Главный приоритет

— Нет! Даже не надейся. Я тебя к огнестрелу не подпущу. — Поняв намёк, отрезал Стив.  — Боишься снова мне уступить? Ну же, Роджерс, соглашайся.  — Я же сказал «нет». И так самовольно вывел тебя в спортзал, за что сто процентов получу знатный выговор. Представляешь, во что меня Фьюри скрутит, если подпущу тебя к оружию?  — Отговорки, отговорки, отговорки. Просто признай — ты не хочешь снова мне проиграть. Сопляк. Мог бы хотя бы не врать.  Такого Стив стерпеть уже не смог. Сомневаться не приходилось: Череп им манипулирует — так пусть радуется, у него получилось!  — Хорошо. Разыграем одну партию… — немного подумав он добавил. — На желание.  — По рукам, — рассмеявшись в голос, согласился Иоганн. — И что ты хочешь? Только не требуй застрелиться.  — Если выиграю я, то ты расскажешь, что с тобой случилось.  — Хм, столько возможностей, а ты выбрал такую хуйню. И ответ тебя не порадует: за все годы со мной наслучалось столько, что хватит на десяток фильмов ужасов.  — Прошу, не выражайся, — поморщился Роджерс. Но он не прогадал, Череп не стал придираться к ну очень обтекаемой формулировке его желания. — Загадывай ты.  — Расскажешь, как изменился мир. И не смотри на меня так, Роджерс, твой вопрос такой же пространный. Капитан скрипнул зубами, и потянулся к передатчику предупредить дежурного, чтобы их допустили в тир. К стрельбищу их проводил Удар в полном составе. Даже Стив чувствовал себя неуютно в перекрестье взглядов и прицелов. Череп же игнорировал всех кроме него. Словно предстоящее состязание было самым важным в его жизни. По крайней мере на его лице Стив прочитал именно это выражение полнейшего отрешения и сосредоточения. Хорошо, что в сам тир кроме них никто не пошел. Даже Рамлоу после пары на редкость сочных фраз остался за дверями. И снова никакой реакции от Шмидта. — Что это за штука? — Я же говорил, что не подпущу к настоящему оружию! Это лазерный тренажер, табло фиксирует луч, и оценивает попадание с точностью до миллиметра. Давай, покажи, на что способен, — Стив скрестил руки на груди. Череп скрипнул зубами, явно проглотив очередной резкий ответ, и встал в стойку. Пискнул датчик, и оружие заметно дрогнуло у него в руках. — Блядь! — Полная имитация отдачи, — ухмыльнулся Стив, чтобы скрыть удивление. Всего семь миллиметров погрешности! Выиграть будет непросто. Его предчувствия оправдались полностью. Череп прицелился, и Капитан снова подметил то же неуловимое изменение в нем, что было при схватке с диверсантами. Едва заметное изменение позы, четкого рельефа мышц на руках, и больше не дрогнул ни единый мускул, только палец мерно нажимал на спусковой крючок. Тренажер запищал. Одиннадцать выстрелов — одиннадцать абсолютно точных попаданий. — Вперед, Роджерс, — Шмидт передал ему автомат и отошел. Стив сосредоточился на цели. Через пару секунд зрение перестроилось, табло приобрело сверхъестественную четкость, и он выстрелил. Точно в цель. Еще десять попаданий. И все бы ничего, но он затылком чувствовал буравящий его взгляд. А ведь Череп даже не злился, но все равно это ощущалось как несколько дополнительных килограммов, и рука дрогнула. Семь миллиметров! — У нас ничья, — выдохнул Шмидт. — И что же мы будем делать? А, Капитан? — прищурив глаза Череп изучал Капитана, словно видел впервые. Что-то изменилось в их отношениях. Больше не было раздражения и злобы, на их место пришел интерес, даже любопытство. Зачем Капитану его история? Что он хочет там увидеть? Мотив? Возможно. Причину? Вероятно, но всё равно не точно.  — Выполняем половину наших желаний — ты расскажешь какой-то эпизод из своей жизни, а я расскажу самые значимые события и о произошедшем буквально несколько месяцев назад. Идёт?  — Мне пригодится любая информация. Стив в какой-то момент поймал его взгляд и вздрогнул — настолько он был пронзительный и острый, словно холодная сталь кинжала. Но еле заметный огонёк тлел в глубине зрачка, отдавая последнее тепло, не давая синеве превратится в черноту. Видя своё отражение в голубых глазах, Иоганн не выдержал — отвел взгляд, уставился в пол. Как же ему знаком этот взгляд, полный доверия, понимания. В висках запульсировала боль от вновь нахлынувших воспоминаний.  — Пошли. Времени у нас не так уж и много. — Капитан снова сообщил охране о их передвижениях. Как они дошли до его палаты, Череп не уловил из-за тумана воспоминаний. Очнулся он только когда дверь за его спиной с характерным щелчком заперлась.  — Давай, рассказывай, — бесцеремонно сократив личное пространство, Стив пересел на кровать рядом с Иоганном и приготовился слушать.  — Может, лучше ты начнешь? — Череп не изменился в лице, но напряженные плечи выдавали, что от такого соседства ему не слишком-то уютно.  — Хорошо, — без колебаний согласился Роджерс. — Что тебе интересно услышать?  — Ты упоминал о какой-то миссии.  — Про неё я рассказать не могу, сам понимаешь — секретность и всё такое. Зато могу сказать, что мы теперь не единственные люди с приставкой «супер». Есть и те, кто многократно превосходит нас по силе. Чего стоит только Халк! Огромный зеленый радиоактивный монстр, который в бешенстве готов крушить все подряд, а в спокойном состоянии становится самым обычным, пускай и скрытным человеком — учёным Брюсом Беннером, — в красках начал Стив, с удовольствием видя проступающее на лице Черепа изумление. — А Тони Старк!  — Старк? Сын Говарда?  — Да-да, он самый. Как он сам себя описал — гений, миллиардер, плейбой, филантроп. Ни отнять, ни прибавить. Был захвачен в плен террористами, при этом ранен осколками ракеты своего же производства в грудь, из-за чего ему пришлось вживить туда мини-реактор, не позволяющий осколкам добраться до сердца. Там же под носом у террористов собрал металлический костюм, за что и получил прозвище «Железный Человек». Более того, свою личность он не скрывает — выступает на телевидении, проводит экспо. Короче, весь в отца.  — Мир сильно изменился, — это был даже не вопрос.  — Да. О, и однополые браки теперь легальны.  — С чего это ты про такое вспомнил? — Череп даже отодвинулся.  — Сказал первое, что пришло в голову, — ответил Стив, прежде чем понял насколько двусмысленно это прозвучало. — Я ничего не имел ввиду!  — Поздно, Капитан. Не удивляйся, если найдешь, помимо звёздочек, на форме розовый треугольник.  — Вот зачем я это сказал? — закатил глаза Стив. Но увидев полуулыбку на губах собеседника, сам заулыбался. — Кстати, в Германии канцлер теперь женщина.  — Всё, добил, — фыркнул Иоганн, но без тени раздражения.  — О, поверь это я ещё тебе самое интересное не рассказал, — Стив старательно отмечал про себя малейшие изменения, реакции. Все могло в дальнейшем быть полезным чтобы понять, прочитать этого человека. Без этого их возможное противостояние грозило стать бесконечным — ни один из них ни в чем не уступал другому. Приходилось копать все глубже и глубже. Стив снова оглядел собеседника с головы до ног. Он был на удивление расслаблен, но все еще держал проявление любых эмоций под контролем. Каждый жест, даже движения век словно проходили проверку, прежде чем произойти в реальности. И это была очередная маска, которую честно говоря, хотелось содрать с его лица — открыть то, что тлело в самых зрачках.  — Думаю, меня уже ничто не удивит, — с вызовом глянув на Стива, Иоганн откинулся на стену и небрежно закинул ногу на ногу.  — А если я скажу, что лично знаком со скандинавским Богом Грома? Более того — мы всей нашей командой сражались против его брата Локи, — вдоволь насладившись ошалевшими глазами, Роджерс продолжил. — Как раз таки после этой битвы тебя и нашли…  — Где он? — выдал Череп совершенно ровным тоном.  — Кто?  — Тор! Я должен узнать, был ли я прав. — Череп резко поднялся и навис над Капитаном.  — Он отправился в Асгард, вместе с Тессерактом и Локи. Но скипетр Читаури почему-то не забрал…  — Боже, ну почему меня не могли найти раньше?! Проклятье! — в сердцах ругнулся Иоганн, в полной мере осознав, какой шанс он потерял. Стив молчал, впитывая новый образ своего подопечного. Капитан заметил за собой, что слишком часто заглядывает Черепу в глаза. Хотя это не удивительно, учитывая неохоту собеседника показывать настоящие эмоции.  — Чего ещё я не знаю об этом мире?  — Я уже рассказал то, что ты хотел услышать. Твоя очередь. Иоганн сразу сник, сел и уперся локтями в колени, словно ему не хватало опоры. Руки сжались в замок, почти до белых костяшек.  — Что ты хочешь услышать? — голос стал железным, звенящим. Стивену казалось, что Череп ставит стену вокруг себя и был категорически против — он только-только смог её надломить.  — То что ты хочешь рассказать. — Этому приёму его научил Сэм. Дай подопечному выбрать, что рассказать и он скажет то, что его тревожит больше всего. Вот только Стив не был уверен, сработает ли это на Черепе. Тот глубоко вдохнул стерильный воздух палаты, закрыл глаза и медленно выдохнул. В голове возникли расплывчатые образы из детства — детдом, окно в его комнате залитое каплями дождя, книга с легендами о скандинавских богах. Всё вокруг серое, холодное, невыносимо безразличное, но одновременно опасное.  — Тебе, наверное, интересно узнать, как же появился тот, кого сейчас называют Красным Черепом? — Начал издалека Иоганн, давая себе подумать.  — Если тебе нужно время, я могу подождать. Нам некуда торопиться. — Стив прекрасно видел, что Череп не собирается замыкаться и молчать. Что ему действительно непросто. Осталось только ждать. Шмидт очень редко рассказывал о себе, даже когда «сроднился» со своей командой. Единственным кто знал его настоящую историю был Гитлер, и то потому что был непосредственным её писателем. И сейчас Череп разрывался между сотнями легенд и одной единственной правдой.  — Начну с того, на чем закончил в музее…  — Подожди, а что было до того, как ты попал к еврею? — не сдержался Стив, и чуть не поморщился с досады. Далеко ему до Сэма.  — Боль и тлен. А если серьезно то… Смерть словно преследовала меня с самого рождения. Сначала умерла моя мать, отец пытался меня убить, а когда не получилось — вздернулся с досады. Доктор, который спас меня от него, тоже прожил недолго — цирроз. А ведь по сравнению с моим папашей был практически трезвенником. Чтобы я жил, кто-то должен умирать — будто на мне какое-то проклятие висело, и в детстве я серьезно в это верил. Сам понимаешь, радости в жизни это не добавляло. Знаешь, все те дни, что я провел в приюте, словно слились в один. Хорошо мне запомнился только побег и то, как я впервые попробовал отобрать жизнь. — Стив напрягся, но в этот раз смог промолчать. Он помнил: одиннадцать лет, но никаких подробностей — кого, как. — Ты читал мою биографию, но там наверняка не было и половины того ужаса, что мне пришлось пережить… — Иоганн потянулся к карману брюк, но быстро вернул руку на место. Чертовски хотелось закурить. — Тогда я стоял, зажав лом до боли в пальцах, и больше не мог пошевелить и мускулом. Накатила такая безнадежность, отвращение к себе, такому слабаку и ничтожеству. Я так толком и не разобрал, что говорил где-то там мой неудавшийся «учитель», как в один миг словно что-то щелкнуло, и время рвануло бешеной собакой. Собаками. Когда я бросился на псов, на языке металлом осела брызнувшая из-под железного прута кровь. К лицу прилипла красная от крови слюна. А я всё бил и бил, пока сломанные кости не прорвали шкуры, ощерились среди грязно-кровавой шерсти, словно новые пасти, пока мозги не размазались кашей по земле, пока оставались силы в руках. — Он сам не понимал зачем так подробно описывал трупы. Стива передёрнуло — мозг подкинул очень красочные картины.  — Я не успел. Но щенок был еще жив. То, что было щенком, еще дергалось и скулило. Под лохмотьями шкуры дергались мышцы, но от этого только мотались оборванные жилы, а из распоротого брюха мазало вонючей зеленой жижей. Не знаю, зачем, я протянул к этому руку. А он впился мне в ладонь осколками зубов с такой силой, словно и не был на последнем издыхании. — Словно в подтверждение своих слов, Череп потёр руку в месте укуса. Под пальцами чувствовались почти затянувшиеся шрамы. — Думаю, я чувствовал себя так же, я почти подох там, на мне было столько же крови, сколько на этих псах, но ярость в груди пульсировала такая, что готов был рвать этот мир зубами. Я сжал пальцы у него на шее, щенок дернулся в последний раз, выдавив из себя еще зеленой дряни и околел. А когда я огляделся, жизнь больше не была серой. Все вокруг, и я сам, было до боли за глазами — красным… Наверное, именно тогда в простом сироте проснулся монстр, которого смогла усмирить только адская боль. Вот и все. Моё детство подохло вместе с теми псами. — Он попытался выдавить из себя улыбку, но она получилась слишком нервной и неестественной. — И за что меня Иоганном назвали? (1) — Этого… — голос сорвался, Стив сглотнул насухую и выдавил, — не было ни в одном документе. — Да? Не раскопали, значит, — безразлично отозвался Иоганн, прикрыв глаза. Снова раздался писк коммуникатора. Действуя абсолютно на автомате, Стив приложил, трясущиеся пальцы к уху. Ледяной голос Фьюри ненадолго вернул трезвость мышления: — Капитан Роджерс, у меня к вам очень серьёзный разговор. Краем глаза Стив заметил, как Череп прикрыл глаза, дергая кадыком в попытках сглотнуть. Кэп попытался хотя бы отложить предстоящий выговор: — Простите, директор Фьюри… — Иди, а то хуже будет, — дал совет Иоганн, продолжая сопротивляться так не кстати подступившей тошноте. — За меня не беспокойся, и не такое дерьмо выдерживал. Ник продолжал что-то настойчиво говорить, но его уже никто не слушал. Роджерсу не хотелось оставлять Черепа в одиночестве, тем более что остался вопрос, который он не успел задать. Но Череп снова был прав — если он не явится в ближайшее время, то получит не только выговор. — Я скоро вернусь. — Заверил Стив и скрылся в такой спешке, что не заметил агента, стоящего на перекрестке за его спиной, терпеливо ждущего когда капитан скроется за дверями блока. Полминуты, минута, две, а приказа всё нет. — Отбой. — Голос Рамлоу в наушнике нарушил тишину. — Принято. — Убрав пистолет в кобуру, Джек ушел, попутно проклиная своё начальство. У него была уже сотня возможностей пристрелить Черепа, но каждый чертов раз давали «отбой», без объяснения причин. Как будто его и не хотят устранять, а всего лишь пудрят мозги агентам. Да, Джи был не единственным кого так дурачили — «У.Д.А.Р», врачи, разведка, да даже всезнающие бухгалтеры — никто не знал, зачем Черепа хотят устранить и почему этого ещё не сделали.  — Ну, нафиг эту политику, — чертыхнулся Джек, уже войдя в свою комнату. — Лучше соберу-ка я вещи, чтобы вечером не носиться. А тем временем Капитан уже сидел за столом и терпеливо ждал, когда директор накричится:  — Я не могу понять, Роджерс, это ты мне так мстишь? — свирепствовал Фьюри. — Сколько правил ты нарушил за последние тридцать часов? Четыре? А может пять?  — Ник, ты ведь сам говорил, чтобы я добыл информацию в кратчайшие сроки. Для этого мне нужно наладить с Черепом хотя бы минимальный контакт. В ином случае он будет либо молчать, либо давать неверные данные, — на ходу придумывал аргументы Стив.  — Я ещё могу простить тебе спарринг, но ты допустил к оружию, пускай и не боевому, военного преступника, чем подверг опасности не только себя, но и окружающих, а это уже грозит отстранением от службы. Даже при твоём положении и значимости для организации. Всему есть предел, Роджерс, — глубоко выдохнув, Ник перешел к тому, о чем хотел известить Стива, пока не узнал об устроенном им «стрельбище». — Я через несколько часов отбываю в Москву для налаживания отношений с ФСБ. Наташа едет со мной, так что твоим главным напарником будет Брок. Пока меня не будет, все полномочия переходят Марии Хилл. Я это говорю, чтобы потом не было вопросов. Можешь идти, Капитан. И только попробуй опять напортачить! Уволю!  — Есть, сэр. — Стив с облегчением завершил разговор. Он до сих пор не отошел от того, что услышал от… Иоганна. Раздался уже ставший для Роджерса привычным деликатный стук в дверь.  — Вы просили зайти, директор Фьюри. — Джаред вошла в кабинет, держа в руках папку. — Отчет о состоянии пациента сто двадцать шесть, как вы и просили.  — Благодарю. Можете быть свободны.  — Директор Фьюри, можно потревожить вас ещё на пару минут? — сделав в сторону Стива жест мол «прошу уйти», спросила Райт.  — Хорошо. О чём они говорили, Капитан уже не услышал.

***

Дверь за спиной Роджерса закрылась и Джаред сбросила личину врача.  — Зачем вы с ним так? Всё ведь было под контролем.  — Чтобы не расслаблялся, — сразу же подобрел Ник.  — По-моему это уже перебор. Стив и так как на иголках. — Девушка присела напротив директора. — Зачем я вам понадобилась?  — Хотел, чтобы вы следили за Роджерсом и Черепом.  — Но, я ведь и так…  — Не как врач, а как агент. Что-то с ними не чисто, и мне очень любопытно, что.  — Как вам угодно, только с одним условием.  — Каким?  — Вы не будете препятствовать их контакту.  — Ну, это уж как получится. А то вдруг нашего «идеального солдата» переманят на сторону зла.  — У Черепа для этого даже печенек нету! Судя по нахмуренным бровям, шутка улетела в молоко.  — Простите, не удержалась.  — Они ему и не нужны. Красный Череп умеет манипулировать людьми. Ценный кадр для ЩИТа. Я даже рассматриваю возможность как-то завербовать его, — заговорщически протянул Ник, косясь на рыжеволосую агентессу.  — Нет! Исключено! Я на такое не пойду, даже если от этого будет зависеть моя жизнь. Я вам не дама с обочины! — Вспылила Райт.  — Боже, я не это имел ввиду. Откуда у вас вообще такие мысли?  — Простите, директор Фьюри. Не знаю, что на меня нашло, — девушка опустила взгляд. Не стоило забывать, кто перед ней.  — Не извиняйтесь. Так вы сможете склонить его к сотрудничеству?  — Я попробую, но ничего не обещаю. Как вы уже сказали — он манипулятор, и скорее всего натаскан на невосприимчивость к психологическим воздействиям, раз не сломался в том аду, что вы ему устроили, — последние слова она произнесла почти с упрёком, потому что врач внутри неё рвал и метал, стоило только вспомнить, в каком состоянии Черепа привезли в операционную.  — Тогда приступайте.  — Есть, сэр. — Джаред вышла из кабинета с мрачным видом — ей не нравилась игра, которую затеял их директор.  — Мария, свяжите меня с Романофф…

***

Череп снова метался по палате. Но уже не из-за переполняющей мышцы энергии, а от осознания, что он наговорил всего полчаса назад. Проклинал себя за эту минутную слабость, которую Стив уж точно не мог не заметить. Рядом с этим сукиным сыном было так… Спокойно. Не возникало даже мысли о том, что тот может осудить, предать, сделать больно. Те воспоминания давно ушли на дно, покрылись мутной пеленой отстраненности, покрывавшей его сознание словно кокон. Это защитная реакция психики на травмирующие воспоминания. Вот только в этот раз посторонний смог порвать эту паутину, пробраться внутрь.  — Всё, хватит! — Шмидт слишком долго сопротивлялся. Слишком многое вспомнил. Слишком многое пережил. Он надломлен и это уже нельзя игнорировать. — Признай уже — ты сломан. Тебе нужна помощь… Опора. — Уговаривать и отчитывать самого себя не было для него чем-то новым и из ряда вон выходящим. Он делал это каждый чертов день, заставляя себя просыпаться, уходя из сладкого небытия в серую, пропитанную болью и кровью реальность. Туда, где нет места слабости. Он в очередной раз развернулся и замер. Мир в один миг потерял все звуки. Только дыхание… Тёплое дыхание на щеке и чистые голубые глаза. Они стояли так же близко, как в лифте, почти вплотную прижавшись друг к другу.  — И давно ты здесь? — мрачно спросил Череп, отводя взгляд, проклиная себя за очередную оплошность. Прислушиваясь к себе — тихо, только сердце стучало чуть чаще. Тревожный колокольчик интуиции молчал, и это дало право делать пока не однозначные, но выводы.  — Достаточно. — Стив отступил на шаг, видя как Череп напрягся. — И долго ты так… Бродишь?  — Как будто сам не видел.  — Я услышал только, то что тебе нужна помощь. — «И опора», мысленно добавил Стив. «Зверь в клетке» глухо выдохнул, оперся на холодную стену спиной. — Я спросил бы тебя ещё кое о чем, но похоже нам обоим на сегодня хватит откровений.  — Тогда, до встречи? — Иоганн всё же поднял взгляд и Роджерс с радостью понял- лёд треснул.  — До встречи.