В темноте

Запыхавшийся Руинни, как вихрь, влетел в лавку, сопровождаемый мелодичным перезвоном колокольчиков-бубенцов над входной дверью. Он до поздней ночи провозился в «Рогатом петухе», помогая убирать общий зал к сегодняшнему дню, поэтому утром проспал и теперь катастрофически опаздывал, с ужасом «предвкушая» длинную и нудную отповедь мастера Джонассина, хозяина лавки, где юноша уже третий месяц числился как подмастерье. Но, несмотря на крайнюю вредность и занудливый характер старика-мастера, которого терпели только из-за того, что он был единственным зельеваром на весь нижний квартал, эльф относился к нему с искренней теплотой. В конце концов, именно Джонассин первым почувствовал в маге неожиданный огненный потенциал, а потом помог справиться с новым даром, проснувшимся при довольно неприятных обстоятельствах. В тот день, точнее вечер, Руинн'рин привычно выглянул из зала на улицу: это стало его каждодневной традицией – на несколько минут замирать на крыльце, вглядываясь в пустеющую, наполняющуюся сумерками улицу. И ждать Джиллиана. Но и в тот раз он не дождался ничего... кроме неприятностей – возле ступеней околачивались три сомнительных личности, которые при появлении чародея неожиданно стали задирать его, спрашивая, где же он потерял «этого шелудивого пса Лиаса». Грязные слова, сорвавшиеся с чьего-то чересчур длинного языка, повергли миролюбивого Арджиа в бездну неудержимого гнева, слепящего и всепоглощающего. Однако едва Руинни открыл рот, чтобы ответить по достоинству, как вдруг крыша соседнего дома полыхнула столбом пламени... Много позже юноша благодарил всех известных ему богов за то, что не успел никому навредить – и в этом была заслуга мастера Джонассина, прибежавшего вслед за слугой, посланным за ним Рикеном. Но тогда он люто ненавидел обидчиков Джиллиана и желал им жестокой смерти, и... это было страшно. Для него, целителя, это была погибель. Но старик-мастер помог эльфу взять себя в руки, а затем научил и справляться с его вспышками гнева, которые случались попервости по поводу и без. Так что, кто бы что ни говорил о старом зельеваре, для мага он был третьим существом, завоевавшим его беззаветную преданность. Ну и нельзя сказать, чтобы тот ею не пользовался. Дав Руинн'рину разрешение подрабатывать в своей лавке, Джонассин нещадно эксплуатировал его, гоняя на рынок и по другим лавкам за вечно необходимыми компонентами, а также – по всему нижнему кварталу с уже готовыми зельями, если заказавшие их жители по какой-то причине не могли прийти за ними сами. Да и в лавке чародей крутился как белка в колесе – требовалось прибраться (а старик любил чистоту, только уже не мог наводить её самостоятельно, в силу преклонного возраста), расставить зелья на продажу по полкам, разложить компоненты по предназначенным им ящичкам в специальных столах, следить за сложным аппаратом, очищающим воду, и много ещё чего, даже принимать заказы, если хозяину нужно было куда-то отлучиться. А отлучался мастер в последнее время довольно часто – зима в этом году была холодной, и у Джонассина болели суставы. От помощи своего подмастерья-целителя он отказывался, ссылаясь на то, что надёжнее посидеть у камина в любимом кресле, с кружкой горячего травяного чая, укутанному в тёплый плед, подаренный старику, кстати, Руинн’рином, и Руинни с огорчением понимал, что тот просто устал и уже тяготится любимым делом. Поэтому юноша хлопотал без устали, лишь бы больной старик мог отдыхать, тратя свои последние денёчки не на утомительную суету, а на действительно сложные рецепты, называемые мастером «профессиональными вызовами», и уютную дремоту в глубоком мягком кресле. - Простите, мастер Джонассин! – пылко принялся оправдываться эльф едва ли не с порога, но удивлённо застыл, окинув взглядом пустую лавку – хозяина, встающего обычно ни свет ни заря, здесь не было. Маг даже похолодел, предполагая уже самое страшное, как вдруг со второго этажа, где у старика располагалась махонькая квартирка, послышался знакомый скрипучий голос: - Это ты, малыш? Поднимись-ка ко мне, у меня для тебя отличные новости! Ты просто не поверишь! Руинн'рин облегчённо заулыбался, понимая, что мастер не только в полном порядке, но и чему-то очень рад. Он быстро взбежал по деревянным ступенькам... и изумлённо замер, оглядывая творящийся в крошечной гостиной беспорядок – в центре, на низеньком овальном столике, за которым они часто пили чай, сидя на полу по обычаю родины старика, громоздился огромный окованный кофр. Вокруг него суетился сухонький согбенный хозяин, легкомысленно скидывая туда какую-то одёжку, книги и разную мелочь; увидев чародея, Джонассин расцвёл и, схватив его за руку, усадил в своё любимое кресло. - Ты просто не представляешь! – заскрипел он, счастливо поблёскивая глазами. – Дочка прислала мне письмо, приглашает в гости! О дочери мастера Руинни знал не много, только лишь то, что она живёт где-то на юге со своим мужем стражником и тремя дочерьми на выданье. - Это же хорошо, – искренне улыбнулся юноша. – У них сейчас тепло, не то что у нас. А когда Вы вернётесь? Старик неожиданно опустил взгляд и неловко почесал шею. - Да, об этом. Я... останусь там, малыш. Не по годам мне уже такая хлопотная работа. Эльф сглотнул и нервно переплёл пальцы. Вот так, мастер Джонассин уезжает, отобрав у него мечту, которая сбылась хоть и отчасти, но всё же. Руинн'рин был счастлив, даже с ног падая после суматошного дня, проведённого в лавке... Пусть она была не его, однако здесь так давно всё держалось только на нём, поэтому... маг чувствовал себя тут как дома, ощущал свою причастность к творимым здесь маленьким чудесам, и как-то и не думал о том, что однажды это может закончиться. Да и сам старик... чародей уже так сильно привязался к нему, что не представлял и дня своей жизни без его участия, а тут... его снова бросают. - А как же Ваша лавка, мастер Джонассин? – тихо спросил Арджиа, разглядывая искусный узор на жёлто-голубом ковре. – Она ведь одна такая в нижнем квартале... - Ну... мне, само собой, тяжело с ней расстаться, – сокрушённо вздохнул Джонассин, – всё-таки шестьдесят лет моей жизни неразрывно связаны с этим домом... Но я верю, что ты справишься, малыш. Он отвернулся и принялся вновь собирать вещи в дорогу, не замечая, каким остолбенелым взглядом уставился на него поражённый до глубины души юноша. Нет, старик, конечно, не был с ним груб или жесток, но... Да о прижимистости мастера-зельевара ходили легенды! Он был жутко скуп не только на деньги, но и на эмоции, не обладал и каплей сентиментальности и чтоб вот так просто отдал практически малознакомому эльфу свою лавку, приобретённую когда-то на последние деньги, оставшиеся от промотанного старшим братом наследства?! Уму непостижимо... Проводив нетерпеливо покряхтывающего старика, Руинни поспешил обратно. Лавку он решил сегодня не открывать, а вернуться, вместо этого, в таверну, где жил с того самого памятного пробуждения, – посоветоваться с Рикеном и всё обдумать. Нет, в обмане юноша мастера не подозревал, в конце концов у него на руках сейчас была заверенная по всем правилам дарственная на дом, но что-то тут явно не вязалось, и эльф никак не мог понять что. - Ты чего это вернулся? – удивлённо встретил его Рикен. – Забыл что-нибудь? Не отвечая, маг повертел головой, осматривая пока ещё пустой зал таверны, и поманил мужчину к ближайшему столу. Невзирая на тот самый первый обман, когда человек лгал ему, храня тайну Джиллиана, Руинн'рин безгранично доверял Рикену и всегда рассказывал всё, что с ним происходит, включая терзающие его чувства к охотнику. Мужчина больше не старался повлиять на чародея, не пытался прогнать, наоборот – он настоял на том, чтобы тот остался у него под рукой и приглядом. И Руинни был ему безмерно благодарен, ведь так у оставшегося без ничего юноши появился кров и защитник. А ещё у них была одна надежда на двоих, одна любовь и одна боль, которые они делили между собой наравне с теплом и заботой друг о друге. - Рикен, – эльф вытер повлажневшие ладони о штаны, – мне нужен твой совет. - Конечно, – серьёзно кивнул человек. – Я слушаю. - Понимаешь, в чём дело... Мастер Джонассин оставил мне свою лавку. В общем... подарил. Рикен будто окаменел. Он ошеломлённо уставился на мага, приоткрыв рот, потом перевёл взгляд на входную дверь, словно сейчас, сию секунду, ожидал увидеть кого-то на пороге. - Подожди, – немного придя в себя, сказал он, – ты ничего не путаешь? Пару дней назад старик говорил, что хочет продать дом, и якобы оценщики дают за него семьсот золотых. - Я не слышал об этом, – в удивлении качнул головой Руинн'рин. – Но я не вру и отдаю себе отчёт в том, что говорю, Рикен. Вот, – он достал из-за пазухи свёрнутую свитком дарственную, – сам погляди. Мужчина присвистнул, и у чародея вдруг до боли сжалось сердце, так это почему-то напомнило ему Джиллиана. Он до сих пор не мог понять, наверное, просто потому, что многого не знал, почему же тот покинул его... сбежал от него. Из Рикена удалось выудить только то, что альбинос, пичкая Руинни сонными зельями, довёз его до городка у подножия гор, где они останавливались по пути к гробнице, а оттуда переправился с ним в Амарнум через магический коридор, заплатив немалые деньги. А потом уехал... оставив Рикену наказ присмотреть за юношей, пока тот не оправится. И ни слова не передал самому эльфу – вот что было самым обидным. Как будто Руинн'рин недостоин даже двух слов объяснения. - Не слушаешь? – маг встрепенулся и виновато улыбнулся усмехнувшемуся мужчине – кажется, задумавшись, он многое пропустил. – Ну да ладно. Может, отдохнёшь сегодня, раз такая петрушка? - Да ты что? – возмутился чародей. – Наоборот! Уж если я решил устроить себе выходной в лавке, так хоть тут поработаю! Рикен промолчал, лишь грустно взглянул на него и нехотя кивнул. Уж кому как не ему знать, почему Руинни так нагружает себя различными обязанностями, чтобы после всего рухнуть на кровать и бездумно уснуть, уже не в силах от смертельной усталости истязать себя бесконечными вопросами, на которые всё равно не было ответов, а также чувством вины и тоскливыми воспоминаниями. Юноша попросту не мог перестать любить и ждать – любовь к Джиллиану и надежда на его возвращение придавали сил жить дальше. До вечера эльф был занят на кухне. За день он почти не видел Рикена, поэтому, спустившись после непродолжительного отдыха в зал, не удивился, что тот хочет поговорить. Однако мужчину отвлекли какие-то особо требовательные посетители, так что маг на время оказался предоставлен самому себе, что случалось очень редко (обычно хозяин предпочитал держать его рядом, тут же, за стойкой), и, чтобы убить время, решил помочь слугам с разносом еды и напитков за столы. И поначалу всё складывалось вполне неплохо – до выходных было ещё далеко, народ разгуливался не сильно, особо не пил и совсем не буянил. Но всё, как известно, бывает до поры до времени. - Эй, ты! – в этой части зала, в дальнем углу, не было других прислужников, кроме Руинн'рина, а значит, этот высокомерный окрик был адресован именно ему. – А ну-ка иди сюда. Долго ещё я буду ждать? Принадлежал этот гортанный холодный голос мужчине, практически полностью закутанному в несколько слоёв ткани белого цвета – открытыми оставались только загнутые носы дорогих кожаных сапог, ухоженные смуглые руки, надменно изогнутые чёрные брови и миндалевидные глаза с вертикальными зрачками и огромными жёлтыми радужками, почти вытеснившими собой белки. Надо же, демон. Нечастый гость в эльфийском государстве... Руинни не стал говорить, что, на самом деле, мужчина прождал не так уж и долго, и просто вежливо поинтересовался: - Чего желаете? - Вина. - Какого именно? У нас семь сортов из разных... - Всё равно, – безразлично оборвал тот. – Хотя, нет. Принеси мне по стакану каждого, я выберу сам. - Что он от тебя хотел? – тихо спросил Рикен, когда юноша подошёл к стойке. В его голосе слышалось беспокойство. - По стакану каждого вина, что у нас есть, на пробу, – вздохнул эльф, каким-то шестым чувством ощущая, что с этим посетителем будет очень непросто. Наполнив стаканы и составив их на поднос, хозяин посмотрел по сторонам, явно размышляя, кого бы послать вместо Руинн'рина, однако все слуги были заняты. - Как назло, – буркнул он и, придвинув поднос магу, сказал: – Ты поосторожнее с этим типом. Это Шан Син, демон из Песков Огненных Мантикор, главный соперник Джила. Чародей застыл, как громом поражённый. Охотник за артефактами?! Но этот мужчина выглядел, по меньшей мере, как какой-нибудь принц или ещё какая знатная особа, и совсем не походил на представителя низшей касты торговцев и наёмников – бродяг и голодранцев. Хотя... ведь Джиллиан тоже таким не был... Арджиа аккуратно выставил стаканы с подноса на стол перед демоном и застыл, не в состоянии отвести от него взгляд, чувствуя, как трепещет в груди и сосёт под ложечкой. Знал ли Шан Син... где найти Амортаре? - Простите... – хрипло шепнул Руинни, глядя, как мужчина водит холёным длинным пальцем от стакана к стакану, словно не может выбрать, с какого начать. Рукав чуть приподнялся, обнажив крепкое запястье, несколько раз обмотанное затейливой золотой цепочкой с очень редким плетением, подвеска на которой затерялась в складках материи. Так странно... он демон, а украшение эльфийское, только надето неправильно... – А Вы... тоже охотник за артефактами, да? - Тоже? – палец замер в воздухе, и охотник смерил юношу обжигающе-ледяным взглядом. – Судя по той дыре, в которой мы находимся, ты смеешь сравнивать меня с этим выродком Лиасом? Эльф внутренне вздрогнул, услышав двойное оскорбление в сторону любимого. И если когда-то гнев, охвативший его, едва не спалил все ближайшие дома, то сейчас Руинн'рин смог бы, казалось, заморозить целое озеро, настолько холодной и рассудочной была его ярость. Поднимая со стола один из стаканов и выплёскивая его багряное содержимое прямо в лицо незнакомому, но уже ненавистному существу, он прекрасно понимал, что делает, и ни капли о содеянном не жалел. - Не смей оскорблять Джиллиана, ты! – процедил Руинн'рин, от бешенства даже не находя достойных слов. Пока оскорблённо рычащий демон протирал глаза, маг на негнущихся ногах дошёл до стойки и упрямо поджал губы под тяжёлым взглядом Рикена. Оправдываться он не собирался, считая себя правым, да и просто не успел бы, потому как Шан Син очутился здесь же, не прошло и минуты. Чародей с вызовом вздёрнул подбородок, ожидая как минимум претензий, однако вместо того, чтобы требовать хоть какого-то удовлетворения, демон кинул на стойку пару монет и, прежде чем уйти, подмигнул Рикену: - Хороший мальчик, а? После его ухода хозяин быстро отправил Руинни, ошарашенного странным поведением охотника, в его комнату, пока ещё чего-нибудь не натворил, а сам (как заметил эльф, так и не ушедший, примостившийся на самой верхней ступеньке лестницы на второй этаж) долго ещё смотрел на оставшуюся приоткрытой дверь, игнорируя теребящих его посетителей.