К черту любовь!

      Волжак обнимала меня за талию, прижимая к себе, потом переместила руку выше, обхватив шею. Продолжая держать за горло, она входила в меня, и ее движения были ритмичны, как и рваное дыхание, что обжигало кожу на шее.       Оргазм обрушился волной, причем весьма неожиданно. Как-то резко, не по нарастающей, а практически сразу. И только после того, как я несколько раз дернулась, упираясь лбом в поверхность двери, Волжак ослабила хватку и отпустила меня.       Когда мое белье и платье оказались снова на месте, я развернулась к начальнице. Ее лицо было привычно отстраненным, а сама она сделала пару шагов назад и даже чуть повернулась в сторону, чтобы не смотреть мне в глаза. Стало понятно, что обнимашек после секса снова не будет.       Я вздохнула, поправила платье и развернулась, чтобы выйти, как услышала голос начальницы:       — Через час собрание в переговорной.       Даже не поворачиваясь к ней, я молча кивнула и вышла из кабинета.

***

      До конца рабочего дня оставалось каких-то полчаса, которые я тратила на то, что думала о Волжак. Я никак не могла понять и объяснить ее поведение. Уже не первую неделю у нас есть сексуальные отношения, но мы даже о погоде с ней не разговариваем! Это вообще нормально?!       Я понимала, что с каждым разом мне становится все более неприятна ее отстраненность, я все больше начинаю чувствовать какую-то обиду или… Я не знала, что именно я чувствую, но мне не нравилось то, что происходило с регулярной периодичностью с Волжак в отношении меня. Но и прекратить я это пока не могла. Или не хотела. Поэтому решила оставить все как есть. Хотя бы на какое-то время.

***

      Несмотря на то недоразумение с поцелуем, мы с Машей остались в довольно хороших отношениях. Мы переписывались и общались, невзирая на разницу во времени. И еще я ждала от нее посылку. Не простую, а со своими фотографиями. Маша обещала мне их отправить, как только они будут готовы, и когда высокий и худой курьер, похожий на селедку, положил передо мной тонкий желтый пакет, я поняла, что настал день икс.       Волжак не было с обеда — она уехала на какие-то переговоры, оставив меня корпеть над бумагами, поэтому я решительно отодвинула всю документацию на край стола и принялась распечатывать конверт. Только я сняла защитную пленку, раздался телефонный звонок. Я вздрогнула от неожиданности и для верности осмотрелась — подумала, может, Волжак тут камеры понаставила, чтобы следить, чем я занимаюсь. Но, взглянув на экран, выдохнула — звонила Маша.       — Привет!       Бодрый голос девушки заставил меня улыбнуться. Почему она всегда в хорошем настроении? Ах, ну да, она же не работает на Дракулу в юбке…       — Привет! — отозвалась я. — Только-только о тебе вспоминала.       — Надеюсь, что-то хорошее? — хихикнула Маша.       — Ну конечно, — улыбнулась я.       — Наверное, это связано с той посылкой, что лежит на твоем столе? — Я слышала по голосу, что Маша чувствовала себя крайне довольной.       — Как ты… — растерялась я. Что, ОНА камеры установила?!       — Ну, Ир, серьезно. Какой век на дворе? Можно уже и отслеживать посылки и оповещение о доставке заказывать, — рассмеялась девушка, а я покраснела. — Ты уже развернула?       За что я люблю Машу — так это за то, что она никогда не заостряет внимание на мелочах, ставящих меня в тупик. В отличие от некоторых, ага.       — Нет, я только собралась, как ты позвонила.       Я прижала трубку плечом и снова начала распаковывать фотографии.       — Отлично! Я хотела при этом присутствовать. Ну, образно, конечно.       — Хорошо, — усмехнулась я и сняла наконец-таки, упаковку. — О, тут всего три. Ты два часа меня фотала и сделала всего три фотографии? — расстроенно протянула я.       — Нет, — усмехнулась Маша. — Это только те, что пойдут на выставку. Остальные я тебе в электронном варианте скину, — объяснила девушка. — Видишь в углу крошечный стикер?       — Я только хотела спросить, — отозвалась я, перебирая фотографии. На каждой из них был стикер с номером. — Что это?       — А вот тут, дорогая, самое интересное, — загадочно проговорила Маша, и я услышала, как она стучит посудой. Чай, что ли, наливает? Кстати, хорошая мысль, нужно тоже будет налить себе. А то из-за этой Волжак я ни пообедать, ни кофе попить не успела. — Возьми фотографию номер один.       — Взяла, — ответила я, положив ее перед собой.       — Что ты видишь?       — Эм-м-м… — протянула я, не совсем понимая, что мне нужно ответить. — Себя?       — Ир. Не дурачься. Я серьезно. Какие эмоции ты видишь? — никак не успокаивалась Маша.       — Блин, — вздохнула я, чувствуя себя, как на экзамене. — Я не знаю. Раздражительность?       На фото я явно выглядела недовольной.       — Вот, — довольно протянула Маша. — Это было сфотографировано, когда ты рассказывала, как твои родители тебя все время поучали, пока ты жила с ними.       — Прекрасно, — фыркнула я. — Странно, что ты посчитала это интересным.       — Это были чистые эмоции. Это мне и было нужно. Давай вторую, — поторопила меня Маша.       Я отложила верхнюю фотографию и уставилась на следующую. В глазах огонь, губы чуть искривлены в презрении… Ей-богу, я бы не рискнула подойти к особе с таким выражением на лице.       — Я что, рассказываю тут о Волжак? — пошутила я, рассматривая свое лицо.       — Вообще-то нет, — странно ухмыльнулась Маша. — О своей бывшей пассии.       — А… Точно, — фыркнула я.       — Ты видишь эту злость, ярость?       — Вижу-вижу, можно дальше? — Определенно, это не станет моей любимой фотографией.       — Как скажешь. Давай последнюю.       — Ага, — вздохнула я и убрала фото.       Осталось последнее. Я почти потеряла дар речи, когда увидела его. Я была там… красивой. Даже нет — очень красивой. Я не смотрела в камеру и явно что-то говорила в этот момент, потому что рот был чуть приоткрыт, а уголки губ приподняты. Но самое главное — это глаза… Мои глаза словно светились, будто я говорила о самом лучшем дне в своей жизни. И тогда я догадалась.       — О боже, — не сдержавшись, пробормотала я. — Тут я говорила о детстве? Я выгляжу такой… счастливой.       — Согласна, ты на ней совершенно неотразима. И кстати, когда я делала твои фотографии, я смогла наконец понять, почему ты мне… отказала, — спокойно проговорила Маша, чем ввела меня в замешательство.       — О чем ты? — нахмурилась я. Она что, сделала вывод из рассказов о детстве и моих фото, почему она мне не нравится как девушка? Даже я этого не поняла.       — На этом фото ты не рассказываешь о детстве.       — А о чем тогда… — начала было я, но Маша меня перебила:       — Ты рассказываешь о Волжак.       Наверное, где-то на минуту повисло неловкое молчание. После чего Маша, вероятно, подумала, что я положила трубку или что-то в этом роде, так как она довольно взволнованно спросила меня:       — Ир? Все нормально?       Я сглотнула комок в горле и прокашлялась.       — Д-да. Я в норме… Просто… Неожиданно, — пробормотала я, явно приуменьшая масштаб бедствия. Она что, хочет сказать, что единственная фотография, где я такая… шикарная, — та, на которой я говорю о… Волжак?! О главной проблеме моей жизни?! Это не «неожиданно», это — пиздец!       — Я понимаю… Но теперь ясно, почему ты…       — Не продолжай, — остановила я девушку. Еще не хватало, чтобы она заявила, что мне нравится Волжак и поэтому у меня «не встал» на нее.       — Но, Ира, это же очевидно!       — Ничего не очевидно. Я вообще не понимаю, о чем ты. — Я до конца решила оставаться непреклонной. Это ошибка. Просто случайный кадр. Может, на фото я только что зевнула и радуюсь? Я люблю зевать, когда хочется!       — Она тебе нравится, — продолжала Маша. — Ты посмотри на свой взгляд. Ты светишься, когда говоришь о ней!       — Это солнце из окна светит, а не я.       — Было девять вечера, — скептично заметила Маша.       — Неважно! — не выдержала я. — Она не может мне нравиться! Она несносная, сумасбродная, ведет себя как сука, и… я ее не понимаю!       — Вот и тогда ты говорила примерно то же. Однако глаза твои сказали больше, — не унималась противная Маша.       Мне уже не так уж и нравится с ней дружить.       — Маш, спасибо за фотки, правда, но мне пора. У меня еще куча работы. Я тебе потом напишу, позже.       — Ну… Хорошо, — вздохнула девушка, понимая, что это просто отговорки. — Извини, если что не так, ладно?       — Ага. Пока, — кивнула я и отключила звонок.       Нет. Нет! НЕТ!!! Не может быть! Мне не может нравиться Волжак! Только не она!