В темноте

Негрубо растормошённый Джиллианом, Руинни кое-как сполз с постели. В глаза словно насыпали песку, маг часто моргал и даже не глядя в зеркало знал, что лицо опухло после бессонной, проведённой в слезах ночи. О неудавшемся поцелуе Руинн’рин старался не думать, потому как давно уже привык к чужому пренебрежению и не ждал ничего хорошего от других. И всё же было очень стыдно перед охотником – за всё, пусть тот не сказал ни слова, поэтому юноша изо всех сил избегал смотреть в сторону мужчины, насколько это было возможно в маленькой комнатушке. Вопреки вчерашнему недовольству из-за вынужденной задержки, сегодня дроу его не торопил. Поэтому, пока Амортаре, вытряхнув содержимое сумок прямо на пол, неторопливо складывал и перекладывал вещи обратно, Руинни с наслаждением умылся. Ну и, конечно, не удержался, в конце концов маг он или кто? Плеская прохладной водицей на лицо и шею, чародей прошептал пару нехитрых целительских заклинаний и вскоре почувствовал себя порядком посвежевшим и отдохнувшим. Само собой, нельзя постоянно заменять магией нормальный здоровый сон, иначе организм быстро износится, но сейчас выбор был небольшой. Лишь бы пережить этот день, обещающий быть таким долгим и тяжёлым... Умывшись, юноша натянул свою потрёпанную мантию и только тогда осмелился взглянуть на охотника. Кровь мгновенно хлынула к лицу. Теперь, когда ставни были открыты, а комната – наполнена бледным утренним светом, в прорезях маски Джиллиана Руинни смог наконец рассмотреть его глаза. Раскосые, широко расставленные, они были очень светлыми, почти бесцветными с едва уловимым розоватым отсветом... и смотрели прямо на мага. И сколько Амортаре сидел вот так, среди поклажи, ничего не делая и рассматривая его? - Мы не торопимся? – смущённо спросил эльф. - Лавки только начинают открываться, – просто ответил дроу и показал на сумку Руинни: – Оставь при себе самое необходимое, остальное давай сюда. Юноша удивился, но спорить, естественно, не стал и послушно вывернул свою сумку над кроватью. Обратно он сложил только несколько разных книг с заклинаниями, известными и теми, которые хотел бы разучить в свободную минутку, а также чистое полотняное полотенце, гребень, заколки и с десяток разноцветных бутыльков с зельями; остальное же, в основном, ингредиенты для зелий, различные мешочки, кулёчки и баночки с порошками и травами, перекочевало в одну из перемётных сумок Джиллиана. Осталась только одежда (пара чистых рубашек, несколько грязных и то самое исподнее, которое он снял вчера), но давать охотнику её маг почему-то застыдился, долго медлил и мялся, поэтому Амортаре, устав ждать, просто выхватил вещи у него из рук. Пока он искал им место в сумках, Руинни немилосердно продирал свои ненавистные волосы, прикусив губу и заливаясь краской. То, что дроу касался его нижней одежды, казалось ему очень интимным, а потому невероятно смущающим. - Руинн’рин, – глухо обронил мужчина. Маг, только успевший сцепить косу заколками, обернулся. – Иди... вынеси воду. В конце коридора есть уборная. Чародей с готовностью подхватил тазик, в котором умывался, и поспешил к выходу, втайне укоряя себя. Ему нужно приучиться раньше вставать. Вон Джиллиан до его пробуждения уже привёл себя в порядок – и умылся, и оделся, и сапоги свои начистил до блеска. И не только раньше вставать – пора привыкать к новой жизни и обязанностям, научиться предугадывать желания покровителя и делать всё без подсказок и напоминания. Ну ничего, не всё сразу. Утешая себя подобным образом, юноша немного прошёл по коридору, но вскоре остановился в растерянности. Коридор был длинным, а их комната находилась где-то посередине, так в какую сторону идти? Потоптавшись немного, он тихонько вернулся к двери, оставленной им чуть приоткрытой, намереваясь уточнить направление, но представшее его глазам зрелище моментально вышибло из головы все мысли. Охотник всё так же сидел на полу спиной к выходу, только маска теперь была сдвинута вверх. Сжимая в руках несвежую рубашку Руинни, он глубоко вдыхал, поднеся её к лицу, и тихо, утробно урчал на выдохе... Эта картина была настолько странной, настолько шокирующей, что открывший рот маг будто прирос к месту. Воздух словно сгустился, дышать было нечем, кровь дико стучала в ушах. Осознав, что задерживал дыхание и уже задыхается, Арджиа отпрянул в тень коридора, но всё равно не мог оторвать глаз от широких плеч Джиллиана, чуть приподымающихся при каждом судорожном, жадном вдохе. Юноша пятился, пока не упёрся в противоположную стену. Мягкие тряпичные туфли не выдавали его шагов, но он был слишком ошеломлён, чтобы думать о своей скрытности. Ударившись спиной о стену, Руинни снова застыл, а дроу слегка повернул голову, насторожённо прислушиваясь. Лица по-прежнему было не разглядеть – притихший маг увидел только острый кончик белой брови, белые же ресницы и контур высокой скулы, прежде чем Амортаре отвернулся, вернул маску на место и убрал злосчастную рубашку в сумку. Дальнейшее, а именно то, как эльф добирался до нужного места, прошло мимо его сознания – вот он шагнул в сторону от полоски света, падающего из дверного проёма, а теперь жмётся к запертой двери уборной, прижимая уже пустой тазик к груди. Немыслимо. То, что он только что наблюдал, походило на какой-то бред, невероятность. Джиллиан... обнюхивал его вещи?! Но зачем?! Подобное было выше понимания невинного юноши. Он не связывал это с происшедшим вчера между ними в постели, нет, дроу, алчно вдыхающий его запах, больше напоминал оголодавшего хищника, вот-вот готовящегося броситься по следам ничего не подозревающей жертвы. Руинни было жутко, стыдно и отчего-то жарко. Жутко из-за сравнения, а стыдно... из-за этого жара, от которого тяжелело в животе и слабели колени. Джиллиан нюхал его рубашку... с жадностью... и те звуки, вибрирующие в его груди, такие... голодные, нетерпеливые. Арджиа никак не мог успокоиться и вновь и вновь вызывал в памяти накрепко запечатлённый образ – чуть сгорбленная спина, движение плеч, прерывистое дыхание и дрожь рук, мнущих тонкую белую ткань. Было что-то... вороватое в позе Амортаре, будто он делал нечто неправильное, запретное. Но... Руинни вдруг обмяк и немного сполз по двери. А что, в сущности, такого сделал Джиллиан? Что такого страшного? Мерзкого? Маг медленно покачал головой и слабо улыбнулся. Да, это было неожиданно. И странно, мягко говоря. Но ведь не произошло ничего ужасного, ведь так? Мужчина не навредил юноше, не причинил боли, просто... обнюхивал его рубашку. Тут Руинни даже стало смешно, и он, не сдержавшись, хихикнул. Нет, ну в самом деле – подумаешь, обнюхал! Может, от неё пахло чем-нибудь этаким, бывает же такое? Приятным или непонятным. Он, горе-целитель, зельевар и травник, вечно же собирает какие-то травки, и не куда-то там, а себе в подол или за пазуху, и только потом раскладывает по мешочкам. Ничего удивительного, что не только его одежда, но и сам Руинн’рин насквозь пропах ароматами разнообразных растений. А о дроу он ведь знает не так уж и много и точно не то, какие запахи они предпочитают... Эльф постучал себя по лбу, вышел наконец из уборной и поспешил обратно, мысленно смеясь над собственной трусостью и глупостью. - Есть будешь? – спросил Джиллиан, как только запыхавшийся чародей появился в их комнате. Уже облачённый в свой плащ, он стоял над единственной открытой сумкой с каким-то свёртком в руках. - Нет, совсем не хочется, – искренне ответил Руинни, поставив тазик на стол. Хоть он и пришёл немного в себя, сейчас ему кусок в горло точно бы не полез. Да и отчего-то показалось, что покровитель смотрит на него как-то чересчур внимательно, будто подозревает в чём-то. – А ты уже завтракал? - Нет. В отличие от меня, мой живот просыпается только к полудню, - со смешком пояснил дроу. Юноша тихонько рассмеялся, чувствуя, как отлегает от сердца. По правде, Руинни сам частенько пропускал завтраки и слова мужчины воспринял, как некое доказательство тому, что тот живой, обычный, такой же как он. Пусть Амортаре несколько порывистый (если вспомнить вчерашнее), загадочный и немного странный, но ведь незлой. Он хорошо отнёсся к рыжему эльфу, над которым все только и делали, что потешались, был добр и заботлив... В общем, Арджиа уже и сам не понимал, что за глупости лезли ему в голову получасом раньше. Подняв сумки, Джиллиан кивнул ему, приглашая следовать за собой, а Руинн’рин светло заулыбался и смело пошагал за своим воином, полностью вверяя ему и себя, и свою судьбу. Главное, он теперь не один, не гоним, а с остальным уж как-нибудь да справится, верно?