В темноте

В зале было... людно. Окидывая взглядом заполнивших помещение разнообразных представителей человеческой расы, Руинни мгновенно вспомнил, что примерно в неделе пути, в горах, у подножия которых и приютился этот городок, располагается перевал, ведущий в обширное государство людей. Люди славились весёлостью и яркостью характера, а также – несдержанностью и непредсказуемостью, поэтому для начала эльф решил немного понаблюдать с порога зала, дабы разведать обстановку, не привлекая пока к себе излишнего внимания. Поведение людей вызывало у юноши нервную дрожь. В основном, это были мужчины, высокие и сильные – они то и дело вскакивали со своих мест, что-то громко рассказывая, оглушительно смеялись и стучали кружками о столешницы, отчего подпрыгивали столы и гремела посуда. Но что самое ужасное, они, никого не стесняясь, откровенно тискали своих (и не только своих) женщин, хихикающих и жеманных. Маг заколебался. Стоит ли попытаться миновать это гнездо разврата по пути к входной двери, или лучше попросить какого-нибудь слугу провести его на улицу через чёрный вход? Чародей всё больше склонялся ко второму – взрывы пьяного хохота, выкрики и грохот доверия не внушали. Руинн’рин снова обвёл взглядом зал в поисках кого-либо из прислужников... и едва не выскочил из своей укромной тени с радостным криком. В самом дальнем от него углу помещения, спиной ко всем, в одиночестве сидел мужчина... эльф просто не мог не узнать эту спину и плечи, эти белые как снег, затейливые косы. Джиллиан... вот он, здесь, не ушёл, не бросил его, не променял на опытных, но чужих любовников. Нужно только подойти к нему, обнять и... больше не отпускать, тогда всё будет хорошо. Прижав ладонь к груди, к бешено колотящемуся сердцу, Руинни шагнул через порог, но тут, совершенно неожиданно, трое мужчин преградили ему дорогу. Первый был черноволосый здоровяк с короткой бородкой, второй – огненно-рыжий и долговязый, а третий оказался таким же, как и Арджиа, светлым эльфом – непозволительно коротко стриженным, с перевязью на одном глазу и кривой ехидно-презрительной ухмылкой. В отличие от двух первых, одетых в простые полотняные рубашки и штаны, последний был утянут в дорогую виверновую кожу, начиная от широкого ошейника на шее и заканчивая высокими мягкими сапогами разведчика. - Ой, а кто это у нас здесь такой миленький? – просюсюкал здоровяк, сложив руки на груди, однако, вопреки ласковому тону, его серые глаза обжигали холодным превосходством. Одноглазый хохотнул и ткнул локтём в бок долговязого, на лице которого тут же расцвела предвкушающая усмешка. Маг сглотнул, пропихивая вставший в горле мерзкий липкий ком, и бросил полный отчаяния и мольбы взгляд в сторону Амортаре, вот только тот по-прежнему не замечал ничего, подперев голову кулаком одной руки, а пальцами другой двигая с места на место стакан, наполненный до краёв насыщенно-красной жидкостью. Нет, слишком далеко, слишком шумно, чтобы кричать и быть услышанным, – понял Руинн’рин. Он зажмурился и напрягся, взывая к внутренней силе (ведь получалось же зажечь свечу, а вдруг получится материализовать пламя побольше?), однако измождённость и ужас сделали своё чёрное дело – сейчас у него не выходило вообще ничего. Осознав, что сегодня, возможно, последний день его жизни, Руинни запаниковал и шарахнулся назад, к ступеням, но троица моментально оттеснила его в уединённый тёмный закуток под лестницей. Чьи-то шершавые руки забрались под тунику и стали шарить по вздрагивающему телу, ещё одна ладонь пошлым прикосновением обожгла пах, другая до боли сжала ягодицу. Горячие влажные губы впились в шею, и чародей почувствовал – ещё чуть-чуть, и он потеряет сознание. Юноша попытался трепыхаться, с силой наступил кому-то на ногу – его мгновенно наградили болезненным тычком под рёбра, отчего перед глазами поплыло, а рот стал стремительно наполняться горькой слюной. Этот подлый удар окончательно убедил эльфа – бесполезно сопротивляться или умолять... - Джиллиан... – прошептал он, уже голыми ногами ощущая чужие твёрдые бёдра – ни штанов, ни сапог на нём теперь не было. - А ну заткнись!.. – зло зашипел черноволосый, вздёрнув мага над полом и прижав к стене, но его прервали самым бесцеремонным образом – позади кто-то закричал и послышался звон разбитой посуды. Руинни, находящийся в полуобморочном состоянии, внезапно освободился и сполз на пол, уже ничего не понимая. Только и успел заметить знакомые белые косы, взметнувшиеся в воздух от резкого движения своего хозяина. Одноглазый эльф стоял в стороне, наблюдая за насилием, творимым его подельниками, поэтому сумел среагировать первым, но Джиллиан ловко перехватил занесённую с кинжалом руку и вскользь ударил противника ребром ладони по горлу над ошейником. Недостаточно, чтобы убить, но этого хватило, чтобы надолго вывести врага из строя. Долговязого разъярённо рычащий дроу сложил пополам, ткнув его кулаком в солнечное сплетение, а здоровяка, словно не замечая сыплющихся на него тумаков, поверг себе под ноги, с размаху ударив головой в лицо. Успокоив пытающегося подняться рыжего пинком в бок, Амортаре быстро собрал разбросанную одежду, схватил своего непутёвого сопровождающего за растрёпанную косу и потащил наверх. Задыхающийся от смеси страха и радости, Руинн’рин, конечно же, не поспевал за ним, из-за чего коленками сосчитал все ступеньки и мало-мальски выступающие доски и сильно содрал кожу. Но это было ничто по сравнению с тем ужасом, что он только что пережил. Молодой чародей захлёбывался слезами от счастья, что всё наконец-то закончилось и ему не успели навредить, и даже не думал бояться охотника, хоть тот и был вне себя от гнева. В конце концов, что бы ни сделал с ним покровитель, всё будет заслуженно и правильно. Ногой захлопнув дверь в комнату, дроу подтащил эльфа к кровати и вжал в постель, обеими руками схватив за грудки. - Острых ощущений захотелось?! – зарычал он, тряся съёжившегося юношу. – Ты представляешь, что бы с тобой было, если б меня не предупредили?! Для кого ты так вырядился? Ты шлюха? Нравится, когда лапают по углам все кому не лень? Свечи когда-то успели погаснуть, погрузив помещение в страшную чёрную тьму, и Руинни совершенно некстати разбила истерика. Он беспомощно вдыхал раз за разом и не мог не только ответить, но и выдохнуть жгущий грудь воздух. Лишь получив пощёчину, маг сдавленно пискнул, втянув голову в плечи: - Нет! - Тогда на кой ты припёрся туда?! Вот тут и Арджиа разобрала злость – на бесчувственного, непрошибаемого покровителя. И плевать, что эти обвинения в адрес Джиллиана несправедливы, в конце концов, у Руинн’рина тоже есть чувства! Он не собака и не раб, чтобы не иметь своего мнения... или сидеть на одном месте, сложив ручки, когда душа так и раскалывается на мириады осколков! Рассерженный чародей задёргался, слепо пытаясь оторвать от себя крепкие руки мужчины. - Тебя хотел найти! – выкрикнул он, пылая от гнева, смущения и собственной смелости. – И вернуть! Хватит мной пренебрегать! - Значит, я тобой пренебрегаю? – неожиданно спокойным голосом спросил Амортаре. - Пренебрегаешь! Да, я ещё ни с кем... не умею ничего... но я научусь... ты только не ходи ни к кому... – под конец эльф совсем неразборчиво бормотал, закрыв лицо руками. Он был очень смущён, но не чувствовал унижения, прося о таком, ведь говорил от всего сердца, и хотелось, чтобы охотник понял это. Дроу слез с кровати и, судя по шорохам, разделся, затем послышались тихие удаляющиеся шаги и плеск воды. Руинни перевёл дух, стянул с себя тунику и нырнул под одеяло – дожидаться покровителя. Он прекрасно отдавал себе отчёт в том, о чём на самом деле просил и к чему это приведёт, по коже пробегали опасливые мурашки, однако где-то внутри уже зарождался сладкий трепет. Нет, как бы ни был зол Джиллиан, он никогда не поступит с юношей так же, как те трое. Маг и сам не знал, почему был так в этом уверен, да и не задумывался особо, только лишь желал побыстрее оказаться в родных объятьях. - Тебе оно не понадобится, – обронил мужчина, сдёрнул с Руинн’рина одеяло и бросил в изножье кровати. – Становись на четвереньки. Стараясь не обращать внимание на саднящие колени, эльф послушно принял требуемую позу и закусил губу, стыдливо поджав зад. На его поясницу легла тяжёлая тёплая ладонь, чуть нажимая на выгнутую спину; вторая прошлась по животу к паху и ласково ощупала полунапряжённую плоть. Видимо, удовлетворённый отзывчивостью сопровождающего, дроу шумно выдохнул, и в следующее мгновение постель прогнулась под его весом. Расположившись позади, Амортаре сжал ноги Руинни коленями и накрыл его своим телом, кожа к коже, так, что юноша почувствовал щекотную ласку съёжившихся сосков на своих лопатках. Ну, и не только – прижавшийся к ягодицам член вызвал в Руинн’рине какую-то подспудную жажду податься навстречу, чтобы до конца познать его твёрдость и власть. Что он и сделал, качнув бёдрами – на это охотник отозвался глухим урчанием, дрожью отдавшимся во всем теле мага, и куснул его в изгиб между плечом и шеей. Через некоторое, совсем короткое время чародею начало казаться, что он не выдержит – чужое горячее тело дрожало от нетерпения, рождая и в нём нестерпимое возбуждение; руки жадно стискивали и ласкали на грани боли; пальцы несильно царапали кожу, пощипывали, покручивали соски, теребили яички и вдруг резко обхватывали член, чтобы тут же выпустить, срывая с губ эльфа разочарованные стоны, и начинать всё сначала. Джиллиан вылизывал его шею, следом прищемлял тонкую кожу зубами, а потом снова ласкал языком – то широко, то самым кончиком, щекоча мягкую мочку уха или за ушной раковиной. Одновременно с этим он непрерывно двигался, потираясь то животом, то пахом о податливо выставленные ягодицы, а временами коротко, сильно толкался, скользя влажным членом по заду Руинни и шлёпая упругой, тяжёлой мошонкой по его бедру. Этим контрастом – грубости и мягкости, ласки и страсти, прохлады мокрых от смазки и слюны следов и жара ладоней, мужчина довёл юношу до того, что тот опустился на локти, пошатываясь от сладостной слабости. Амортаре как будто этого и ждал. Он чуть отстранился, присел, разведя колени, и, положив ладонь на доверчиво подставленные ягодицы, мягко погладил пальцем ложбинку. Арджиа замер, «прислушиваясь» к тому, как кончик пальца неторопливо обводит отверстие по кругу, а потом слабо надавливает... но от этого ощущения эльфа вдруг отвлекло другое, непонятное и выбивающееся из его небольших понятий о соитии – вжимаясь, дроу неспешно ввёл член между плотно сведённых бёдер своего потрясённого любовника. Руинн’рин так удивился, что даже пощупал у себя промеж ног спереди (а не ошибся ли?), но под его пальцами действительно была нежная головка плоти покровителя. - Ещё... – Джиллиан застонал и уткнулся лбом в спину сопровождающего, обняв его за талию одной рукой, – погладь ещё, прошу... У Руинни странно защемило в груди от этого тихого просящего голоса; он устроился удобнее, опираясь на один локоть, и стал ласкать, пусть неумело, однако желание доставить удовольствие компенсировало это с лихвой. Маг кружил по головке большим пальцем, то сжимал, то дразнил, едва касаясь центром ладони, и сам всё громче постанывал, вслушиваясь в чужие стоны наслаждения. Казалось, что мужчина даже чувствительнее, чем он, юноша, а может, у него просто очень долго никого не было, и теперь самая слабая мимолётная ласка вызывала в нём живейший отклик. Войдя во вкус, чародей стиснул чужую плоть, наверное, чересчур сильно... Амортаре хрипло вскрикнул, дёрнувшись и больно впившись пальцами в бок Руинн’рина, и в ладонь юноши с силой плеснулась тёплая, обильная липкая влага. - Руинни... – выдохнул дроу, нежно оглаживая место, где секунду назад наставил юноше болючих синяков. Эльфу показалось, что охотник прикоснулся к его коже губами, но эта ласка была такой лёгкой и быстрой... – Ложись на спину. Как только Руинни, всё ещё пребывающий в ошеломлении, подчинился, Джиллиан устроил его ноги у себя на плечах и широко лизнул его возбуждённую плоть по всей длине. Когда та с готовностью приподнялась над животом мага, мужчина поймал её губами и наполовину вобрал в рот, прижимая головку языком к нёбу. Вот теперь была очередь Арджиа умолять. - Джиллиан!.. ещё, пожалуйста... Ему так хотелось вплести пальцы в эти изумительные, чуть жестковатые волосы, покрывалом укрывшие его бёдра и живот, но чародей боялся, что Амортаре снова разозлится и оттолкнёт его, оставив мучиться от неудовлетворённости. Но больше всего на свете юноша хотел бы притянуть упрямого дроу к себе, обвить руками и ногами, отрезав все пути к отступлению, и хоть разок ощутить на своих губах прикосновение губ, так сладко терзающих его сейчас, не зная жалости... Обожжённый ослепляющей вспышкой удовольствия, эльф выгнулся до хруста в позвоночнике, бережно поддерживаемый руками покровителя, затем медленно обмяк, тяжело дыша. Сразу же навалилась непреодолимая сонливость, и то, что охотник лёг, не касаясь его, он отметил уже сквозь сон. Однако твёрдый голос Джиллиана, окликнувший его по имени, заставил Руинни встряхнуться. - Да? – осторожно откликнулся маг. - Говорю первый и последний раз, – отчеканил Амортаре, – запомни, где бы и на сколько я тебя ни оставил, что бы ни случилось, ты обязательно должен дождаться меня. Понимаешь? - Понимаю... – Руинн’рину вдруг стало страшно от этих странных слов, захотелось прижаться к покровителю и ни за что с ним не расставаться, но потом до него дошло, что дроу имел в виду его сегодняшнюю выходку, и от этого стало только хуже. – Прости... Мужчина вздохнул и за руку потянул юношу к себе, осуществив его тайное желание; эльф обнял охотника, повернувшегося на бок к нему спиной, и затих, уткнувшись носом между его лопаток. «Всё будет хорошо», – как будто бы убеждало Руинни спокойное тепло Джиллиана, и он верил ему всей душой. Вот только если бы от этого ещё и перестало так сильно колоть в груди...