По ту сторону луны

США. Нью-Йорк. Декабрь 1926 год.

Вега появилась буквально в эпицентре творящегося хаоса. Вокруг бегали и орали не-маги. Появлялись остальные мракоборцы. Краем глаза Сольвейг отметила растерянно появившегося Ньюта Саламандера, а после все ее внимание было приковано к Грейвсу. К Грейвсу и его монологу, предназначенному Юэну. — То, что ты столько прожил — это чудо, Криденс. Твоя огромная сила — это чудо. Пойдём со мной. Вместе мы достигнем многого. Сольвейг была горда сыном, когда он с презрением отринул предложение Грейвса. Огромный кусок арматуры упал рядом, и Вега была вынуждена уклониться, за ближайшей искорёженной машиной. — Ньют, спаси его! — отдалённым эхом достигли до неё слова Голдштейн. Вега подобралась. Если спасение Грейвса означало причинение вреда её сыну, то Сольвейг пойдёт против них всех. Но ведьма удивила Сольвейг. Порпентина напала на Персиваля, защищая Юэна в своей форме обскури. Не так плоха оказалась эта девушка. Вега испытала волну благодарности к ней. Она видела как сладкие речи Грейвса, обращённые к сыну начинают находить благородную почву. Этого нельзя было допустить. Юэн совершенно точно зря открылся перед этим человеком. Сольвейг пыталась дозваться его. Ментальный призыв работал с перебоями. Криденс был в отчаяние и хотел мести. Мести всем тем, кто его унижал, бил, провоцировал. «Я здесь, Юэн. Все в порядке. Не смей превращаться обратно. Дом. Я жду тебя дома» — твердила раз за разом Сольвейг приближаясь к пугающему в своей мощи и великолепии обскури. Он рванул вперёд. Ничего, Сольвейг поможет ему исправить то, что он по незнанию сотворил. — Ограничьте всё. Чтобы никого здесь не было, — резко бросил Персиваль, когда мракоборцы «загнали» обскура в подземное метро Сити-Холла. Сольвейг, повинуясь приказу, подняла палочку. Защитный барьер, не пропускающий ничего материального, рос на глазах. Вега не знала, что происходило в тоннеле, но когда разъярённый и ещё более увеличившийся в размере обскур, обойдя щиты, взмыл в небо над Нью-Йорком, она поняла, что дело плохо. Нужно немедленно уводить отсюда как толпу, так и самого Юэна. Его эмоции чересчур нестабильны. «Грейвс пропал». Сольвейг судорожно оглядывала периметр в поисках мага. Вот в чем причина. Похоже он не оставил попыток добиться расположения Юэна и использовать обскура в своих целях. Вега постаралась успокоиться. На данный момент она не могла покинуть своего поста недалеко от Пиквери. «Пора», — мотнула головой госпожа Президент, приказывая спуститься вниз. — Опустить палочки. Я сам с ним разберусь! — крикнул Грейвс, когда мракоборцы подошли ближе. Что-то хорошее все-таки в Грейвсе было. Он не лгал, говоря о защите. Маг жаждал использовать силу её сына, но смерти тому не желал. Определённо. Пиквери отдала приказ на уничтожение. Грейвс, какие бы планы не лелеял, хотел, чтобы Юэн жил. Впрочем, как и невольные спасатели всего живого — Ньют и Тина. Вега не успела сосредоточиться, как вспышки заклятий сорвались с волшебных палочек. Секунду спустя она поняла, что приказ Пиквери был выше приказа Грейвса. «Мама» — в голове раздались отчётливые звуки. Это хорошо. Действительно хорошо. Юэн начал успокаиваться. Они будут думать, что уничтожили его. Сольвейг теперь не стоит переживать о том, как скрыть их исчезновение. «Жду тебя дома» — мысленный приказ был наиболее силен. Вега уловила волну благодарности. Зрелище действительно было пугающим. Особенно для несведущих в этом магов. Даже в газете многолетней давности, Вега не могла понять, что же происходило на самом деле. В чёрном тумане появлялись черты лица Юэна. Его лицо под градом заклинаний исказилось волной страха. Череда заклятий не исчезала. Он то становился похожим на себя, то вновь выглядел как обскур. Хватило всего тридцати секунд. Яркие вспышки заставляли жмуриться. Мир взорвался, и тёмная сущность исчезла, рассыпавшись темным пеплом по подземному тоннелю. Юэн перенёсся домой. Сольвейг надеялась, что именно её дом он считает безопасным местом. — Вы понимаете, что вы наделали? — обратился Персиваль ко всем сразу. — Обскури был уничтожен по моему приказу, мистер Грейвс, — раздался громкий голос Пиквери, выходящей из тоннеля. Она была последней пришедшей. И той, кто действительно приказал уничтожить её сына. К ней Сольвейг не испытывала ни грамма признания. Отныне она покинет Америку. Обещание, данное Грейвсу, перестало работать, как только маг, взявший его, поверил в смерть объекта. Она стала свободной. Отныне они покинут политическую арену и игры за власть. — Да. И это останется в истории, госпожа Президент. То, что произошло сегодня — неправильно. Симпатия к Грейвсу возрастала. Уже за то, что он осуждал политику Пиквери и её решение в уничтожении Криденса, говорило само за себя. Сольвейг была уверена, что сейчас её сын в безопасном и хорошо защищённом доме, но ярость оттого, что этот приказ прозвучал, была сильнее здравого смысла. — Он ответственен за смерть не-мага. Он поставил под угрозу сообщество. Он нарушил самый священный закон! — Да, закон, который загнал нас в подпол, как крыс. Закон, требующий от нас скрывать нашу истинную природу. Закон, который повелевает нам униженно прятаться, чтобы о нас не узнали. Сольвейг не отводила взгляда от Грейвса. Стоя рядом с Пиквери она судорожно пыталась понять, кого ей защищать. Юэн, к слову сказать, не убил никого, кто этого не заслужил. Но даже её слова не повлияют на решение Пиквери. — Я спрашиваю вас, госпожа Президент. Спрашиваю всех вас. Кого этот закон защищает? Нас или их? — он указал пальцем вверх, где до сих пор продолжали стоять испуганные тем, чему стали свидетелями, не-маги. — Я больше не буду прятаться, — Персиваль развернулся и направился на выход. Сольвейг не знала, как поступить. Поддержать своего любовника или… сокрыться на время, а потом бежать. Но Серафина Пиквери все решила за неё: — Мракоборцы, прошу изъять у мистера Грейвса палочку и вернуть его обратно. Повинуясь приказу, Сольвейг бездумно сделала несколько шагов вперёд. Намеренно вредить Грейвсу она бы не стала, нет. Все же от него хорошего она видела больше, чем от той же госпожи Президента и всего магического мира. Возможно, Вега даже попытается помочь ему сбежать. Невзирая на то, что он стал причиной сегодняшнего почти трагического происшествия. Тем не менее, обездвиживающее заклятие сорвалось с её палочки. Правда, намеренно с ошибкой. То, как Грейвс манипулировал щитом и палочкой, твердили об его выдающейся магической технике. Сольвейг не могла не восхититься этими плавными движениями и фигурой. Персиваль был одним из самых способных мракоборцев в штате МАКУСА, колдовал, не произнося заклинания вслух. Выводя из строя одно мага за другим, он медленно приближался к Пиквери. Сольвейг стояла ближе всех и, тем не менее, не отразила ни одного серьёзного заклятия. Грейвс не желал её поражения. Почему? Неизвестное животное, которое выхватил из своего кармана магозоолог, выпорхнуло и сковало своим хвостом руки Грейвса. Тот упал на колени, выронив палочку. Это было поражение. Вега прикусила губу. Сейчас она не завидовала судьбе Персиваля. — Ревелио, — зачем-то выкрикнул Саламандер. Заклинание обнаружения скрытых предметов, заклятий, зелий. С какой целью? Однако именно это заклинание подействовало. Тело склонённого Персиваля стало меняться. Волосы сменили свой оттенок на более светлый. Однако комплекция тела не изменилась. Сольвейг подходила ближе и ближе, как, впрочем, каждый участник этого действа. Под личиной Персиваля Грейвса скрывался другой маг. Другой опасный маг, разыскиваемый магическим сообществом Европы. Тот, кого они называли сумасшедшим. И причина этого всего одна: он оказался способен сделать то, что у других не хватило бы смелости. Убить может каждый, но сделать из смерти культуру, сделать так, чтобы зал восторженно хлопал – могут единицы, могут только избранные. Геллерт Грин-де-Вальд. Она чувствовала, что вышла из игры, что присутствует на спектакле, в которой уже не может вмешиваться. — Думаете, сможете удержать меня? — прошептал он, снисходительно глядя снизу вверх на госпожу Президента. Тёмный маг не признавал своего поражения. Сольвейг задумчиво выступила вперёд. Ещё один шаг и она… — Бенц, немедленно опустите палочку, — голос госпожи Президента отрезвил её. Орудие Сольвейг впилось пленному магу в шею. Она смотрела прямо на него и его глаза безмолвно твердили: Посмотри на меня. Я такой же, как и ты. Почему ты меня ненавидишь? Однако голос её был холоден. — Где Грейвс? Грин-де-Вальд лишь усмехнулся. Мерзко, зло, победоносно. И она поняла. Это поняли все. Персиваля Грейвса больше не было. — Мы постараемся, мистер Грин-де-Вальд, — Пиквери положила свою ладонь ей на плечо и несколько мягко отвела в сторону. Вега не сопротивлялась, все ещё находясь в прострации. С кем она жила последний год? Кто ей нравился? Кем она восхищалась до того, как тот стал показывать свои истинные намерения? Персиваль или Геллерт? — Нам всем придётся умирать, — последние слова Грин-де-Вальда до того, как его увели, произнесённые Ньюту Саламандеру заставили Сольвейг напрячься. Что имел в виду этот маг? Уже после того, как беспорядок устранили и с помощью птицы-грома Саламандера из памяти не-магов исчезли все неприятные воспоминания, Сольвейг осталась один на один с Серафиной Пиквери. — Бенц, я подозревала это и раньше. Вы были близки с Грейвсом. Примите мои соболезнования. Мало кому удалось бы узнать правду. В том не было вашей вины. Вега кивнула, стараясь не смотреть на ведьму, к которой до сих пор испытывала отчётливую неприязнь. — Вы способны взять себя в руки? Для его охраны понадобятся знающие своё дело маги. Я рассчитываю на вас. Пришлось лишь кивнуть. Она, Сольвейг, ненавидела Грин-де-Вальда за то, что тот подверг опасности её сына, но Пиквери она ненавидела ещё больше. Будет неплохой идеей позволить сбежать этому магу прямо из-под носа МАКУСА. И на фоне этого ни ей, ни Юэну больше не будет угрожать опасность. Они затеряются в огромном мире, где никто не сможет их найти.