По ту сторону луны

Декабрь 1926 год.

— Мистер Саламандер, мисс Голдштейн, на выход, — произнесла Сольвейг, открывая решётку камеры временного заключения. Не-маг остался внутри. Грейвс приказал привести их камеру для допроса. После описания короткой биографии Ньюта, в которую закрались угроза человеческой жизни при помощи магического существа и странное отношение директора магической школы Хогвартс к этому самому ученику, перешли к наиболее интересному. — Что вы можете сказать вот об этом, мистер Саламандер? — Грейвс левитировал сгусток чёрной энергии в защитном коконе. Вега тихо вздрогнула, подозревая о ком или вернее, о чем пойдёт и речь. — Это обскур. Но это не то, что вы думаете, — тут же стал защищаться Ньют . — Я пытался отделить его от суданской девочки. Пытался её спасти. Я забрал его домой для изучения. Он не выживет за пределами оболочки. Он не мог никому навредить. Сольвейг крепко сжала руки в замок. Зрелище было не из приятных. И, нет, Ньют ошибся в своих выводах. Обскур неотделим от тела. Это либо есть, либо нет. Представленная выше «угроза магического мира» была частью повреждённого и деформированного магического ядра ребёнка. Если Саламандер не лгал, то та самая суданская девочка, действительно подвергалась ещё более ужасному насилию. Сольвейг считала, что ещё и благодаря схожим свойствам маги путали значения «обскура» и «болезни». Грейвс рассказывал о сестре своего друга: она не желала колдовать, запирала свою силу внутри и в итоге погибла. Эта же сожгла своё магическое ядро — остатки жизненных сил забрал у неё Ньют, избавляя от страданий. — То есть без хозяина он бесполезен? — меж тем едва слышно произнёс Грейвс. Вега нахмурилась. Грейвсу нужен обскур не просто так. — Бесполезен? Бесполезен? Это паразитическая магическая сила, которая убила ребёнка. Как вы хотите её использовать? Подозрения уже закрались в голову Сольвейг, но она не могла их озвучить. — Кого вы обманываете, мистер Саламандер? Вы притащили в Нью-Йорк это опасное существо с целью вызвать массовые беспорядки и открыть существование магического мира. — Я не могу причинить кому-либо вред. Вы же знаете. — За измену и предательство своих волшебников коллег вы приговариваетесь к смерти, — Персиваль не стал слушать никакие оправдания Саламандера. — Что? — Мисс Голдштейн за пособничество вам… — Она ничего подобного не делала! — выкрикнул молодой совсем парень, оборачиваясь к Тине. — …ждёт та же участь, — покачал головой Грейвс. Вега поняла, что ему просто невыгодны свидетели, знающие столь много. Если Персиваль решил кого-то убрать, то он сделает это. — Исполняйте немедленно. Я сам извещу Президента Пиквери, — он махнул рукой, приказывая увести преступников. — Бенц, проводите провинившихся до места назначения. Лорелея кивнула и вышла из камеры для допроса. Место назначения — смертная казнь. Воспоминания — самые страшные призраки, но некоторые люди их заслуживают. Так считал Конгресс. Именно такое им и предстоит испытать совсем скоро. Возможно, совсем чуть-чуть Сольвейг сочувствовала этим двоим. Но пойти против Грейвса, находясь в Конгрессе, было ей несподручно. Остановившись у дверей, Сольвейг передала Саламандера и Голдштейн Бернадетт и Квинси, и отправилась прочь. Это не самая любимая её часть.

***

В ночь с 6 на 7 декабря, посреди зала защищённого коттеджа вновь материализовался Криденс доступным только им способом и вновь имел информацию. Сеансы легилименции в последнее время стали обыденным делом для двоих. Сольвейг обучала сыну способу, который позволит им связываться на расстоянии — ментальному общению. Он делал успехи. — Криденс, ты нашёл ребёнка? — первым делом спросил Грейвс, появившийся в каком-то очередном переулке. — Я н-не смог, — глаза юноши наполнились слезами. Он прижимал к себе ладони со следами от кожаного ремня. — Тщщ, мой мальчик. Чем скорее мы найдём ребёнка, тем скорее твоя боль останется в прошлом. Сука Мэри Лу просто напрашивалась на наказание. Вега сжала зубы, наблюдая, как Грейвс исцеляет только-только появившиеся раны на ладонях Криденса. Он просто не успел залечить их сам. — Я хочу, чтобы это было у тебя. Немногим я бы доверил эту вещь. Совсем немногим. Но ты… ты особенный, — шептал он утешающе, доставая простенький амулет. Ещё один. — Как только найдёшь ребёнка, коснись амулета, и я сразу приду к тебе. Справишься и в тот же миг попадёшь в число знаменитых волшебников. Навсегда. Криденс вздрогнул от его пронзительного тона. Что-что, а говорить Грейвс мог по-настоящему талантливо. Его речь не нуждалась в даре убеждения. Он сам мог кого угодно уговорить. Настоящий мастер своего дела. Неудивительно, что Юэн… верил ему. Немного, но верил. — Ребёнок умирает, Криденс. Времени все меньше, — на прощание сказал Персиваль и трансгрессировал прочь. Сольвейг убрала пальцы с висков сына и взяла в руки амулет, отданный Грейвсом. Треугольник с вписанной окружностью и прямой линией. Что значат эти символические Дары Смерти. Почему многие волшебники пытаются их найти?! Пришлось обойтись без вечернего чая на ночь. Очередной срочный вызов из Департамента, заставил Вегу поторопиться. Бежали приговорённые к казни Саламандер и Голдштейн. Всех действующих мракоборцев призвали на их поиски. Напоследок обняв Юэна, Вега пообещала встретиться, как только она освободится, и закляла мальчика не влипать в неприятности. По существу ему лучше остаться в этом доме, но ситуация становилась крайне обострённой. Вега не имела права подставлять ни себя, ни сына. Однако все произошло само собой. Ей нужно было наплевать на приказ, нужно было наплевать на Грейвса и остаться в защищённом доме вместе с сыном. Вместо этого приказ отловить беглых преступников сменился на приказ уничтожить обскура. «Юэн, нет» — похолодело в груди Сольвейг. Он вновь поддался на провокации. Он вновь подвергся наказанию Мэри Лу, но уже за то, что защищал Модести. Ярость и гнев, копившиеся в нем годами, вышли из под контроля. Он решил отомстить за себя и те годы, который вынужден был провести как мальчик для битья. Если бы не опасность для её ребёнка, Сольвейг не сказала бы ни слова. Но маги предпочитали разбираться скоро. А ещё Юэн просто не знал того, что за всем этим может последовать. Нужно было бежать. О дальнейшем, происходившем с юношей, Сольвейг узнала лишь после прошедшего дня. Она урывками могла ощущать чувства и мысли Юэна и не знала бежать ли ей на выручку или делать вид добропорядочной колдуньи. Грейвс появился на зов амулета, выданного им же самим. Юэн вышел из себя и убил Мэри Лу и Частити, уничтожив весь материал для новых митингов Вторых Лансерцев. Грейвс ни сказал и слова, словно два трупа были ничего не значащим для него. Что было крайне странным это то, что Персиваль решил, что обскур — это младшая дочь Бэрбоунов, Модести. Юэн его не переубеждал. Почему-то сын надеялся, что Грейвс оправдает доверие. Но этого не произошло. Они пришли к полуразрушенному дому в Бронксе. Удивительно, но это место было знакомо самой женщине. Она так давно искала дом, где когда-то жила с родителями, и нашла лишь тогда, когда обрела своё сердце. Очевидно, дом также был важен для Модести, что Криденс и подтвердил. Как и предсказывала и в глубине души отчаянно боялась этого Сольвейг, доверять Грейвсу не стоило. Его слова и обещания не стоили и кната. — Ты сквиб, Криденс, — Вега смотрела, как изменился тон и отношение Грейвса к мальчику, когда тот понял, что желаемое почти достигнуто. — Я почуял это, как только тебя увидел. — Что? — хоть Юэн и слышал это определение от Сольвейг, он не ожидал подобного от человека, которому хотел довериться. Юноша признался позже, что рассчитывал на его защиту для себя и Сольвейг. — У тебя магическое происхождение, но нет способностей, — Грейвс не знал того, о чем так усиленно говорил юноше. В то время, когда маг обнаружил сироту, магическое ядро Криденса было развито не в полную силу, а уже после его защищал амулет. — Но вы сказали, что обучите меня… — Ты не обучаем. Твоя мать мертва. Вот чего ты добился. А сейчас, ты мне не нужен. Даже Сольвейг, погруженная в истоки памяти, начинала видеть все меньше и меньше. Нервное напряжение Юэна брало вверх. Тело затряслось. Рука сама по себе тянулась ко второму амулету — её подарку. Персиваль Грейвс понял свою ошибку, когда стены дома стали рушиться. Криденс, осознав и поняв то, что его использовали, пришёл в ярость. Униженный и преданный Грейвсом, он стал обращаться в обскури. Он желал уничтожить мужчину. Почти последними словами, что смогла увидеть Вега, были попытки её начальника извиниться, убедить, что Юэн может это контролировать. — Вот только не хочу, мистер Грейвс, — последний ответ сына, заставил Сольвейг по-настоящему испугаться. Связь больше не действовала. Вега знала, как выглядит полное превращение. Необученные и неподготовленные люди пугались. Тело будто расплывается, тает. Глаза наливаются потусторонним светом, а после меняется вся магическая структура. Остальному была свидетель уже сама Сольвейг.