По ту сторону луны

Франция. Нурменгард. 1927 год.

— Что ты творишь, ребёнок? — Сольвейг чередовала очередную чашку кофе и сигареты. — Ты понимаешь, что в этот раз все могло закончиться не так, как ты рассчитывал? — Мама… — Юэн закусил губу, глядя на свою мать. — Что, мама? — воскликнула Сольвейг, вставая со своего стула. — Юэн тебе пришлось три раза менять точку выхода, прежде чем ты смог оторваться! Тебя почти захватили и к тому же ранили. Ты мог погибнуть! — Мамочка, — парень присел на колени перед ней, заставляя Вега опуститься следом, — прости, пожалуйста. Ты права. Я подвёл тебя. В следующий раз… Он чуть ли не плакал, глядя как самый родной человек страдает из-за него. — Криденс, пора прекращать это, — она звала его именем, данное старой Ирмой, когда была зла. — Мы заигрались. Ты понимаешь, что следующего раза быть не должно? — она мягко погладила его по темным, слегка отросшим волосам. Юноша замер, наслаждаясь так любимой им лаской. — Ты боишься? — удивлённо протянул он. — Да, Юэн, да. Я боюсь. Я не хочу тебя потерять, потому что ты лучшее, что у меня есть. Мы не всемогущие маги, а Его боевики слишком умелые и не признают поражений. Мы загнали себя в ловушку. Париж больше не безопасен. Пора уходить отсюда. Наш дом будет нашим убежищем. Вега строго поджала губы, недовольно глядя на мгновенно напрягшегося юношу.

***

Вначале это было здорово, разжигало интерес и заставляло кровь быстрее нестись по телу. Сольвейг обожала это чувство. Любила то, как она дразнила магов, его сильнейших боевиков и охотников. Догадался ли он, что Вега «мама» не понарошку, а действительно мать Юэна и что она не даст в обиду сына? Возможно, нет. Но пока никто из них не пытался убить их. Лишь обезвредить, найти, доставить своему хозяину. Изменилось лишь что-то в ней самой в том миг, когда она дотронулась до него. Ощущение было сродни возвращения домой. Она оказалась привязана к этому магу. Магу, жаждущему величие и степенно идущего к своей цели, не жалея никого на своем пути. Это был не тот человек. И она была не той, кто ему нужен. Разум и чувства? Что победит в итоге? Узкие парижские улочки, мосты и переходы давали массу возможностей быть узнанной, но не пойманной. Сольвейг гуляла по пасмурной столице Франции, наслаждаясь падающими холодными каплями дождя. Взятый пёстрый зонтик откидывался в сторону, и она наслаждалась холодными каплями на чересчур разгорячённом лице. А после в одной из крохотных подворотен исчезала, оставляя преследователям, которые будто предвидели каждый её шаг, какой-нибудь предмет своего гардероба. Сольвейг могла точно сказать, что зонтика, перчаток, окурка сигареты и платка у неё больше не было. Но было тщетно. В последнюю неделю контроль усилился. Вега боялась за сына, исчезающего рано утром и возвращающегося поздно. Азарт погони сменился вящем беспокойством и тревогой. Сольвейг была готова бежать в любой момент. Становилось небезопасно.

***

— Ты боишься, что встретишь его. И не встретиться тоже боишься, — обвинительно начал молодой парень. — Так и скажи. Долой лишних беспокойств. Я не маленький мальчик. Если ты трусишь, мама, то я не заставлю тебя никуда ходить. — Юэн! — вспылила Сольвейг, вновь вскакивая на ноги. — Как ты смеешь говорить такое? Что с тобой случилось? Опомнись! Мы в опасности. Ты не знаешь на что Он способен. — Мама… — Юэн подошёл совсем близко и крепко обнял совсем молодую на вид женщину, — ты уже забыла, что привело нас в Париж? Если ты сдалась, то я не собираюсь. Я хочу знать, кто разделил меня и тебя. — Пожалуйста… — протянула Вега умоляюще, понимая, что мало чего добьётся. — Я буду осторожен, мамочка. Обещаю. Скоро мы выясним всё. Юэн поцеловал её в щеку и трансгрессировал прочь. — А ведь он прав… Боюсь, что я тебя не встречу. И встретиться с тобой боюсь. Сольвейг с силой ударила по столу и тут же прижала руку к груди. Упавшая чашка её уже не интересовала. «Чёртов Грин-де-Вальд». — Но ты не прав в одном, сын. Как бы я не относилась к нему… ты всегда будешь для меня на первом месте. Наступивший день не принёс новостей. Вечером Юэн так и не явился в дом. Утром Сольвейг, накинув плащ, поспешила наружу. Была в центре Парижа одна уютная круглосуточная кофейня — «Дом Джейни». Там и поныне Сольвейг встречалась с сыном днём, если нужно было срочно перекинуться словечком, а ментальная связь, к сожалению, не работала на огромных расстояниях. Вега решила не выдумывать колесо, а попросту позаимствовала метод Грин-де-Вальда. Она скрывалась под чужой личиной. Колдунья почти никогда не теряющая бдительность была облачена как респектабельная дама в годах, а Юэн притворялся её внуком — внешность совершенно посторонних магглов. Иллюзия была дивно как хороша. И не раз выручала их в опасных погонях. Солнечное утро над Парижем не должно было предвещать неприятностей. По улицам едва-едва проходили люди. Шесть утра это такое время, когда тёплая постель не позволяет выбраться на прогулку. Вега в облике старой леди уселась за столиком снаружи. Зевающая официантка, кажется уже третья на памяти ведьмы, представившаяся Джейни поприветствовала Сольвейг и приняла её заказ на кофе с круассанами. Утренняя газета о парижских новостях, предлагающаяся в меню заставила Сольвейг отвлечься от бредущих на службу или со службы редких не-магов. Но лишь до того, как на другой стороне переулка не появилась до боли знакомая фигура. Сольвейг замерла, не зная может ли это быть правдой или нет. Темные волосы, стрижка, покрытые первой сединой виски, волевой подбородок, упрямо сжатые губы и тёмный прищур глаз. Грейвс. Посреди немноголюдной улицы ранним воскресным утром Персиваль Грейвс появился в Париже. Она знала его так недолго, но скучала целую вечность. Будто под гипнозом Сольвейг двинулась вперёд, не обращая внимания на окликнувшую её Джейни. Иллюзия медленно таяла. Небольшая шляпка прикрывала лицо Сольвейг Вегейрос, позволяя какое-то время быть не замеченной. Колдунья боялась сделать шаг вперёд, но в то же время не могла его не сделать. Впрочем, на удивление пустынная улица не давала Вега затеряться среди прохожих. Мужчина её заметил. — Бенц, ты здесь? Госпожа Президент послала меня в Париж. Вероятно, тебе уже известна причина. Вега лишь бездумно кивала, упиваясь столь знакомым голосом, этим глубоким оттенком и тембром. Самое страшное было — это потерять себя. Осознавать, что ты падаешь в бездну и, черт возьми, никто не может спасти тебя. Но, Боги, она скучала. Она до безумия скучала по своему погибшему любовнику. Погибшему… не знавшему её никогда в своей жизни. Это отрезвило её. Вега отпрянула, желая скрыться как можно дальше. И едва развернулась в намерении избежать непоправимого, как услышала голос сына. «Это ловушка, мама». Сольвейг и сама поняла, какую глупость она совершила, поддавшись эмоциям. Непозволительно. Глупо. Опасно. Безрассудно. Она застыла не в силах пошевелиться. — И почему его мордашка так действует на вас, колдуньи? — Вега пыталась освободиться от обездвиживающего заклятия, но при всем её успехе это было невозможно. Её окружали. Перед ней во всей своей красе стоял ухмыляющийся Тёмный маг Геллерт Грин-де-Вальд. С него спадала последняя трансфигурация. Он вновь проделала старый трюк с подлогом. — Ну, что? Лорелея, не желаешь сотрудничать как в старые добрые времена? — его прохладные пальцы провели по её лицу и Вега содрогнулась. Но не от отвращения. Отнюдь. — Чего тебе нужно? — вздёрнула она голову вверх, смотря на него почти с ненавистью. — Поймал, кого хотел? Я, кажется, уже отвечала тебе. Услуга за услугу. Не желаю быть впутанной в твои дела, Грин-де-Вальд. Она надеялась, что Юэн будет умнее и не кинется её спасать. Они не успели всего на день. Сын согласился вернуться домой. Их уже ждала Меропа Гонт в особняке Вегейросов, писала письма и ждала свою госпожу и её сына. — Тсс. Это очень грубо, моя сладкая. Меня всегда удивляло то, что люди охотнее верят в Дьявола, чем в Бога и в добро. Не знаю, почему… Может быть, разгадка проста: творить зло гораздо легче. А говорить, что человеком овладел Сатана, — все равно что объявить его сумасшедшим. Не нужно видеть беса своими глазами, чтобы поверить в его существование. Ну, не смотри на меня волком, дорогая. Разве не ты когда-то твердила: никогда не доверяй симпатичному лицу — можешь пожалеть об этом. Попалась в свою ловушку. Снова. — Ты никогда не получишь того, чего хочешь. Думаешь, в ловушку меня поймал? Ни черта. Я загнана в угол, а значит, очень опасна. Я не буду помогать тебе. Не дам тебя схватить… Криденса. — Мне уже стало страшно. Лея, ты как всегда обворожительна. И мне было бы интересно пообщаться с тобой. Тебя я хотел видеть, а не мальчишку. — Меня? Но мужчина уже подошёл к ней и нежно приподнял её подбородок. — Но я люблю совмещать приятное с полезным. Не станем его преследовать. Потому что мы найдём его вместе с тобой. Вместе. Вернее, он найдёт нас. Сольвейг замерла, понимая его истину. Юэн действительно захочет её спасти. Отправиться к ней. А это не то, что она хотела. Ей будет легче сбежать, понимая, что сын в безопасности. — А впрочем, что это я. Друзья, мы возвращаемся домой, — хохотнул он, сжимая в одной руке замершую конечность Сольвейг. Во второй руке был портал. «Не смей делать глупостей» — успела послать отчаянную мольбу Юэну Сольвейг, прежде чем оказалась очень далеко от сына. Она подозревала, что и от самой Франции.