В темноте

Шли они очень долго. Несколько раз поднимались и спускались по разнообразным лестницам, миновали коридоры, шумные и безмолвные, с дверями и без, и в конце концов Руинни понял, что таверна осталась далеко позади. Беспокойство росло, в голове роились испуганные мысли. А вдруг этот человек вовсе и не к покровителю его ведёт? А что, если сейчас бедного эльфа заманят в какое-нибудь страшное место и... дальше фантазия невинного юноши, ничего ещё толком не видевшего в своей короткой жизни, работать отказывалась. Однако, без сомнения, с ним сделают что-то весьма нехорошее. В конечном итоге, маг накрутил себя до такой степени, что буквально оцепенел, когда идущий впереди человек резко остановился у какой-то двери в тёмном узком коридоре. - Лиас! – провожатый с силой забарабанил в дверь. – К тебе тут посетитель! Говорит, по важному делу! Руинн’рин поражённо уставился в спину мужчины. Он назвал охотника Лиасом?! Это ошеломило юношу до глубины души. Он хорошо помнил из уроков в Школе, на которых ученикам рассказывали об обычаях и языках других рас, что лиасами люди называют вид земляных червей – рыхлые и белые, они внушали чувство тошнотворной гадливости не только своим видом, но и тем, что питались мертвечиной. Падальщики, вдруг подумалось Руинни. Ведь так кликали и охотников за артефактами, что добывали свои трофеи также и в древних склепах и могильниках. Это чародей, конечно же, тоже помнил, но... мягкосердечный юноша и подумать не мог, что отношение к охотникам действительно настолько презрительное. Ему вдруг даже стало очень жаль этого Амортаре, которого он и в глаза-то ни разу не видел. Но жалел Руинни недолго. Дверь распахнулась, его безошибочно и грубо ухватили за шиворот и втащили внутрь. Мага охватил такой ужас, что он тихонько заскулил и втянул голову в плечи, а когда перед самыми его глазами вспыхнул огонёк свечи – с криком шарахнулся назад, вжимаясь в закрытую уже дверь. Склонившееся к нему лицо было кошмарным – мертвенно-бледное, со странно и страшно обрубленным носом, скалящимся щербатым ртом и чёрными провалами глаз, на дне которых что-то ужасающе поблёскивало. - Маленький идиот, – процедил тихий и, к изумлению юноши, знакомый голос, – чего ты орёшь? Сжавшийся, с заткнутым чужой рукой ртом, шумно дыша через нос, Руинни разлепил зажмуренные глаза и... густо залился краской мучительного стыда по самые кончики ушей, снова взглянув в ужасное лицо. Теперь, когда свеча больше не слепила и освещала хозяина лучше, чем гостя, было хорошо видно, что это всего лишь обычная маска, причудливо ложась на которую, свет и тени сыграли с Арджиа злую шутку. Кроме того, до исступлённо истерящего сознания наконец дошло, кому же принадлежал голос. Сейчас плаща на его недавнем спасителе не было, и Руинни, находясь в таком положении, мог рассмотреть только серую рубашку с закатанными по локоть рукавами и надетую поверх неё чёрную безрукавку. А ещё – совершенно белые волосы, заплетённые в две косы и перекинутые на тяжело вздымающуюся широкую грудь. Проникаясь смутной догадкой, маг опустил взгляд на обнажённое горло. Вопреки ожиданиям, кожа была не серо-чёрная, а очень бледная, однако всё же имела характерный стальной отлив. Лиас – теперь Руинн’рин, кажется, начинал понимать двойной смысл этой клички. Амортаре был не только «падальщиком». Если потрясённый чародей не ошибался, перед ним стоял самый настоящий дроу. Дроу со слишком светлой кожей. - Ну, успокоился? – грубовато спросил тот, ослабляя хватку на лице эльфа, которому уже стало казаться, что его губы размазались по зубам. Руинни кивнул и уже через пару секунд разминал онемевшие губы пальцами. Охотник отошёл от него, поставил свечу на стол, а рядом с лежащими там же пустыми короткими ножнами положил неизвестно откуда взявшийся кинжал. Украдкой рассматривая мужчину, облачённого, кроме рубашки и безрукавки, также в облегающие чёрные штаны и ботфорты со шпорами, похожими на крошечные кривые ножи, маг всё больше убеждался в своей правоте. Пусть государство дроу было закрытым, сами подземные эльфы – скрытными и необщительными, они оставались ближайшими соседями светлых и волей-неволей шли на контакт. Руинни встречал их в столице, изредка покидая Школу по каким-либо поручениям, и никогда не упускал возможности рассмотреть как следует, поэтому теперь он легко подметил типичные для дроу признаки – поджарое телосложение, тихую, вкрадчивую походку, словно у подбирающегося к жертве паука, быстрые, но плавные движения, особенное плетение кос, более удлинённые острые уши, чем у светлых, и цвет волос, присущий всей подземной расе. Вот только одежда, обувь и оттенок кожи сбивали с толку. - Извините, – нарушил молчание маг, осознав, что оно неприлично затянулось, пока он глазел на охотника, – я... - Знаю, – перебил его мужчина. – Зови меня Джиллианом, на «ты» и без всяких «господ», «хозяев» и прочей тупой дребедени, которую усиленно вбивают вам в головы в вашей бесполезной Школе. Н-да, как-то не слишком удачно всё начиналось. Юноша кашлянул и робко улыбнулся. - А я Руинни... - Я же сказал, знаю. Кстати... – Джиллиан ушёл в тёмный дальний угол, повозился там и вернулся к столу с пустым тазиком и явно тяжёлым кувшином, над которым поднимался пар. – Ты же маг. Не мог за себя постоять? Руинни понял, что речь о том пьянчуге, и снова покраснел. Собеседник говорил так, словно не знал, что его сопровождающий – не очень умелый чародей. - Ну... я... целитель, – промямлил он, – и не владею... боевыми навыками. - Ну что же, – помолчав, отозвался Амортаре, – целитель мне тоже пригодится. Несчастный Арджиа так и обомлел. - Вы... ты не смотрел, кого просишь?! – это было выше его понимания, ведь обычно покровители придирчиво выбирали себе Младшего. - Без разницы, – невозмутимо пожал плечами дроу. – Лишь бы был неприхотлив, небрезглив, покладист и небесполезен. Лишняя пара рук не помешает, да и... – он усмехнулся, – в горах ночи холодные. По этой усмешке, прозвучавшей с тенью неловкости, Руинни догадался, что скабрезности, пошлости и даже вот такие намёки совсем не в духе Джиллиана, и почувствовал себя легче и проще (не он один волнуется!), несмотря на слова собеседника. По сути, Амортаре был нужен раб, с которым можно было бы делать всё что угодно, или слуга, но рабство запретили много лет назад, а у слуг в последние годы прав стало на порядок выше, чем у Младших Чародеев. Однако Руинн’рина такое положение вещей не смущало, а непритязательность покровителя – несказанно радовала... Ну как, не смущало – для его невинности и скромности тема была всё же щекотливая. - Мы отправимся в горы? – он стыдливо увёл разговор в другую сторону, бегая взглядом по тесной сумрачной комнате. Стол, два стула, перемётные сумки в углу и кровать... одна. Ох... Плеск воды отвлёк его внимание от злосчастной кровати. Дроу наполовину наполнил тазик из кувшина, оставил их на столе и размашистым движением накинул на плечи плащ, сняв его со спинки стула. - Да, – обронил он, идя к двери. – Но это будет только завтра. А сейчас умойся и жди, я скоро вернусь. Руинни ничего не успел ответить, дверь захлопнулась, оставив его наедине с собой и своей тайной признательностью. Не теряя времени, скромный юноша, вряд ли бы отважившийся на такой подвиг при мужчине, стащил с себя мантию и надетые под неё исподние штаны с рубашкой, но к мытью приступил не раньше, чем подпёр стулом дверь. Смешно и постыдно, однако только после этого он наконец расслабился и наскоро обмылся, избавляясь от едкого лошадиного запаха и пыльного налёта, стягивающего нежную кожу. Закончив, молодой чародей натянул свежее исподнее, грязное запихал в сумку и принялся мерить шагами свободное пространство комнаты, хоть и устал, и глаза просто-таки слипались. Волнение пересиливало сонливость, вдобавок очень хотелось есть. Да ещё все эти вопросы, задать которые нужно было обязательно, но как же неловко... Что он должен будет делать? Как себя вести? И... они, правда, будут спать вместе? А ещё – почему Джиллиан носит маску и снимает ли её когда-нибудь? А кожа – отчего у него такая светлая кожа?.. К тому моменту, когда возвратился охотник, Руинни снова был крайне взвинчен. - У тебя есть во что переодеться? – в голосе Амортаре слышалась усталость. – Твой балахон не самая лучшая одежда для долгого путешествия. Об этом Руинн’рин как-то не подумал. А ведь действительно, до гор (западной границы эльфийского государства) не самый ближний свет, несколько недель пути верхом, да и по горам лазать в мантии вряд ли будет удобно... - Нет, – предсказуемо розовея, юноша помотал головой. Ну какая от него может быть польза?! Не успел появиться, уже одни проблемы. Дроу тяжко вздохнул и бросил на стол объёмный бумажный свёрток. - Недотёпа. Я хотел выехать на рассвете, а теперь придётся задержаться, чтобы отыскать подходящие дорожные портки на твой тощий зад. Обвинение было справедливым по всем пунктам и оттого не менее обидным. Как будто Руинни был виноват в том, что не выбирался дальше столицы и имел «тощий зад»! - Ну извините, – проворчал он себе под нос, отвернувшись. - Что ты там бормочешь? – судя по интонациям, Джиллиан забавлялся поведением юноши. – Иди сюда, я принёс тебе перекусить. Оказалось, что в свёртке был хлеб, сыр и ещё один свёрток поменьше, с овощами, фаршированными мясом и отварной крупой. Наверное, охотник уже поужинал, потому что не притронулся к еде, а просто молча и неподвижно сидел на соседнем стуле, подперев ладонью подбородок, пока Руинни, нерешительно поглядывая на него, отщипывал то от одного, то от другого, будто птичка. Чародей подрастерял голод, слишком был взволнован и измотан, но и просто лечь спать, хоть немного не утолив любопытства, не мог. - Джиллиан... - Что? – не меняя позы, спросил Амортаре. - А ты... ну... – Руинн’рин отчаянно мялся и краснел, – дроу ведь, да? - Не похож? Расслышав насмешливые нотки, Руинни представил, что дроу при этом презрительно кривится, как обычно делали те, кто ехидничал над рыжим эльфом. Вот только насмешка охотника была какой-то другой, безобидной, и юноша вдруг подумал – а какой он, Джиллиан, под этой белой безликой маской? - Похож, но... у тебя кожа другого цвета... Амортаре резко выпрямился, словно проглотил палку, и сказал, точь-в-точь как «Проваливай» тому пьянчуге: - Я альбинос. Если ты поел, тогда ложись спать. Маг с грустью кивнул, понимая, что из-за собственной глупости ответов сегодня больше не получит. Пока он расстилал постель, дроу шуршал и бряцал у него за спиной, раздеваясь, потом что-то стукнуло о стол. Свеча неожиданно погасла. Ослеплённый непроницаемым мраком, Руинни застыл, потерявшись в необъятном тёмном пространстве. Вроде бы прямо пред ним была кровать... да, вот она скрипнула под весом охотника. Терзаясь глупым детским страхом, маг наклонился и, нашарив руками край кровати, юркнул в постель... где его моментально придавили тяжёлым твёрдым телом. Не обращая внимания на скулёж и скованность насмерть перепуганного юноши, альбинос сжал его в руках и стал тереться об него животом и бёдрами. Руинни не потребовалось много времени, чтобы понять, что это такое жёсткое елозит по ноге, и его всего мгновенно обуял стыд невинности. Движения Джиллиана были жаркими, жадными. Он скомкал рубашку чародея, задрав её до самой шеи, и скользил по его торсу грудью кожа к коже, щекоча напряжёнными сосками. Затем спустился ниже, потёрся лицом о пах юноши, пару раз мягко прикусил зубами тонкую кожицу через материю штанов, а Руинн’рин жалобно застонал, чувствуя, что и сам начинает твердеть, а страх – отступать под напором дикого, но аккуратного желания покровителя. Чужое возбуждение было настолько огромным, пронзительным, что маг быстро заразился им, но всё ещё лежал без движения, не представляя, как поступить с собственными руками. Где-то на краю сознания болталась мысль, что Амортаре ни разу не прикоснулся к нему губами – покусывал за бока и плечи, с каждым разом всё яростнее, но не причиняя боли; пощипывал соски, легонько царапал живот и поглаживал... нет, буквально растирал тело Руинни, мял его возбуждённую плоть и бёдра, прижимая последние к своей талии; забирался ладонями под ягодицы и голодно, опаляя шею рваным обжигающим дыханием, тискал их. Но ни разу при этом он не поцеловал своего неопытного любовника. Юноша уже задыхался от непривычной тяжести внизу живота и жара, от которого выступала испарина по всему телу, потерялся в сжигающем желании (уже не понять – в чьём), не понимая, что инстинктивно двигается, подстраиваясь под ритм более сильного... Когда Джиллиан прижался жёстким ухом к щеке Руинни и потёрся, ласкаясь, как кот, и так же довольно, ласково мурлыча, а потом чуть отстранился, маг обхватил его руками за шею и слепо ткнулся в лицо губами, жаждая поцелуя... Всё завершилось в одно мгновение. Дроу оторвал от себя руки эльфа, откатился в сторону и зло рыкнул, бросив в него скомканным одеялом: - Хватит, спи! Испугавшийся юноша послушно укрылся и зажмурился, до боли прикусив губу. Вот так... не понравился. Он не понравился своему покровителю настолько, что даже в этой непроглядной тьме тот не стал его целовать. Так обидно, до болезненных, неконтролируемых слёз, ему ещё никогда не было. Столько мечтаний и надежд Руинни питал в связи со своим назначением, освободить от которого его могла теперь только смерть... За что же богиня наградила его такой жестокой судьбой?.. Лёжа в пустой равнодушной темноте, он душил всхлипы уголком одеяла, пока не уснул, совсем измученный, уже перед самым рассветом.