В темноте

Джиллиан всё же вернулся за ним. Побоялся ли, что Руинни заблудится, или ещё что-то, теперь это было не важным, главное – в город они въехали вместе. К тому времени на землю опустились сумерки, густые, сочные и отливающие синевой, словно черничный кисель. Окраина городишка была освещена довольно слабо, и сколько бы ни щурился и ни вглядывался слепнущий в темноте эльф, дома, чьи очертания сливались с окружающей полумглой, виделись ему лишь тёмными бесформенными пятнами. Но по мере неспешного продвижения охотника и его сопровождающего становилось всё светлее – в окнах вспыхивал свет свечей и светильников, а на улицах – факелы и разжигаемые стражниками фонари. Стало лучше видно, и маг завертел головой, разглядывая доступные его зрению части селения. Впрочем, это был обычный маленький город, каких немереное количество, наверное, в любом государстве – около двухсот разномастных, в основном, каменных домов, три главных улицы, два перекрёстка-площади – с ратушей и храмом, соревнующихся друг с другом в высоте и украшательствах. Несмотря на позднее время, на улицах было полно народа, радующегося предстоящему выходному дню, поэтому путники потратили достаточно времени, чтобы добраться до постоялого двора в противоположном конце улицы, у западного въезда в город. Самая оживлённая торговая пора только начиналась, до Праздника урожая впереди был долгий месяц, так что свободные комнаты ещё имелись. Амортаре попросил самую дальнюю, одну на двоих, и, заказав ужин, вслед за слугой повёл юношу, усталого и расстроенного безразличием покровителя, на второй этаж, где располагались помещения для постояльцев. Комнатка была маленькая, с простой обстановкой, опять же – кровать, стол и пара стульев, но и она теперь, после восемнадцати дней «жизни» под открытым небом, казалось Руинн’рину небывалой роскошью. Когда им принесли тёплой воды для умывания, дроу позволил чародею ополоснуться первым, а потом умылся и сам, отвернувшись от сопровождающего и сняв маску. Так он поступил впервые, но мысли Руинни, обессиленно вытянувшегося на краю постели, занимало сейчас иное. Джиллиан уже не первый год (и даже не пять) занимался поиском и продажей древних зачарованных вещиц; может быть, все эти странности в его поведении действительно просто последствия накопившейся усталости? Арджиа, привыкший к относительному комфорту в Школе, представить не мог, как кто-то добровольно изводит себя бесконечными разъездами, даже недели не проводя на одном месте, по собственной воле лишает себя минимальных удобств и благ. А собственный дом? А семья, наконец? Неужели альбиносу на самом деле не хотелось всего этого? Да и что могло заставить мужчину стать охотником за артефактами? – уже не впервые задумался эльф. Он никогда не слышал о дроу-альбиносах, возможно, Амортаре – полукровка, а у его народа их презирают так же, как и у светлых эльфов? Впрочем, много ли юноша знал о дроу, их законах и обычаях? Они могли кардинально различаться с привычным ему, так что гадать, тыкая пальцем в небо, было дело неблагодарное и совершенно бессмысленное. - Ты ещё не спишь? – ровный, странно безэмоциональный голос Джиллиана вдруг проник сквозь полудрёму. Маг пошевелил пальцами на ногах, неприятно тяжёлых, будто в колодках, и сел, протирая глаза. – Иди за стол, поешь как следует. Думаю, овощной суп и тушёная птица будут для тебя сейчас в самый раз. Сонному Руинн’рину совсем не хотелось есть, его одолевало желание упасть обратно и забыться сладкими сновидениями до утра, но заветное слово «суп» тут же прогнало сон. Всю дорогу чародей мечтал о какой-нибудь горячей похлёбке, вот только охотник, к огромному сожалению, их не готовил – утром на это не было времени, а вечером – сил... у Руинни. Зачастую Арджиа засыпал, не успевала закипеть вода в котелке, а для себя дроу ограничивался куском вяленого мяса и запечёнными овощами. - Ох... – ошеломлённый юноша сел за стол, напротив покровителя, не отрывая неверяще-радостного взгляда от тарелки с дымящимся ароматным супом, но наконец очнулся и благодарно взглянул на мужчину. – Спасибо! Но... а как же ты? Он лишь сейчас заметил, что еды на столе явно недостаточно для двоих. - Позже, – буркнул тот, глядя в сторону. – Не болтай, ешь. Упрашивать эльфа нужды не было – запах долгожданного кушанья пробудил в нём поистине зверский голод. Схватив ложку, он принялся торопливо хлебать обжигающее жидкое варево, попутно отщипывая кусочки то от свежего пушистого хлеба, то от тушёного в молоке мясистого птичьего окорочка. Время от времени маг замирал с набитым ртом, с наслаждением пережёвывая и жмурясь от удовольствия, затем снова начинал бренчать ложкой, позабыв про всё на свете. Джиллиан не прерывал его и не произносил ни звука. Он сидел молча, уперев отрешённый взгляд то ли в столешницу, то ли в свои грубоватые, мужественные руки, как будто погружённый глубоко в свои мысли. Но когда чародеем была наконец опустошена тарелка и обглодана последняя косточка, Амортаре без промедленья поднялся, запахнулся в плащ и бросил походя, направившись к двери: - Теперь ложись спать. Хотя... лучше сначала закройся на задвижку, – добавил он, взявшись за ручку, но не оборачиваясь, – может статься, что я не вернусь до самого рассвета. С осоловевшего Руинн’рина мгновенно слетели блаженство и сытое сладостное оцепенение. Он выпрямился, словно потянувшись за покровителем, и беспокойно заёрзал. - А ты куда? – на взволнованном выдохе вопросил Руинни. - В бордель, – после короткой паузы холодно ответил альбинос. Арджиа поражённо застыл. Смысл слов доходил до него медленно, сознание будто не хотело воспринимать сказанное, не хотело верить в его жестокость... может, это такая своеобразная шутка? Однако охотник определённо и не думал шутить. Впившись потрясённым взглядом в напряжённую спину мужчины, в сжавшиеся на ручке длинные пальцы, во всю его неподвижную, словно ожидающую чего-то, красивую фигуру, юноша судорожно вдохнул, но дыхание почему-то перехватило. Почему-то... почему же? Почему тогда, в ту самую первую ночь, ему было обидно до горьких слёз, а сейчас... сейчас стало больно, по-настоящему больно, как будто кто-то когтями раздирал опоясанную пламенными кольцами грудь? Так больно... и горько. Ну а как же иначе? Это ведь он сам во всём виноват, это из-за него Джиллиан... как минимум испытывает неудобство, пребывает в дурном настроении, страдает... из-за него, недотёпы и неумехи, он вынужден пользоваться услугами продажных любовников. - Прости, Джиллиан... – прошептал эльф, уронив голову на руки. – Прости... Уже было шагнувший за порог, дроу остановился и удивлённо переспросил: - Простить? За что? Маг прикрыл огнём горящие, но сухие глаза и с трудом разомкнул непослушные губы: - За то, что не умею даже доставить тебе удовольствие... Мгновение, и дверь с грохотом захлопнулась, отрезав еле сдерживающего постыдные рыдания юношу от явно разозлившегося Амортаре. Разбитый, раздавленный, Руинни кое-как встал, опираясь руками о стол, и, доплетясь до кровати, рухнул на неё ничком. Но напрасно он глушил всхлипы подушкой, напрасно вслушивался, не раздадутся ли за грубо закрывшейся дверью знакомые шаги... не вернётся ли Джиллиан. Всё было тихо, только из зала, где отдыхали после тяжёлого дня постояльцы, доносился едва слышимый неясный гул голосов. Ему казалось, что он лежал так вечность, в дрожащем свете свечей, сам дрожа и глотая слёзы, бесконечно упрекая и ругая себя. Не было глупых вопросов «за что?» и «почему?», только злая уверенность – «сам». Сам виноват. А если это и вправду так, то почему он тогда должен остаться один и горевать понапрасну? Почему не может хотя бы попытаться всё исправить?.. Пронзённый внезапной мыслью, чародей подскочил, как подброшенный, и бросился к перемётным сумкам, которые охотник аккуратно сложил в углу. Отыскав ту, что с вещами, Руинн’рин принялся рыться в ней, выбрасывая неподходящую одежду на пол и нимало об этом не заботясь, пока не нашёл нужное – тунику тёплого светло-зелёного цвета с золотистой витой вышивкой по краю широких рукавов, открывающую его тонкие ключицы, оттеняющую рыжие волосы и придающую вроде бы простым голубым глазам удивительный оттенок прибрежной морской воды. Самая красивая туника из тех, что купил ему в Амарнуме покровитель. В лавке Руинни примерял её на нижнюю рубашку, но сейчас решительно натянул тунику на голый торс, сердито отгоняя от себя привычную стыдливость – мягкая ткань легла на тело словно вторая кожа, однако разве не для того он надел эту вещь, чтобы... соблазнить покровителя? Со злостью дёрнув себя за вспыхнувшие от стыда уши, эльф выскользнул в коридор. По мере того, как он приближался к лестнице вниз, а разгульный шум – усиливался, решимость обычно робкого юноши, как это ни странно, нисколько не уменьшилась. Арджиа не заботило ни то, что он не знает где искать альбиноса, ни то, что вполне может потеряться в каком-нибудь тёмном проулке; по-настоящему его волновало только одно – сможет ли он уговорить дроу пойти с ним. На одну тунику, даже если она (или Руинни в ней?) нравится Джиллиану, надеяться было глупо... Всё равно. Маг постарался придать своему лицу более-менее спокойное выражение и твёрдо ступил на первую ступеньку.