В темноте

Без сознания он, похоже, пробыл довольно долго: тело успело закоченеть от лежания на ледяном камне, а кровь на лице – засохнуть, стянув кожу жёсткой коркой. Руинни стал осторожно садиться, но его тут же дёрнуло назад – оказалось, что волосы прилипли к высохшему кровавому пятну на полу. Голова мгновенно взорвалась дикой болью, сам не зная зачем, эльф ощупал её и, вдобавок ко всему, обнаружил внушительную болючую шишку на затылке. Первым желанием захныкавшего юноши было убрать её магией, но... Памятные образы каскадом посыпались на едва просветлевшее сознание. Солнечный луг; тень и прохлада башни; узкое, похожее на западню подземелье... коварный артефакт, хранители... - Джиллиан!!! Сердечная боль мгновенно привела мага в чувство. Отодрав косу от пола, он вскочил, но слабость не дала и шагу ступить – Руинн’рин привалился плечом к стене и зажмурился, чтобы не дать пролиться глупым, совершенно неуместным сейчас слезам. Идиот! Какой же он идиот... Мало того, что подставил покровителя под удар, так ещё и просидел, зажавшись в углу, пока тот... - Не ори... – долетел вдруг до него еле слышный шёпот, – я здесь... Чародей неверяще вскинул голову. Амортаре лежал у самых дверей, повернувшись на бок, и даже отсюда Руинни увидел, как блестят его глаза в прорезях испачканной кровью маски. Любимый, живой... Эльф сполз на пол и обхватил себя руками, содрогаясь – ужас, боль, радость выплёскивались из него вместе с судорожными рыданиями. Но он не мог позволить себе долго предаваться истерике, ведь охотнику нужна помощь... и видит Золианния, лучезарная эльфийская богиня, юноша сделает всё, чтобы спасти Джиллиана. Даже если ему самому придётся ради этого отдать все свои силы до последней капли и умереть. - Джиллиан... От разобравших мага эмоций ноги не слушались, поэтому к охотнику он пополз на четвереньках, раня ладони об острую каменную крошку и сбивая колени. Руинн’рин старался не смотреть на попадающихся ему по пути собак, которые теперь выглядели... мертвее мёртвого. Он старательно обползал выпотрошенные, разрубленные, разлезшиеся на куски тела и в итоге потратил достаточно много времени, прежде чем его руки коснулись недвижимо распростёртого альбиноса. - Руинн’рин... – выдохнул тот, прикрыв глаза. Наверняка ему было тяжело дышать из-за прижавшегося к его груди чародея, но тот просто не мог иначе. – Возьми посох... отвези его... - Нет посоха, – всхлипнул Руинни, – я разбил кристалл, чтобы остановить хранителей, но слишком поздно, прости... прости меня... - Тогда... дай мне чуть-чуть... отлежаться... Амортаре перевернулся на спину и затих. - Но, Джиллиан, тут так холодно... Джиллиан? – юноша потряс внезапно обмякшего мужчину, но дроу было уже всё равно – он потерял сознание. Эльф обнял его, в попытке хоть немного согреть, и стал лихорадочно размышлять. В его сумке, с которой маг никогда не расставался, имелись зелья практически на все случаи – болеутоляющие, кровоостанавливающие, «жидкие нити», помогающие стянуть раны, не накладывая швов, а так же сонные, очищающие... даже универсальное противоядие, очень трудоёмкое и долгое в приготовлении. Завёрнутые в перевязочный материал, склянки должны были уцелеть во время этой безумной передряги... вот только сначала нужно осмотреть альбиноса, а уже потом определяться с действиями. Ослабленный сумасшедшей головной болью, тошнотой и переживаниями, Руинн’рин кое-как принял сидячее положение и простёр над охотником ладони, от которых к тому вскоре потянулись белые, слабо мерцающие нити. И в целом, результат его порадовал. Раны ужасными не казались, как это ни странно, и могли подождать, а вот об отравленном организме следовало позаботиться как можно быстрее – быть может, яд и не убивал мгновенно, но он парализовал Амортаре, судя по неестественно напряжённым мышцам, и не давал крови сворачиваться... Даже от такого короткого исследования слабость и тошнота усилились, и чародей едва успел наклониться в другую сторону, перед тем как его скрутило и вырвало. Перед глазами плясали разноцветные точки, голова отяжелела и звенела, но Арджиа упрямо выпрямился и принялся рыться в сумке. Не время сейчас раскисать и жалеться! Он должен напоить покровителя противоядием и как-то вытащить из подземелья, где холод пронизывал до костей. Отыскав искомую склянку с разноцветным слоёным зельем, Руинни встряхнул её... и замер, потянувшись к маске дроу. Его затопило неприятное чувство, будто он хочет насильно сорвать полог тайны, укрывший альбиноса; словно без разрешения пытается прикоснуться к чужому сокровенному секрету. Амортаре никогда не разрешал эльфу дотрагиваться до маски, это было единственное, в чём мужчина оставался категоричен, но... стоила ли эта тайна его, любимого, жизни? Юноша поджал губы и решительно поддел пальцами край маски. Его главная цель – спасти охотника, а дальше... пусть будет, как будет, даже если Джиллиан никогда его не простит. Маг был готов ко всему – к уродствам, шрамам и прочему, однако... вид, открывшийся ему, снова потряс скудные знания Руинн’рина о мире до самых шатких основ. Он хорошо помнил виденных им ранее дроу, точнее – объединяющие их черты: узкие, хищные лица, острые подбородки, брови вразлёт и грубые рубленые скулы, поэтому что-то подобное представлял себе и в случае с покровителем. Однако его представление было в корне неверным – Амортаре как будто вообще не имел ничего общего с дроу. Охотник обладал приятным овальным лицом с высоким, немного выпуклым лбом и плавно закруглёнными уголками нижней челюсти. Его белые брови правильными дугами изгибались над небольшими, широко расставленными глазами, а под их внешними заострёнными кончиками чародей заметил симметричные, едва заметные тонкие шрамы, по одному на каждый висок. Также шрамы (хотя, скорее, рубцы) обнаружились и на полных губах, только более короткие и грубые, напоминающие... стежки, словно кто-то когда-то зашивал Джиллиану рот. Руинни даже прикоснулся к губам альбиноса кончиками пальцев, до того как осознал свой порыв, и ощутил, что они мягкие, но рубцы сильно мешают их подвижности. В общем-то, это было не страшно, сильные целители умели убирать и не такое, вот только юноша сильным отнюдь не был, и осознание того, что он не в состоянии сделать для любимого даже такую малость, больно жалило любящее сердце. Эльф пододвинулся, так, чтобы положить голову покровителя к себе на колени, нежно погладил его по волосам, точно прося прощения, провёл пальцами по переносице слегка вздёрнутого носа и, раздвинув губы Амортаре, с силой, но аккуратно разжал зубы особенной металлической лопаточкой. Отстоявшееся зелье снова пришлось встряхнуть и только после, по специальному желобку в лопаточке, тонюсенькой струйкой вливать в рот, одновременно массируя ладонью горло, благо так высоко паралич ещё не добрался. Часть снадобья, конечно, пролилась, но и того, что попало внутрь, вполне должно было хватить. Пошатываясь и спотыкаясь, маг сходил за валяющимся неподалёку плащом, с трудом перекатил на него мужчину и хорошенько укутал. Подёргав за воротник плаща, чтобы проверить плотную ткань на прочность, он вытащил этот «кокон» в коридор и поволок к первому лестничному пролёту, кряхтя от натуги и надрываясь. Правда, ему, беспощадно терзаемому мучительными рвотными позывами, несколько раз пришлось прерваться, но как только тошнота чуть утихала, Руинн’рин вновь упорно принимался за дело. У ступенек чародей подхватил альбиноса под мышки и кое-как стащил на площадку между пролётами, а оттуда, по второй лестнице, в основную часть коридора. Там его снова настигла боль, да такая, что помутилось в голове, однако Арджиа не желал останавливаться на полдороги. Более того – для верности он ещё и протянул меж собой и охотником (уже расслабившимся, спокойно дышащим, а значит, противоядие начало действовать) прочную энергетическую связь. Ведь дроу потерял много крови, а зелий, предназначенных для восстановления жизненной энергии, у Руинни не нашлось... ...К подножию лестницы в башню юноша добрался уже из последних сил, плача от изнеможения и не чувствуя ни рук, ни ног, только нестерпимую резь в животе. Теперь всё нелёгкое трёхнедельное путешествие до гробницы казалось ему лишь забавой, а ведь впереди ещё около двадцати страшных крутых ступеней. Хотя... по сравнению с почти трёхсотметровым коридором, безмолвным и погружённым во тьму, который перепуганный, ослепший эльф преодолел в прямом смысле наощупь... Руинн'рин поднял гудящую голову и, подслеповато щурясь, поглядел на расплывчатое светлое пятно наверху – выход в башню. Всего двадцать ступенек, и они вернутся в мир живых, где сейчас, наверное, садится огромное оранжевое солнце, разливающее по землям эльфов животворное тепло, а вокруг поют вечерние птахи, желая светилу доброй ночи... Такое смешное расстояние отделяло сопровождающего с покровителем от всего этого... Маг зло вытер со щёк влагу и уже опробованным способом потащил Джиллиана по ступеням. Ещё чуть-чуть... ещё... ...три... ...шесть... ...девять... ...двенадцать... Тяжело переводя дух каждые три ступени, чародей на пару секунд останавливался и собирался с силами для следующего рывка. Живот ужасно болел, словно внутренности свернулись в раскалённый клубок, но Руинни сжимал зубы и медленно продвигался вверх, не замечая больше ни беспрестанно катящихся по лицу слёз, ни быстро капающих с его подбородка капель крови. Так утекала и жизнь юноши – незаметно и неотвратимо, но и этого он теперь не ощущал. ...восемнадцать... ...двадцать одна... ...Когда они буквально вывалились в башню, эльф уже не мог пошевелить даже пальцем. Он безвольно распластался на Амортаре, уронив голову ему на грудь, и смотрел, бездумно смотрел на виднеющийся через арку-вход луг, по которому скользили золотистые солнечные лучи. Смотрел до тех пор, пока последний из них не погас, потерявшись в заволокших всё кругом сумерках. Только тогда Руинни отпустил себя и закрыл глаза, медленно оцепеневая и постепенно погружаясь в полубредовое забытьё под гулкий здоровый стук чужого сердца. «У меня получилось...» – была последняя мысль, после чего сознание заволокло вязкой, почему-то алой пеленой, за которой кто-то тихо звал его, касаясь тёплыми пальцами его холодного и белого, как полотно, лица.