В темноте

Не было Джиллиана довольно долго, и за это время Руинни смог наконец успокоиться и немного проанализировать волнующее утро. Во-первых, тот человек в таверне – очевидно, её хозяин и... любовник Амортаре? Маг хмуро свёл брови и сердито помотал головой. Нет, он, конечно, был неискушённым, но отнюдь не слепым и замечал, гуляя по столице, какими взглядами поглядывали друг на друга супруги и влюблённые. Так вот взгляд человека был совсем другим, скорее, он смотрел на дроу, как на... ребёнка? Да, так смотрят на детей, которые доставляют много беспокойства и часто заставляют своих родных расстраиваться. Это Руинни хорошо знал хотя бы потому, что сам был причиной подобных взглядов, пока его не сбагрили в Школу Младших Чародеев. Вроде бы и любимое дитя, а в то же время – разочарование. Юноша вздохнул и загнул второй палец: во-вторых, те прелестные туники явно не входили в планы и траты охотника, но ведь он купил их для него, щуплого невзрачного эльфа, которому впору только «балахоны» носить, а не эти прекрасные вещицы, облегающие стан и его тощие руки. Так зачем? Джиллиан разговаривал с торговцем решительно и не походил на того, кого можно легко уболтать, неужели он приобрёл туники лишь потому, что они приглянулись чародею? Или ему и самому понравилось, как ладно они сели на тщедушного Руинни, превратив его в гибкого изящного юношу?.. Даже глаза и волосы эльфа как будто стали ярче на фоне тёплых пастельных красок. Руинн’рин приоткрыл сумку, где лежала часть его обновок, провёл ладонью по материи и... отдёрнул руку, не к месту вспомнив, как оглаживали его тело пальцы Джиллиана, как бы расправляя складки на ткани. Вот отсюда, как-то само собой, и вышло «в-третьих». Если хорошенько подумать (от этих мыслей юноша вновь вспыхнул, как свечка), то дроу почти не выпускал его из рук во время примерок – вместо того чтобы командовать «повернись туда, повернись сюда», охотник сам разворачивал мага в разные стороны, сжимая пальцами его плечи и талию, и всё время что-то поправлял. Прикосновения не были интимными, подобно вчерашним, но и простыми – тоже, словно... охотнику просто хотелось коснуться своего сопровождающего? Руинни зажмурился и с силой дёрнул себя за косу, болью прогоняя картинки, совершенно не к месту набившиеся в его голову – горящий взгляд альбиноса, твёрдая грудь, будто случайно прижавшаяся к спине юноши, и... и крепкие пальцы, то разглаживающие, то судорожно комкающие мягкую ткань. Он не должен об этом думать! – каждое пылко проговариваемое про себя слово маг сопровождал очередным рывком за волосы. Он должен изгнать из своего разума эти видения, потому что сейчас они причудливым образом вдруг начали смешиваться с иными, более ранними, когда те же пальцы так же жадно мяли другую ткань – белую и тонкую. Смешались, сплелись в одно и внезапно остро напомнили о горячих ласках вечером – снова сильные пальцы дроу, скользящие по бледной коже Руинни, щекочущие, массирующие, тискающие... Чародей мысленно застонал от отчаяния и вцепился в косу с такой силой, что слёзы выступили на глазах. Да что ж такое?! Ну почему у него в голове сейчас именно это?.. Он ведь не такой уж и юнец на самом деле, чтобы после получаса обжиманий сидеть тут, раскрасневшись, и думать о... о... всяком! К приходу Амортаре юноша почти довёл себя до истерики, искусал губы и растрепал косу, так что теперь со слезами на глазах вытягивал из неё выдранные волоски. - Что-то случилось? – дроу замер, сунув ногу в стремя. – Почему ты расстроен? - А нечего!.. было ходить так долго, – нашёлся Руинни, едва не сболтнув лишнего. Хорошенькое дело, ничего не скажешь – не успел толком познакомиться с покровителем, а уже взялся грубить! Бестолковый, какой же он никчёмный и бестолковый... Вот сейчас эльф действительно расстроился и отвёл глаза, теребя волосы. - Испугался, что ли? – усмехаясь, Джиллиан сел в седло, поправил перекосившийся капюшон накидки Руинн’рина, привлекая к себе его удивлённый взгляд, и щёлкнул ногтями по пряжке своего ремня, который теперь оттягивали парные мечи в чёрных кожаных ножнах: – Эти чинуши любят тратить чужое время. Так вот где пропадал охотник – по законам Амарнума только высшее сословие и их телохранители могли разгуливать по городу с чем-то крупнее кинжала, остальным жителям такое оружие иметь было запрещено, а чужакам (и тем, кто постоянно выезжал из города вооружённым) – полагалось сдавать, на время визита, в специальную службу, располагающуюся в здании ратуши. Амортаре просто ходил за своими клинками, Руинни же пользоваться оружием не умел, при себе его, естественно, не держал и даже как-то и забыл об этом правиле. - Красивые, – пробормотал порозовевший юноша, покосившись на изогнутые рукояти с крестовидной гардой. Они принадлежали даже не мечам – саблям, длинным, но не выглядящим тяжёлыми. Охотник насмешливо хмыкнул, словно понял, что Арджиа попросту перевёл тему, и легонько тронул коленями бока жеребца. - Поехали, за простой нам не заплатят. Преодолев последний заслон в виде стражи у главных ворот, они наконец-то покинули город. Джиллиан сразу же заставил своего гнедого, оказавшегося иноходцем* (сущий кошмар**, по мнению Руинни), перейти на неторопливый бег, и кобылка эльфа, словно привязанная, рысцой потрусила вслед за ними. Тряска на лошадиной спине выбивала из не слишком-то привычного юноши воздух, немного пугала, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как вцепиться в поводья и сконцентрироваться на правильной позе. Было как-то не до разговоров, впрочем, чародей, мучаемый стыдом за своё поведение и странные мысли, к ним пока и не стремился.

* * * * *

День был солнечным, сухим и очень длинным, как показалось бедному юноше, ощущающему себя буквально спёкшимся. От удушливого зноя не спасала ни быстрая езда, ни тень, отбрасываемая растущими по краю тракта деревьями. К вечеру и эльф, и его кобылка сильно устали, чего нельзя было сказать об иноходце и его хозяине, поэтому, когда дроу вдруг свернул на полянку под сень рощи, собираясь остановиться на ночь, оба оживились, а Руинни вздохнул с облегчением. Сползя с лошади, маг повалился на прохладную мягкую траву, стащил с горящих ног сапоги и зажмурился, с наслаждением шевеля пальцами. Над его головой убаюкивающе шептал ветер в кронах, тихонько перекликались птахи, и, чуть «остыв», утомлённый чародей стал погружаться в дремоту. В перевозбуждённом сознании причудливо перемешались и Школа, и та маленькая комнатка в таверне, в которой было темно и почему-то жарко, и Джиллиан. Он был без маски – глядя издалека, Руинни видел белые брови и светлые глаза, но стоило только приблизиться, как лицо охотника расплывалось, и тонкие пальцы юноши проходили сквозь него, как через дым. Почувствовав толчок, он не сразу понял, где находится. - А? Уже пора вставать? – Арджиа потёр кулаками глаза, сонно поморгал и наткнулся взглядом на смеющиеся глаза Амортаре. Дроу был босой, в рубашке с закатанными рукавами и штанах с подобранными до колен штанинами, и опять же в маске. Он явно уже успел где-то освежиться и даже косу переплёл. Охотник рассмеялся, вероятно, верно истолковав завистливый взгляд Руинни, и потянул его за руку, помогая встать. - Рядом есть ручей, – посмеиваясь, сказал он и махнул рукой в сторону, – вон там. Только смотри не простудись, вода ледяная. Хотя... – мужчина склонил голову набок, – лучше я пойду с тобой, мало ли что. Ручьём, о котором говорил Джиллиан, оказался бьющий из-под земли крохотный родничок, вода в нём действительно была студёной и прозрачной, как роса. Скинув курточку и закатав штанины, юноша ступил в источник и стал быстро ополаскивать лицо, стараясь не обращать внимания на щиплющие холодные прикосновения. Рубашка намокла и прилипла к груди, маг начал стучать зубами, но упорно не вылезал, намучавшись за день на жаре, пока окрик охотника не привёл его в чувство. - Хватит! Иди сюда, пока совсем не окоченел. Что-то странное было в его голосе, какие-то пугающие до дрожи, сиплые нотки, так что эльф беспрекословно повиновался – вышел из воды и несмело вытянул из рук Амортаре сухую рубашку. - Я... мне надо переодеться, – прошептал маг, повернувшись спиной к дроу. - Переодевайся, – послышался недовольный ответ. Или это было не недовольство, а... вызов? Руинни прикусил губу и потянулся к пуговицам на своей намокшей рубашке. Пальцы дрожали, пуговички ускользали, но в конце концов поддались одна за другой, и по пояс обнажённый юноша передёрнул плечами, сейчас как никогда раньше чувствуя свою беззащитность и уязвимость. Действовать в обратном порядке было ещё сложнее – сначала Руинни неуклюже запутался в рукавах, потом – в завязках на вороте, а пуговицы вообще оказались непреодолимым препятствием для разнервничавшегося эльфа и его непослушных рук. Потеряв терпение, Амортаре развернул Руинн’рина к себе и ловко расправился с застёжками, однако уйти чародею не дал, мягко подхватив его пальцами под подбородок. Наверняка он хотел заставить юношу глядеть на него, но тот отводил взгляд, стараясь не смотреть в потемневшие глаза. Похоже, Арджиа вывел покровителя из себя, но не понимал, чем и как загладить свою вину. - Меня не нужно ни бояться, ни стесняться, – успокаивающим голосом произнёс дроу. – Теперь я тебе не чужой, а самый близкий, понимаешь? – Маг коротко взглянул на него и кивнул, зардевшись. – Вот и хорошо. Пошли уже съедим что-нибудь, а то такими темпами животы скоро к хребтам прилипнут. Последние слова и тихий приятный смех мгновенно расслабили испуганного Руинни, словно не было тех ранних смущающих фраз и почерневших пылающих глаз Амортаре. И почему он постоянно пугается этого мужчину, который и не обидел-то его ни разу?.. Так глупо. Как только из тела ушло напряжение, на эльфа снова навалилась усталость, обильно сдобренная сонливостью. Он нехотя пожевал что-то съедобное, заботливо вложенное ему в руки Джиллианом, завернулся в одеяло охотника и свернулся калачиком, почти засыпая. Через пару минут дроу лёг рядом с ним и укрыл их обоих своим плащом. Поперёк живота Руинни опустилась тяжёлая рука, к спине прижалось горячее тело, но магу сейчас было слишком хорошо, слишком тепло и спокойно, чтобы волноваться, а тем более – бояться чего-либо. Какие-то туманные мысли вяло бродили в отяжелевшей голове, однако юноша уже утомился за этот день от разнообразных рассуждений и ни о чём не думал, просто нежился в чужих, дарящих безопасность объятиях... Ну как, ни о чём – кое-что даже теперь не давало ему забыться и просто уснуть. - Джиллиан... – Руинн’рин зевнул из последних сил, – а что там, в горах? - Заброшенный храм, – расслабленно ответил охотник. Он засунул руку под рубашку чародея и легонько поглаживал его по животу, будто младенца. – Он разрушен, но сохранилась гробница под ним, вот туда нам и нужно. - А в гробнице что? - Там погребён один из жрецов дроу. Очень старое захоронение – поговаривают, что даже старше, чем сам храм. Руинни удивлённо распахнул глаза и уставился в ночную темноту – он только сейчас понял, что Джиллиан снял маску – его голос звучал немного по-другому, не так приглушённо, как раньше, и губы... тёплые губы мужчины вдруг мимолётно коснулись кончика уха юноши. Арджиа невольно задержал дыхание, по внутренностям пробежал предательский трепет, и, словно почувствовав эту дрожь, Амортаре опустил ладонь на низ его живота. - Почему... почему же его похоронили на поверхности? – сбивчиво пробормотал чародей, робко положив свою ладонь на руку покровителя. - Он участвовал в одной из древних войн, – более низким голосом сказал охотник, – герой, что-то вроде этого. Его почитали во всём мире, а не только у дроу. Этот жрец... был магом, – пальцы Джиллиана через ткань сжали твердеющую плоть Руинн’рина, и тот заскулил сквозь сжатые зубы – даже так ощущения были остро-сладостными. – Меня интересует его посох, он весьма... ценный... И такая двусмысленность, такое желание послышались Руинни в словах дроу, что он застонал и выгнулся под лаской, позабыв про всякий стыд. Окружающий мир не просто отодвинулся на второй план, он сгинул, не мешая юноше тлеть и плавиться в чужих руках. Амортаре несильно прикусил его ухо, а маг схватил охотника за запястье, не удерживая, но держась, пока любопытные пальцы пробирались под штаны. Они пробежались по коже живота и пощекотали кончиками нежную складку паха, потом перебрались на яички и стали мягко массировать, отчего те напряглись и заныли. Член юноши зудел и вздрагивал, но Джиллиан как будто забыл про него. Он привстал на локте и покусывал эльфа за шею, оглаживая бёдра, докуда мог достать, и ягодицы, слегка сжимая, и скоро Руинни совсем перестал соображать – все эти невозможно приятные прикосновения сводили его с ума, вынуждали просяще хныкать и тереться о ласкающую руку, когда она подбиралась к паху. Он разрывался между ощущениями – зубы и пылкое дыхание на его шее рассылали нестерпимо сладкие волны по всему телу, твёрдый член, властно трущийся по ягодицам мага, требовал подчинения сильному, и от этого тоже было до одури сладко, а устроившаяся между ног ладонь каждым своим движением соблазняла и околдовывала, заставляя тело танцевать безумный танец удовольствия. Что-то тягучее и обжигающее стало копиться в его паху, концентрируясь у основания возбуждённой плоти, а когда пальцы дроу наконец-то коснулись головки и нежно потёрли, это «что-то» щекотно поползло по члену, как будто намеревалось выплеснуться наружу. - Джиллиан! – испуганно вскинулся Руинни, пытаясь оторвать от себя руку охотника. – Подожди! Я хочу... мне надо... Амортаре рыкнул, резко повернул задыхающегося от страха и удовольствия чародея на спину и, сдёрнув его штаны до колен, схватил изнывающую головку губами. Одно умопомрачительное движение, юноша инстинктивно вскинул бёдра и... пронзительно вскрикнув, спустил семя прямо в рот покровителя. Это было так... невыносимо приятно... Настолько же, насколько и ужасно. Закрыв лицо руками, эльф разрыдался от отчаянного стыда и беспомощности. - Глупый... ты что? – ласково прошептал охотник, прижав его к своей груди. Он уложил Руинн’рина рядом с собой и поглаживал по спине, пока тот не затих, пригревшись в нежных объятиях. Какое-то время маг ещё тихонько всхлипывал, стыдливо пряча лицо на плече Джиллиана, но потом, успокоенный каким-то особенным, незнакомым умиротворением, медленно погрузился в уютный сон под баюкающий шёпот в бархатной летней ночи. *Нормальное движение лошади шагом и рысью заключается в том, что она на бегу последовательно переставляет ноги по диагонали – сперва правую заднюю, потом левую переднюю, затем левую заднюю и правую переднюю и т. д. Иноходь же – неправильное движение, при котором лошадь переставляет ноги не по диагонали, а односторонне: сначала правую заднюю и правую переднюю, потом левую заднюю и левую переднюю. При этом на бегу иноходью лошадь покачивается из стороны в сторону. Лошади, обладающие этим движением, называются иноходцами. (Википедия) **Некоторых ездоков очень сильно укачивает.