Глава 6
24 марта 2019 г., 21:52
Розоватый свет утреннего солнца заливал и любовно согревал маленькую спаленку. Тревожный мрак холодной ночи уползал за непостижимую линию горизонта, скрывал звезды, лунные нити серебряного света. Яркие цвета на небе постепенно таяли, проявлялись голубые, кусочки неба в серо-белых облаках.
Пробудившись, Белла первым делом заметила мрачневшую за окном погоду, и беспомощно обняла подушку, отворачиваясь от окна. Ленивое чувство недавнего пробуждения мешало ей трезво думать о чем-либо еще кроме сожаления о быстротечности сна.
На карнизе за окном повисла гигантская сосулька, в окружении нескольких крошечных, они тускло переливаясь на уходящем солнце, завораживали Беллатрису. За окном было по-зимнему красиво, но тоскливо. Белизна всего кругом за долгие месяцы зимы, наступившей еще осенью утомляла и не радовала глаз.
Во время завтрака Клякса обхаживала Беллатрису, расстроенную еще со вчерашнего дня: то предлагала почитать газету, то подлить добавки к опустевшей тарелке. На все Беллатриса отвечала бурным отказом. Пресная манка ей совсем не понравилась, да и кушать не было желания.
Родольфус появился некоторое время спустя. Оба глаза заплыли темными, словно сливы гематомами. Исцарапанное и избитое лицо словно было подвержено нападению стаи обезумевших кошек, но Родольфус старался держаться спокойно.
-Доброго утра, Беллатриса. — произнес он хрипло, но почтительно.
Прислонившись бочком к столу, прежде чем сесть за него Родольфус выдохнул и закатил глаза, не смахивая со лба свежих капель пота. Ночную встречу с Волан-де-мортом явно нельзя было назвать моционом.
-Что произошло?
Родольфус поднес ложку к тарелке с серым наполнением и уронил, испачкав стол.
-Ничего такого, что тебе стоит знать. — Хмуро проворчал он. — Темный Лорд велел не говорить, — прибавил он фразу, которая обычно оказывала на Беллу нужное действие.
Но в этот раз ей претило молчать и язык сам произнес слова, которые вспышкой прозвучали в ее голове.
-Да ты же врешь, ничего он такого тебе не говорил!
Ее голос был не настолько громким, каким показался уставшему, пострадавшему от негодования Темного Лорда. Он приложил красную ладонь ко лбу.
-Нет. Он мне это говорил. И я тебя уверяю — это чистая правда. Прошу тебя не допытываться!
Родольфус так резко сошел на грубость, прикрытую вежливостью, что Белла замерла на мгновение с кончиком пустой ложки во рту. Встрепенувшись, она заметила, что он прикладывает поданный Кляксой компресс и отодвигается на стуле.
-Он говорил что-то про меня? — с надеждой произнесла Белла. — А когда будет будущее собрание?
Придерживая рукой разбитый подбородок, Лестрейндж проворчал:
-Тебя он упомянул, когда я пришел, что ты скоропостижно и безукоризненно выполняешь его приказы, — кисло прибавил он, вставая с ноги на ногу и в привычке, пригладив свои с сединой волосы. — Собрание будет лишь тогда, когда Темный Лорд призовет нас к себе жжением метки.
Родольфус хрустнул пальцами рук и побрел в свою спальню, даже бросив на Беллу взгляд своего броского неприятия.
Беллатриса не стала его задерживать. Все что ей нужно она узнала. Темный Лорд восхищался ее надежностью, порицая, мучая в заклятиях мужа. Как бы Родольфус не скрывал позора своей верности, по его лишь виду можно было понять, что Темный Лорд был им весьма недоволен. Даже очень недоволен. Однако главное Беллой он был доволен, о да точно! После вчерашних событий ее прямо отпустило, образ кричащей мамаши Блэк отступил за кулисы ее нетеатрального спокойствия. Ее безмятежность однако граничила с крайней степенью возбужденности и она молча смотря на рыцарские доспехи у камина улыбалась им как живому человеку.
-Госпожа, вам новая корреспонденция из дома Блэков. — Проговорила Клякса, отвесив почтительный книксен своей хозяйке.
Положив конверт на узорчатое блюдо она спешно удалилась. Не изменившись в лице Белла подняла его и разорвала конверт, из которого выпала изрисованная и выпачканная цветными чернилами бумажка и ровный подчерк на такой нечистой бумаге вызывал ошеломление. По ровным, канцелярским буквам Белла без всякого труда признала младшую Цисси.
Привет, Белла.
Пишу это письмо торопливо, пока отвлекаюсь от складывания вещей в свой чемодан. Завтра ведь уезжать! И чтобы не заметила Андромеда, к тому же. Не хочу чтобы она знала.
Как твои дела? У нас неплохо, достаточно, даже очень неплохо. Погода у нас хорошая, как, собственно, и всегда зимой. Вчера был тихий такой снегопад, снежинки медленно падали, а я их рукой ловила, приоткрыв форточку. Мы с Люциусом так делали. Я рада снегу и даже не очень-то хочу спешить в замок. В поместье нашем зимы одна лучше другой. Дромеда случаю ушла в сад слепить снежную бабу, видимо, не понимая, что ей уже это не по возрасту. Но признаюсь, что снега выпало столько, что проще из него лепить снежных баб, чем пытаться расчистить дорожки.
Наверное ты обиделась на то, что я не приеду на каникулах. Дело тут, конечно, не в экзаменах. Люциус попросил остаться с ним. Просто он останется в школе и будет готовиться к «ЖАБА» по трансфигурации и защите от темных искусств. Да, и к тому же, мне захотелось побыть со своим будущим мужем последний его год в Хогвартсе. Последний год ведь я буду учиться, лишь нося на пальце обручальное кольцо долгими вечерами скучая. Хочу поэтому хочу запомнить его лицо в коридорах Хогвартса лучше. Пойми меня правильно, сестренка, и еще раз — не обижайся. Я знаю — ты обиделась на меня Белла, от меня не скроешься. Но я очень прошу тебя — пойми. У тебя же есть Родольфус и ты должна понимать, что такое чувство долгой разлуки с любимым. Не пожелаю тебе надолго расстаться с Родольфусом!
Не скучай без меня на каникулах! И подумай над подарком на свой день рождения, Белла! Конечно, я уже кое-что прикупила тебе, но все, же я совсем забыла спросить, что ты хочешь! Передам твои слова Андромеде — знаю, она еще ничего не покупала! Но я думаю, мой подарок тебе понравится! Не забудь как можно скорее написать мне свои пожелания, Дромеда тоже желает знать, что тебе хочется! Еще раз не обижайся на меня и не забудь написать!
Твоя сестра, Цисси Блэк.
***
Несколько зимних вечеров, один за другим сменили друг друга. Лежа по ночам в своей кровати, Беллатриса не могла уснуть, испытывая чувства далекие от истомы. Падали снежинки, выплясывая хороводы, делая ветру воздушные реверансы. Иногда Белла флегматично сидя в своей комнате смотрела лишь в окно, любуясь снегом, и под утро засыпала на краю своей кровати. За окном светила луна. Звезд на небе не было, лунный свет одиноко освещал заблудившимся путникам дорогу. Садовые тропинки были засыпаны снегом. Деревья были наряжены в снежно-белые зимние шапки, сплетенные природным, морозным кружевом. Белла смотрела на луну, которую, казалось бы, можно было поймать лишь одной рукой и положить в карман, вдыхала морозный воздух из приоткрытого окна, охлаждая легкие. Холодно от этого не было. Лишь легкий зимний ветерок шевелил темные кудри, упавшие на ее худые плечи. Неожиданно раздался скрип половицы перед площадкой второго этажа. Беллатриса встрепенулась и заползла под одеяло, наскоро закрыв пологом кровать. Звук становился все тише и тише, раздаваясь уже этажом выше. Белла облегченно вдохнув, скинула с себя одеяло. Она узнала надоедливые, глухие шаги мужа, который теперь каждую ночь, думая, что Белла спит, резкими шагами направлялся в библиотеку. Каждую ночь, он приходил туда и, сидел там, ночи напролет, что-то изучая. Пока Беллатриса, мечтая, сидела на подоконнике, ждала, когда придет морфей. До ее восемнадцатилетия оставалась всего лишь неделя, и сейчас ее мозг был напряжен как струна за секунду до разрыва. Она замарала не один десяток пергаментов сочиняя послание сестрам, но получалась какая-то сплошная глупость. Однако сегодня она четко решила, что ей необходимо избавится от этой проблемы любым способом. И потому-то помятым подчерком вывела: Дорогие Нарцисса и Дромеда. Смею уверить вас в том, что мое самочувствие отличное. Погода тоже чудная, но по мне так долгий холод утомителен. Долго думала, что попросить в подарок и потому-то прошу у вас лишь одну вещь — подарите мне пюпитр для нот. Старый сломался, нотные тетради выпадают, когда я играю на пианино. Буду рада, если ты купишь любой на свой вкус.Ваша сестра, Беллатриса.
Паркет этажом выше беспорядочно заскрипел. Белла поняла, что Родольфус уже спускается к себе и, дописав последние строчки письма, сложила его в свежий конверт, потушив бра над головой. Но вдруг, неожиданным образом привычный стук по каменным ступеням не раздался. Вместо этого скрипнула одна из самых некрепких половиц возле ее спальни. Нетерпеливый стук в дверь подтвердил неприятные догадки девушки: -Беллатриса, ты же еще не спишь? — Родольфус понизил голос. -Нет. — Без каких-либо эмоций ответила она Он проскользнул в ее спаленку на цыпочках, будто ему было кого разбудить в этой комнате и, сутулясь, уселся на стул. Белла заметила, как вываливается из его выправленной из брюк рубахи мясистый живот и учтиво отвернула глаза. Хотя Лестрейндж вряд ли стеснялся проявления своего богатого положения. -Зачем ты пришел? — поинтересовалась она, вынужденная привстать, чтобы вновь зажечь светильник. Родольфус сложил руки на своих коленях и произнес лениво, будто складывая числа в уме. -Я пришел спросить тебя на счет грядущего торжества, Белла. -Какого торжества? — растерянно спросила Белла, — не поняла тебя, Родольфус. -Твоего дня рождения, — сказал Родольфус таким тоном, будто бы речь шла о поминках. Девушка тяжело вздохнула. Ей никогда еще не задавали вопросов о том, каким должен быть день ее взросления на очередной год. Без каких-либо возражений все решали за нее мать и отец. Она-то думала, что и замужем решения насчет ненужного ей веселья будут принимать за нее. А Лестрейндж, видимо, даже и не подозревал, что такое вообще возможно. -Эм… наверняка же, придут все родственники и светские лица, близкие нашей семье. Будет бал. И все. А какие еще могут быть варианты? Внезапная и случайная, как контрольный выстрел в голову мысль, лишь неуверенно подсказала ей: стоит всеми силами попытаться вообще отменить какое-либо празднество. Родольфус, выпрямившись на стуле, спросил возражающим тоном: -Неужели у тебя нет никаких предпочтений? Я способен устроить такой праздник, какой ты захочешь. Быть может, есть какие-то желания в кушаньях или украшении поместья? -Пожалуй, мне бы хотелось, чтобы все было как можно спокойнее. И все. — Проронила девушка, будто случайно. Родольфус был явно удивлен. У Беллы, смотревшей на его выкатившиеся из орбит глаза, в голове пульсировало чувство, что тот совершенно не ожидал подобного поворота событий. Но у нее не было никаких сил и желания переубеждать его в обычности собственных слов. Супруг начал нервно душить пальцы и двигать крошечный прикроватный коврик под ногами. Собираясь покинуть комнату он произнес: -Если ты что-то надумаешь, то сообщи. Спокойной ночи. Он верно угадывал (это было видно по пессимистичным ноткам его голоса), что ничто не заставит ее задуматься о будущем дне рождения еще раз. Когда Белла кивком попрощалась с ним, то ее мысль сразу же зациклилась на том, что она больше всего обожала обдумывать. И в тысячный раз это помогло ей заснуть крепким и счастливым сном.***
-Миссис Лестрейндж! Вам пришла еще пачка писем и посылка! Вдохновленно наигрывая на клавишах пианино незамысловатую мелодию собственного сочинения Беллатриса улыбалась. С той же улыбкой она приняла пачку писем и коробку, которую Клякса, поклонившись, поставила на крышку инструмента. Закрыв прозрачные двери комнаты, эльфиха ушла прибираться в доме. Сегодня у Кляксе предстояло много забот — навести порядок в таком большом и великолепном доме делом было итак не самым простым, а добавить в него чуточку праздничного настроения казалось почти невыполнимой задачей. Она сновала вокруг Беллы весь день, и девушка не знала куда деться от этих суетливых приготовлений к вечернему балу. Потому спряталась в небольшой, чердачной комнатушке, где стояло пыльное пианино и беспрерывно упражнялась. Вскоре ей надоело наигрывать мелодии из нотной тетради и она бренчала все-то, что воображалось. Перескакивая клавиши на клавишу она безудержно веселилась, а в мыслях ее был полный покой. Ей нравилась своя собственная музыка ничуть не меньше, чем великие произведения музыкантов, которые она умело воспроизводила. Никакое классическое звучание не заставляло ее глаза так сиять, а голову — так сильно представлять все самое прекрасное в ее жизни, перебирать лучшие воспоминания одно за другим, как случайные кнопки на клавиатуре. Одета она была не по-праздничному, а совсем как школьница — в уютный, вязаный кардиган земляного цвета и бархатное черное платье ниже колена. Волосы Белла завязала в свободный хвост, из которого на лоб выбилось несколько прядей. Ее поза за пианино была непринужденной, расслабленной, как будто сегодня был самый обычный день, среди серой полосы ее недель. Нажав пару случайных клавиш в музыкальном реверансе, она потянулась к пачке писем. Бесчисленное множество разных открыток поздравляло ее с днем рождения, а половину их отправителей она почти не помнила в лицо или даже не знала. Но тут ей попался совершенно пустой лист, с небольшой загогулиной посредине. «Видимо, это чья-то глупая шутка» — подумала девушка и смяла бумагу, но как только она захотела бросить ее подальше от себя, как кривая линия превратилась в складный текст. Поздравляю с днем рождения. Буду ждать тебя завтра. Т.Л. С каждым прочтенным ей словом сердце начинало биться сильнее, а щеки наливались розоватым румянцем восторга. Она прижала тонкий пергамент записки к груди, и глубоко вздохнула, вздымая к потолку, в мечтательном выражении, влажные от слез глаза. Ей даже не хотелось вытирать их. Несколько минут она сидела замерев, лучезарно улыбаясь. В посылке, которую принесла Клякса, оказался подарок от Нарциссы и Андромеды. Как и просила Белла — это был новенький пюпитр. Удивительно, но подарок заворожил ее. Сняв с места старый пюпитр она установила новенькую, изящную, посеребрённую конструкцию из метала, усыпанную красными, треугольными камушками, и, раскрыла последнюю страницу нотной тетради, в которой были выписаны мотивы ее любимого вальса дождя. -Вот! Стараешься! Теперь я вижу! До, ре, ми, фа, со, ля, си! Давай, переверни страницу! Беллатриса с улыбкой послушалась мать и прочитала заголовок. -Вальс дождя? -Да, самая красивая мелодия из этого сборника. Самая проникновенная и… сложная. Тебе придется постараться, чтобы сыграть ее. За окном светило солнце, и Белла прикоснулась к клавишам инструмента с большим оптимизмом. Друэлла подошла ближе и поправила загнувшийся тетрадный лист -Начинай с первой ноты. — Холодно проговорила колдунья и отошла к окну. Беллатриса играла с большим воодушевлением, с таким чувством и отдачей, словно эта музыка раздавалась из недр ее широкой души. Не сбившись ни единого раза девушка горящим взором посмотрела на мать. А та, глядя в окно, почему-то едва заметно улыбалась. Точно так же, как улыбался ее сидевший за инструментом ребенок. -Не ожидала, что у тебя так хорошо получится с первого раза. — Почему-то невнятно проговорила Друэлла. Она распахнула тяжелые занавески в комнате, лучи залили все ужасно ярким для зимы светом. На голубом небе радостные траектории выписывали птицы. Они предвещали скорое наступление горячо ожидаемой весенней поры. Беллатриса, беззаботно счастливая, почти такая же, как и тогда, разглядывала новенький пюпитр, наигрывая мелодию. Она умела воспроизводить ее, даже не подглядывая за порядком нот, могла напеть ее, даже если бы ее резко разбудили ночью с яростными просьбами. Часы с пианино — это почти единственные моменты в ее жизни, когда рядом с матерью она чувствовала себя спокойно, как любимый ребенок, которого никогда не проклянут за случайные неудачи или глупости. Всю жизнь она усердно занималась музыкальным искусством ради того, чтобы мать полюбила ее и без инструмента. Но вышло так, что она постоянно задавала себе один и тот же извечный вопрос — почему только в паре с пианино она вызывала у Друэллы одобрение? Вечером, около шести, в поместье начали собираться гости. Шурша подолами длинных, фатиновых платьев дамы, вместе со своими спутниками, поднимались вверх по крыльцу, до широко раскрытых дверей поместья. Праздником и роскошью веяло от самых кончиков туфель, до каждого отдельного перышка в их шляпках. Кланяясь владельцам дома, они проходили в широкий зал, где высокая анфилада была украшена розовато-золотой лепниной в форме цветов и ангелов, а огромная хрустальная люстра напоминала солнце, из плафонов которой лился блестящий, искристый свет. Пилястры вдоль стен вытянутой комнаты были увиты венками из гипсовых роз. А парочки, готовые плясать хоть до раннего утра, вышагивали по симметричным рисункам гладкого паркета. Невидимый оркестр играл грустную мелодию с партиями виолончели и скрипки, за большими окнами шел снег, удивительно сочетающийся ритмом с музыкой. И будто не снег падал под музыку, а музыка звучала под движения кружащихся в вьюге снежинок. Вечер прошел не так, каким его представляла Белла. В центре внимания оказался ее супруг, с ним вели все разговоры, после того, как поздравляли ее с днем рождения, почтительно поклонившись. Родольфус выслушивал и отвечал на комплименты, предназначенные ей. Дамы говорили (кто с едва скрываемой завистью, а кто с удивлением) о ее молодости и свежести, кой-кто, будто невзначай, замечал красоту жены Лестрейнджа. Родольфус горделиво расправлял плечи от любезностей чистокровных дам. А Белла, стоявшая рядом, благодарила, не глядя ни кому в глаза. В перерывах между звучавшими композициями Лестрейндж водил ее под руку и знакомил с разными колдунами и «женщинами, достойными подражания», выслушивал их реплики, и снова вел танцевать. Танцуя, Белла замечала за собой отвлеченное настроение, подходящее лишь для мечтаний в одиночестве. И красивая музыка включала ее воображение. С каждым шагом она, улыбаясь все сильнее, видела, как ведет по кругу ее другая рука, а огромная комната сжимается до привычных ей размеров гостиной в маленьком доме так далеко отсюда… светские чужаки остаются в доме Лестрейнджа развлекаться, не замечая, что причина, которая собрала всех здесь, незаметно пропала. -О, Родольфус! Давненько я вас не видела! Белла, воображавшая на своей талии прикосновения совсем других рук, встрепенулась. -Доброго вечера, Фелиция. — Родольфус резко развернулся и, выпрямив спину, повел Беллатрису, слегка запыхавшуюся от танцев к коротышке, махнувшей ему рукой. Женщина, которой поклонился Родольфус была темно-рыжей колдуньей с черными глазами, которые закрывали, словно полуспущенные жалюзи, густые, низко посаженные брови и нависшие веки. Россыпь светлых веснушек перечеркивала на лбу глубокая морщина. Прищурившись, она посмотрела на Беллатрису в ожидании, что ее представят. -Фелиция, познакомься с моей супругой — Беллатрисой Друэллой Лестрейндж. Беллатриса — это Фелиция Бальзами. Моя коллега по министерству. Вместо того чтобы сделать книксен, женщина протянула Беллатрисе руку и легонько ее пожала. -Вы же дочь Блэков, Беллатриса? — Белла привыкшая уже отвечать на этот вопрос за этот вечер едва кивнула. — Непривычно видеть тебя с такой молодой девушкой, Родольфус. Ты и сам от того помолодел… должна сказать, что вы очень милы, Беллатриса. Нравится мне ваша прическа. Беллатриса поймала себя на мысли, что ей и самой нравится это сложное плетение из кос, сделавшее на ее голове что-то похожее на корзину из волос, сверкающую маленькими камушками. Она одобрительно улыбнулась и отвесила реверанс, почувствовав, как ее ноги сводит в судороге от бесконечных приседаний. -Было бы очень мило, если бы мне написали в письме, как сделать такую же. Вы же напишите мне? — Она улыбнулась, когда девушка ответила согласием. Хотя обе знали: их общение закончится сегодняшней встречей и никто не будет возражать. — Надеюсь, мои волосы смогут хоть немного так же красиво смотреться, как ваши чудные локоны. Ты Родольфус что-то давно не посещаешь светские мероприятия! Стал слишком семейным человеком! -Обещаю исправится. — Родольфус говорил максимально торжественно. — Я думаю, и Беллатриса не возражает втянуться в наше светское общество. Колдунья снова улыбнулась, извинилась, и отошла в сторону к одному из безликих мужчин, предложившим ей танец. Белла отпросилась у Родольфуса присесть, передохнуть. Незамеченным осталось ее исчезновение из толпы танцующих. Заняв один из многочисленных свободных стульев под розоватой колонной она сняла туфли с нывших пяток. Под длинным подолом ее золотистого, шелкового платья этого явно никто не заметил, а девушка облегченно вздохнула. Как только Родольфус остался один к нему подошла ее мать Друэлла вместе с отцом. Застав эту сцену, Беллу осенило: мать старательно избегает ее общества, за весь вечер они с ней перебросились лишь приветственным поклоном. Но разговор с Родольфуса ее явно интересовал. И эмоциональность ее жестов напрягло Беллу. Вечер еще очень не скоро пришел к концу. Как только гости начали покидать их дом Белла ощутила, как все становится на свои места. Полупустое поместье больше настраивало ее на привычный лад, чем наполненные людьми залы. Родольфус, вертевшийся как уж на сковородке весь праздник, после ухода гостей спокойно уселся на стул и начал беседовать со своим младшим братом Рабастаном. По какой-то причине он не покинул их дом вместе со всеми. Белла не смогла унять своего любопытства и принялась слушать. Рабастан был невысокого роста мужчиной средних лет. В отличие от Родольфуса медные волосы он связывал в низкий хвост до плеч. Его тучная фигура была еще менее подтянутой, чем у старшего брата. Братья что-то яростно обсуждали, Рабастан смотрел на Родольфуса выпученными глазами и хлопал по плечу, когда тот начинал сжимать пальцы на руках. Спокойное лицо Рабастана почему-то внушало доверие. Говорил он ровно, словно наслаждаясь каждым произнесенным своим словом и не жаждавшим просто так ронять драгоценные фразы. Одет он был до того просто, что, казалось, он пришел не на бал, а на работу в больницу святого Мунго, где трудился главным целителем. -Что случилось? — Белла, изображая случайного зеваку, подошла к супругу, вопросительно глядя ему в глаза. -Нам нужно немедленно идти. — Аккуратно потеснив девушку в сторону, Родольфус махнул брату идти. Тот прошел мимо Беллы, застегивая на ходу пальто. -Куда? — рассеянно спросила она. Уже довольно давно настала глубокая ночь, снегопад превратился в настоящую бурю. Гулять без причины в такую погоду Лестрейндж бы точно не стал. -К Темному Лорду. — Бросил Лестрейндж, закрывая двери коридора, по которому он спешил к выходу. -Зачем? — Белла случайно проронила в своих словах интонацию заинтересованности. -Затем. Ни к чему тебе знать о том, что нам приказал Темный Лорд. Это сложное и ответственное задание. И поручил он его лишь мне и Рабастану. -Могу сказать лишь, что Темный Лорд завтра призовет всех на собрание. — Обернувшись, бросил Рабастан ободряюще, без всякой улыбки на тусклом лице. Родольфус кинул на брата недовольный взгляд, но Рабастан и бровью не повел, словно тот и вовсе на него не глядел. -А мне будет какое-нибудь задание? — с вздымающейся в душе надеждой спросила Беллатриса. -Не имеем понятия. Не мешай нам, Беллатриса. Думаю, пора бы тебе отправиться спать! — Родольфус уже явно был на грани, буркнув на нее как на маленького, непослушного ребенка. И захлопнув дверь перед ее носом Родольфус с Рабастаном ушли в темноту неосвещенного сада. Белла, не вглядываясь в мрак, развернулась на каблуках и поспешила в свою спальню. Она была такой уставшей, что даже не обижалась на Лестрейнджа. А перед сном, расслабив разбитые от долгих танцев ноги, она достала записку присланную Волан-де-мортом утром. Перечитав эту пару сухих слов она почувствовала, как ее наполняет вожделенный оптимизм. Она знала: Темный Лорд даст ей еще много заданий, знала, что ее время еще просто не настало, в силу молодости и неопытности. И с нетерпением ожидая завтрашней встречи, она спокойно заснула, наперекор стараниям Родольфуса.***
На следующее утро Беллатриса проснулась довольно поздно, после двенадцати. В дом к Волан-де-морту она пришла в числе последних. Проскользнув в гостеприимно открывшуюся перед ней дверь девушка уже была готова извиниться за опоздание, как только Темный Лорд произнес: -Беллатриса Лестрейндж… Последняя, все в сборе? Пожиратели Смерти закивали, и она присоединилась к ним, как только присела за стол. Темный Лорд удовлетворённо оглядел своих сторонников и произнес: -Кажется я давненько не собирал вас. Сейчас я хочу вас предупредить, что наступило время, когда я буду собирать вас чаще по одному, чем в полном составе. Я буду рассылать записки о том, кто из вас должен явиться ко мне в определенное время. Когда я буду ждать вас всех — как и прежде будем пользоваться черной меткой. Взглянув в лицо Волан-де-морта Беллатриса невольно не сдержала улыбки. Когда их взгляды пересеклись (и между прочим он смотрел на нее вполне себе миролюбиво) девушку пугливо осенило: уж слишком явно выражают ее очи бушевавшие в душе эмоции. Понурив голову, она мысленно растворилась в воздухе, придав уж слишком большое значение собственной мимике. -Сегодня я хочу рассказать вкратце наши дальнейшие планы. Кой-кто поможет мне в этом. Рабастан или нет… Родольфус, поделись со всеми радостной новостью! Не стоит и говорить о том, как заалел горделиво супруг Беллатрисы. Тот наверняка явился на это собрание раньше всех остальных и разложил свои схемы вокруг себя, словно амулеты. Выдохнув, он произнес ровным голосом: -Вчера мы вместе с Рабастаном и еще несколькими вашими сторонниками, мой Повелитель, сумели окончательно договориться о сообщничестве с великанами по всей северной Британии. Благодаря моим усилиям по сокрытию некоторых фактов в Министерстве Магии, можно также утверждать: Дементоры Азкабана находятся в нашей власти. -Вы слышали, Пожиратели Смерти? — спросил Волан-де-морт. И, разумеется, эта новость не пролетела мимо ушей присутствующих. Кто-то даже зааплодировал. Беллатриса же была в глубочайшем шоке. Поняв то, какую важную работу проделал Родольфус ей было неловко признавать, что она зря разбрасывалась убеждениями насчет бессмысленности его действий. -И знаете ли вы, что значат слова, сказанные вашим боевым товарищем? — спросил Волан-де-морт. Тот протянул ему еще какой-то свиток. Темный Лорд своими бледными пальцами раскрыл его. Манускрипт был исписан мелким, аккуратным подчерком, к нему была так же прикреплена карта, на которой были отмечены области, где проживали дружелюбные к Пожирателям Смерти Великаны. И без труда девушка вообразила, как Родольфус, сгорбившись среди запутанных в паутине полок в их домашней библиотеке исписывает, кропотливо, лист за листом и расчерчивает карту, чтобы у Темного Лорда не возникало никаких сложностей в понимании их будущей тактики. -Дементоры не так внимательно будут охранять тюрьму для волшебников, мой Лорд. — Ответила Беллатриса тихо. — И значит они быстрее… -Значит, если наши сторонники попадут в лапы Министерства, то мы с сможем с легкостью организовать их побег. — Родольфус подал свою реплику с такой ловкостью, что Беллатриса запнулась и не решилась перебить. -Но, а что же тогда великаны? — Презрительно спросила девушка, едко смотря на супруга. — Зачем нам великаны? И тут Беллатрису осенило, что спорить она начала не с Родольфусом, помешавшим ей показаться перед Волан-де-мортом, а с самим Темным Лордом. Если бы ее слова были людьми, то они бы споткнулись и перелетели, споткнувшись через ограду, разбив свои ошарашенные лица в кровь. Родольфус положил распахнутые ладони на крышку стола, когда Белла смертельно бледная пробормотала: -Простите меня, мой Повелитель… я всего лишь хотела задать вопрос. Насчет того, зачем нам великаны… ибо я на самом деле не осведомлена. Волан-де-морт мог бы быть просто гневным зрителем в этой сцене столкновения не поладивших меж собой супругов, предоставив слово Лестрейнджу, раззадоренному каким-то злорадным чувством. Но он не стал подливать шипящее конфликтом масло в огонь их ругани. Взмахнув своим бледным, длинным пальцем он проговорил: -Великаны огромны. Они смогут сметать целые города, населенные несогласными с нами людьми пункты. Без всякого труда. Мы сможем угрожать целым странам, что уничтожим их, если они не примут нашу политику. Меж тем магглы, по собственной глупости, будут думать, что планету уничтожает всепоглощающий смерч. Чувствуя себя как раз так, словно на нее налетела та самая гигантская сила, имитирующая для не знающих стихию, Беллатриса кивнула Темному Лорду, но тот, будучи в хорошем настроении не уничтожил ее. -Эта сделка по кирпичикам помогает достраивать тот самый мирок, который вы все присутствующие жаждете видеть. Но пока что стоит обсудить вещи более приземленные. Сейчас я хочу назначить кой-кого для слежки в Хогсмиде… за Дамблдором. И Орденом Феникса. До меня дошли сведения, что эти люди стали часто появляться там. Дамблдор-то ясно по какой причине, он директор школы. Но раз Дамблдор, то и Орден, разумеется. Задача, между прочим, очень важная… кого посоветуешь взять, Эйвери? Я вот сначала думал поручить это тебе. Но, заприметив, как ты расторопно бегаешь по Министерству магии передумал. Так, что ты думаешь? Отчего-то Белла подумала, что Темный Лорд и без совета принял решение, но играться чувствами мужчины, чей крупный как у быка нос покраснел как кислая слива доставляло ему особое удовольствие. -Я думаю, что нужно позвать такого Пожирателя Смерти, который не сильно выделяется из толпы. — С невыразительно тихими интонациями произнес Эйвери, которого Беллатриса знала лишь по фамилии. -Действительно. — Сказал Волан-де-морт. Загадкой оставалось лишь только как он еще в полный голос не расхохотался. — И я так думаю, что я нашел идеальную кандидатуру. Неожиданно он уставился прямым, не таящим взглядом прямо в Беллатрису, которой и в голову бы не пришло, что речь сейчас пойдет о ней. -Беллатриса, я думаю тебе стоит на время сменить деятельность. -Да, мой Повелитель… — Сказала она, кивая. -Ты, безусловно, очень старательно работаешь в рядах убийц маглорожденных и маглов. Но для крупных шишек из Ордена ничем особо не выделяешься. Пока я не допускал тебя к особо сложным задачам. И если учесть, что ты женщина, то твое присутствие в Хогсмиде тем более не вызовет у жителей деревни никаких подозрений. Твоя задача следить за обстановкой. Понять настроение людей насчет нашей деятельности. Но самое главное — поймать за разговором членов Ордена Феникса. Если подслушаешь Дамблдора — вдвойне прекрасно. Пока ты должна побыть там неделю. В конце недели — жду тут с подробным отчетом. Рабастан сегодня пойдет с тобой, чтобы повторно посвятить в состав Ордена. Родольфус — поскольку ты сегодня без дела, то следи за своей женой. Вечером придешь ко мне. Нужно переговорить о паре деталей и заодно расскажешь, как ее дела. -Хорошо! — В нужное время отвечали то Белла, то Рабастан, то Родольфус с разными интонациями. Родольфус — терпеливым тоном, уже без прежней гордости, Рабастан — ровным, низким голоском, а Беллатриса полу восторженным выкликом, который уже и не успела спрятать в глубине себя. Когда они расходились (и ей пришлось идти вслед за ожидавшими ее братьями Лестрейндж) она посмотрела на Волан-де-морта с благодарностью, на которую он ничего ей не ответил. Отвернувшись он всем видом показал, что желает побыть в одиночестве. — Нотт, Роули, Гойл — будете устраивать массовые нападения на маглов по югу Англии. Эйвери — поброди пока по Лютому переулку, послушай наших ближайших друзей. Все остальные — по тем же позициям и заданиям. Вопросов нет? Все расходитесь. Беллатриса старалась как можно медленнее покидать свое место после пророненных Волан-де-мортом последних слов. На прощание она еще раз бросила свой грустный взгляд в сторону Темного Лорда. Уже уткнувшегося в книгу. Рабастан и Родольфус вышли, в отличие от Беллы, из дома Волан-де-морта самые первые и опираясь на качающуюся калитку терпеливо ждали, когда девушка дойдет до них и они вместе направятся куда необходимо по заданию. -В Хогсмид, Беллатриса? — услышала девушка сквозь снежную бурю знакомый голос Рабастана. Беллатриса подошла поближе к братьям и, шевеля обветренными от мороза губами, спросила, прежде чем кивнуть: — Куда именно? — К «Трем метлам», — раздался грубый и недовольный голос Родольфуса. — Так мы незаметно сольемся с толпой. Вопросительно посмотрев на младшего брата, он накинул на глаза капюшон, когда тот невнятным звуком выразил свое согласие. Картавил Рабастан не только когда волновался, как его брат. Братья растворились в воздухе, как только Белла решила последовать в нужном направлении. Покидая поляну, она бросила последний взгляд в густую чащобу, прячущую так обожаемый ей дом и исчезла, прикрыв по привычке, глаза.
Примечания:
Тщательно отслеживаю статистику, и хочу сказать спасибо всем тем, кто постоянно ждет новые главы. Вы лучшие :3
