К черту любовь!

      Когда синяя «Инфинити» подъехала максимально близко к моему подъезду, пытаясь не задеть никакую из натыканных буквально друг на друга машин, на улице было уже совсем темно. Осень и пасмурная погода вгоняли и без того невеселую меня в еще большую депрессию.       Я все еще дрожала — меня знобило от холода, несмотря на то, что Волжак любезно включила мне печку и подогрев сиденья. Когда машина остановилась, а моя бывшая начальница заглушила двигатель, я отстегнулась и начала открывать дверь.       — Спасибо, что довезла. Спокойной ночи.       Я просто хотела поскорее оказаться в горячей ванне. И, возможно, утопиться. Ну ладно, с утопиться я преувеличила — просто хотелось согреться и лечь спать, чтобы ни о чем не думать ближайшие три дня, ровно до понедельника.       — Я провожу, — как обычно, не спрашивая, а ставя меня перед фактом, проговорила Волжак.       Я повернула к ней голову и глупо моргнула:       — Что? Зачем?       Волжак на секунду замялась, а потом произнесла спокойным голосом:       — Ты неважно выглядишь. Не хочу мучиться чувством вины, если с тобой что-то случится по дороге. У меня и без этого полно дел.       Господи, как она может так жить? Постоянно скрываясь за маской равнодушия и цинизма? Это же, вероятно, очень утомительно.       — Ты сейчас так завуалировала свою заботу? — весьма разочарованно хмыкнула я.       Волжак отвела взгляд, нахмурилась, и когда повернулась ко мне, на ее лице было обычное отстраненное выражение:       — Ну что, пойдем?       Я больше не буду играть в эти кошки-мышки. Хватит.       — Знаешь… Не пойдем, — покачала я головой. — Не нужно меня провожать, я сама справлюсь. И… у меня к тебе просьба, — вздохнув, проговорила я, пытаясь посмотреть Волжак в глаза, которые она усиленно отводила. — Оставь меня в покое. Не появляйся больше в моей жизни. Я больше так не могу. Хватит меня мучить.       Когда я снова начала открывать дверь, Волжак подала голос:       — Зачем ты устраиваешь драму? К чему эти трагедии, высокопарные речи? Я же тебя знаю, мы не первый день знакомы и…       — «Знакомы»? — прервала я ее. — Ты меня знаешь? Да ты ни черта обо мне не знаешь! — Меня начинало колотить уже не только от озноба, но и от злости. — Хоть раз за эти месяцы, что мы трахались, ты спросила у меня банальное «как дела»?! Хоть раз поинтересовалась, чем я живу, увлекаюсь, что мне нравится?! Нет! А зачем?! У нас же был просто секс! Ведь как говорят: «Секс — не повод для знакомства», — не так ли?! Видимо, ты живешь именно по этому принципу. Так что не надо мне говорить, что ты меня знаешь! Ни хрена ты не знаешь!       Я нажала на ручку и, подхватив сумочку, резко вышла из машины, громко хлопнув дверью. К своему подъезду я практически подбежала, на ходу пытаясь достать ключи. Я только-только более-менее подсохла, сидя в машине, как снова оказалась насквозь промокшей: дождь усилился настолько, что за каких-то десять секунд моя одежда вымокла до нитки.       Я вытащила дрожащими руками ключи, надеясь попасть чипом по домофону с первого раза. Но только я поднесла круглый ключ к двери, как мою руку убрали, а меня снова развернули. Я смотрела на Волжак в свете подъездной лампы и понимала, что моя бывшая начальница, мягко говоря, недовольна. А если не мягко — она была жуть как зла. Екатерина Александровна (с мокрыми от дождя волосами она была, к слову, еще и безумно сексуальна) испепеляла меня своими серыми глазами с темными ресницами — казалось, она смотрит мне прямо в душу. Зрелище было не для слабонервных.       Она крепко держала меня за локоть, потом чуть приблизила свое лицо ко мне и практически прошипела:       — Ты не можешь постоянно сбегать.       Меня ее заявление немного привело в чувство, а именно — снова разозлило. А когда я злюсь на Волжак, то становлюсь удивительно смелой. Поэтому я вырвала свою руку из ее цепких лап и ответила:       — Себе это скажи, чертова трусиха.       С секунду Волжак смотрела на меня не отрываясь, после чего схватила за плечи и толкнула. Прижав меня к подъездной двери, она просунула одну ногу между моих бедер и поцеловала. Целовала она, как и всегда, грубо, по-собственнически, прижимая мое тело к себе. Я, конечно же, начала плавиться с первых мгновений в ее руках, но все же помнила об обещании, что дала самой себе. Поэтому, собравшись с силами и проклиная свое помешанное на Волжак тело, оттолкнула ее и вжалась в дверь еще больше, будто это увеличило бы дистанцию между нами. Она тут же снова двинулась в мою сторону, но на удачу подъездная дверь запищала и открылась. Оттуда вышел молодой парень — мой сосед то ли с пятого, то ли с шестого этажа — с небольшой собакой и зонтом, поздоровался с нами и направился во двор. Мне хватило этих нескольких секунд, чтобы схватить дверь и сделать пару шагов в сторону входа. Волжак стояла и смотрела на меня, будто не верила, что я действительно могу уйти и закрыть дверь перед ее носом. Но я могла. Поэтому я тихо сказала:       — Не приходи больше. Не мучай меня. Пожалуйста.       С этими словами я зашла в подъезд. Тяжелая дверь со щелчком захлопнулась за моей спиной.