Третий

— Знаешь, на кого ты похож? Только не обижайся. На одного порноактера. Мы с Сашей валялись в обнимку, лениво целуясь после секса. Приятно-расслабленное состояние коварно нашептывало забить на субботние планы и провести в постели весь день. Я хмыкнул и уточнил на всякий случай: — Он снимается в гейском порно? — Дурацкий вопрос, конечно. Можно подумать, что Сашка будет смотреть какое-то другое. — Ага. Его зовут Эндис… Я поспешно зажал его рот рукой и зашипел: — Заткнись! — понадеявшись, что мягкий полумрак зашторенной комнаты скрыл смущение. Я знал, о ком говорил Саша. Мало того, на того парня у меня вставало так, что приходилось принимать срочные меры. Он отвел мою ладонь в сторону и лукаво усмехнулся: — Да ты, похоже, его знаешь… Дрочишь втихаря на гейскую порнушку? — я пнул его локтем, проворчав: «С кем поведешься...», он засмеялся: — И как он тебе? Я чуть отодвинулся, лег на спину и закинул руки за голову. — Нереально красивый и охуенно сексуальный. Сложен, как бог. — То есть другие тебе не нравятся? Я пожал плечами: — За редким исключением — не особенно. То морда страшная, то жопа плоская. А Энди… Ебется талантливо, самозабвенно и с полной отдачей. Так, что даже начинаешь верить: парень не просто играет, а по-настоящему получает удовольствие. У меня от его «Ах!..» просто крышу рвет. А если бы я умел отсасывать, как он, то умер бы счастливым. Сашка захохотал: — Да… Член в десять дюймов заглатывает так, будто он длиной в десять сантиметров. Но не переживай — у тебя тоже неплохо получается. Ты же понимаешь, что в таком деле главное — это практика? Я схватил его за подбородок и заткнул долгим поцелуем неуместное веселье. Между прочим, я теперь в какой-то степени понимал Аньку — взять глубоко в рот никак не получалось. Саша оторвался и, блестя шальными глазами, провокационно подвигал бедрами: — Не будем откладывать практическую часть. Хочешь потренироваться? — Угу. А еще я хочу тебя трахнуть. Ты меня ебешь больше месяца, ни в чем себе не отказывая. А ведь я — не Энди, который всегда пассив. Саша прижался лбом к моему, и неотрывно глядя в глаза, произнес: — Ты лучше. Я так сильно тебя люблю, что даже почти не жалею, что пришлось столько ждать. Я навалился сверху, навис над Сашкой, потерся пахом о его ногу и выразительно поднял бровь. Он озорно ухмыльнулся: — Мы хотели сегодня проехать новую трассу, помнишь? — В жопу трассу, — проворчал я, прихватывая его губу. — Она никуда не денется. А ты можешь передумать… Он насмешливо фыркнул: — Притормози на поворотах, солнце мое. У меня в заднице так давно никого не было, что… — Я растяну, — пообещал я. — И полечу после. Языком. Я попытался сдержать слово, несмотря на обуревавшее нетерпение. За прошедшее время я поднабрался опыта — Сашка был отличным учителем, а я жадно учился, наверстывая упущенное за годы, когда безжалостно подавлял интерес к мужчинам. Но сейчас, конечно же, поторопился. — О бляаа… Ты узкий, Саш… Ему было больно, он шумно дышал, прикусив губу. Член опал, пальцы стиснули простынь, глаза прикрыты черными ресницами. Но он лежал подо мной, не протестуя, не делая попыток остановить или отодвинуться. Доверился мне. Щемящее чувство внутри разлилось, затопило и чуть не заставило потерять голову окончательно. Я, сделав усилие, остановился, лаская влажную кожу, прикусывая косточку закинутой мне на плечо ноги. Сашка продышался, открыл глаза, дал взглядом понять, что можно двигаться дальше. Я устроил его поудобнее, осторожно протиснулся — не глубоко, задвигался размеренными толчками, стараясь ритмично попадать по нужному месту. Он застонал. — Да, мой хороший… Вот так… Не останавливайся. Он потянулся рукой к ожившему члену, надрачивая в такт, взгляд поплыл, рот приоткрылся. Невыносимо захотелось его поцеловать, но я не рискнул сменить позу, чтобы не сбить с нужной волны. Сашкина рука потянулась ко мне, поглаживая грудь и выкручивая соски. Я сорвался в позорный стон и понял, что вот сейчас… Несколько мощных движений — и я с хриплым рыком кончил. Упал на Сашку, виновато прошептал: — Прости… Я сейчас. Он хмыкнул: — Для первого раза — очень даже неплохо. — Ты же понимаешь, что в таком деле главное — это практика? — ввернул я его же фразу, а он рассмеялся. Я вышел из Сашки, заменил член пальцем и без колебаний взял в рот — так глубоко, как только сумел. Он выгнулся навстречу, запутался пальцами в моих волосах, но не пытался контролировать. Я довел его до оргазма и довольно усмехнулся, заметив беспомощно-растерянное выражение на обычно невозмутимом лице. Саша подтащил меня к себе, и какое-то время мы опять валялись в обнимку, неспешно целуясь и касаясь друг друга руками и губами. — Так что насчет трассы? — сонно спросил я. — Издеваешься? — хмыкнул Саша. — Мне сейчас только горных лыж не хватает для остроты ощущений. Я с деланым сочувствием поцокал языком и предложил: — Где там твои свечи? Могу принести. Он тихо засмеялся: — Ну ты и язва, Лешка, — что-то хотел еще добавить, но зазвонил мой телефон. Саша взглянул на экран и поморщился. Я пожал плечами и ответил. — Привет, Ань. — Леш… Мне очень нужно с тобой увидеться. Это срочно! — выдохнула она явно на грани паники. — Что случилось? — напрягся я. — Надо поговорить. Лично. Приезжай пожалуйста, Лешка! — Ну хорошо, — согласился я, краем глаза заметив сердитого Сашу. Он неожиданно выхватил телефон и заявил: — Аня, я приеду с Лешей. Это не обсуждается. Я не услышал, что она ответила. Скрестил руки, испепеляя его взглядом, но он и ухом не повел. Нажал отбой и отрывисто бросил: — Ты не поедешь к ней один. Я… Я схватил его за плечо, разворачивая к себе и, тщательно контролируя голос, поинтересовался: — Ты в своем уме? Это что, блядь, за сцены ревности? Ты мне не доверяешь? Это и есть твоя охуительная любовь?! — Леша… Но я развернулся, саданув по дверному косяку, и отправился в душ, кипя от негодования. Пиздец. Я так злобно терзал мочалку, что ей чуть не пришел конец. Мельком глянул в зеркало, стоит ли подровнять щетину, решил, что в выходной сойдет и так, почистил зубы и вышел, грохнув дверью и чуть не задев ею Сашу. — Леша, прости. — Пошел нахуй. Я натягивал джинсы и пытался понять — как же так? Ведь он только что отдавался мне. Доверился. И не доверяет. Я понял, что не могу сейчас просто уйти. Нужно поговорить. Саша сидел на кухне, перед ним стояла забытая чашка кофе. Он глянул на меня совершенно потерянным взглядом и тихо сказал: — Я боюсь, Леша. Что уйдешь к ней, а я… — он мотнул головой и отвернулся. Я уселся ему на колени и заставил смотреть мне в лицо. — Кто ты такой и куда дел моего самонадеянного ублюдка? Самоуверенно непрошибаемого и пиздато невозмутимого? Саша невесело хмыкнул, взял мою руку и прижал пальцы к губам. — Я дурак, да? — Ты дурак, Саш. Самый дурацкий из всех дураков на свете. Ну куда я от тебя денусь? — Ты никогда не говорил, что я для тебя значу. — А тебе обязательно нужны слова? Я живу с тобой, ебусь с тобой, забывая обо всем… Даже не возмущаюсь, что ты меня содержишь, а я к такому не привык. Я доверил тебе свою жизнь, Саша. А ты во мне сомневаешься. Он помолчал, затем произнес неохотно: — У нее… У Ани что-то случилось. Вдруг она решила, что не готова с тобой расстаться? Блядь… — он откинул голову и сквозь зубы процедил: — Давно надо было заплатить, чтобы вас развели. Я посмотрел на Сашу в упор: — Я не тупая скотина, чтобы послушно идти за морковкой. И не собираюсь возвращаться к Ане, — я фыркнул. — Меня, знаешь ли, устраивает нынешнее положение дел, и я не намерен его менять. — Ты любишь меня, Лешка? Хоть чуть-чуть? — Я в тебя влюблен, сволочь ты ревнивая. И очень сильно. Так что можешь не волноваться насчет меня. Я съезжу, узнаю, что у нее стряслось, и вернусь. Обязательно, Саш. И никуда ты от меня не денешься. Я подкрепил слова долгим и вдумчивым изучением Сашкиного языка, укусил слегка за губу и встал: — А завтра поедем на трассу. Если ты, — съехидничал я, — будешь в состоянии. За время, что прошло с новогодней ночи, мы с Аней несколько раз говорили по телефону — причем звонила она исключительно по делу, — и даже раз встретились. Ключи я ей отдал, все свои вещи перевез к Саше — его особо впечатлила моя коллекция триммеров и трафаретов для интимной стрижки. Микроволновку я забирать не стал — у Сашки была не в пример навороченнее. Аня открыла дверь и пригласила зайти, отводя глаза. Усадила на мое бывшее место на нашей бывшей кухне. Сейчас она выглядела какой-то маленькой и потерянной. Я выдохнул и постарался спросить как можно спокойнее: — Что случилось? Анька наконец встретилась со мной взглядом и вдруг без всхлипов заплакала. Улыбнулась сквозь слезы и растерянно произнесла: — Я беременна, Лешка. *** Когда я вернулся домой, Саша, судя по доносившимся звукам, смотрел хоккей. Он появился на пороге комнаты, с показной небрежностью подпер стену, дождался, пока я разденусь, и ровно спросил: — Ну что? Безучастность тона не обманула — он был напряжен до сжатых кулаков, которые тут же спрятал в карманы домашних штанов. Я прислонил затылок к двери, прикрыл глаза и устало ответил: — Аня ждет ребенка. Вероятней всего — от меня. Саша дернулся, как от пощечины. Помолчал. Сглотнул, отвернулся и с усилием выдавил: — Что теперь? Я пожал плечами: — Ничего. Я предложил повременить с разводом, но она против. Мол, у нее есть гордость, а брак из жалости я могу засунуть себе в задницу. К тому же, ее Славик твердо намерен окольцевать Аньку, несмотря на интересное положение. Саша встрепенулся: — Так может быть, отец — он? — Маловероятно. По Анькиным словам, секс без презика у них был один раз и совсем недавно. А срок — шесть недель. — Новый год? — горько спросил Саша. — Ну да… Тут я не выдержал и нервно расхохотался: — Блядь, ну надо же… Пять лет! Пять ебаных лет мы не могли с ней сделать ребенка! Но как только решили расстаться — хоп! — все получилось! Ебааать… Он выдохнул, посмотрел на меня и спокойно произнес: — Прекрати истерику, Леш. Раз столько лет ничего не получалось… Прости, что говорю об этом, но у твоей жены были ебари и помимо тебя. Наверняка это кто-то из них. — Это закон подлости в действии, Сашка. Если какая-нибудь гадость может случиться, то она обязательно случится, причем в тот момент, когда ничто не предвещает. Я с силой потер лицо. — По-любому, исходим из того, что ребенок мой. Я обещал Ане оплачивать все, что касается беременности. Саша сузил глаза: — Она опять примется за старое. Начнет тянуть из тебя деньги. — Нет-нет. Я предупредил, что третью шубу за два года покупать не собираюсь. Она даже возмутилась — мол, ни о чем таком даже не думала. Кроме того, ее Славик не одобрит. Кстати, я попросил нас познакомить, чтобы понять, кому вручаю бывшую жену и будущего ребенка. — И что она? — Согласна. Послезавтра он приедет с гастролей, и мы договоримся о встрече. — Я пойду с тобой, — тут же предупредил Саша, настороженно на меня поглядывая. Я кивнул. Анька придет с будущим спутником жизни, я — с нынешним. Все честно. — Ты знаешь этого Славика? Что он из себя представляет? Я ехидно заулыбался: — Ага, знаю — встречались как-то у Аньки на работе. Он хореограф в молодежном театре. Что собой представляет… Как тебе сказать? Эльфоподобное создание. Восторженный рыцарь цветуёчного образа. Трепетно-возвышенный служитель Терпсихоры. Достаточно? Саша почесал макушку. — Никогда не пойму женщин. И как такое создание собирается обеспечивать семью? Я легкомысленно пожал плечами: — Понятия не имею. В принципе, не удивлен — Анька всегда испытывала слабость к людям искусства, особенно танцевального. Но это не мои проблемы. Я готов платить алименты на ребенка, без вопросов. Остальное — к Славику. Саша кивнул, прошел на кухню, крикнул оттуда: «Она тебя хотя бы покормила?», щелкнул чайником. Я прошел следом — он стоял у окна, глядя, как февральским снегом заносит двор. Обнял его со спины, поцеловал за ухом и тихо спросил: — Саш, ты выдержишь все это? Он потерся об меня затылком. — Да, Лешка. Если ты будешь моим, я выдержу все. И Анино присутствие рядом. И ребенка. Приму все, что для тебя важно. Только не уходи. *** Встреча состоялась через два дня. Тимченко выебнулся и пригласил всех в элитный ресторан. Анька восприняла это как должное, как отнесся Славик — я не в курсе, но в назначенный час стороны были в сборе. И вот тут меня ждало настоящее потрясение. Да что там — я реально охуел! Ибо у воздушного эльфа Славика оказались даже не стальные, а титановые яйца. Он четко озвучил, что не потерпит вмешательства в их с Аней жизнь, что половину трат на будущего ребенка он берет на себя и что не позволит проводить тест на отцовство во время беременности. Его рейтинг в Сашиных глазах резко подскочил, и пока я подбирал упавшую челюсть и размышлял о том, насколько ошибочным было первое впечатление, Славик с Сашей завели оживленный разговор. Тимченко одобрил Анину идею с танцевальным клубом и обсудил со Славиком кое-какие детали. Попросил для изучения бизнес-план и пообещал финансирование, если проект окажется стоящим. Разошлись мы вполне довольные знакомством. Я успокоился — жена была в надежных руках. Саша перестал мучиться необоснованной ревностью. Анька радовалась, что Славик получил мое одобрение — она сама об этом заявила, подкараулив около туалета и чмокнув в щеку. Чем был доволен Славик, я не знаю, но, ухаживая в ресторане за Аней, он аж светился. И смотрел на нее такими глазами, что становилось даже как-то неловко. Словно Аня — его овеществленная фантазия и ожившая мечта. Ценный подарок, хрупкий и нежный, который нужно беречь и целовать в попу. Да, теперь я знаю, как смотрит на женщину мужчина, который любит. Если Анька рассчитывала, что ближайшие девять месяцев проведет, как царица — помыкая тремя мужиками, которые будут прыгать вокруг на цырлах, то сильно ошиблась. Нет, мужики были — все трое, но я хотел бы посмотреть на ту, которая смогла бы помыкать Сашкой. На цыпочках бегал только Славик, и лишь до определенного момента — пока с головой не ушел в организацию клуба. Аня пыталась было капризничать, но сообразив, что номер не прошел, активно подключилась к работе. Я в меру сил и желания также им помогал — фриланс оставлял достаточно свободного времени. В карусели забот пролетели весна и лето. Анька все больше напоминала изящного бегемотика, не растеряв, впрочем, ни грамма своей красоты — разве что сексуальности поубавилось. Славик в этом вопросе был со мной категорически не согласен. Он по-прежнему глядел на нее сияющим взором и, стремясь вызвать во мне чувство зависти к чужому счастью, снисходительно замечал, что никогда раньше их с Аней интимная жизнь не была настолько яркой. Я только хмыкал — мне чужого счастья не надо, у меня свое есть. *** Славик позвонил в три часа ночи. Поскольку Аня уже несколько дней находилась в роддоме, томясь в ожидании схваток и бесконечно жалуясь на неудобство, скуку и невозможность погулять, когда за окном такая восхитительная осень, то не пришлось ломать голову о причине неурочного звонка. — Рожает? — спросил я, безуспешно подавляя зевок. Саша повернулся и разлепил глаз, прислушиваясь к разговору. — Приезжайте, — отчаянно волнуясь, выдохнул Славик. — Врач сказал — уже совсем скоро! «Совсем скоро» растянулось на три с половиной часа. Мы раздобыли приличный кофе, расселись на удобных диванчиках и поглядывали на мятущегося Славку. — Почему Аня не захотела совместные роды? — без особого интереса спросил Сашка, наблюдая беготню из угла в угол. Этими совместными родами Славка нам весь мозг исклевал за последний месяц. Вот был бы он сейчас за закрытыми дверями родильного зала, а не мелькал перед глазами, фонтанируя беспокойством! — Не знаю! — Слава вцепился в волосы и с силой дернул. — Я пытался убедить ее, но… Она сказала, что раз отец — не я, то там мне делать нечего. Я только плечами пожал — завихрения Аниной логики ставили меня в тупик много лет, и я давно к этому привык. — А я думаю… Ну, я понимаю, что это маловероятно, но… Уверен, что отец — я! — Славик сделал очередной круг по симпатичной рекреационной зоне. Этот роддом Анька присмотрела загодя, а мы со Славкой оплатили. Я, если честно, вообще не думал. То есть я понимал: Аня сейчас рожает моего — скорее всего — ребенка, а я ничего по отношению к нему не чувствовал. Вот вообще! Было немного переживательно за Аньку — все-таки уже не девочка, мало ли что… Утешало, что медперсонал здесь был грамотный, и мог оказать квалифицированную помощь в случае, если вдруг что-то пойдет не так. Эти месяцы я относился к Ане как к сестре. И формат сестринско-братских отношений меня устраивал на сто процентов. С одной стороны — достаточно близко, по-родственному. С другой — всю прелесть перепадов настроения, наездов, капризов, требований и упреков ощущал не я. И это было счастье! В рекреацию заглянула акушерка, пробежалась взглядом по нам троим и уточнила: — Кто папа новорожденной? — Я, — хором ответили мы со Славиком. Женщина на миг распахнула глаза и забавно округлила рот, но тут же справилась с собой и, широко улыбаясь, пропела: — Поздравляю, у вас девочка! Рост — сорок восемь сантиметров, вес — три килограмма сто пятьдесят грамм. Мать и ребенок чувствуют себя хорошо. — Можно их увидеть? — взволнованно спросил Славка. — Да, только недолго, — предупредила акушерка. — Пойдемте, я вас провожу. Мы навестили Аню — Сашка остался ждать в рекреации, — издалека посмотрели на ребенка. Анька выглядела изможденной, но заметив нас, довольно заулыбалась: — Видели ее? Такая кроха! Она чудо, просто прелесть! — потом вспомнила: — Да, завтра здесь будет человек из лаборатории, чтобы взять анализы. Потрудитесь приехать с утра.