По ту сторону луны

1910-1925 год.

— Я знаю, что ты жив и что ты ждёшь меня. Пожалуйста, только дождись. Я найду тебя. Сольвейг-Лорелея как мантру повторяла эти слова каждую ночь и каждое утро. Вот уже пятнадцать лет. Бесконечно долгих и мучительных лет. На её счету числился шестьдесят один приют по всему Нью-Йорку, и в каждом из них было не менее трёхсот детей воспитанников. Среди которых также детей возраста её мальчика, её Юэна было около сотни в каждом. На имя Вега не рассчитывала, осознавая, что вероятность того, что кто бы ни похитил её Юэна, он не оставит его имя, если вообще знал о нем. Но Лорелея была уверена — она увидит сына и узнает его. Лорелея Бенц оказалась карьеристкой. Для того, чтобы направить все свои силы на поиск сына, она должна была продвинуться по службе. Отсутствие Лансера позволило ей перестать бояться быть узнанной. А может тому виной были и чары иллюзии?! Лорелея медленно продвигалась на пути к своей цели. Через год, получив должность в отделе противодействия не-магам, она сосредоточила свои силы на каждом вызове. Сольвейг стирала память тем, кто по каким-то причинам узнал о существовании магии. Заклятие забвения у неё и раньше выходило неплохо. Теперь же она могла манипулировать сознанием магглов даже щелчком пальцев. — Проклятые магглы, — сорвалось с уст Лорелеи, когда она вышла из очередного приюта, хлопнув дверью. Сольвейг настолько привыкла называть себя именем матери, что не делала в своем настоящем и новом отличия. Снова ничего. Снова множество девчонок и мальчишек, с надеждой смотрящих ей вслед. Но это не Юэн. Она без сожаления закрывала двери, вычёркивая из списка очередное заведение. Неспокойное время требовало соответствующих мер. Всю Европу и Америку трясло от известий о новом тёмном маге и дальновидном политике Геллерте Грин-де-Вальде. Тот призывал волшебников объединиться и победить не-магов своей мощью. Волшебники привыкли жить в тайне, прикрываясь Статутом Секретности, а потому власти были против этого, в частности новый президент МАКУСА Серафина Пиквери, занявшая свой пост в 1920 году после Арманда Брука. Госпожа президент была тем, кто не желала открываться не-магам и следила за порядком в своей стране. Именно поэтому отдел правопорядка значительно расширился. Лорелея, показавшая свои знания и силу, быстро дослужилась до должности мракоборца. Расшатав психику верхушки магов европейских стран, Грин-де-Вальд просто-напросто исчез. Все газеты трубили о нем, все больше и больше молодых людей задумывались над тем, чтобы следовать за ним. Сама Сольвейг плевала на политику. Её раздражали все люди — и маги и магглы были гнилыми по своей натуре в принципе. Все, что она хотела — найти своего ребёнка. Никто не знал Лорелею до конца. Она была словно луна — часть её всегда была скрыта. В этом и была её сила. Никто толком не знал кто она, о чём думает, чем дышит и живёт. Никто не знал кто она — и в этом была её свобода. И её слабость. — Сколько? Ну, сколько можно издеваться? О, Мерлин, разве я не заслужила помощи? Вокруг пылающей отчаянием и горем обскура буквально сверкала магия. Переполняла резерв, выплёскивалась. Это было похоже на детский стихийный выброс. Она топнула ногой, успокаиваясь. Поднялась пыль и песок и в следующее мгновение опустился на землю. Все успокаивалось. Сольвейг раздражённо фыркнула, поднимая упавшие документы с земли, и наткнулась на идущего прямо к ней мужчину, закутанного в плащ. На глаза надвинута широкая шляпа. Она могла бы сказать, что так любили одеваться маги, однако в таких местах, как это те не бывали. Даже если он видел проявление магии, Лорелея исправит свою оплошность. — Ты ничего не… Но движение её руки со зреющей на кончиках пальцев магией резко остановили. Лорелея напряглась. А потом увидела Его. Тот о ком в отделе магического правопорядка говорят исключительно шёпотом и по делу. Господин Персиваль Грейвс собственной персоной. Вега резко вытянулась перед ним по стойке смирно и сложила левую руку на сердце, правую за спину. Данное приветствие было обязательным для начальника магического правопорядка. — Даже так, — хмыкнул мужчина, все ещё пристально рассматривая Сольвейг. — Интересно, и что же в таком интересном месте забыли вы, мисс… — Мракороборец третьего звена Лорелея Бенц, мистер Грейвс. — И я все ещё жду ответа. Довольно интересный кстати способ стирать магглам память, не находите, мисс Бенц? Наверное, вы долго тренировались. Сколько на вашей совести манипуляций с сознанием? И ещё больше, сколько манипуляций с сознанием магов? — Господин Грейвс, я честна перед законом. У меня есть свидетельство обливиэйтора. Несколько лет я работала в отделе противодействия не-магам. Если бы я знала, что вы маг, я бы никогда не подняла на вас руку и… палочку. Лорелея нахмурилась. Она уже ожидала выговор в личное дело. Было так глупо попасться своему начальнику на таком проступке, когда она совершала преступления гораздо более страшные. — Кого вы так отчаянно ищите, мисс Бенц? А ещё столь же яро ненавидите? Конец вашего монолога на диво интересен. Голос Персиваля Грейвса правой руки президента Магического Конгресса Управления по Северной Америки и директора Отдела магического правопорядка был строг и не предполагал ухода от ответа. — Это личное, мистер Грейвс. Позвольте не разглашать причину. Я уже извинилась за то, что хотела стереть вам память, — она не собиралась раскрывать ему истинную причину. — Но, позвольте, правонарушение было серьёзным, Бенц. За такое следует наказание. Не передумали открыть свой ротик ещё раз? Может быть, я даже помогу вам. Сольвейг сжала губы. Повертела на пальце кольцо-портключ в дом и… поняла, что у неё просто не остаётся другого выбора. Персиваль Грейвс не та сила, которой стоит противостоять. Совсем не та. — Нет, сэр. Это моё личное дело. Вмешательство посторонних ни к чему. Я ищу… кое-кого. И ниточки расследования привели меня в этот район. Однако всё было тщетно. — Ну, почему же, Лорелея? Пройдёмте. Нам незачем торчать на одном месте. Лорелея не могла представить и в кошмаре, что в один прекрасный день пойдёт бок о бок со своим начальником и будет рассказывать ему то, что знать никому не следовало. Пусть это лишь и мельчайшая крупица всей истории. — Это личная месть, мистер Грейвс. Меня подставили в одном деле. Я была наивной и молодой, только переехала в Нью-Йорк, хотела насладиться этим городом, а получила нож в спину. Теперь я ищу тех, кто виновен в этом. — Тех? Не того? Стоит ли распалять свои силы ради бросившего вас возлюбленного. Сольвейг даже замерла. За кого он её принимает? За падшую девку? Она копила в себе это чувство уже много лет. И сейчас её терпение подошло к концу. Будь он хоть трижды её начальником. — Любовник? Считаешь, что я пятнадцать лет ищу чёртова любовника, бросившего меня? Это низко даже для вас, Грейвс. Я говорю об убийстве. Меня подставили и пытались убить. Похоронили заживо, влив в глотку яд. Я выжила им назло. И я теперь не прекращу свои поиски. Ни на один день. — Успокойся, Бенц, — Персиваль Грейвс приобнял Лорелею за плечи, приподнимая её голову. В его глазах Вега обнаружила что-то сродни сочувствию. — Я, возможно, несколько погорячился. Твоё желание отомстить… оно заслуживает уважения. Я не стану вмешиваться в твои дела отныне. И никому не сообщу о твоей маленькой погрешности. Однако меня заинтересовали твои навыки. Беспалочковый обливиэйт. Интересно. Вскоре мне понадобится твоя помощь. Как насчёт того, чтобы оказать мне услугу? Лорелея задумчиво кивнула. Не в её сейчас силах отказать Персивалю Грейвсу. Тем более в такой мелочи. — Ну и славно. До встречи завтра в отделе. Не подведите меня, Лорелея. Я рассчитываю именно на вас. Грейвс тут же исчез в вихре трансгрессии. Сольвейг не отставала от него.

***

Персиваль говорил правду. Он ни словом, ни жестом не обмолвился об их неформальной встрече в центре Нью-Йорка. Следующие несколько дней он вообще её игнорировал. Да и после никогда Лорелея не удостаивалась иных взглядов, никогда Грейвс не выделял её за какие-либо не профессиональные навыки. Но она все равно знала, о том, что рано или поздно он вернётся к своей просьбе о помощи и она будет обязана её оказать. И чем дольше длилось ожидание, тем меньше терпения оказывалось у Сольвейг. Теперь, почти каждый раз, когда она смотрела в его сторону, в её голове возникали ненужные мысли. — Уже уходите, Лорелея? — на выходе из здания Конгресса Сольвейг поймал Грейвс. — Как насчёт небольшой прогулки? Конечно же, она не отказалась. К этому все и шло. Грейвсу невероятно повезло, что он поймал свою — теперь уже свою, сотрудницу там, где волшебники оказываются крайне редко. И ещё больше повезло, что Бенц по какой-то причине крайне не желала огласки. Персиваль долго думал над тем: доверить ли ей то, что он мог сделать только сам, посторонней ведьме. Ему пришлось изучать её некоторое время. Грейвс остался доволен. Лорелея изредка терялась и соответственно теряла контроль над собой, своими эмоциями и действиями. И он почувствовал почти то же самое, что и посреди маггловской улицы. Силу. Только слабак бы после этого не обратил бы на неё своё внимание. Она не зря служила мракоборцем, отменно владея своим оружием. Он наблюдал за ней на операциях. От красоты Лорелеи веяло величием и жестокостью, словно она была рождена для этих моментов, когда её враги молили о пощаде. Грейвс мог легко обнаружить то, что она стремилась скрыть. И ему она нравилась. Грейвс правильно поступил, что решил помедлить. Бенц был молода. Пока она не озвучила свой возраст, он бы не дал ей и тридцати лет. Она умело лгала и скрывала свои настоящие способности под маской высокомерия или, что было реже — улыбкой. Обычно та являлась на службу серьёзной и сосредоточенной, выполняла то, что ей говорили, ни на шаг не отступая от инструкций. Однако Гр… Грейвс знал, что точно также как говорить неправду, в неё нужно верить. Люди всегда были марионетками в его руках. Он не просто мог играть ими, он умел видеть слабости в глазах и дёргать за нужные ниточки. Он умел управлять людьми. И Лорелея Бенц была невероятно похожа на него. На её лице иногда застывала гримаса печали вечности, одиночества, сродни тревожащей памяти. Словно в её гибком теле обитала уже древняя как мир и неумирающая душа. Иногда ему казалось, что сама тьма времён смотрела из этих глаз. Будто бы она так долго созерцала жизнь, что стала равнодушна к ней. Было странно осознавать, что где-то ещё есть маг подобный ему и не чувствовать к ней ненависти. Нет, скорее интерес. Весьма большой интерес. Он решил привлечь её к своей деятельности. Персивалю импонировало её мировоззрение. Вокруг неё никогда не крутились друзья. Она жила совсем одна, посвящая свою жизнь одной единственной цели. Это его более чем устраивало. Её поддержка была ему полезна. Она презирала магглов, как и он сам, при этом тщательно скрывала это. Однако ему не понадобилось много времени, чтобы раскрыть истинное отношение к ним. Она называла магов чувствительными идиотами — теми, кто не может контролировать собственные эмоции, кто купается в печальных воспоминаниях и так легко поддаётся на провокации. Другими словами, слабыми людьми, у которых нет никаких шансов возвеличиться. Бенц была почти готова, чтобы войти в его свиту. Осталось лишь закончить одно дело. Лорелея узнала о планах Персиваля далеко не сразу. Даже не в ту их «прогулку». Та встреча была лишь для более близкого общения, выискивания слабых мест, понимания, что можно доверить, а что нет. Спустя какое-то время Сольвейг узнала то, что было нужно. Грейвс не случайно оказался у приюта в тот день. Он тоже искал кое-кого. Но он не знал пола ребёнка, а лишь его возраст: до десяти лет, возможно восьми, девяти и обладающего магическим даром. При этом ребёнок (Сольвейг так и не смогла понять сын это или дочь) тщательно скрывал свой дар. Персиваль был почему-то уверен, что ребёнка не любят в приюте. Она обещала присмотреться. Это оказалось не сильной платой за его молчание и помощь. Своё более близкое знакомство с Персивалем Грейвсом Лорелея так никому и не афишировала. И не только она. В отделе незачем были слухи о том, каким образом она получила очередное повышение до второго уровня. Нет, дело было совсем не в Грейвсе, а в её заслугах. Она была первоклассным бойцом и непревзойдённым мастером дуэли. На её счету множество задержанных преступников, но ещё больше множество нелегальных информаторов и связей с изнанкой магического мира. Она не была глупа, чтобы просто так отказываться от преимущества. Сольвейг знала, что те, кто действуют в обход закона, могут многим помочь ей. Она зарабатывала свои галеоны не только служа мракоборцем, но ещё и прикрывая задницы тех, кто отчаянно избегал встреч со стражами правопорядка. Вот об этом Грейвсу определённо знать не следовало. Они продолжали изредка встречаться в местах, где общее скопление магов было минимальным. Вега понимала, что желание Персиваля было обусловлено иными причинами, нежели её, но раскрыть их не могла. Очередная прогулка после службы — вернее несколько скачок трансгрессии привели двоих магов в какой-то злачный переулок. На некотором расстоянии от него возвышался столь же неприметный дом. — Бенц, ты когда-нибудь бывала здесь? — Персиваль указал рукой на старое здание впереди них. Сейчас там светились окна, и, кажется, в просвете мелькнуло несколько детских голов. — Нет, Грейвс. Не доводилось, — покачала головой Вега. Данное место было ей определённо точно не знакомо. Оно не соответствовало категории относящейся к её цели, поэтому Лорелея была не в курсе, куда привёл её Грейвс. — Недавно мракоборец третьего ранга Попертина Голдштейн поставила под угрозу наше существование. Конечно, мне пришлось перевести её в другой отдел — прилюдно поднять палочку на магглу… неэтично. Лорелея отметила, что и Персиваль изредка называл не-магов — магглами. Хотя подобное обращение к ним свойственно все больше в европейских странах. И, конечно же, она слышала об этом происшествии. Даже знала Порпетину — правда не лично. Что-то связанно с Обществом противодействия магии Нового Салема. Кажется, мисс Голдштейн что-то не понравилось в поведении активистки того движения, и она решила её наказать. — Меня заинтересовало это место. Я ощущаю здесь магическую силу. Но кто ей обладает мне не ведомо. В приёмной семье Мэри Лу Бэрбоун живёт несколько детей. Помимо этого она содержит что-то вроде… социального приюта. В том доме часто собираются множество сирот. Мне нужно, чтобы ты проследила за кем-то из них. Притворись обычным человеком — тебе удаётся это гораздо легче, чем мне, — Грейвс поморщился, он по какой-то известной только ему причине недолюбливал не-магов и считал ниже своего достоинства прислуживать им. — Я почти уверен, что причина моих поисков находится именно здесь. Лорелея кивнула и внимательно посмотрела на мага. Сила привлекает силу. А у них обоих к тому же были схожие интересы. Она, конечно, сглупила, пойдя на поводу мимолётного страха в день их более близкого знакомства у очередного по счёту приюта, но теперь они должны действовать заодно. По крайней мере, Грейвсу будет всё равно, где она пропадает и что делает среди магглов. Она просто будет исполнять его просьбу. Понадобилось всего несколько недель, чтобы Персиваль Грейвс — «стальной маг», как его прозвали за его характер и силу, сообщил ей истинную причину своего появления у приюта. И понадобилось ровно столько же времени, прежде чем их взгляды, кидаемые друг на друга исподтишка во время тренировок и планёрок, переросли во что-то более серьёзное. Грейвс сам был инициатором отношений. Лорелея была не против. Сила привлекает силу, — так выразился Персиваль. Она была с ним солидарна. Сольвейг не ждала от этих отношений любви. О, нет, в любовь она не верила. И конечно не возвышала себя, поскольку знала, что сознательно скрывает большую часть своего могущества. Она была уверена, что Грейвсу она просто удобна. Она знает его умыслы, и она помогает ему. И к тому же красива. Этого у Лорелеи было не отнять. Она никогда не выглядела на свой возраст, ровно, как и когда-то Виолетта. Но, несмотря на это она понимала, что её используют, не говоря истинной причины. Впрочем, она Грейвса использовала также. Ему не следовало играть с ней в эти игры, потому что он не знал — она могла играть лучше него. Поймав благосклонную улыбку последнего, она взяла его за руку, исчезая в вихре парной трансгрессии. Едва вокруг пары возникли знакомые стены, губы Сольвейг оказались в плену. Персиваль был настойчив не только на работе, но и в жизни. Она, зарекаясь однажды больше не поддаваться мужчинам, не смогла избежать собственного желания обладать кем-то, кто почти равен ей. Его губы пленили — словно яд. Выпить его до дна — это талант. Хорошо, она лгала самой себе. Он был довольно милым для монстра, которого скрывал глубоко внутри. Она ничего не теряла, поддавшись зову своего тела. Он не обещал ей неземную любовь, он не продвигал её по службе. Просто секс. Просто чистое удовольствие. Но, как и любой другой женщине, Лорелее нравилось его внимание. Сольвейг более чем устраивали отношения наподобие этих, и менять она это не собиралась. Он думал, что знал её, но ошибался. Все они ошибались всегда. В её глазах иногда мелькала детская наивность, так и не сумевшая погибнуть за четыре десятка лет, но ему было неизвестно о вьюге на их дне. Грейвс замечал её аристократизм в каждом шаге, твердил, что его покорила её мощь и самоотверженность, но понятия не имел, сколько яда припасено у неё в шипах. Она знала, что он лжёт ей. Безыскусно, грубо, скрывает то, что она была обязана знать, поскольку помогает ему. Но также Лорелея знала одно: «если подозреваешь кого-то во лжи — притворись, что веришь ему; тогда он лжёт грубее и попадается». Впрочем, какие бы причины не связывали их двоих, Лорелея никогда не рассчитывала на что-то большее. Она… как это ни странно, опасалась Грейвса. Желала его так сильно, и в тоже время хотела исчезнуть из его видимости. Хотела следовать за ним и сбежать, оставив любой намёк на их связь. И этого тоже было не скрыть.