По ту сторону луны

Нурменгард 1928 год.

Они не были пленниками в замке, но Геллерт взял с них обещание возвращаться домой. И спустя год и Юэн и Сольвейг стала считать Нурменгард домом. Однако никто из них не хотел сидеть взаперти постоянно. Америка для Вегейрос стала под запретом. Да и не стремилась она туда больше. Но в Великобританию женщина переносилась часто. Сначала оформляла портключ, а когда стала замеченной в компании Грин-де-Вальда, делала это тайно. Естественно за большую сумму, а иногда и вовсе бесплатно — стоило всего лишь надавить на нужные рычажки. Тогда она радовалась, какой властью обладает. Меропа была рада видеть свою госпожу и постоянно ждала их. Криспиан рос быстро. Сольвейг помнила, как он только-только появился на свет, а сейчас уже ползал по огромным залам и пытался что-то лепетать. Мальчик был сильным магом и змееустом. Меропа счастливо вещала о том, как содовые ужи окружают её ребёнка и он развлекается с ними. Слуги не понимали её восторга и часто подозрительно косились на жительницу особняка, но ничего против не говорили. Они не знали, что жители поместья — маги. Меропа старательно следили за этим. И если Криспиан Гонт случайно демонстрировал магию, убирала её последствия. Сольвейг была в курсе, что Юэну она нравилась. Нравилась настолько, что он влюбился в неё. Но её сыну было всего восемнадцать, а Меропе уже двадцать. Она была взрослее не только физически, но и ментально. Как мать Сольвейг хотела бы оградить своего ребёнка от душевной боли, но как мудрая женщина, не стала этого делать. Иногда ей даже казалось, что Меропа могла бы ответить взаимностью. И была бы не против того, чтобы они были вместе. В тот день Сольвейг снова отправилась в Англию. А вернулась, никого не предупредив. В конце концов, она знала, что Юэн тренируется или читает огромную библиотеку Геллерта. А сам мужчина снова где-то отсутствует. И это было нормально. Не предусмотрела она того, что ей могли лгать. Самый дорогой после сына человек мог намеренно ей солгать. Потому что даже ради любви он не отступился от своей цели. Потому что жаждал могущества. Любым способом. — Я долгое время жил во тьме. Я привыкал к ней, и, в конце концов, тьма стала моим миром, Юэн. Это не страшно и не больно. Даже приятно. Поверь мне. Твоя мать поверила. Сольвейг замерла за огромными дверями, услышав знакомые голоса. — Что вы хотите, Геллерт? Я уже сказал, что не могу сделать это по вашему приказу. Это не в моих силах. Это магия. А магию нельзя заставить. Юэн был испуган? Смущён? — Не пытайся лукавить, Юэн. Я знаю про твои тренировки. В конце концов, ты живёшь в моем доме. Как только ты появился, я узнал, что ты умеешь колдовать не только как мы все. В тебе всё ещё скрыто то могущество, которое может мне помочь. Ты медленно учишься, это правда. Но ты учишься. И я прошу тебя сделать это. Ради нас, ради мира. Ради твоей матери. — Я… я Сольвейг услышала в голосе сына страх. И обречённость. А ещё неявное согласие. — Рано или поздно твоя человеческая сторона проиграет. Так и должно быть. Поэтому ты должен помочь мне, нам. Ты же хочешь этого. Сольвейг в нём ошибалась. Она снова совершила ту же ошибку, что и в прошлый раз. Доверилась ему. И отдала своё сердце. Навечно, навсегда. А теперь тьма клубилась в её глазах. Сердце болело, осознав предательство самого дорогого ей человека. Он сломал её. Дверь с силой открылась, являя рассерженную ведьму. Вокруг неё стелилась первозданная сила. Глаза были черны, а черты лица искажены в гневе. — Ты знал, что я против этого, но всё равно решил не отступаться. Ты предал меня, Геллерт. Как и все, что были до тебя. Если бы не Юэн, я бы простила тебе всё, но.. — Сольвейг, это не то, что ты думаешь, — тут же поднял руки светловолосый маг. — Мама! Она отмахнулась от этих слов. — Ты воспользовался моей слабостью и воткнул мне нож в сердце. Ты ублюдок, Геллерт. Никак не хочешь понять, что сам вскармливаешь себе палача, который рано или поздно придёт за тобой. Может, пока ты спасаешься, но петля уже наброшена. Ненавижу тебя! — в темных глазах ярость соседствовала с болью. — Неправда, — сухие губы искривились в улыбке. Однако сердце испуганно дрогнуло. Геллерт Грин-де-Вальд не был глупцом. И не желал умирать, когда почти одержал победу. А ещё в данный момент он сожалел о своих словах. Но уже было не оправдаться. Сила, витающая вокруг неспешно приближающейся ведьмы, пугала и обволакивала, душила. Мебель вокруг разлеталась на кусочки, поднявшийся из ниоткуда ветер вокруг закрутился в мини ураган. Если бы Геллерт не знал причину этого, он бы заявил, что это магический выброс. Но у взрослых магов его не бывает. Он уничтожает своего носителя в таком случае. Однако Сольвейг была жива, и она не произнесла ни одного заклинания до сих пор. — Ты боишься? Тебе стоит бояться. Она не слышала его. Слегка склонила голову, и Геллерт заметил, что её зрачки стали не как у людей — полностью белые, но в то же время заполненные потаённой тьмой, которую она постоянно носила в себе. — Юэн, сделай что-нибудь, — в отчаянии обратился к юноше маг. — Твоя мать может погибнуть. Но в ответ тот лишь покачал головой. — Поздно, мистер Грин-де-Вальд. Вы причинили ей боль. Она любила вас. Но теперь вам её уже не спасти. Но и умирать с ней не обязательно. Бегите, если хотите жить. — Ни за что, — сжав зубы, колдун вытащил свою палочку — один из трёх Даров Смерти. И сотворил щит. — Ты преподал мне урок, который показался мне горьким, но на самом деле был необыкновенно полезным, — рассмеялась она своим неживым смехом. Тем, которым иногда говорила о своих кошмарах. — Ты научил меня душевному смирению. Как? Я было хотела предложить тебе вечную жизнь, возможно молодость и мою любовь. Я не сомневалась, что они будут приняты. А ты предал меня. Показал, насколько при всех своих достоинствах, я недостойна того. Чтобы меня любил мужчина. Той любовью, которую по-настоящему стоит дорожить. Лопнули прекрасные и древние витражи на окнах. Снаружи клубились тучи. — Я не хотела быть монстром, я хотела любить и наслаждаться жизнью, но пути назад нет... Верно? Почему мне так не везёт? Всю жизнь я искала любовь, но встречала лишь предательство?! — Кто ты? Ответь мне, кто ты такая Сольвейг Вегейрос? Борись с этим. Слушай меня, прошу. — Я везде и нигде. Пришла из тьмы и уйду во тьму. Мне жаль уходить одной без тебя. Но уйду я в мир безвольных теней, где сердце моё без тебя замолчит. Геллерту стало страшно. Ведьма как будто снова впала в транс. Она повторяла и повторяла что-то почти про себя, медленно раскачиваясь. — Сольвейг, не смей! Но она не слышала его. Протянула руку своему сыну, который смотрел на творившийся вокруг хаос совершенно спокойно. А затем протянул свою в ответ. И сделал шаг вперёд. — Мы шли рука об руку долгое время, я доверял тебе настолько, что готов был доверить свою жизнь. Можешь убить меня прямо сейчас, но знай, ты больше, чем просто моя тень, Сольвейг. Ты мой союзник. Ты моя спутница. Ты моя... Без тебя война не так сладка на вкус. А затем совсем отчаянно, почти умоляя… — Останься здесь. Останься со мной, Сольвейг. — Поздно. Фигура ведьмы стала таять. Он уже видел такое. Видел, но в исполнении другого существа. Существа, что стоял рядом с ней. Обскур. Вот кем был Юэн Вегейрос. И кем была его мать. Но это не могло быть правдой. Юэн был исключением. Дети не выживают после десяти лет. Но Сольвейг было за сорок. Она была могущественна, красива, полна сил и здоровья. И умирать не собиралась. «Ты меня совсем не знаешь. Вдруг то, что откроется, тебе не понравится? Последуешь ли ты за мной, если я сбегу вновь?» Два сгустка, что когда-то были магами, окружили его. Щиты, напрягаясь, сдерживали их напор, готовые вот-вот лопнуть. Он узнал. И был готов последовать за ней. Геллерт покорно опустил палочку. И склонил голову. Но они не тронули его. Пронесясь мимо с огромной скоростью, исчезли в стене. Медлить было нельзя. Он подозревал, где найдёт беглецов. Вопрос был только в том, кто найдёт их быстрее.

***

Альбус Дамблдор задумчиво смотрел на своих собеседников. Его бывший ученик Ньют Саламандер, год назад доставший его клятву на крови с Геллертом, смотрел себе под ноги. Рядом стоял его брат Тесеус — сотрудник Министерства Магии, тоже сосредоточенно молчал. И, наконец, их спутница — девушка-маледиктус Нагайна, почти испуганно теснилась к обоим братьям. Почти в такой же компании он увидел их впервые. После Парижского пожара в склепе Лестрейндж, где погибла невеста Тесеуса. После того, как он получил в свои руки возможность остановить своего бывшего друга. Он не был всесилен, как бы кто не считал. И он не желал ничьей смерти. Его до сих пор мучила вина за прошедшее много лет назад событие. Смерть его младшей сестрёнки изменила всё. Одна жертва позволила ему понять, что он шёл не туда. Однако его друг и соратник так этого и не понял. Маги по всему миру собирались под его знамёна, верили ему и его политики. Он исполнил свою мечту, когда-то бывшую мечтой и самого Альбуса. — Да-да? Я что-то задумался, друзья мои. Так о чём шла речь? — Мистер Дамблдор, профессор, мы говорили о необъяснимой магической активности. Это началось почти два года назад. Но тогда была лишь вспышка. Никто не принял это всерьёз, хотя и опасались в виду сложной политической обстановки. — Что же взволновало вас на этот раз? — Альбус смотрел, как за окном сгущаются тучи, какие-то неправильные тучи. — Я переживаю за Криденса. Он стал моим другом, а теперь он там. Уже много времени. Если Грин-де-Вальд заставит его починиться, если прикажет… вы не знаете, как силен он. — Тина говорит, что от Куини тоже нет никаких вестей. После того пожара её сестра исчезла, выбрала Грин-де-Вальда. Но она иногда писала. Предлагала пойти с ней, и тогда ей станет всё понятно. Куини попала в беду. Тина решила так, когда перестала получать даже такие письма. — И Грин-де-Вальд затих, Дамблдор, — нарушил образовавшуюся тишину Тесеус. — Никаких собраний, сходок и агитаций. Но этого и не нужно было. Волшебники ещё больше склоняются к нему. Они верят ему. И мы не знаем в чём причина. Нет никаких убийств или шантажа. Правительства отслеживают это. В чём причина их поведения? — Может в женщине? — подала вдруг голос Нагайна. — Женщина? — Альбус потёр подбородок с заметно отросшей щетиной. — Почему ты так решила? — Криденс говорил. Однажды он сказал мне, что ищет того, кто виноват в том, что он попал в приют и кто… разлучил его с матерью. — Криденс? Мальчик-обскур? — мужчина напрягся, чувствуя, что это очень важно. — Да, он. Мой друг. Он помог мне сбежать и о нём напечатали в газетах. Он сбежал из Америки. Но не один. Он нашёл свою мать. И они шли по следу преступления против них двоих. — И… кто же она? Его мать. Кто? — Я не знаю, сэр. Он никогда не называл её имени и фамилии. Но очень её любил. А ещё тогда на кладбище… лорд Грин-де-Вальд сказал ему, что она его ждёт. И он пошёл с ним. — Вынужден подтвердить это, профессор, — вновь выступил Тесеус Саламандер. — Мои агенты старались следить за ними. А иногда им даже удавалось попасть на собрания. Говорить ведь ему так и не могут запретить. А сейчас так вообще там, где он был вне закона, он снова свободен. В последнее время рядом с ним была женщина. Но она скрывала своё лицо по большей части. Я бы сказал, что это просто одна из его последовательниц вроде Розье, но… — Но? — Криденс Бэрбоун был рядом с ней. Настолько рядом, что было ясно одно — он ей доверяет. — У меня были подозрения, — пробормотал Дамблдор себе под нос. — Можешь не волноваться, мальчик мой — ничего нового я не услышал. Почти. — Вы нашли способ разрушить клятву, профессор? — тихо спросил Ньют. Клятву не сражаться друг с другом. Неожиданно перед ними появился патронус лисы и заговорил, обращаясь к Тесеусу: — Саламандер, готовность «А». Мы засекли магическую активность. Если ты в Хогвартсе, то это совсем недалеко. В Шотландии. Я собираю группу захвата. Будь на месте. Несколько пар глаз тут же уставились на Альбуса Дамблдора. Словно это он был их командиром и лидером. — Я иду с тобой. И это не обсуждается, — твёрдо произнёс рыжеволосый мужчина. — Моё предчувствие твердит мне, что это, несомненно, связано с затишьем и Грин-де-Вальдом.