Тоша будет наказан

Поздняя ночь, свет луны за окном Как получилось, что мы не вдвоём? Как мне принять, что ты с нею опять? Как же мне боль в своём сердце унять… Арсению не спится которую ночь подряд. Его постоянными спутниками становятся синяки под глазами, кожа приобретает болезненный серый оттенок, а нервное перенапряжение отражается не только на внешнем виде, но и начинает уже оказывать серьёзное влияние на здоровье. Сердце то и дело заходится в бешеном стуке и вдруг внезапно останавливается, будто пропуская удар. Руки время от времени трясутся мелкой дрожью. Истощённый переживаниями организм перестаёт принимать еду, и мужчина сильно худеет. Попов замечает все эти изменения в своём самочувствии, но отмахивается от них, как от надоедливых мух. На все советы Серёжи начать принимать снотворное он отвечает коротким «разберёмся» и ничего не предпринимает для того, чтобы нормализовать сон. Вот и сейчас, в очередную лунную ночь, понимая, что уснуть всё равно не получится, Арсений сидит на кровати и пялится в телек, бездумно переключая каналы, как вдруг видит по MTV старенький, но такой любимый клип на песню «Thunder» группы East-17. Этот хит родом из далёких 90-х, как и его Антон, и у Попова ассоциируется с парнем. When I saw your face I knew you were the one In a sky that’s filled with rain A ray of sun Он вспоминает тот день, когда впервые увидел Антона. Едва взглянув в его лицо, Попов почувствовал, как его пронзило с головы до ног, словно электричеством, и сразу понял: это не просто парень, это не просто его будущий коллега, это не просто его будущий друг. Это всё вместе и сразу, и много чего ещё. Шастун действительно оказался тем самым лучиком солнца, озарившим своей улыбкой весь этот грёбаный мир... Сладкоголосый солист продолжает исполнять на экране песню о любви и печали, Арсений же тонет в воспоминаниях: I called you on the phone Said: «You’re happy on your own» When I heard your body cry For my love… Перед глазами Арса встаёт тот день, когда он в первый раз позвонил Антону безо всякого повода, просто потому что так хочется, потому что ни одной секунды больше не мог без его голоса. Как удивился и обрадовался этому Шаст. Как стремительно после этого телефонного разговора, в котором они раскрыли свои чувства друг перед другом, стали развиваться их отношения. И уж конечно, Арсению никогда не забыть, каким жаром пылало тело мальчишки, жаждущее его любви, отдающееся ему в их первую ночь… Он вспоминает и, как завороженный, продолжает смотреть на экран: Your body’s calling me Your body’s calling I think I’m falling Whoo-oooah Арса всегда сбивала с ног сексуальность Антона, он не мог сопротивляться зову его тела и не хотел. When the thunder calls you From a mountain high It’s time to spread your wings and fly When the thunder calls you Under purple sun To the place where horses run Попов представляет парня, возвышающегося на фоне залитых пурпурным солнцем горных вершин, со сноубордом в руке, и посылает в космос лишь одно обращение: «Вернись. Просто вернись ко мне с этих чёртовых гор». A picture in my mind A vision in a dream When the storm destroyed The bridge I walked across Он сам создал себе эту радужную картинку их совместной жизни, которой на самом деле не существует. Антон разрушил соединяющий их судьбы хрупкий мост, он сделал свой выбор, и выбор этот не в пользу Попова. Have you ever felt alone When you stood within a crowd On a path you thought you knew But feel alone Арсений одинок дома, одинок в толпе, одинок на том пути, который, как он думал, они вместе выбрали с Шастом… I’m all confused, like a child with a choice of toy So much to gain, so much to lose Like a pain you endure more than enjoy I guess I’m going crazy, everyone’s telling me so Do you feel the same? Well that’s all I need to know Антон даёт ему так много и ещё больше забирает. Сколько удовольствия, столько же и боли. Кажется, он медленно сходит с ума — все ему об этом говорят. Взаимно ли это? Чувствует ли Антон то же самое? Это единственное, что сейчас нужно знать… When the thunder calls you From a mountain high It’s time to spread your wings and fly — поют с экрана, и Арсений, вздыхая, выключает телевизор, прерывая звучание любимой мелодии. When the thunder calls you Under purple sun To the place where horses run — и тем не менее она продолжает играть. Видимо, песня легла так глубоко на подкорку, что теперь звучит в ушах, хотя это всё немного странно… А впрочем, оно и понятно: он просто тронулся умом. Арсений трясёт головой, прогоняя наваждение, но звук не прекращается, настойчиво повторяя: When the thunder calls you From a mountain high It’s time to spread your wings and fly — доносясь почему-то из другого угла комнаты. Арсений успевает надавать себе по щекам и вспомнить всех святых, пока до него наконец-то доходит, что звучание является ничем иным как оповещением о входящем видеозвонке. When the thunder calls you Under purple sun To the place where horses run Минутку, но эта мелодия установлена только на одного абонента, который вот уже несколько дней не выходит на связь… Пока Попов соображает, смартфон переливается трелями, ибо прерывать набор звонящий явно не намерен. Наконец Арсений вскакивает с постели, подбегает к столу, где валяется телефон, хватает его дрожащими руками, видит на экране улыбающегося Антона и надпись «Шаст». Не веря в происходящее, не веря даже своим глазам, мужчина немигающим взглядом смотрит то на буквы дорогого имени, то на застывшее изображение, и слушает, не в силах поднять трубку: When the thunder calls you From a mountain high It’s time to spread your wings and fly Все переживания последнего времени словно разом обрушиваются на него. Антон наконец-то позвонил! «Вот засранец, стоило бы проучить его, не брать трубку», — подсказывает Попову уязвленное самолюбие, When the thunder calls you Under purple sun To the place where horses run — но радость и предвкушение звука любимого голоса всё равно оказываются сильнее. Сглотнув комок в горле, пытаясь унять сердцебиение и не показывать эмоций, Арсений проводит пальцем по сенсору и принимает звонок. — Арс! — восклицает Шастун, и его лицо расцветает в улыбке, однако тут же принимает озабоченное, серьёзно-извиняющееся выражение, — Арс-Арс-Арс, как хорошо, что ты взял! Пожалуйста, только не бросай трубку! — тараторит скороговоркой парень, и на лице его отражается весь спектр эмоций от огромной радости до глухой тоски и страха. — Мне здесь так хреново без тебя, Арс, ты просто не представляешь! «Да уж конечно, я-то не представляю» — с ухмылкой думает Попов. Антон же расценивает выражение его лица по-своему: — Я знаю, что ты злишься на меня, ты прав! Я не должен был так поступать с тобой, с нами! Я сделал тебе больно, но поверь, что мне и самому сейчас не легче… Я тут задыхаюсь без тебя. Думаю о тебе каждый день… и каждую ночь. Так… А почему ты похудел, ты там вообще хоть что-то ешь? Блин, это всё из-за меня, Арс, прости меня, пожалуйста! Дай шанс исправить всё. Хочешь, кричи на меня, я заслужил! Делай со мной всё, что хочешь! Только не гони от себя, Арс… Можешь меня жечь, можешь меня бить, я всё равно тебя буду любить! — заканчивает Антон пламенную речь одной из их любимых шуток, которая шуткой вовсе не была, и несмело улыбается в камеру. Попов чувствует, как стремительно тает его злость, как отчаяние сменяется надеждой, грусть — ликованием. Его замёрзшее сердце снова принимается усиленно перегонять кровь, плечи расправляются, голубые глаза начинают блестеть. Тем не менее он не произносит ни слова, и Шастун волнуется: — Арсений, пожалуйста, не молчи! Ну, придумай мне наказание! — с этими словами глаза Антона загораются, но Попов не поддерживает идею, и парень продолжает говорить серьёзно: — Я больше никогда не поеду в отпуск с Ирой! Я больше никогда её не поцелую… Я расстанусь с ней сегодня, сейчас. — Антон бросает взгляд на часы. — А, нет, сегодня не могу, уже поздно, да я и не знаю, где она… — мужчина удивлённо поднимает бровь, — мы поссорились, и она ушла. Арсений пытается скрыть злорадную усмешку, но получается у него не очень. Неизвестно, что у них там произошло, но в любом случае — поделом этой сучке Кузнецовой! Тем не менее его мальчик взволнован, надо бы успокоить — мужчина понимает, что уже простил его в ту же секунду, как только увидел входящий вызов, — а Антон тем временем продолжает: — Мы будем вместе, Арс, я обещаю. Я больше не хочу скрываться, у меня больше нет сомнений, я хочу быть с тобой. Я перееду к тебе сразу же, как только вернусь в Москву! А хочешь, мы расскажем всем? Хотя, кто о нас ещё не знает… Мы будем засыпать и просыпаться вместе. На съёмки ездить вместе. В выходные будем гулять в парке, кататься на скейте, я согласен даже иногда ходить в театр! Арс, мне кажется, или говорю только я один? Ответь мне… Боже, какой ты красивый! Как я жил столько дней, не видя тебя? Арсений молча улыбается, слушая своего (теперь уже точно своего) парня. Тяжкий груз падает с его души, он впитывает каждое слово Антона и верит ему. Морщины на лице мужчины разглаживаются, напряжение последних дней рассеивается, он чувствует себя так, будто не то что выздоровел, а словно никогда и не болел. Глядя в напрягшееся лицо Антона, в омут его взволнованных зелёных глаз, Попов говорит: — Возвращайся домой. В ответ ему Шаст дарит улыбку — широкую, настоящую, отвергающую все сомнения. — Я вылетаю завтра первым же рейсом. Встреть меня, пожалуйста. Арсений кивает, посылает парню лёгкую улыбку и воздушный поцелуй, и они оба сбрасывают вызов. Разумеется, он встретит своего мальчика и больше никогда от себя не отпустит. Мужчина раздевается, ложится в кровать, прижимает к себе подушку. Скоро, скоро, скоро… Ох, берегись у меня, Антоша. Ох, накажу. Зажмурившись в предвкушении, Попов рисует перед глазами образ смеющегося парня, счастливо улыбается и впервые за долгое время проваливается в глубокий сон.

***

Антон возвращается в отель определившимся, знающим, чего он хочет, человеком. В их с Ириной номере словно меняется воздух: здесь всё по-прежнему чужое, неуютное, но больше не затягивает, как болото, не тянет на дно. Антон перестаёт являться частью этой реальности, а смотрит на неё со стороны, потому что на самом деле парня там уже и нет. Его физическая оболочка продолжает присутствовать в Гудаури по досадному недоразумению, которое Антон твёрдо намерен в ближайшее время исправить. Шастун открывает сайт aviasales, бронирует билет на ближайший рейс из Тбилиси до Москвы. Вылет завтра в 17.40, отлично. У него будет время добраться до Тбилиси из Гудаури, а это не меньше двух часов, и прибыть в аэропорт к началу регистрации. Он также успеет собраться, позавтракать и попрощаться с ребятами. Парень заказывает такси на час дня, кидает в чемодан вещи, курит и ложится спать. О том, что нужно как-то объясниться с Ирой, Антон решает подумать завтра. Утром парень спускается на завтрак в небольшое кафе при отеле, за столиком возле окошка находит своих друзей и видит, что Ирины с ними нет. Стас машет Антону рукой, Дарина же смотрит с укором — оно и понятно почему. Как и предполагал Шастун, расстроенная прошлой ночью Кузнецова нашла приют в номере лучшей подруги. Антон подходит к столику, виновато мнётся, проводит рукой по волосам, присаживается на свободный стул. Разговоры вмиг стихают, несколько пар глаз устремляют вопросительные взоры на парня. Понимая, что уйти от расспросов всё равно не получится, Шастун берёт инициативу в свои руки и вываливает сразу суть: — Я это, ребят… уезжаю сегодня. Молчание, воцарившееся на несколько секунд, прерывается словами Дарины: — Так и знала, что этим всё кончится. Антон хочет сказать что-то в своё оправдание, но не находит слов. Тяжёлый вздох вырывается из груди парня, в нём вся невысказанная печаль и горечь сожаления. Антону жаль, ему действительно жаль, что так получилось, но он не виноват в том, что не любит и никогда не любил Иру. И никто в этом не виноват. Тем не менее объясниться с девушкой он должен, а для этого не помешало бы сначала узнать её местонахождение. — Где она, Дарин? — спрашивает парень жену Стаса, продолжающую буравить его полным осуждения взглядом. — Осталась в нашем номере, надеюсь спит, потому что плакала всю ночь, — с нажимом говорит Шеминова. — Тебя не хочет видеть, лучше не трогай её. — Я должен попрощаться в любом случае, — возражает Шастун, и всем присутствующим ясно, что смысл этого прощания выходит за пределы ситуации с преждевременным отъездом из Грузии. — Ты едешь к нему? — задает очевидный вопрос Стас, встречая взгляд Антона, и слышит тихое уверенное «Да» в ответ. Остаток завтрака проходит в тишине, изредка нарушаемой обрывками реплик о планах на вечер, частью которых Шастун больше не является. Разговор не клеится, атмосфера такая тяжелая и плотная, что её можно резать на кусочки. Антон выпивает кофе, закидывает в себя, не чувствуя вкуса, омлет, прощается с компанией и с тяжелым сердцем направляется к номеру Шеминовых. Он должен это сделать всё равно. На первый робкий стук парня никто не открывает дверь. Антон стучит смелей и громче, но тоже безрезультатно. Повинуясь непонятно откуда взявшемуся предчувствию, Шастун поворачивает ручку двери, и она оказывается незапертой. Пройдя в номер, он обнаруживает Иру лежащей на кровати. Волосы девушки разбросаны по подушке, под опухшими глазами виднеются синяки и дорожки засохших слёз. Прислушиваясь к её размеренному дыханию, Антон думает, что Ира продолжает спать, и решает не тревожить её. Подойдя к кровати, наклонившись к уху своей бывшей, Антон шепчет тихое «Прости» и чмокает её в висок. Помявшись ещё секунду возле кровати, Шастун разворачивается и уходит быстрым шагом, не оглядываясь и не видя, как по щеке Ирины скатывается слеза. Кузнецова вздрагивает от громкого хлопка входной двери, закрывшейся вместе с главой под названием «Антон» из её книги жизни. Он больше никогда к ней не вернётся. * * * Дорога до Тбилиси пролегает через живописные места, но взгляд Антона блуждает сквозь потрясающие пейзажи. Оставив позади скомканное прощание с компанией, витавшее в воздухе непонимание, образ заплаканной Ирины и её грубые слова, парень думает о человеке, являющимся причиной его преждевременного отъезда. Чем больше такси отдаляется от Гудаури, тем меньше Шастун переживает о прошлом, устремив взор в будущее. Медленно, но верно накрывающее ощущение спокойствия подсказывает Антону, что он сделал правильный выбор. Да и не было у него, по сути, никакого выбора. Чувства к Ире, если они когда-то и были, давно остались в прошлом, и в любом случае не шли ни в какое сравнение с теми, что парень испытывал рядом с Арсением. Об одних только глазах Попова он был готов слагать поэмы. Сначала они пронзали его разрядом в тысячу вольт. Затем окутывали нескончаемой нежностью и теплом. И наконец, Шастун тонул в их бескрайнем океане, погружаясь в пучину без остатка и не желая никогда больше выплывать. От мысли, что он скоро увидит эти прекрасные глаза, наполненные любовью к нему, Антону, его сердце учащенно бьётся, разрывая грудную клетку изнутри. Парень вспоминает время, проведённое с Арсом вдвоём. Съёмки, концерты, гастроли, драгоценные часы уединения с ним, неповторимые впечатления, что он дарил Антону. Бьющее через край возбуждение и в то же время умиротворение. Ощущение, что знаешь его целую вечность, и всё равно не можешь до конца разгадать. Бурлящие, как лава, эмоции во время ссор и не менее бурные примирения — всё это так невероятно, так прекрасно, так… правильно. Это правильно, да. Он видит их совместное будущее в радужных тонах. Скорее бы уже… В ожидании встречи Шастун проходит регистрацию, сдаёт багаж и поднимается на борт самолета, который отвезёт его к Арсу.

***

Это утро Арсения существенно отличается от длинной череды предыдущих. Он просыпается в прекрасном настроении, варит себе кофе и даже завтракает, с удовольствием отмечая, что к нему возвращается аппетит. Его глаза приобретают живой блеск, с губ не сходит улыбка. Попов заводит машину с пульта, который отвечает ему радостным пиликаньем, одевается и кидает взгляд на себя в зеркало. Он снова неотразим и уверен в себе. Он снова нужен Антону. Арсений уверенно ведёт машину, маневрируя в потоке. Взгляд падает на часы на панели приборов — он все успевает, до прилёта Антона остаётся ещё целый час. Машин на трассе в это время суток немного, и Арсений прибавляет скорость, наслаждаясь качественным звуком льющейся из магнитолы музыки. Попов слишком поздно замечает фуру, выруливающую справа со второстепенной дороги. Водитель фуры слишком поздно понимает, что не рассчитал дистанцию до приближающегося автомобиля. Тормозить уже слишком поздно, иначе бы машина Арсения впечаталась в огромный контейнеровоз на бешеной скорости, и за доли секунды он принимает единственно возможное решение и дёргает руль влево. Разойдясь на считанные миллиметры со встречной машиной, мужчина чувствует, как его автомобиль кружит на скользкой дороге и перекручивает несколько раз. Сердце Попова падает, в глазах темнеет. Перед тем, как вылететь в кювет, он успевает подумать лишь о том, что никогда больше не увидит Антона.