По ту сторону луны

Декабрь 1926.

Неприятное чувство опасности и витающей в воздухе угрозы усилились тогда, когда важное совещание мракоборцев во главе с Персивалем Грейвсом и мадам Пиквери прервала запыхавшаяся Порпентина Голдштейн в компании неизвестного волшебника Ньюта Саламандера. Магический Конгресс Управления по Северной Америке был обеспокоен. Уровень угрозы обнаружения: серьёзная необъяснимая активность. Всего днём ранее Грейвс обрадовал Сольвейг, что они уже близко. Обскур все чаще и чаще появлялся посреди Нью-Йорка и творил разрушения. Правда пока обходится домами и дорогами. Сольвейг не могла не признаться, что в те самые разы были следствиями неконтролируемого гнева Юэна. Он продолжал жить с Мэри Лу, а это было чревато своими последствиями. Вега лишь предупреждала, чтобы сын был осторожнее. Для этого она даже настроила для сына дом. Теперь он единственный, помимо неё, кто мог попасть туда снаружи. — Международная конфедерация грозится прислать делегацию. Они связывают эти нападения с Грин-де-Вальдом в Европе, — вещала госпожа президент на очередном заседании. На столе лежала газета: «Опасные магические явления могут служить причиной обнаружения волшебников». — Я был там. Это тварь. Ни одному человеку не под силу сделать это, госпожа президент, — медленно покачал головой Персиваль, опровергая её догадку. Вега крепче сжала палочку в кобуре. Волнение достигло своего пика. Им нужно затаиться. Не то, чтобы Сольвейг хоть каплю жалела о возможных жертвах…. Иначе просто Главный Департамент Расследований займётся этим феноменом всерьёз… — Чтобы это ни было, ясно одно: его нужно остановить. …Если уже не занялись. — Оно беспокоит не-магов. А когда не-маги напуганы, они атакуют. Если они обнаружат нас, то будет война. В каком-то смысле Сольвейг была согласна со словами госпожи Пиквери. Правда, это волновало её куда меньше, чем налаживание взаимоотношений с Юэном. В последнее время он предпочитал находиться поблизости от Мэри Лу, аргументируя это тем, что хочет защитить Модести. Сольвейг тревожилась. Чем увереннее в своих силах становился юноша, тем большую ответственность на свои плечи он готов был взвалить. — Я ведь ясно обозначила ваш статус, мисс Голдштейн, — Пиквери прервалась, глядя на вошедших. — Да, госпожа Президент, но я… — Вы больше не мракоборец. — Да, но… Сольвейг даже стало жаль эту юную колдунью. Совсем немного. Она, несомненно, была талантлива, но чрезмерно благородна и… честна. Из-за этого и страдала. А ещё жаждала вернуться на свою должность. Служба в отделе лицензирования волшебных палочек её не устраивала. Когда-то давно, Вега сама начинала с подобной карьеры и в то время, её это более чем устраивало. Но Порпентина была излишне амбициозна и при этом до скрежета зубов правильна. — Голдштейн, в этом кабине обсуждается очень серьёзное происшествие, — слово «очень» было выделено особенно ярко. — Уходите. Вега прекрасно видела, как недоволен был Грейвс, и знала, что после заседания у Голдштейн будут неприятности. Она одарила ведьму печальным взглядом и вернулась к обсуждению насущной проблемы. Вернее к молчаливому сопровождению Персиваля Грейвса вместе со своими коллегами — наиболее выдающимися мракоборцами первого ранга. Едва совещание подошло к концу, как Грейвс приказал Сольвейг спускаться следом. Прямиком в отдел лицензирования волшебных палочек. — Добрый день, Абернэти, — поприветствовал начальника отдела Грейвс. Сольвейг лишь слегка кивнула, посылая одну из своих фирменных улыбок. Джон смутился. Такой молоденький. Душка Абернети всегда импонировал ей. Жалко, что он был моложе её на семь лет. Впрочем, если бы не Грейвс, Сольвейг не отказалась бы провести с ним некоторое время. — Мистер Грейвс, это мистер Саламандер, — ведьма указала на стоящего рядом волшебника. — В его чемодане сидит существо, которое устроило переполох в банке. — Ну, покажите мне малыша, — довольно мягко произнёс Персиваль. Похоже, он привык к причудам Голдштейн и её чрезмерному желанию проявить себя даже подобными способами. Впрочем, Сольвейг ни капли не удивилась, когда в открытом чемодане обнаружилось не «опасное» магическое существо, а сдобная выпечка. В тайне про себя, Вега была этому рада. Она не желала бы, чтобы какое-нибудь магическое существо пострадало. Сольвейг если не любила, то относилась к этим тварюшкам снисходительно. Ей претило уничтожать таких животных. Это очень напоминало то, как волшебники относятся к таким как она. К тому, чего не понимают, не хотят понять и опасаются.

***

В тот вечер Юэн был в ярости. Он материализовался в доме Веги и обессиленно упал на кресло, сжав голову руками. — Что произошло, Юэн? — Сольвейг поспешила утешить сына, зная, что произошло нечто серьёзное. — Шоу, — прошептал он, зарываясь носом в её шею. Вега обняла мальчика в ответ. Сейчас ему нужны были объятия, а не расспросы. По окончанию того вечера, Сольвейг узнала, что произошло. Лэнгдон Шоу, младший сын медийного магната Генри Шоу-старшего, веривший в опасность магии и в существование людей «не таких как они» решил провести Мери Лу в издательство. Попытка оказалась провальной. Вега с помощью легилименции просмотрела воспоминания сына, словно была сама им. Старший брат Лэнгдона — сенатор штата Генри Шоу-младший вместе с отцом крайне скептично отнеслись к заявлению последнего и настойчиво попросили уйти. Юэн, нёсший в руках буклеты в таких случаях, когда Бэрбоунов не принимали всерьёз, обязан был оставить хотя бы один буклет. Он и оставил, обронив на пол. Это заметил сам Шоу-младший. — Эй, парень, ты что-то уронил, — он подошёл и поднял листовку. На протянутую ладонь подростка тот не обратил никакого внимания. — Засунь это в помойку, где вам психам и место. Скомканная листовка оказалась в мусорном баке. Юэн был зол. Его прилюдно опустил какой-то не-маг. А после подлил масла в огонь Грейвс, встретивший его тем же вечером. — …если я хотя бы знал мальчик это или девочка, — твердил Юэн, несколько оправдывающийся в своем бездействие. — В видениях это был просто ребёнок с колоссальной магической силой. Ему или ей не больше десяти. Я видел, что этот ребёнок был очень близко к твоей матери. Её я видел отчётливо. — Это может быть любой из нескольких сотен, — попытался увести тему Юэн, намекая на то, что Бэрбоун подкармливает детей сирот. Но Грейвс уже от Сольвейг знал, что под искомую категорию подходят не так уж много детей. Не больше двух десятков. Персиваль продолжал убеждать юношу, что он единственный может завоевать доверие детей, что он ключ. Маг обещал ему, что тот станет частью мира волшебников. Он лгал, но правду об этом знала лишь Сольвейг. Огорчать проникшегося доверием к Персивалю (а говорить Грейвс мог очень красиво — что там говорить, именно этим он и привлёк колдунью) сына она не спешила. Они ведь не знают, что на самом деле тот затеял. А после была Мэри Лу. Грейвс сильно задержал Юэна, отчего тот пришёл поздно вечером, что означало — наказание от Бэрбоун. Скопившаяся злость и энергия выплеснулись из молодого мага. Он не захотел останавливать эту рвущуюся из него силу. Вот почему обскуров считали опасными — если действительно перестать себя сдерживать, можно навсегда лишиться разума, существовать инстинктами, как та самая тёмная тварь, что так опасаются волшебники. С некоторыми детьми из дальних неразвитых стран происходит подобное. Там, куда не дошла цивилизация, там, где некому защитить ребёнка и объяснить ему многое, рождалась злость, агрессия и ярость. И выбираясь наружу, она крушила всё на своем пути, отчаянно жаждя успокоения. В тот вечер шла кампания по переизбранию в Сенат Шоу-младшего. Сити-Холл в Нью-Йорке собрал множество народу. Юэн помешал выступлению. Он жестоко расправился над Генри Шоу-младшим, изуродовав его, и исчез. — Тщщ, ты не виноват, мой мальчик. Все хорошо. Я с тобой и я всегда поддержу тебя. Не бойся. Вега успокаивала юношу как могла. Но он пока не принял тот факт, что для неё важен лишь он. Наплевать на магов, наплевать на магглов. На плечи сына навалилось множество проблем и не каждый маг с такими справится. Сейчас больше всего ему нужна была защита и поддержка. В тот же вечер Грейвс срочно вызвал лучших из лучших своего Отдела. К ним относилась и мракоборец Лорелея Бенц. Во время нападения на сенатора Шоу, в здании Магического Конгресса Управления по Северной Америке шла международная конференция. Волшебники множества стран собрались в одном месте, чтобы решить нависшую над ними угрозу. Порпентина Голдштейн вновь оказалась не в то время и не в том месте. Сольвейг не была свидетелем этого, но из краткого объяснения Грейвса поняла, что Тина вновь прервала важное собрание. На этот раз в чемодане с множеством магических существ, находились виновники торжества. МАКУСА задержали британского магозоолога Ньюта Саламандера и его друга не-мага, знающего о магическом сообществе. Их ждало расследование.