вега Феручи подвергалась неизбежным попыткам соблазнения. Но дар прятать свои чувства за улыбкой принадлежал ей самой. Эта способность не раз спасала её от бед и разоблачения тайн. Сольвейг до последнего «не понимала» то, чего так отчаянно жаждет начальник, внутри содрогаясь от его мерзких желаний. Однако тому вскоре надоели намёки и беспочвенный флирт. Дэвид Лансер решил использовать шантаж. Он угрожал, убеждал девушку избавиться от ребёнка простеца, тогда она имеет хорошие шансы стать начальницей отдела, ведь его скоро ждёт повышение. Последние слова были явно лишними. Сольвейг выхватила палочку, и, наставив на него кончик, прошипела о том, какой он мерзкий подонок. Никогда Сольвейг не опустилась бы до связи с подобным ничтожеством. Дэвид испугался. В ярости Вега была страшна. Он неохотно подтвердил её желание на перевод в другой отдел. Вернее, более чем охотно сослал в архив департамента защиты магического правопорядка — должность куда как менее престижную и мало уважаемую. Однако Сольвейг не нашла службы лучше. С каждым новым днём хотелось двигаться меньше, а разговаривать с кем бы то ни было ещё меньше. Впрочем, никого это особо не взволновало. То, чего придерживалась Сольвейг все эти годы, не изменилось и сейчас. Дружеские отношения — опасны. Они приводят к двусмысленности, недопониманию и конфликтам. И всегда плохо заканчиваются. В то время как формальные отношения — чисты, как родниковая вода. Это правила, выбитые в камне. Нет риска недопонимания, и они длятся вечно. Молодая ведьма так и не стала кем-то своим среди множества коллег, не завелась поклонниками и подружками. Не познав, что такое дружба, она не желала узнавать это и сейчас. Там, где формальные отношения — там права, а там, где права — земной порядок торжествует. Вега была одиночкой, таковой и осталась. В архиве работало мало человек, и все больше колдуньи в возрасте. Иногда забегали молоденькие сотрудники, улыбались ей, но когда видели большой живот, спешили убраться подальше. Они не интересовались Сольвейг, а та не лезла в их жизнь. Работа была скучной и монотонной. Она перебирала подшивки старых дел, когда это нужно было мракоборцам, находила дела со схожим почерком убийств. Вегейрос прочла про множество преступлений и преступников. Даже взяла себе некоторые на заметку. Чисто из праздного любопытства. Но не ожидала она и того, что наткнётся на дело более чем десятилетней давности. «Уничтожение тварей класса ххх». Доблестные защитники правопорядка уничтожают волшебных тварей, считая их опасными для населения. В МАКУСА даже был создан соответствующий отдел — ответвление мракоробцев, которые были натренированы именно на подобные занятия. В последнее время множество животных попросту уничтожили. Она читала и видела сводки о том, как убивают древних существ, охотясь за их шкурами, рогами, внутренними органами. И была она. Сольвейг обнаружила рапорт о последнем обскури в Америке. Ликование на её лице не смогла скрыть даже полутень в помещении. Она раз за разом воспроизводила сладостное ощущение превращения, мечтала вновь стать первозданной магией. Беременность ограничивала её в этом. Но Сольвейг не роптала на своё дитя. Она любила его безграничной материнской любовью.

***

Сольвейг помимо дома снимала маленькую комнатушку в центре города. Туда ей приходили письма — всё больше служебные, или доставка каталогов с продукцией. Там, как было известно начальству, жила одинокая ведьма-иностранка — Вега Феручи. А перед самыми родами к крошечной квартирке под потолком у девушки появилась соседка. Старушка Ирма Дугард. Она была слишком низкой для человека и поэтому Вега справедливо задумалась над её происхождением. Она не разделяла ненависти к людям, чья кровь была нечистой. Она сама была магическим существом, удачно ассимилировавшимся в мире. Но некоторым это так и не удалось. Вега проявила несвойственную ей когда-то теплоту и сочувствие к старушке. Она оказалась полуэльфийкой, служанкой в доме своих богатых господ. Ирма вынуждена была отправиться кораблём во Францию с маленькой наследницей и её крошкой братом для того, чтобы передать их на воспитание дальним родственникам. Поскольку детей рядом с Ирмой не было, Сольвейг так и не узнала, удалось ей то или нет. Они не говорили на эту тему. Но, тем не менее, до самых родов Вегейрос ощущала от Ирмы поддержку и заботу. И это… было приятно. 27 апреля 1910 года, Вега чувствовала себя крайне плохо. Находясь в крошечной квартирке прямо посреди ночи в свой выходной день, она поняла, что обозначает дикая резь внизу живота. Её ребёнок собирался появиться на свет. Перемещаться магическими способами на таком сроке — было запрещено, а своим собственным было опасно в первую очередь для неё самой. Живот болел, голова трещала, нещадно хотелось пить, а портключа под рукой не было. В конце концов, до родов по её подсчётам оставалось около двух недель, и всё, что было необходимо, Сольвейг хранила в своём доме, о котором никто кроме неё не знал. На крик боли выскочила полусонная Ирма. Та была совсем слабой колдуньей. У неё не было палочки, и она никогда не изучала чарование. И Сольвейг и Ирма не знали, как оповестить магический госпиталь. Честно говоря, Вегейрос даже не думала об этом. Она всегда знала, что обскуры рождаются дома. Никто не помогает молодым матерям. Даже она сама появилась на свет лишь в присутствии своего отца. Но боль была столь сильной, что Сольвейг не могла отвергнуть помощи Ирмы. Та предложила альтернативу — госпиталь не-магов. Она уверяла, что и простецы не хуже справляются с такими ситуациями, так что волноваться Сольвейг нет нужды. Сольвейг то и дело теряла сознание. Она самостоятельно спустилась вниз. Люди простецы, кто не знал о ней абсолютно ничего, просто так помогли добраться до госпиталя. Ирма была рядом и держала её за руку. Магия вокруг Сольвейг буквально разливалась. Дугард была неспособна уловить её, а магглы не могли. — У вас сын, дорогая, — сквозь сон и боль услышала Сольвейг голос старшей медсестры. Вега улыбнулась, протягивая руки к крошке-сыну. Тёплый пищащий комочек. Она ощущала, как бьётся его сердечко, как он дышит, как ищет маму. Вега закрыла глаза лишь на мгновение, но что-то пошло не так. Она очнулась вновь, когда вокруг неё бегали люди — они что-то кричали насчёт лекарств и необходимости срочной реанимации. Какое-то время её состояние поддерживали не-магическими средствами. Вега прижимала младенца к груди, не желая расставаться со своей частичкой ни на миг. Она долго думала над именами для своего малыша. Девочку Сольвейг желала бы назвать Юфимия, а мальчика — Юэн. Надёжная и непоседливый. Старинные, красивые имена, подходящие для древней фамилии Вегейрос. — Вы в порядке, мисс Феручи? Слышите меня? — доктор Герберт нагнулся совсем низко над ней. — Юэн. Я назову его Юэн, слышите? — Юэн, так Юэн. Вы меня слышите? — Сольвейг уже не могла ответить. Она вновь провалилась в беспамятство. Что-то было не так, не правильно, что-то не устраивало. Магия бесновалась в её теле. Хотелось вырваться наружу. Хотелось кричать. Она пока ещё осознавала, что вокруг находятся обычные люди. Им нельзя демонстрировать свои способности. — Империо, — неприятный резкий голос вырвал Сольвейг на поверхность. Ребёнка на руках у неё больше не было, но он лежал совсем недалеко и спал. Красивый малыш с темными волосиками. Вега протянула к нему руку, но её перехватили. Лансер стоял позади доктора Герберта. — Ты повела себя не позволительно, Вега! Зачем тебе нужен был этот магглёныш? — прошипел сквозь зубы маг, кидая взор в сторону спящего ребёнка. — Всего одно слово и мы были бы вместе. К тому же… но теперь это пустое. Ты проиграла, мисс Феручи. Вам остаётся лишь одно… Вега почувствовала прикосновение к своим губам горьковато-приторной жидкости. Онемевшее тело сопротивлялось яду, попавшему в организм. — Я давно следил за тобой, моя звезда. Ты так усердно отказывала мне. Так желала вернуться обратно к простецам. Надеялась ли, что твой не-маг жив? Или присмотрела себе другого? Волшебницы не должны связываться с низшим сортом, не должны разбавлять свой генофонд. Мы могли быть вместе. Но я исполню твоё горячее желание прямо сейчас. Так ценившая простецов, ты погибнешь от их руки. Наши яды либо не действуют на тебя, либо ты так легко их обнаруживала. Поэтому я нашёл альтернативу. Это какой-то новый препарат. Он отнимает подвижность твоего тела. Сердцебиение останавливается, дыхание замедляется — все решат, что ты мертва. Вега пыталась дёрнуться, но тело оказалось неподвластно ей. Ни звука не вырвалось из её рта. Она даже не смогла его открыть. — Ты просто заснёшь, а когда проснёшься, то будешь уже глубоко под землёй. Я позабочусь о том, чтобы могилу тебе подобрали как можно скорее. Сольвейг не видела, куда он отошёл, пытаясь освободиться от оцепенения. — Как я и предупреждал тебя. Ни единой капли магии. Твой отпрыск сквиб, Вега, и проживёт всю свою жизнь среди простецов, не осознавая, что его матерью была красавица из древнего рода, а отец — вшивый не-маг. Знай это, прежде чем погибнешь такой бесславной смертью. — Мертворожденный. Мать тоже не смогли спасти. Сообщите санитарам. Пусть готовят могилу. Красивая была девушка. Сольвейг слышала глухие монотонные слова доктора Герберта кому-то постороннему. Ярость глухой волной поднималась в крови, но Лансер сделал что-то с ней. Что-то, что не позволило даже глаз открыть. Что-то, что заставляло магию подчиниться ему. Что-то, что убило бы любую другую ведьму. «Мой сын. Они забрали моего сына» Тьма окутала Вегу, не давая ни одной лазейки на свободу.