На память
15 января 2019 г., 15:22
«Всё, папка, отплясалась, — звонким молоточком выстукивала мысль. — От-пля-са-лась». В себя её привела боль в руке: острые зубья впивались в кисть и перемалывали кости, рвали плечо. В руке? Руки больше нет.
Её окружили и началась пляска смерти. Двоих она уложила почти сразу же, секанув мечом, как косой, одного через пах, а второго, пройдя классические детские три шага, — ударом в горло. Вырвалась из круга и начала убивать. Страшно и быстро. На какое-то мгновение вся эта беличья рать опешила, отступила. Знали, кто она такая. Знали, на что способна. Но одно дело — знать, другое — сойтись на длину клинка. А она смеялась. Хохотала над их жалкими потугами остановить её, сыпала бранью — окровавленный, шатающийся от изнеможения, истекающий кровью демон, держащий меч в левой руке. Выбить оружие из её рук так и не смогли.
Устав смотреть, как Райла одного за одним убивает и калечит его отряд, Риордаин — прославленный командир бригады Врихедд — сам вступил в бой. Ловкий и быстрый, слишком быстрый для неё, после нескольких дней сражений и скачек. Ну что ж, на войне не бывает честно, красиво и правильно. Сегодня он был быстрее.
Отрубленная чуть выше кисти рука, упавшая в пыль, так и не выпустила меч из мертвых пальцев.
Из бредового забытья на краткое мгновение выдёргивала вспышка боли, когда перевитая тряпками культя задевала луку седла, к которому была прикручена пленница. А потом опять спасительное беспамятство. Боль от срываемых с раны бинтов привела её в чувство. Темноволосая эльфка со злыми глазами, брезгливо кривя рот, обрабатывала ей обрубок.
«Значит, будут пытать, — подумала Райла. — Курва! Или везут для любимой белками потехи — разорвать деревьями. Это было бы предпочтительнее», — она усмехнулась.
Эльфка, заметив её усмешку, побросала мази и ушла куда-то за пределы видимости связанной пленницы.
— Райла! Знаменитая Чёрная Райла. Приветствую, — вымолвил прекрасный холодной нечеловеческой красотой, как весь лесной народ, эльф с нашитыми на рукава серебряными молниями. — Безмерно рад наконец-то пообщаться с тобой лично.
— А я-то как ждала, Риордаин, такая, знаешь ли, честь, — прохрипела спёкшейся глоткой Райла. Командир кивнул девушке, чтобы она закончила с раной, а сам присел на брошенное на землю седло и, вытянув из ножен кинжал, неторопливо принялся стругать сухую веточку.
— Вот и прекрасно, что наши, так сказать, желания совпали, — стружка тоненькими лепестками облетала у ног Райлы. — И для достижения полного согласия и взаимопонимания я прошу рассказать нам о Дракенборге. И, пожалуйста, поподробнее: гарнизон, численность, цейхгауз, оснащение, сообщение и снабжение, кто сейчас там содержится. Прошу вежливо. Пока.
Истеричный, бесшабашный, оскорбительный в своём отчаянии смех сотрясал Райлу. От него судорогой скрутило живот, и она пыталась подтянуть колени, насколько позволяли верёвки. Наконец она выдохлась и, смотря в бесстрастные равнодушные глаза старика на вечно молодом лице, выплюнула:
— Ты же не дурак, Риордаин.
— Но попытаться стоило, — тонко, одной стороной лица улыбнулся эльф.
Смех приливной волной опять зарождался и поднимался изнутри и, не в силах сдержаться, она опять скорчилась в его пароксизмах. Пока лезвие, бережно строгающее веточку, не рассекло ей щеку, чиркнув концом по зубам. Ожог раны был столь внезапен, что поначалу она даже не почувствовала боли, а только горячую пульсацию и тепло бегущей по шее крови.
На поляне стало очень тихо — только сипло дышала истязаемая женщина, да где-то в кустах тенькал зяблик — к дождю.
— Дракенборг, Райла. Я жду.
— Сaen me a’baeth aep arse.
Командир скоя’таэлей кивнул, подтверждая, что другого и не ожидал, и, подобрав очередную деревяшку, начал выстругивать её.
— А знаешь, Райла, — улыбнулся Риордаин, демонстрируя нечеловеческие ровные зубы без клыков, — для Dh’oine у тебя очень красивые глаза. Я бы даже мог написать про них поэму, в мирное время, конечно же, — сочувственно вздохнул эльф. — Что-нибудь про рассветный туман, дно горных родников и мягкую речную траву, выглаженную течением.
Райла слушала вполуха и думала о том, что вот сейчас-то и начнётся. О том, сколько сможет она выдержать. И сможет ли вообще. По части пыток Старший Народ мог дать фору своим младшим собратьям.
— Ты убила очень много моих братьев, женщина. И, надо отдать должное, была достойным противником. Но я сентиментален и хотел бы что-нибудь на память о нашей встрече.
«Жечь, снимать по кусочкам кожу или выпустят петлю кишки и будут по чуть-чуть подкручивать и тащить. Выдержу? Сколько?» Попытка сосредоточения духа была прервана рывком за косу. И её лицо оказалось в пяди от скривившегося в гримасе ярости лица командира Врихедд.
— Ты же подаришь мне один из своих прекрасных глаз, Dh’oine?! На память. Ты же мне не откажешь?
