По ту сторону луны

Франция. Май 1927 год.

Их заметили. Вега судорожно пыталась понять, где они с Юэном совершили непоправимую ошибку. Где выдали себя? Стоя сейчас, прислонившись к кирпичной стене дома, Сольвейг вела себя как нашкодивший подросток в ожидании наказания. Светловолосая фигура так хорошо знакомая ей проходилась по улице в компании молодой леди. Они остановились у здания неподалёку. А после на Сольвейг нахлынуло понимание: мир не вертится вокруг них двоих. Сольвейг Вегейрос самолично поспособствовала побегу Геллерта Грин-де-Вальда в надежде, что тот затмит собой её отсутствие. И… у него это прекрасно получилось. Сейчас она и Юэн обыкновенные маги, проживающие в Париже. Никому нет дела до матери и сына. Ведь чем внимательнее смотришь, тем меньше видишь. Отдёрнув край изящного платья, Сольвейг вышла на мощённую камнем улицу. Никого уже не было. Она была права.

***

— Юэн, где ты был? — не скрывая волнения, спросила Сольвейг, когда, наконец, дождалась сына в небольшой съёмной квартирке. — Мама? Что-то случилось? — юноша нахмурился. — Пока ничего. Но… Скажи, тебе действительно легко даётся трансгрессия? Или нам следует ещё немного потренироваться? — Он ищет меня, да? — Юэн, казалось, побледнел ещё больше. — Виновата та статья про цирк? Молодой маг так и не смог простить себя за то, что подверг их опасности. Во всем действительно была виновата одна газетная статья. Вега и Криденс наслаждались выступлением магических животных, когда произошёл один неприятный инцидент. Одна девушка, оказавшаяся маледиктусом, смогла сбежать, предварительно освободив некоторых животных, создавая панику. Репортёр, присутствующий там, почему-то сделал необычайно яркий кадр: лицо Юэна было видно отчётливо. Он видел вышедшую статью, но там не было сказано и слова о нем. Однако молодой обскур переживал, что рано или поздно правда выплывет наружу и тогда Грин-де-Вальд продолжит свои поиски. — Все может быть, Криденс. Все может быть, — задумчиво отозвалась Вега, мысленно возвращаясь к прошедшим месяцам вдали от Америки.

***

«Amarti m'affatica mi svuota dentro Qualcosa che assomiglia a ridere nel pianto Amarti m'affatica mi da' malinconia Che vuoi farci è la vita E' la vita, la mia»

Сольвейг со страстью отдавалась звучащей на площади мелодии. Бродячие музыканты играли очередную композицию, а леди и юноши разных возрастов кружились в танце, не обращая внимания на то, что творится на улицах Парижа. Для обычных людей новое безмятежное утро не было чем-то необычным. Тогда как Сольвейг и Юэн раз за разом рисковали своей свободой, водя за нос великих колдунов. Первое правило магии — всегда будь умнее других. Опасения вскоре подтвердились. Криденса Бэрбоуна стали искать именно в Париже, почему-то думая, что здесь он находится в поисках родной матери.

«Amami ancora fallo dolcemente Un anno un mese un'ora perdutamente»

Темноволосый мужчина — ее очередной кавалер приподнял Вегу над землёй и покружил несколько секунд в воздухе. Платье разлеталось в стороны, и Сольвейг не сдерживала смеха, пока крепкие руки смыкались на талии. Единственный способ стать умнее — играть с более умным противником. Помимо того, что они вели собственную игру, заключающуюся в том, чтобы не дать себя поймать, при этом довольно часто находясь на виду в людных местах, Сольвейг и Юэн продолжали свои поиски. Им повезло отыскать Ирму Дугард. Старушка действительно обнаружилась в Париже в крошечной квартирке под самой крышей. Несмотря на то, что прошло уже больше шестнадцати лет, она была жива и на диво бодра. Едва дверь отворилась, Ирма вскрикнула и на её глазах навернулись слезы. Она узнала в пришедшей ту, что жестоко убили в больнице магглов много лет назад. Все было дело в её полукровных генах. Так вышло, что, несмотря на слабый магический дар, миссис Дугард хорошо видела магические плетения и связи. Тот памятный вечер прошёл под эгидой ушедших воспоминаний. Ирма просила прощение у Сольвейг за то, что не смогла и дальше схоронить младенчика от злого мага. Она восхищённо глядела на повзрослевшего Юэна и то и дело вытирала капли слез. Ирма сообщила, что Лансер сосредоточившись на Сольвейг, забыл о ребёнке и старой няне. Пока он подчинял своей воле доктора и медицинский персонал, Ирма смогла унеси дитя. Полуэльфийка дала ему имя, выкармливала его смесями и заботилась, чтобы малыш рос здоровым. Опыт у женщины был — она служила няней у чистокровного рода Лестрейнджей. Но спустя несколько месяцев, когда женщина готова была бежать с младенцем во Францию, понимая, что и там некуда будет податься, Лансер смог найти их. И наложил Империус. Сопротивляться подавляющему волю заклятию женщина не могла. Она была вынуждена отправиться в приют и отдать малыша, к которому привязалась. Ей повезло — Лансеру была не интересна слабая полусквибка. Ирма Дугард сбежала во Францию тем же вечером, опасаясь мести жестокого мага. Она плакала, отдавая кроху, который потерял свою маму всего несколько месяцев назад. Сольвейг так и не добилась ответа на свой вопрос: куда делся Лансер, и с какой целью он мстил Веге Феручи. Впрочем, Ирма Дугард и не обязана была этого знать. Она даже не пожелала узнать, почему Сольвейг выжила. Старушка просто была рада, что мать и сын обрели друг друга вновь. Та встреча обернулась нападением охотника Грин-де-Вальда на Ирму Дугард. Сольвейг и Юэн едва смогли избежать очередной ловушки, понимая, что теперь о них стало известно Ему. Старая няня погибла. Именно тогда Вегейрос поняла, что ей в действительности все равно, почему Лансер поступил так, а не иначе. Он уже ответил по заслугам, давно кормя червей своим телом. Больше не стоило волноваться о нем и о его мотивах. Нужно было смотреть в будущее. Нужно защищать своего ребёнка от опасностей большого мира. А вот Юэн, казалось, наоборот нашёл в этом занятие особый шарм. В глубине своей ранимой подростковой души он был зол на того, кто предал его доверие. Он желал насолить ему, испортить все планы, а потому лучше чем постоянно сбегать прямо из-под носа не придумал. К своему стыду, Сольвейг также втянулась в его игру, хотя поначалу этого не одобряла. Они дразнили темных магов, играли с ними, заставлял плутать по городу, который раз и все безрезультатно. Только в отличие от Юэна Вегейрос была уверена, что об её настоящей личности никто не знает. Лорелея Бенц погибла ещё тогда. Иначе бы Грин-де-Вальд нашёл время объявиться у неё.

Amarti mi consola le notti bianche Qualcosa che riempie vecchie storie fumanti

Она изменщица. Лгунья. Вся её жизнь представляла один сплошной беспорядок. Она любила мужчину… двоих мужчин. Один дарил ей свою любовь. Другой разжигал в ней огонь страсти. Вега считала себя сломанной, потерянной и противной самой себе. Она никогда не была раньше способной на это возвышенное чувство. Лишилась его, когда потеряла родителей, когда лишилась своего мира. Юэн помог её сердцу оттаять. Но она никогда не призналась бы, что есть тот, кто волнует её спустя столько месяцев. И не могла этого остановить. Ей снился сон. Там Грейвс обличье менял. Был не он. Чужой, незнакомый, далёкий, надменный. Не он, а копия, копия копий. И она боялась его. Боялась, потому что это чувство было сильнее, ненавидела — потому что боялась, любила, потому что не могла покорить это себе. Ведь только и можно любить непокорное. Но никому не призналась бы в этом.

Amami ancora fallo dolcemente Un anno un mese un'ora perdutamente Amami ancora fallo dolcemente Solo per un'ora perdutamente

Неожиданно музыка затихла, будто её заставили замолкнуть. «Они здесь, мама» — прозвучал в голове отчаянный возглас сына, и она сделала все усилия, чтобы не обернуться на него и не выдать. Сейчас она всего лишь туристка, притом туристка, официально считающаяся мёртвой. Но она подняла взгляд. И увидела, как он провожает искусно исчезнувшего Юэна в воздухе. Ему не понравилось, что мальчик-сквиб стал магом. Не понравилось, что у него нашёлся учитель. Не понравилось, что его планы нарушились. Расправив плечи, Сольвейг усмехнулась и обернулась. Берет скрывал часть её лица, но это не помешало светловолосому магу в тёмном плащ, опирающемуся на трость, узнать её. — Ты мертва. Сольвейг показательно ощупала своё тело и усмехнулась. — Кажется, ты ошибаешься. Но я, пожалуй, не буду мешать твоим планам. Печально, что ты прогнал музыкантов. Я люблю их искусство. Оно так… цепляет. Привет, Джонни. Джон Абернети. Вот, кто все-таки помог сбежать Геллерту. И сейчас он находился подле своего господина. Смотрел на неё с таким удивлением. Наверно, действительно было трудно догадаться, что она помогла освободить Грид-де-Вальда. Это и к лучшему. — Не смей уходить от ответа, Бенц. Как ты выжила? Грин-де-Вальд был в ярости. Холодное бешенство светилось в его голубых глазах, когда он раз за разом упускал мальчишку. С побега из МАКУСА прошёл месяц, а к цели они так и не придвинулись. Как было бы проще, если бы Криденс Бэрбоун появился в Париже с определённой целью — найти себя и свою семью. Именно это изначально выяснили его осведомители, отслеживающие любую странную магическую активность. Мальчишка выжил после того показного уничтожения полгода назад и спокойно покинул Америку. И, конечно же, возжелал узнать о себе правду. Вот только как показало дальнейшее, у него появился защитник. И Геллерту никак не удавалось обнаружить мага, согласившегося рисковать своей жизнью рядом с эмоционально нестабильным и сильным магически юношей. То, что это маг — не вызывало сомнений. Поскольку показное владение Криденсом палочкой было продемонстрировано специально для них. Маг учил Бэрбоуна контролировать свою силу. И Грин-де-Вальд не мог сказать был ли этим учителем кто-то из стана его политических врагов или просто некто неравнодушный к сироте. Но Криденс Бэрбоун пока оставался единственным известным выжившим обскуром во всем мире, и Геллерт не имел привычки сдаваться. Не получилось завлечь его в свои сети лестью, получится сведением об его вероятном и более чем истинном происхождении. Геллерт старательно копался в старых бумагах и памяти многих очевидцев. А теперь эта встреча. Встреча, изменившая его план. Лорелея Бенц стала его странной зависимостью. Он думал о ней чаще, чем хотелось бы. Геллерт не знал, восхищаться ему этой колдуньей или вызвать её на дуэль. Она привлекла его ещё там в Америке. Тёмный Лорд отлично видел потенциал людей и их предрасположенность. Он умел разглядеть их сущность. Бенц была темной ведьмой от самых кончиков волос. И кто как ни она оказала ему помощь, едва он завладел телом мракоборца. Даже если не знала об этом. Бенц втёрлась в доверие Пиквери. Бенц была непревзойдённым бойцом — это признавал даже он: могущественная колдунья, правда не желающая этого могущества. Бенц искала нужного ребёнка по его просьбе. Бенц, несмотря на его подлог и, да, смерть любовника, устроила ему побег. Наручники действительно осложняли жизнь, впрочем, Геллерт сбегал и ни оттуда. Он был готов взять её с собой, не смотря на то, что она была бы против, так долго идя к желанной должности. Может быть Геллерт решил бы, что она стала бы его шпионкой и вербовщицей. Он умел убеждать людей. «Услуга за услугу». Как бы ни так. Но она была мертва. Погибла на очередной операции. Об этом судачили в тюрьме несколько дней подряд. Он узнал об этом, что сильно расстроило его. Лорелея была… дорога ему. Но она обманула их всех. Она жива. Она подобрала, очевидно, выжившего мальчишку и забрала с собой. Зачем-то ей нужно было сбежать. Сбежать так, чтобы никто и не вспомнил о ней. Она не желала возвращаться в Америку. Никогда. Бенц не доставала палочки. Она спокойно подошла к нему, протянув свою светлую с лёгким загаром руку. — Если тебе вдруг покажется, что я умерла, не спеши переживать, — она склонилась над его ухом, тихо шепча, — возможно, я просто притворяюсь. А затем отстранилась, обвела собравшихся магов и не думавших атаковать без приказа своего Лорда, и тихо улыбнулась. — Не скажу, что рада была повидаться. Мне не нравится, когда моего ребёнка пытаются убить. И в следующий раз, я отвечу достойно. Поверьте, смерть не то, что смутит меня. — Лорелея… идём со мной. — Ты приказываешь мне? Кажется, тебе следует переоценить своё поведение. Геллерт вытащил палочку, желая остановить черноволосую ведьму, но она была быстрее. Уже исчезая в вихре трансгрессии, мужчина услышал её шёпот, почти сравнимый с шумом ветра: — Что скажешь, если я убегу вновь, а? Пойдёшь следом? — Нам разобраться с этой ведьмой, мой Лорд? — стоявшая рядом Винда Розье, глядела на встречу двух давних «друзей» холодно. Очередная операция «поймай Криденса Бербоуна» оказалась провальной. — Если бы вы её увидели, то сразу бы поняли, что она моя, — но тут же исправился, становясь самим собой, улыбаясь уголком губ, представляя, что нужно делать. — Зачем? Она сама придёт к нам. Рано или поздно. Я знаю Бенц. А если нет... то... нам нужен Бэрбоун, и если он хочет быть рядом с Бенц, он будет. Винда промолчала, сжав ладони в замок. Она чувствовала в этой ведьме соперницу. За внимание, за положение, за величие и власть. И ей это не нравилось. Но перечить Лорду она не смела. — Ваш родовой замок готов, мой Лорд. Отправитесь в Нурменгард сегодня? — Не сейчас, о, нет. Ещё не время. У нас впереди далёкие планы. Геллерт усмехнулся, отступая в тень, трансгрессируя в своё временное убежище. Пора созывать союзников...