В темноте

- ...и не пытайся меня остановить. Действие зелья закончится через пару дней. К этому времени я должен находиться как можно дальше отсюда. Красная завеса неспешно бледнела, уступая место серым сумеркам, которые, тем не менее, не пугали. Руинни глубоко вздохнул, пошевелив онемевшими пальцами на руках – их покалывало, самые кончики дёргало, но большее беспокойство почему-то внушал голос... вызывающий смутные, ещё толком не оформившиеся эмоции. - Ты поступаешь глупо, – другой голос, грудной и угрюмый, тоже был вроде бы знаком, но тех же чувств не тревожил. – Привозишь его сюда, а потом сбегаешь? Ты же сам уверен, что он не видел твоего лица! Да даже если и видел – думаешь, такой юный, далёкий от управления государством эльф мог слышать что-то о шеулах? Юноша нахмурился, немного повернув голову. Глаза упорно не хотели открываться, что-то липкое неотвратимо тянуло сознание назад, в глубину дарящих умиротворение сумерек, но и свет, отдающийся тёплым заревом под веками, отпускать не хотелось. - Замолчи! – прорычал первый голос. – Не смей произносить этого здесь! Вообще не смей! - Джил... В груди как будто закололо иголочкой – быстро, пронзительно, болезненно. «Джил»... Где он мог слышать нечто похожее, такое... родное, тёплое и... горькое? - Хватит, Рикен! Дело вовсе не в моём лице, будь оно проклято. Я чуть не убил его, это ты понимаешь? - Но ведь это была случайность! – во втором голосе проступила озадаченность и... страх? - Нет, это был я. И такие категоричность и обречённость были в коротком ответе... - Прошу тебя, сын... – устало и тоже как-то обречённо вздохнул второй. - Нет, – тихо, но твёрдо отрезал первый. – Прости, отец... Прощай. Проснувшись, первым делом Руинни ощутил, как тело, окутанное тяжёлым одеялом, буквально искрит всполохами силы – удивлённо проанализировав своё состояние, юноша вдруг обнаружил, что в его привычную белую ауру целителя вплелись незнакомые желтовато-красные нити. Будто... огонь? Эльф распахнул глаза и непонимающим взглядом обвёл низкий деревянный потолок, затем перевёл его на пропускающее яркий дневной свет распахнутое окно, за которым легко покачивались ветви яблони. Как минимум только эти детали он уже когда-то видел – мельком, не заострив тогда на них пристального внимания, однако память услужливо подкинула картинку, где они присутствовали – лишь свет был другим, рассветным, а яблоня сгибалась под весом крупных незрелых яблок. В тот день и насыщавший помещение воздух был несколько иным – в нём преобладали тонкий аромат зелёных плодов яблони и насыщенное благоухание цветущих в конце лета цветов, оттеняющие свежесть утра. Сейчас же всё перекрывала влажность осеннего дня, усиливающая приторные тяжеловатые запахи переспевших яблок и прелых листьев... Действительно, так пахнет только пора увядания природы, близившаяся к своему пику. Отстранённо проводив взглядом залетевший в окно бледно-зелёный, почти жёлтый лист, маг откинул одеяло и сел, свесив ноги с кровати. Почему он не может вспомнить?.. Ни того, когда и зачем был здесь в прошлый раз, ни того, как оказался сейчас? И почему попытки покопаться в воспоминаниях отзываются таким щемящим чувством в груди, словно... утрачено что-то безумно дорогое? Руинн'рин закрыл лицо ладонями, но тут же отнял их, до боли прикусив нижнюю губу. Нет, всё он помнит, за исключением пути от гробницы до Амарнума, просто сознание, желая уберечь его от излишних переживаний, надёжно сокрыло те образы – уж это Арджиа, как чародей, понимал прекрасно. Но он бы вообще ничего не умел, если б не был способен управлять своим сознанием. Босые ступни робко коснулись прохладных, чуть влажных досок пола и решительно прошлёпали к окну. Тело было хорошо ощущаемым и послушным, но Руинни не обратил на это внимания, слишком глубоко ушедший в свои мысли. Это была та самая комната. Та самая комната, где юноша впервые увидел покровителя – охотника за артефактами, носящего имя Джиллианис Амортаре. Удивительного дроу-альбиноса... или не дроу вовсе? Кто те «шеулы», о которых говорили голоса из его полусна? И если один из этих голосов, и вправду, принадлежал Джиллиану, как теперь казалось эльфу, то... почему? Руинн'рин прикрыл глаза и изо всех сил вцепился пальцами в край узкого подоконника. Почему альбинос бросил его? Это было неправильно... несправедливо! Даже если он слаб и ни на что не пригоден, даже если покровитель хотел отказаться от такого сопровождающего, Амортаре должен был лично отвезти его назад в Школу и объяснить причины отказа совету. А уже потом... потом уходить... Маг сполз на пол с сухим всхлипом. Почему?.. За что? Причина, названная во всё том же его сне-видении, была слишком глупой, какой-то невероятной! Джиллиан не мог ему навредить! Не мог же, ведь правда?! Да какая разница... За то, что натворил чародей в гробнице (о, это он припомнил во всех деталях!), его вообще следовало высечь, чтоб долго ещё помнил!.. Так глупо, глупо... неправильно, жестоко... - Ну, не плачь, всё наладится, – чьи-то руки подняли чародея, осторожно довели до постели и, уложив, укрыли одеялом. – Оправишься окончательно, и я сам отвезу тебя в Школу. Руинни разлепил мокрые ресницы и горько посмотрел на мужчину... хозяина «Рогатого петуха». Но этого было слишком мало, чтобы выразить свою боль – юноша подскочил и схватил за руку севшего на край кровати человека. - Почему?! – исступлённо выкрикнул он. – Почему Джиллиан бросил меня? Мужчина отвёл глаза, поджав губы, и эльф понял, что ему есть что сказать... - Я не знаю, – вот только он не сказал. – У него наметилась какая-то срочная работа... Руинн'рин хлопнул свободной ладонью по одеялу. - Неправда! Вы лжёте! В ответ человек припечатал его тяжёлым, еле сносимым взглядом. - Да. Он не вернётся за тобой. Ты это хотел услышать? – Маг сжался и, отпустив его руку, зарылся под одеяло, оставив только побледневшее испуганное личико. – Поэтому чем быстрее ты уедешь, тем лучше. - Вы... Вы думаете, Джиллиан не возвратится, пока я тут? – с горечью прошептал чародей. - Я не думаю, я знаю. Он всегда был таким... упёртым в своей правоте, – мужчина отрешённо улыбнулся, глядя в одну точку перед собой, – даже если понимал, что неправ. «Оно вот так, Рикен, и не пытайся меня переубедить», так и говорил. И не свернёшь же его с намеченного пути, как ни старайся... Поражённый этими словами, Арджиа некоторое время просто смотрел на задумавшегося человека, в голосе которого только что расслышал отголоски терзавших и его чувств. Тоска по родному существу, болезненная любовь... и бессильная злость, и острая боль, и нежность, захваченная в тиски невозможностью выразить всю глубину эмоций. - Вы воспитали его? – тихо спросил Руинни, не подумав даже, просто вспомнив снова свой недавний сон. - Не совсем. Я просто приютил парня в нелёгкое для него время. - А как и когда вы встретились? Рикен долго буравил юношу, на лице которого проступили отчаянная мольба и совсем не праздное любопытство, пронзительным взором, но всё же снизошёл до ответа: - Это было очень давно, лет сорок назад... в ту пору, когда я ещё не держал собственной таверны и разъезжал по миру, занимаясь торговлей. – Эльф энергично закивал, поощряя мужчину к дальнейшему рассказу. Тот тяжко вздохнул и отвернулся. – Заглянули мы как-то с братом к дроу-наземникам, ну, знаешь, те, которые живут на поверхности над своим государством. А наверху у них всего один город, но большой... а в центре огромная шестиугольная площадь. Так вот в тот день на площади было не пропихнуться, а мы с повозкой, вот и пришлось пробираться к рынку окраинами. И вдруг, в одном проулке, на нас выскочил грязный парень, за ним ещё трое, только хорошо одетых. Парень оглянулся на них и прямо под копыта нашим лошадям кинулся. Хорошо, что брат мой тогда ими правил, был бы я – точно б мальчонку задавили... – Он помолчал, затем негромко продолжил: – Парень ни жив, ни мёртв, а те знай его плетьми охаживают, мол, беглый преступник. Ну и не выдержала у меня душа. Брат в той стычке был сильно ранен, так и не оправился, умер через несколько месяцев, но парнишку мы отбили... До сих пор помню, как лошадей гнал, пока мы на территории эльфийского государства не очутились... Человек снова замолк, и на этот раз маг не выдержал – слишком уж пауза затянулась. - Это и был Джиллиан, да? Почему те трое преследовали его? - Тебе, может, это покажется смешным, – хмуро ответил Рикен, – но я почти ничего о нём не знаю. Вроде бы его мать была из воителей, тех, что принимали участие в походах на глубинные уровни подземных туннелей. Будто бы однажды она вернулась из такого похода, а потом вдруг сбежала на поверхность. А когда её нашли, она была при смерти и с уже большеньким приплодом на руках... То, что происходило после этого и до того дня, когда я украл мальчишку, мне неизвестно. Смешным... Руинни действительно тихонько рассмеялся, втайне даже испугавшись своей реакции – история была трогательной, но вот его почему-то... не тронула. Может быть, в этом была виновата странная оговорка Рикена... - ...до того дня, когда я украл мальчишку... ...или его рассказ, не менее странный, словно... заученный и не раз повторённый. Под недоумённым, подозревающим взглядом мужчины юноша заставил себя успокоиться, но лукавой усмешки всё же не удержал, полюбопытствовав: - Может, и почему он носит маску, и что это такое непонятное на его висках, и зачем зашивали ему рот Вы тоже не знаете? Человек ошарашенно выдохнул, вскочив с кровати. - Ты... ты видел его лицо?! Маг безразлично пожал плечами. - И что? Разве это важно? Для Вас – важно? Для меня – нет. Для меня гораздо важнее то, что Вы солгали мне, Рикен, и я подозреваю, что солгали от начала и до конца. У меня нет доказательств, но я Вам не верю. - Это твоё дело, – холодно отреагировал Рикен, вернув себе самообладание и сложив руки на груди. – Я тебе ничем не обязан, наоборот. И я хочу, чтобы ты покинул Амарнум... сегодня же. Пока ты в городе, ноги Джила здесь не будет, а я... он мне слишком дорог – в этом можешь не сомневаться. Речь простого, на первый взгляд, человека, как ни поразительно, сминала, крушила и подавляла волю чародея, однако Арджиа принял сидячее положение и выпрямился, собрав в кулак всю свою выдержку и фамильное достоинство. - Должен Вас огорчить, – Руинни с вызовом сверкнул голубыми глазами, сам не понимая, откуда в нём сейчас столько твёрдости и решимости, – но я не покину город. Самое большее – я могу уйти из Вашей таверны, но из Амарнума не уеду, в этом и Вы можете не сомневаться... и Вам меня не переубедить. Мужчина медленно опустился на то же место, где до этого сидел, не сводя с до предела напряжённого маленького эльфа блестящих растерянных глаз. - Глупый... – шёпотом мягко произнёс он. – Зачем? Зачем мучить себя? Он... - ...отказался от меня? – предательски дрогнувшим голосом спросил юноша. – А раз нет, – добавил он, дождавшись неохотного отрицательного жеста, – я... - ... запомни, где бы и на сколько я тебя ни оставил, что бы ни случилось, ты обязательно должен дождаться меня... - ...я непременно дождусь. На это Рикен только со вздохом покачал головой и что-то проворчал, но не смог скрыть зажёгшейся во взгляде надежды. Всё так – они оба любят Джиллиана, хоть и каждый по-своему, а если он любит их, то во что бы то ни стало возвратится – нужно только подождать. И они будут ждать. Даже если делать это придётся до скончания веков.