Heartbeats in Measures to a Familiar Tune

Солнце стояло высоко и светило ярко даже через городской смог. Дети, которые были слишком малы, чтобы грустить и быть серьезными по поводу смерти, беспрестанно ерзали и шептались, заставляя металлические стулья в черных чехлах скрипеть под ними. Это был сложный день для Ривер. Радовало только то, что женщина, сейчас стоявшая у гроба, была последней, и церемония заканчивалась. Свободной рукой она промокала глаза платком, второй – держала на бедре малыша лет трех. - Когда я была маленькой, я очень злилась на мир вокруг, - она сделала паузу, глубокая вздыхая и поднимая голову к небу. – Я не знала, что люди могут быть добры ко мне, и отвечала тем же. И я ждала…злилась и годами ждала, что они могут причинить мне боль или прогнать меня, - ее голос сорвался, и из глаз покатился новый поток слез. – Но этого не произошло. Так что постепенно я научилась открываться людям, пускать их в свое сердце и верить тому, что мир может быть добрым, что есть люди, которые готовы заботиться обо мне. Она крепче обняла малышку у нее на руках. - Именно таким…Я буду помнить своего отца – моего настоящего папу, потому что именно им он стал для меня… Человеком, который научил меня быть доброй, когда мне хочется злиться на весь мир. И я всегда буду помнить об этом. Ривер присоединилась к аплодисментам зала. Девочка на руках у женщины заплакала, и кто-то из многочисленных членов семьи, занимавших первые ряды, взял ее из рук матери, позволив той утереть слезы и попрощаться. Все слова были сказаны, люди в темных одеждах и яркие цветы приблизились к яме в земле. Ривер не подошла. Она скользнула из толпы назад, жалея, что не подумала взять цветы. - Спасибо, - прошептала она, глядя в сторону толпы. У нее было не так много воспоминаний, к которым можно было бы вернуться. Только мысли про детские каракули на полях мятой синей линованной бумаги и семейные фотографии троих людей с крошечными стрелочками посередине, подписанными по краям: «Это место для тебя». Когда толпа начала двигаться, внимание Ривер привлекла неподвижная фигура, стоящая вдалеке. Она осторожно повернула голову и всмотрелась. Неподалеку в тени большого дерева стоял мужчина и наблюдал за происходящим. «Это может ничего не значить, - подумала она. – Он может быть работником кладбища или охранником. Но рисковать всё же не стоит». Сделав вид, что движется вместе с толпой к месту захоронения, Ривер вместо этого проскользнула назад. Подходя к нему сзади, она видела, что он стоит, скрестив руки на груди, наполовину скрытый особенно большим могильным камнем. Она активировала записывающее устройство в кармане и потянулась к рукоятке бластера, спрятанного у нее за поясом.              - Простите, - громко сказала она. Мужчина вздрогнул, в слишком знакомой манере взмахивая руками и оборачиваясь. - Кто здесь? – спросил он. – Я просто уборщик, из бригады по уборке. Просто жду, пока все разойдутся. Надеюсь, они не устроили там слишком много беспорядка, хотя не то, чтобы я сильно возражал против беспорядка, это же моя работа и … - его бессвязная речь резко оборвалась, когда он выглянул из-за надгробий. – Мо?! - Доктор! - Что…Что ты здесь делаешь, Мо?! Плохо, плохо, очень плохо - Это Нью-Йорк. Я здесь живу. А что ты здесь делаешь, Доктор? - Я, эм…Я же сказал, я из бригады по уборке.. - Это чушь, - бесцветным голосом отозвалась Ривер. – И ты не знал Энтони Уильямса. Он бы об этом сказал. - Тебе сказал? С чего вдруг? Откуда ты знаешь Энтони Уильямса? Лучшая ложь та, что построена на правде - Он мой дядя. - Что??? - Мой американский дядя, я говорила, не помнишь? Не биологический само собой. Но у него было много людей, которые считали его своей семьей, - она махнула рукой в сторону толпы. – как ты можешь видеть. - Да. И правда…удивительное совпадение. - Твоя очередь. Что ты делаешь на похоронах того, кого даже не знал? - Я, эм…Я знал его родителей. «- Мы думали об усыновлении…. Ну знаешь…когда-нибудь. - Да? Об усыновлении кого? – спросил Доктор из под консоли. - Ребенка, Доктор. - О, подожди – ребенка? Типа маленького человека? Эми закатила глаза и слегка пнула его по голени: - Именно! И если мы это сделаем, то вам обоим придется иногда прилетать и брать его или ее с собой посмотреть на звезды и прочие штуки. - Это всё еще предмет обсуждения, - раздался голос Рори. Ривер вынула изо рта маленький фонарик, который держала над проводами, с которыми возился Доктор, и сказала: - Кончено, мы будем, - хотя знала, что этого никогда не случится.» - Но ты никогда не встречался с дядей Энтони? – спросила она. - Нет. Нет, я так и не… нашел случая. - Кроме сегодняшнего? Отличный случай. Доктор молчал, глядя под ноги. - Ну, кажется, он был неплохим человеком, - сказал он, махнув на большую толпу людей на похоронах. - Больше, чем неплохим, - Ривер шагнула и встала рядом с ним, наблюдая, как скорбящие кладут цветы на свежую могилу. – Он был своего рода местным героем. - Не удивительно, - отозвался Доктор с нежностью. Некоторое время они стояли молча и наблюдали. Затем Доктор стал украдкой поглядывать на нее, Ривер закатила глаза и обернулась: - Что? - О чем ты? - Просто скажи, что бы это ни было. - Где твои цветы? Разве ты не должна была принести цветы на похороны? - У меня аллергия. - А, понятно. Клара… она звонила тебе. - Я была занята. - Правда? - Да! - Чем? Беременностью занята - Реальной жизнью. Ты не поймешь. - Клара… - Я сама поговорю с Кларой, - оборвала она его. – Почему я вообще снова наткнулась на тебя? Разве вселенная недостаточно большая, чтобы предотвратить это? - Обычно так и есть, - сказал он, пристально и оценивающе глядя на нее. - Так или иначе, всего хорошего. – сказал она и, отвернувшись, двинулась через лужайку. - Мо! Несколько присутствующих на похоронах вздрогнули и с любопытством обернулись в их сторону. Стараясь игнорировать Доктора позади нее, Ривер слабо улыбнулась им и продолжила идти. Но Доктор быстро догнал ее и выскочил прямо перед ней, так что ей пришлось выбросить руки вперёд, чтобы не врезаться. Он перехватил ее запястья, прежде чем, она успела убрать руки. Как ты это делаешь? Меня же здесь нет. - Теперь что? – прошипела она на него. - Шшш, - нелепо говорит он, - пойдем со мной. – Он разворачивается, всё еще держа ее за руки и начинает уходить. - Нет, - театральным шёпотом отозвалась она, откидываясь назад, чтобы не поддаться его напору. - Это важно, - настаивает он. - Как и это. - Тут всё равно почти всё закончилось. - Я не собираюсь уходить с похорон своего дяди раньше, только потому что тебе так вздумалось! – она выдернула руки из его хватки. - Послушай, Мо, - говорит он, теперь кладя руки ей на плечи, - я не просто пришел на похороны, понимаешь? - Да неужели? Вот сюрприз. - Послушай, здесь есть кое-кто, кого не должно быть. - Я заметила. - Да не я! Тут есть все эти… искажения во времени. - Я понятия не имею, что это значит. - Это значит большие, большие проблемы, Мо! - И что же было первостепенным? – сказала она, внезапно чувствуя раздражение и злость, - ты пришел из-за похорон Энтони или из-за свои временных штук? - Я… по обеим причинам. Но похороны уже закончились, поэтому давай проверим второе? - Нет! - Ты вообще хоть на что-нибудь соглашаешься? – огрызнулся он, теряя терпение. - Видно, для тебя это и не так важно, но я здесь ради похорон Энтони! - Знаешь что? Ладно! Я тоже не буду расследовать. Мы можем просто вернуться туда и погрустить со всеми остальными, а потом, если кого-то из этих маленьких детей по дороге домой схватит эта Большая Проблема, так тому и быть, это же уже не наша проблема! - Это опасно? - Не знаю, слишком занят трауром, чтобы думать, - он вскинул руки и начал уходить. - Доктор! – прошипела Ривер, - ты как ребенок! «…влюблена в нестареющего бога, который ведет себя как двенадцатилетний...» - Хорошо, - сказала она, хватая его за руку. - Что хорошо? – оглянулся он. - Хорошо. Я помогу тебе с твоим глупым расследованием!