По ту сторону луны

США. 1926

Лорелея не стала ждать слишком долго. Она была готова начать действовать в тот же день, но теперь просто поняла, что не знает с чего начать. Из её жизни пропали почти шестнадцать лет. Она никогда не видела его младенцем. Никогда не слышала его первое слово. Не была той, чьё имя и лицо он запомнит, и будет любить до конца жизни. Она не была матерью в том самом смысле. Лорелея к тому же должна выяснить, как Юэн — а это точно был он, оказался у Бэрбоун. Лансер принёс его младенцем? Рассчитывал отомстить ей, подкинув ребёнка сумасшедшей гадюке? Или это были обстоятельства независящие друг от друга? Кто вообще виновен в том, что их разлучили? — Здравствуй, ты ведь из Общества противодействия магии Нового Салема, да? — Сольвейг нашла его на следующий день. Юноша стоял на довольно оживлённом перекрёстке, то и дело протягивая листовки прохожим. Мимо походили люди, одаривали его непонимающими и презрительными взглядами, а он продолжал делать то, что приказала ему его «мать». — Да, мэм. Вы хотите что-то узнать? — тихо произнёс юноша, глядя в пол. — Ничего такого, что не знала бы сама, — улыбнулась ему Сольвейг. — Как тебя зовут? Я несколько раз навещала вашу Церковь и видела тебя. — Меня зовут Криденс Бэрбоун, мэм. Моя мать — Мэри Лу Бэрбоун. Основательница нашего Общества. Что конкретно вам интересно, мэм? — ещё раз переспросил Криденс довольно твёрдо, а уже спустя секунду его взгляд стал затравленным и пугливым. — Простите. Лорелея была готова последовать примеру Порпентины Голштейн. Прежде чем прийти сюда, она исследовала старое дело Тины, после которой её понизили. Тина в свою очередь заинтересовалась речами Мэри, а вернее тем, не опасна ли она для магов. Мракоборец третьего уровня вышла к магглам и проследила за фанатичкой. Увидев, как она наказывает ребёнка, ведьма разозлилась. Конечно, теперь Бэрбоун не помнит, что сделала Голдштейн, но вот сотрудники МАКУСА — да. Вступиться за не-мага с волшебной палочкой прилюдно. Но в отличие от благородной Голдштейн, Сольвейг обладала куда большими способностями и куда большими возможностями и причинами, по которым была вправе отомстить за мальчика. — Послушай, — Сольвейг аккуратно положила ладонь на его плечо: мальчик вздрогнул, а сердце колдуньи сжалось от тревоги, — Криденс, ты боишься кого-то? Пожалуйста, не нужно. Я не желаю тебе вреда, не буду смеяться над тобой, отбирать твои листовки или как-то ругать. Так ведь поступают некоторые люди? Юноша кивнул и тут же замер. Его живот издал звук, сообщающий о том, что он голоден. — Не хочешь перекусить? Здесь недалеко есть кафе. — Не стоит, мэм. Я должен раздать весь материал до пяти часов. Мама… будет недовольна мной, — Криденс покачал головой, сжав ладони. Взглянув на них, Вега обнаружила множество старых и новых следов от ремня. Сука Бэрбоун его била. Теперь в списке Сольвейг она стояла на первом месте. — Ты уверен? Я могу помочь тебе. Ты отдашь мне оставшийся материал, а я раздам его у себя. Могу поклясться… памятью своего сына. — Пожалуйста, не стоит, мэм. У вас был сын? Он… с ним что-то случилось? Лорелея сыграла на любопытстве мальчика. Сейчас она более чем была уверена в том, что её поиски подошли к концу. Она столько лет искала в приютах, но не задумывалась о том, что его могли усыновить совсем крохой. Возможно, сам Лансер отнёс его туда лишь на время. Возможно, если бы он выжил, он сделал бы так, что Юэну жилось бы в разы хуже, чем сейчас. Но он просчитался в одном и перешёл кому-то дорогу. — Меня зовут Лорелея. Лорелея Бенц. Я не такая и старая, чтобы звать меня «мэм» — улыбнулась Сольвейг открыто, наблюдая как лик Криденса посветлел. — Да, у меня был ребёнок. Но… он пропал. Я держала его на руках всего несколько минут, а когда проснулась, мне сказали, что он мёртв. Но меня обманули. Я знаю, что мой сын жив. И я ищу его вот уже много лет. И найду. Вега взяла Криденса под локоть и повела в сторону кафе, на которое указала ранее. Юноша слушал рассказ Лорелеи, не проронив ни слова. Сольвейг была бы рада признаться ему прямо сейчас, но это определённо не наладит их отношения. Она помнила себя в то время, когда сбежала, уничтожив приют и миссис Норт с помощницами. К любому взрослому человеку маленькая Вега относилась с подозрением, от любого ощущала угрозу и не доверилась бы даже магу, который пришёл и сообщил, что она будет жить с ним. И это учитывая то, что Вега знала, кем является, знала о своей силе и о том, кем ей предстоит стать, знала о том, как выглядит любовь родителей и детей. Её же ребёнку ничего из того было неведомо. Мальчик с разрушающей силой внутри, готовый стать магом в любой момент, боится просыпающихся сил, боится свою приёмную мать и ненавидит себя за то, что не в состоянии объяснить свою природу. Поэтому Сольвейг должна действовать аккуратно. Не стоит забывать и о планах Грейвса. Теперь Лорелея боялась, что он ищет её ребёнка. Успокаивало лишь то, что Персиваль обозначил конечный возраст ребёнка, а Криденс был гораздо старше. — Вы хорошая мать, мисс Бенц. Поэтому вы обратились к маме? Вы думаете, что это… ведьмы украли вашего ребёнка? У Сольвейг сводило челюсть каждый раз, когда Криденс (нет Юэн) называл Бэрбоун матерью, но она молчала. — В каком-то смысле, да, — и Сольвейг ведь не соврала. — Что ты хочешь? Пробовал мясной пирог? Поговаривают, что очень вкусно. — Как вы сами решите, мэ… мисс Бенц, — пожал юноша плечами смущённо. — Значит, вы тоже хотите смерти всем… ведьмам? Но вы не выглядите такой как мама. Вы кажетесь… доброй. Простите. — Криденс, послушай, — обратилась к нему Лорелея серьёзно, — я много раз разговаривала с твоей приёмной матерью…. Я знаю, что у неё своеобразный характер. Она бьёт тебя? Это очень важно. — Это… можно об этом не говорить, мэм? Мама не со зла. Оставшийся день Лорелея говорила с Криденсом на отвлечённые темы, стараясь как можно больше узнать о своём ребёнке. Поднимать тему насилия в семье было неправильно при первом знакомстве. Когда от пирога остался один кусок, Криденс попросил завернуть его для своей младшей сестры. Он, не скрывая этого, говорил о Модести Бэрбоун с теплотой. Девочка была любимой из его сестёр. Свою старшую — Частити он опасался, поскольку та была слишком похожа на мать. Ни с кем больше Юэн не общался, друзей не имел, приходящих сирот знал плохо. Конечно, Сольвейг, позволила ему это. Она бы купила ему ещё один пирог, но мальчик отказался. На прощание Лорелея сжала его ладонь, ощутив тёплую волну магии. Сила струилась по его телу, а Юэн даже не знал, что это такое. Он задышал чаще и постарался поскорее уйти. Он что-то начал говорить про Частити и то, что она часто проходит мимо этого перекрёстка в пять вечера. Лорелея сжала губы, чтобы не высказать всё, что думает о чокнутой семейке Бэрбоун. Было ещё не время. Но теперь женщина знала точно — она сделает всё возможное и невозможное, чтобы забрать своего сына к себе. Сольвейг забрала все листовки юноши. Пообещав, что они увидятся совсем скоро, она проводила его глазами. Как только силуэт фигуры исчез, Лорелея скрылась в тени дома и исчезла. Сами буклеты, она сожгла невербальным пламенем, раскидав пепел под ногами.

***

— Бенц, — Лорелея вздрогнула, услышав знакомый твёрдый с хрипотцой голос своего непосредственного начальника. Она повернулась и, заметив, что Персиваль перевёл взгляд на дверь, поняла, что Грейвс намерен встретиться с ней в более приватной обстановке. Кивнув, Сольвейг склонила голову и расплылась в лёгкой улыбке. До сих пор было так необычно скрываться от коллег и уходить с места работы не в свой дом, а в дом своего начальника. Трансгрессировав в уже знакомое место, Лорелея отметила, что он сменил меры защиты. Теперь дом окружал ещё один слой щитов. Начальник магического правопорядка не дремлет. Спустя несколько секунд рядом с ней появилась мужская фигура, и крупные ладони обхватили талию. Вега откинулась на его грудь, привычно наслаждаясь буквально искрившей вокруг мага силой. Она не знала, что и Грейвс ощущает похожее рядом со своей довольно не рядовой подчинённой. — Лорелея, как продвигается твоё дело? — под «твоё дело» имелось в виду приказ Грейвса следить за деятельностью салемцев, а вернее за детьми, обитающими там. Она не отчитывалась перед ним уже несколько недель. Вообще за прошедший апрель, они не перекинулись и словечком не по делу. Сольвейг всё более чем устраивало. — Ничего нового, Грейвс. Ни малейшего понятия. Ты ищешь своего ребёнка? Почему бы просто не сварить зелье родства и наложить на каждого присутствующего империус? Несколько минут и ответ тебе дан. Для чего столько мороки? Сколько ты уже следишь за маленькими не-магами и этой чокнутой фанатичкой? — несколько резко добавила Вега. — Запрещённое заклятие подвластия? Кажется, кто-то плохо учился, Бенц. Твоя идея была бы неплоха, если бы была верной. Нет, ребёнок не мой и ни малейшего отношения к нему я не имею, — не отреагировав на её повышенный тон, ответил Персиваль. — Лорелея, скажи, ты знаешь об обскурах? Лорелея похолодела. Он ведь не мог догадаться. Не так ли? — Об этом мало кому известно. Но мне пришлось столкнуться со… скажем так описанием подобных магов. Но, насколько мне известно, последнего обскура уничтожили много лет назад, — медленно подбирала слова Вега, стараясь повторить общеизвестные факты. — Так считается, да. Но они ошибаются. Я знаю, что в Нью-Йорке живёт ещё один. Если бы не наш обет, я бы никогда не поведал тебе того, что знаю…. Однажды я уже встречал обскура. Тебе интересно? Лорелея кивнула. Похоже, Грейвс всё же далёк от того, чтобы как-то раскрыть её. — В далёком детстве я др…общался с одним одарённым юношей. Амбициозным и сильным магически юношей. У него была младшая сестра. Девочка в детстве пострадала от магглов и потому… свихнулась. Она не хотела пользоваться волшебством, но не могла от него избавиться. Оно повернулось внутрь и сводило её с ума, порой вырываясь помимо её воли. Тогда она бывала странной… и опасной. Однажды мне довелось увидеть это зрелище. Разрушающая мощь. Я долго исследовал этот феномен, пытался понять — возможно ли отделить обскура от носителя или нет. Но та девочка, она погибла. Как и все прочие дети, в ком зарождалась эта тёмная сила. — Да, мне известно, что пишут о таких созданиях учёные. Дети, кто подчиняет и прячет свою магию, опасаясь преследования или боли, что следует за ней, постепенно создают… кхм обскура, — продолжила Сольвейг, едва заметно нахмурившись. Ей не нравился подобный разговор. С какой целью Грейвс интересуется подобным? Нет, Лорелея определённо не расскажет ему правду. Грейвс становится опасен. Он подобрался слишком близко. — И, как правило, не доживают до десяти лет… — Для чего тебе нужен такой ребёнок, Грейвс? Ты ведь ищешь именно его? Что ты планируешь сделать с ним? Убить, как и все прочие? — Сольвейг без промедления пойдёт против Персиваля Грейвса, если он решится на что-то подобное. Её никогда не останавливала сила или влияние противника, как и сердечная привязанность к ним. — Тебе стало их жалко, Бенц? — Грейвс приобнял её за плечи. — Не стоит переживать, я никого не планирую убивать. Этот ребёнок опасен. Если он будет подвергаться насилию со стороны, то рано или поздно вырвется наружу. Хорошим дело не закончится. Я хочу… защитить его, помочь контролировать свой дар, обучить. Лорелея внимательно всматривалась в совершенное лицо Персиваля Грейвса, мага в n-ном поколении, директора Отдела магического правопорядка и размышляла. Он опасен. Определённо силён и имеет свои собственные честолюбивые планы. Сольвейг не место в его жизни. Но и лжи в его словах она не почувствовала. Грейвс искал сторонников. Сольвейг не скажет ему о себе. Слезы не прольются, пока у неё есть гордость. Несмотря на то, что её язык будет гореть, её глаза будут лгать. Она поможет ему «искать» обскура, но впредь будет гораздо внимательнее с ним. Грейвс не тот человек, кто простит укрывание или предательство. — Я все ещё в деле, не так ли? Или у тебя есть другой план? — нарушила молчание Сольвейг. — У меня появился информатор среди своих. Я говорил тебе о нём когда-то. Мальчишка сквиб. Зовут Криденс Бэрбоун. Ты встречала такого? — Лорелея ошеломлённо кивнула, опасаясь услышать продолжение. — Пришлось потрудиться. Конечно, я рассказал о том, кто такие маги. Мальчишка запуган своей мамашей и её ненавистью к ведьмам. Мне пришлось рассказать, что и он такой же, как я. И его помощь вознаградится. Я обучу его. — Но он ведь сквиб. Ты обманул подростка? — Что с того? Мне не интересно возиться с тем, кто не может колдовать, но если он послужит моему делу, так почему бы не соврать? Лорелея промолчала, поджав губы. Если бы это дело не касалось её напрямую, в целом, ей было бы все равно. Но тогда, когда Грейвс планирует использовать её сына в своих целях… она не могла молча терпеть и смотреть на это. Лорелея медленно, но верно продвигалась в завоевании доверия Криденса Бэрбоуна. За тот месяц, когда она узнала правду, они виделись практически через день. Лорелея постепенно узнавала характер и привычки такого уже почти взрослого юноши, непременно кормила его, повествовала о своей жизни и работе, естественно упуская магическую составляющую. Криденс (ужасное имя, но нельзя было называть мальчика тем, которого он не знал) постепенно делал шаги навстречу. Неловкие, медленные, но, тем не менее, шаги. Их объединяла тайна. Они скрывали от Бэрбоун и старшей сестрицы то, что знакомы. Приближалось шестнадцатый день рождения юноши. Время, когда необходимо провести ритуал, когда обскур в полной мере должен проявить себя. Но Криденс был не готов. И Лорелея не знала, как подвести его к этому. — Криденс, скажи мне, чего ты боишься? Я не хочу, чтобы ты испытывал страх, — взяв его ладони в свои, твёрдо произнесла Лорелея. — Вы не можете мне помочь, Лорелея, — он отвёл свой взгляд в сторону. — Я боюсь темноты. Иногда я просто не могу оставаться один ночью. Мне нужно, чтобы рядом со мной было живое существо, что-то осязаемое. Темнота, кромешная темнота вокруг. И даже ад, которым пугает мама каждый день, мне не страшен. Нет! Я не боюсь ада! Ад — детская игрушка. Меня страшит темнота внутренняя. Там, где нет ни плача, ни скрежета зубовного. Только тишина. Мёртвая тишина. Он отвернулся, стараясь скрыть слезы на глаза. Сердце Сольвейг сжалось. Она была так далека от познаний психологии, так далека от образа той матери, которой когда-то хотела стать для своего сына, но ей так хотелось сказать своему ребёнку, что опасности в той темноте нет, что темнота — это они, что она всегда будет рядом с ним. — Криденс, прошу, послушай меня. Я всегда хочу защищать тебя. Если тебе будет больно и страшно, то ты можешь сказать мне об этом. Клянусь тебе, никакое зло больше не коснётся тебя, покуда я живу. И не пройдёт ни дня, когда я не буду защищать тебя. — Зачем вам это нужно? Зачем вы даёте мне надежду? Этим вы только убиваете меня, — юноша развернулся и пошёл прочь, захваченный своими ощущениями и чувствами. Но уже на следующий день они разговаривали, как ни в чем не бывало. Фактор Грейвса серьёзно вмешивался в план Сольвейг. Совсем скоро она хотела открыться сыну, рассказать про силу в нем, про его происхождение, про неё саму, в конце концов. Пока Лорелея лишь варила обезболивающие и ранозаживляющие мази и настойки и вручала их юноше под предлогом новых видов лекарств, продаваемых в аптеках. Ему как никогда это было необходимо. В последнее время Мэри Лу стала все чаще и чаще вымещать на нём своё недовольство. Ей приходилось играть на два фронта. Персиваль, какие бы благородные мотивы не имел, не должен был использовать её сына в своих целях. Правда, оставалась другая проблема. Когда ведёшь двойную игру, однажды всё равно совершаешь ошибку. Лорелея боялась запутаться и оступиться тогда, когда почти добилась своего.

***

— Привет, Криденс. Как ты? Мэри Лу продолжает… проявлять недовольство? — Здравствуй, Лорелея. Как обычно. Ма… миссис Бэрбоун не терпит любого отклонения от её правил. Она встретила меня как обычно. Спасибо, что помогаете мне. Ваша мазь хорошо лечит шрамы и синяки. Сольвейг постепенно отучала звать Бэрбоун матерью. Эта женщина таковой не являлась. — Криденс, это меньшее, что я могу для тебя сделать, — возразила Вега. — Не хочешь в этот раз сходить в другое место? Юноша кивнул. Они шли не спеша несколько безлюдных кварталов. Женщина купила юноше газировку. — …Модести очень боится призраков. Ей часто по ночам снятся её родители. Она попала к Бэрбоун уже взрослой. Я пытаюсь убедить её, что её страх не обоснован, — вещал мальчик довольно увлечённо. — Криденс, ты действительно считаешь, что опасаться нужно привидений? Он нерешительно кивнул и вопросительно глянул на неё. — Люди, — Сольвейг повернула голову, — любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлёстывая жён вожжами, моря голодом старую бабку, избивая детей до полусмерти, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать, что ужаснее и безобразнее их всё-таки приведение, которое ходит на заре по их дому. Тогда у них легчает на душе. И им проще жить. Подумай, может на свете есть кто-то страшнее неупокоенных душ?* Они дошли до скамейки. Сольвейг сняла плащ, повесив его на скамью, оставив на обозрение пристёгнутую к внутренней подкладке кобуру для волшебной палочки. Ожидание было недолгим. Криденс замер ошарашенно поглядывая то на Лорелею, то на палочку. — Тебе ведь известно, что это такое, не правда ли? — медленно произнесла она, подходя ближе. — Ты уже видел подобное, не так ли, Криденс? — Во-волшебная палочка, — тихо ответил юноша. — Вы такая же? Вы ведьма? Значит, вас послал он, мисс Бенц? Следить за мной? — Он? Кто такой он, Криденс? Скажи мне его имя. Не бойся. — Мистер Грейвс, — выдохнул он сквозь зубы, переводя взгляд то на ведьму, то на её инструмент все также лежащий в кобуре. — Он ищет ребёнка. Одного из подопечных Мэри Лу. Он уже нашёл его? Я больше не нужен? — Тщщ, тихо, — Лорелея подошла совсем близко и обняла слегка ссутуленную фигуру. Криденс вновь потерял уверенность в себе и испугался последствий. — Я знаю мистера Грейвса, ты прав. Но ты ошибаешься в том, что я пришла по его просьбе. Нет. Можешь рассказать, что говорил тебе, Грейвс? Что он от тебя хотел? Что обещал? — Он… он просил найти того, кто владеет магией. Сказал, что этот ребёнок в опасности, и он хочет его защитить. Из тех, кто приходит в Церковь детей этого возраста много. Я должен внимательно смотреть на них. А потом рассказать об этом мистеру Грейвсу. Он сказал, что я тоже один из них и что я обязательно научусь колдовать, что он заберёт меня к себе, в другой мир… — Ты доверяешь мне, Криденс? — Лорелея приподняла подбородок юноши, заставив его смотреть прямо в глаза. — Д-да, — тихо ответил он, ожидая дальнейших слов. — Тогда ты не против, если мы уйдём прямо сейчас? Кажется, ты хочешь услышать гораздо больше, чем знаешь сейчас. Но для начала, позволь мне. Сольвейг взяла объёмную пачку листовок и вскинула руки в небо. Схватив плащ в руки, и, прижав к груди Криденса, начала трансгрессировать. Через несколько секунд на одинокой улице Нью-Йорка не было ничего, напоминающего о том, что всего несколько минут назад на скамейке сидели люди. Лишь осыпающийся на землю пепел был свидетельством недавно сотворённого колдовства.