История Беллы

      Весь последующий день у Беллы, помимо ожидания завтрашнего утра, ознаменовался наблюдениями за проявлением несдержанного любопытства Родольфуса.       Она слышала, как он раздавал приказы Кляксе. Та относила послания и отправляла их разным колдунам, которые имели влияние и были приближенны к Краучу старшему, или, даже к самому Министру Магии.       Он все-таки пытался узнать зачем Темному Лорду стоит обучать Беллу Оклюменции, прикрываясь планами по помощи ему в этой задаче. Топот крохотных ног Кляксы по полу то усыплял, то тревожил Беллатрису. Родольфус искал посредников, которые могли бы помочь ему в получении информации. Весь этот день, что девушка провела дома, не покидая своей запертой на ключ комнаты, она только и слышала гневное бурчание супруга и еще чьи-то голоса, приказы и согласие. К вечеру, не покидая родного дома ее муж узнал хитрым способом, наверняка, очень и очень много. Белла, почему-то, не хотела думать, что сведения мог рассказать ему и сам Темный Лорд. Попросту зачем?       Поведение Родольфуса и способы получения информации были девушке знакомы по собственному опыту. Все это напомнило ей, тот год, когда она стала, наконец, его женой.       Это случилось летом. Тогда, когда вечера казались особенно долгими, ее мать Друэлла заходила к девушке и начинала спрашивать о различных пристрастиях Беллатрисы к литературе, к искусству, любимых цветах и прочих подобных вещах, о которых обычно родители знают без специальных расспросов.       Изумленная Белла, конечно, пропускала ее дальше порога своей спальни, с каждым разом ощущая все меньше, как напряженность стискивает ее тело, словно веревки. Она искренне радовалась такому вниманию матери, которое, казалось бы, не несет в себе ничего плохого. -Беллатриса, давай поговорим о чем-нибудь? — добродушно произносила Друэлла, заглядывая в комнату.       Первый раз с таким разговором ее мать зашла одним теплым июньским вечером. За окном тогда ярко сияла луна, Беллатриса разглядывала ее очертания в гладкой поверхности изрезанного по берегам садового прудика. Когда мать попросилась зайти, она удивленно кивнула, не без выработанного на уровне рефлекса напряжения. Друэлла опустилась на пуфик напротив ее кровати. Присаживаясь в обычной для нее гордой позе, удобнее подминая подушки под ноги, она начала разговор с таких слов: -Расскажи мне что-нибудь о себе, Беллатриса! А то ты уже совсем взрослая девица, а я про тебя совсем ничего не знаю!       Тогда Белла этого явно не ожидала и очень смутилась. Обычно Друэлла никогда не приходила в ее комнату. Разве что в самых крайних случаях, когда ей требовалось высказать все претензии, которые не позволяли ее темпераменту ждать ни секунды. А тогда, когда ее мать проявляла явно не агрессию, она ощущала неловкость и пыталась инстинктивно высмотреть подвох.       Пока этот разговор только начинался, Белла бубнила, недоверчиво повествуя, матери о себе, пытаясь уличить опасность в каждом ее движении. Та сидела спокойно, ее руки не складывались для удара, а морщины на лбу не собирались в злобной мимике между бровями. Это вовлекало Беллу активнее включаться в обсуждение самой себя, не задумываясь, что кроется под маской добродетели Друэллы Блэк.       Беллатриса через несколько дней привыкла к несвойственной Друэлле доброте. В ее голову приходили разные мысли. Возможно, ее мать так недолюбливала ее только потому что совсем не знала … но а когда решила узнать стала относиться к ней добродушнее…       Беллатриса быстро привыкла к этим разговорам. После ужина не спешила сразу ложиться спать или начинать читать какой-нибудь увлекательный роман. Она садилась в одно из кресел, напротив кровати, в ожидании матери. Та непременно приходила. Каждый день. В один и тот же час.       Эти беседы за короткий срок успели стать одним из неотъемлемых ритуалов жизни Беллы. Опоздание матери даже минут на десять невольно выбивало ее из колеи.       Ее сердце радостно замирало, когда Друэлла смотрела на нее с теплом. И она недоумевала — за что? Почему она именно сейчас смотрит на нее так, а не с самого ее появления на свет? Неужели она что-то сделала злое и успела это зло исправить? Но как?       Прошел почти месяц их каждодневных бесед. Прохлада июня сменилась изнуряющей июльской жарой, из-за которой быстро подсыхали цветы. Сухой жаркий воздух обжигал аккуратно постриженные кроны деревьев, которые, словно от боли, роняли на землю редкие пожелтевшие листочки. Вечерами жителям поместья приходилось сидеть возле открытого окна, чтобы не засохнуть как какое-нибудь растение в горшке.       В один из таких дней, когда никто не решался куда-либо пройтись, кроме как до кувшина с прохладной влагой и назад, к ним приехал Родольфус Лестрейндж с важным визитом. Как сказали тогда ее родители: он захотел навестить свою будущую супругу. Беллатриса, совершенно не ожидавшая этого, расстроилась, хотела забиться в свою комнату и не выходить оттуда. Но ей пришлось.        Свидание двум будущим супругам устроили в этот же миг. Она никогда не видела их эльфа-домовика таким запыхавшимся. Наверное за полчаса, если не меньше, к значимому событию подготовили роскошную террасу, где принимали только самых редких и высокопоставленных гостей. На ее памяти таких визитов не было лет десять.       Терраса тем летом была самым прохладным местом в поместье — спрятанная в тени широких деревьев она максимально закрывалась от знойных лучей солнца. В саду, на который открывался вид из любого окна в этом доме, распускались самые экзотические деревья, цвели самые чудесные деревья. Зеленые листья и яркие, пышные лепестки цветов были похожи на радугу, на переливистый хвост павлина. Цветы и иные растения были, пожалуй, даже красивее, чем огромный фонтан со старинными фигурами, которые, если верить старинной легенде прятали в себе клад с золотом благородных предков Блэков.       Не менее восхитителен был стол, с разными яствами, дорогими винами и шампанским, каждая бутылочка которого стоила целое состояние. Тарелки ломились под тяжестью фруктов и прочих заморских деликатесов. Однако все это не противоречило семье Беллатрисы, не нарушало обычного хода жизни. Богатые обеды и праздники были традиционным делом. Самая большая и удивительная перемена произошла в ней самой. Пусть она и была почти насильственной.       Белле было шестнадцать. Возраст, в котором девушка спешно вырастает в женщину, приобретает нужные формы, расцветает не по дням, а по часам. Но не природные изменения были странны для нее, к ним она почти привыкла, пусть и ощущала порой немотивированное чувство печали. Самый странный и решающий этап ее взросления случился в тот самый день, когда в их поместье пришел ее супруг.       Тогда, ближе к сумеркам, в ее комнату ворвалась мать, резко хлопнув дверью, как раз в тот момент, когда Белла, узнав о визите мужа, хотела никуда не идти, практически рыдая от мысли, что все-таки придется. -Встань, и подойди к зеркалу!       Беллатриса подошла. И мать толкнула ее на стул напротив него, а затем взмахнула палочкой в сторону огромного шкафа с одеждой. Раньше этот шкаф почти всегда пустовал, в нем висела лишь пара платьев и мантий — зимняя и осенняя, да и несколько остроконечных шляп, которые она почти не применяла в своих образах. Больше Белле нравилось прятать в там свои книжки. -Почему ты хранишь в своем шкафу всякий хлам? — возмутилась Друэлла. Следующим взмахом палочки она вышвырнула оттуда все содержимое. Летело все: учебники, тетрадки с записями, перья, скомканные листы, старые и нелепые наброски, любимые и нелюбимые книги, прочитанные и брошенные ей когда-то. -Все это тебе совершенно ни к чему! — Прокомментировала Друэлла яростно.       Молниеносное движение рукой и книги, учебники и тетради с рисунками сгорели в пламени. Белла даже не успела зажмурить глаза от яркого огня, как-то исчезло. Она не успела осознать, что столь ей любимое и привычное, все, что помогало ей забыть муки прошлого, сгорело. Было сожжено, как будто что-то ничтожное…       В шкафу загорелась цветастая вспышка, вспыхнула и снова погасла. От результатов этого колдовства закачались на металлических вешалках богатые и красивые платья, корсеты в рюшах, роскошные атласные мантии, полупрозрачные чулки и шляпки с перьями разных неведомых цветов. Все это — яркое и безликое одновременно, поразило Беллу до глубины души, воспалило в ней новые причины для страданий. До ужаса красивые мантии и платья, … зачем они здесь?       Придирчиво осмотрев свою дочь в отражении в зеркале, Друэлла приказала ей встать и подойти к шкафу. Беллатриса ощутила слабость, разглядывая свои новые красочные наряды вблизи. Она бы и упала в обморок, если бы не мать, которая начала подбирать ей наряды, один за другим, один за другим. Головокружение, вызванное этой приторной красотой, заставляло Беллу бледнеть еще пуще. Глубокие вырезы, короткие, с изящной вышивкой рукава, открывавшие ее предплечья, корсеты, вульгарно уменьшавшие ее талию до соблазнительной стройности. Все это настолько сильно было ей чуждо, что Белла была уверена: она не смогла бы быть красивой ни в одном из этих нарядов. Попросту потому что ни один из них отражал ее сущности ни одним стежком, ни одним оттенком ткани.       Выбирая довольно долго, в полном молчании, Друэлла остановилась на одном красном платье, с глубоким декольте в форме лодочки. Еще большей яркости наряду добавлял незамысловатый мотив вышивки по всей длине.       Сняв платье с вешалки, она погнала Беллу за ширму и вернулась назад, как только потребовалось затянуть корсет. Друэлла работала со шнуровкой отчаянно, с какой-то яростью, затягивая ленты до боли в груди.       Закончив с одеяниями Друэлла погнала Беллу к туалетному столику, ломившемуся от множества цветных баночек с косметикой.       Белла от толчка Друэллы упала на стул так неаккуратно, что даже ротанговая его обивка показалась ей камнем.       Друэлла провела жесткой рукой по ее лицу, волосам и, взмахнув палочкой начала причесывать. Надо сказать, стилист из нее был так себе. -Ай! — Тихо воскликнула Беллатриса, когда та задела один из сильно запутавшихся колтунов на ее голове. -Замолчи! — рявкнула Друэлла и дернула еще сильнее — на зло. — Уродливые кудряшки, выпрямить бы их! — воскликнула она и взмахнула палочкой. Они прилизались, стали почти прямыми.       Она делала все суетливо, торопилась и страшно ругалась, делая больно своей дочери не только грубыми словами в ее адрес. Беллатриса была готова поклясться: под густой шапкой ее волос появились глубокие, осязаемые шрамы от ненависти ее матери.       Когда аккуратная прическа появилась на ее голове, Друэлла злобно фыркнула, швырнула расческу на тумбочку. -Повернись ко мне лицом! — приказала она, а Белла задрожала, когда увидела ее тощее запястье, с выпирающими оттуда черными венами.       Друэлла, будто неумелый, озлобленный на весь мир художник, ножницами и красками резала и замазывала реальность и правду, рисуя угодную ей, лживую картину мира на лице собственной дочери. -Закрой глаза! — произнесла она.       По векам Беллы чертили карандашом, закрашивали кожу тенями с таким нажимом, словно намереваясь выдавить глаза. Тушь наносили резким движением, как штукатурку на стену. Потом на ее губах появилась алая помада, бледные от ужаса покрыл тонкий слой бежевых румян. С ее лица исчезли лишние волоски бровей, покраснения от прыщей.       Когда Друэлла закончила, Белла сначала замерла от ужаса, увидев то, во что ее превратили. Она стала старше, в зеркале словно отражалась ее мать в молодости.       Но все же она не могла не заметить, как стала заметнее ее красота. Беллатриса не могла оторвать взгляда от собственного отражения… -Встань, надо подобрать тебе туфли! — произнесла Друэлла.       Друэлла взмахнула палочкой. Из шкафа появилось множество коробочек туфлями на огромном каблуке. Беллатриса с трудом представляла, как сделает на таких хоть шаг.       Но Белла пошла. Не столь неуверенно, как было нужно, шатаясь на этих огромных ходулях, украшенных серебряными завитками. Став ростом выше своей матери, она не ощутила какого-то превосходства. Скорее наоборот: ее неутолимо преследовало чувство, что она как мелкая зверушка, унесенная в гнездо страшной твари, обитающей высоко в горах, где кругом лишь бездонная пропасть… -Выпрями спину! — воскликнула Друэлла, снизу вверх смотря на дочь. — Где твои манеры?! Иди на террасу.       Белла сделала один неловкий шаг и чуть не рухнула назад. -Почему ты ходишь как слон? Мелкими шажками ходить надо!       Но следующий шаг был точно такой же неловкий, как и предыдущий. -Да что это такое?!       И тут терпение Друэллы лопнуло, она сорвалась на рукоприкладство, ударив Беллу по раскрашенной щеке. У девушки невольно навернулись на глаза слезы, и она тайком стерла их, чтобы не дай Бог они не смазали макияж на ее лице.       Они спускались вдвоем по винтовой лестнице до самой красивой террасы в доме Блэков — места знаменательной встречи Родольфуса и Беллатрисы. Друэлла вела ее под руку, больно сжимая запястье. Она довела ее до двери на террасу и распахнув дочери дверь отошла в сторону.       Родольфус Лестрейндж сидел за хрупким столиком, сложив ногу на ногу и даже не показывал вида, что устал от долгого ожидания своей невесты. Одет он был в элегантно скроенный костюм из белой, легкой ткани. В первое же мгновение он производил впечатление человека представительного. Лица его Белла не стала рассматривать и не только потому что он сидел спиной к палящему и слепящему солнцу.       Опустив глаза в пол, Белла побрела к нему теми самыми мелкими, женственными шажками, которым ее так грубо учила мать.        Недалеко она ходила… -Беллатриса, я так рад вас видеть.       Ее будущий супруг, услышав ее аккуратные шаги, поднялся с места, и спешно направился ей на встречу, сжимая в маленьких, некрасивых руках букетик чудесных фиолетовых цветов. В них сияла солнечная прожилка, похожая на лучи, что по весне пригревали мир, раскрашивая поля и леса зеленым цветом. Протянув Белле подношение, он отвесил галантный полупоклон и поцеловал кончики ее пальцев. Девушка поежилась от этого жеста и вырвала свою руку как только выдалась такая возможность. А возможность выдалась лишь тогда, когда он усадил ее на велюровую поверхность стула. -Поставь их в вазу. — приказал Лестрейндж эльфу, стоявшему в тени.       Белла протянула слуге букет. Эльф, с полупоклоном, поставил его в хрустальную вазу, и, прежде чем уйти в тень, разлил бесцветный напиток по бокалам. -Вы прекрасно выглядите, Беллатриса. Вы очень похорошели с той поры, когда мы виделись последний раз. Выросли в красивую женщину. — похвалил Родольфус, с натянутой, картинной улыбкой. Тон его голоса тоже не внушал доверия, оттого Беллатриса не смогла произнести ни звука, лишь только с дрожью кивнуть. -Надеюсь, вам понравились цветы, которые я вам подарил? — вежливо поинтересовался мистер Лестрейндж, разглядывая мелкие цветочки в вазе. -Да, они очень красивые. — Слабым голосом проговорила девушка. И не соврала — они действительно нравились ей — миловидные, маленькие крокусы, с нежными лепестками. Однако она очень удивилась, откуда об этой симпатии узнал странный господин, сидевший напротив нее. -Их было очень сложно достать, все-таки они цветут исключительно весной. — Хвастался Родольфус. — но я сделал это. Один мой коллега в Министерстве посоветовал место, где выращивают любые цветы и совсем быстро. Все с помощью не столь давно изобретенных чар!       Родольфус быстро смолк, видимо, ожидая какой-то реакции на свои слова, но, поскольку, таковой не последовало, он был вынужден продолжить свою речь: -Ваша матушка любезно рассказала мне о ваших любимых цветах. — Проговорил он и указал на дверь террасы. Беллатриса оглянулась и увидела за ней Друэллу. За ними наблюдала и остальная семья: Кингус, Нарцисса и Андромеда. Отец Беллатрисы глядел равнодушно, а его две дочери вообще не были вовлечены в общее занятие. Отвернувшись, они наверняка перешептывались о чем-нибудь своем.       Когда Белла повернулась обратно к Родольфусу, тот по-прежнему улыбался той же мерзкой притворной улыбкой. Она была ей знакома, пусть и видела она ее в последний раз только в далеком детстве и почти не помнила. Теперь все воспоминания сложились в единую картину. Она поняла, о чем тогда давно столь долго разговаривали Родольфус и Друэлла в том самом роскошном поместье Лестрейнджа. И почему именно тогда он улыбался точно также, как и сейчас…       Столько лет она находилась в глупом непонимании, когда ответ лежал на поверхности. Столько лет она шла к той ловушке, в которую ее постепенно загоняла мать…       И вот, последним слоем макияжа, тугим завязыванием до полуобморока корсета, она поймала ее окончательно. -Ваша мать многое рассказала мне о вас. — Говорил Родольфус, пока его собеседница яростно соображала. — Сказала мне о ваших предпочтениях, в литературе в частности. Она сообщила, что вы много читали, хотя и не отличались феноменальной успеваемостью в школе. Рассказала обо всем, что вы любите…       Он знал все, что выведала о ней мать за время их вечерних бесед. Цитировал это слово в слово. Друэлла выдала ему все, что разведала, притворяясь единственный раз в жизни заботливой и доброй матерью, чтобы устроить эту свадьбу быстро и без всяких сюрпризов для жениха. Чтобы выгодно избавиться от ненавистной дочери. И чтобы Родольфус не передумал отменять эту сделку. Не передумал покупать этот выгодный товар, который, совершенно точно поднимет его положение в обществе.       Пока Лестрейндж вещал о ней самой пространные лекции, Белла заново вспоминала о том, кем она уже никогда не будет. А говорил он очень долго.       Но вдруг Белла, сама от себя такого не ожидая, перебила его: -Мы ведь точно с вами поженимся?       Родольфус явно сконфузился, услышав такой прямой вопрос. -Разумеется. — Деревянным голосом проговорил он, смотря на Беллатрису.       Кивнув, она опустила глаза, и сказала совсем тихо, будто сама себе: -Тогда обращайтесь ко мне без этих почестей. На «ты». Мне неловко слушать, как человек, который старше меня называет меня на «вы». Тем более, когда этот человек… — она сглотнула и отвернулась в сторону, сжав под столом свои дрожавшие руки. — Когда этот человек — мой жених…       Ожидая ответа Родольфуса, Белла боялась смотреть ему в глаза. Уже было поздно жалеть, что она осмелилась сделать такое предложение человеку, которого едва знает. -Хорошо, я согласен, Беллатриса. — сказал Родольфус через несколько минут тугого молчания. Прищурив глаза, он посмотрел вперед и прибавил. — Кажется, твои родители зовут нас к себе.       Поднявшись со своего места, он с натренированной галантностью помог ей сделать тоже самое, и, взяв девушку под руку, повел к выходу с террасы. Беллатриса не забывала идти мелкими шажками, держать спину ровно, даже не смотря на то, что ее душа обливалась кровавыми слезами.       Когда они вышли за дверь их окатило волной вопросов. Их учтиво спрашивали, как прошло свидание. Но отвечал только Родольфус. Белла, вынужденная держаться за Лестрейнджа, тихо смотрела в пол. У нее неприятно кружилась голова, живот туго скрутило волнительной болью, ей хотелось закончить этот ужасный день поскорее, забыть все, что она поняла за сегодня и что ощутила, чего лишилась. Хотя она знала, что это невозможно…       Еще несколько часов ей пришлось пережить в обществе Родольфуса и своих родителей, изображая настоящую леди. Ей казалось это омерзительным притворством, места себе она не могла найти, нервно дергаясь в своем кресле, перекладывая руки с колен на подлокотники и назад.        Как только, наконец, Родольфус ушел из их дома, она убежала в свою одинокую спальню заперла дверь и упала на кровать, заливаясь слезами. Горе разрывало ее на части, а она рвала на части все кругом: свое платье, склеенную лаком прическу на своей голове, корсет на своей талии.       Никогда в жизни она не испытывала такого отчаяния, никогда в жизни она не ощущала себя в таком тупике. Она больше не была собой, но она и не была кем-то. Ничем не была, лишь созданием, в которое кто-то вдохнул жизнь, чтобы поиздеваться. Изливаясь слезами, она убеждалась в этом еще больше… она совершенно не хотела жить, ей хотелось перестать дышать, видеть этот проклятый мир, где все кругом заставляет ее подчиняться себе, где все затаптывает ее в грязь. И теперь даже она сама, даже она сама умертвляет себя, зарисовывая истинное лицо краской перед походом на душевный эшафот.       За окном светила луна, половинка луны, которая напоминала приоткрытую дверь в какой-то таинственный мир. Жара ушла за горизонт, уплыла вместе с солнцем. На чистом небе, кроме этой серебряной, полуоткрытой дверцы сияла лишь одна маленькая звездочка…       Беллатриса лишь спустя много часов беспрерывных рыданий, поднялась со своей кровати и вытерла мокрое лицо от слез одним хладнокровным движением. Накинула тонкий пеньюар, лежавший нетронутым в нижнем ящике ее шкафа, и даже не думая о том, как громко идет, направилась к двери.       Она спешила по коридорам собственного дома, дремавшие картины с недовольством провожали ее взглядом и вновь погружались в дрем. Белла спустилась по той лестнице, по которой мать вывела ее на фатальное свидание. А после, перейдя на бег, ринулась в сторону подвала — царства Альдмоса — их домовика. С кухней и мрачным чуланом для чистящих средств. Она частенько прибывала там в наказание.       И не испытав типичного дрожащего страха, оказавшись в чулане, она протиснулась в его узкую дверь, споткнулась о коробку, которая обычно ей служила стулом, перевернула случайным движением погашенный огарок свечи.        Из кармана она достала свою палочку и подвинула магией стену тяжелых ящиков. Нельзя пользоваться волшебством вне школы? Разве это имеет какое-то значение? Мысль об этом даже не посетила ее голову.       И не смахнув с лица пот, Белла протиснула руку в образовавшееся за коробками узкое отверстие. Ладонь выросла с тех пор, как она последний раз лазила там, но вот спрятанная в щели вещь никуда не делась. Убедившись в этом, она без каких-либо чувств достала ее и машинально двинулась обратно в спальню.       Заперев дверь на ключ, она села на пол перед своей постелью. Закатала рукав на своем халате и вынула из кармана принесенный предмет. В лунном свете он сверкнул серебром — старинный, длинной не больше ее волшебной палочки старинный кинжал. На лезвии рукой мастера было вычерчено что-то про чистую кровь, про семейство Блэков. Она не читала. Ей было все равно.       Лезвием Белла, безо всякого страха провела по своей руке, но никакого следа, кроме белой царапины не оставила. От этого на ее лице появилась злобная усмешка, так походившая на мимику ее собственной матери.       Беллу со злобой восторгало пришедшее понимание, какого это, получать наслаждение от издевательства над ней же. Она начинала понимать свою мать. Отца, которому, впрочем, всегда было настолько все равно, что он даже сроду не злился на нее. Эта мысль заставила Беллу еще больше улыбнуться, и провести по руке еще раз, ощутить боль и тепло собственной крови… чистой крови. Из-за которой Родольфус Лестрейндж и захотел жениться на ней — глупой девчонке из именитого рода Блэков…       Отчего ей становилось так безудержно смешно, и отчего она все больше и чаще касалась своей руки ножом? Отчего этот угрюмый смех все громче лился из ее уст? Дыхание ее ускорилось, а в голове зашипело что-то, как сломанный аппарат, заставляя ее терять сознание. Сердце бухало тяжелые удары.       Она почему-то представляла себе, как наутро ее бледное, начавшее гнить тело, с воткнутым в запястье ножом, найдут, и как домовой эльф от ужаса ахнет, отбросив волосы с ее молодого лица; как закричат две ее младшие сестры, которые постучат спустя пять минут в ее черную дверь. Вообразила суровое лицо отца, которое и не поменяет выражения от этого зрелища и жгучие слезы Друэллы, которые и не смогут выразить всей искусственности ее страданий. Ведь растимый ей все эти годы товар покончил собой после первой встречи с покупателем.       А потом картина в ее воображении резко сменилась. Белла увидела в залитой светом комнате лишь свое мертвое тело и свою мать. И почему-то та навзрыд давилась слезами, наклонившись над пустотой и шептала имя Беллы. Тихо, отчаянно тихо, как никогда.       Беллатриса зарыдала сама. Ей стало жаль свою мать.        И себя.        Потому что она знала, что даже ее смерть не заставит Друэллу испытывать к ней такое.        Мир ее жизни разломался на две половины, словно этим самым ножом она перерезала горло себе прежней… и стала настоящей.       Барабанная дробь в ее груди не утихала ни на секунду, она икала, глотая слезы, которые текли по ее воспаленному, красному лицу. Она была похожа на уродливого мима с потекшим макияжем, растрепанными, наполовину склеенными лаком волосами. В носу застыл солоноватый, металлический запах собственной крови, которая капала с лезвия ножа, сжатого в ладони. Ее взволнованное ужасом сознание утаскивало ее подальше отсюда, и она протянула руки воображаемому мраку, который отключил ее потерей сознания.       Утром Белла проснулась резко, как ошпаренная кипятком. Она чувствовала усталость, словно ни на мгновение не смыкала глаз всю ночь, синее небо за окном казалось черно-белым, ненастоящим, без всяких красок, солнечные лучи переливались на поверхности садового пруда, в котором плавали немые птицы…       Сосуд в ее карих глазах лопнул, разлив кровавые воды по белому зеркалу ее души. Из-под воспаленных век Белла смотрела с закаменелой грустью во взоре. На помятой правой щеке краснел отек, который она почесала ногтями с забившейся под них бордовой, засохшей кровью.       Ни разу не зевнув, она сложила разорванное свое красивое платье под кровать, завернув в него испачканный в крови нож. Закрыла кровавым мехом ковра впитавшуюся глубоко в доски паркета кровь. Распахнула форточку, чтобы прозрачный воздух прогнал из ее спальни запах смерти.       Так и прошел этот безликий день. Ее не звали никуда — ни на завтрак, ни на обед, ни на ужин. Она хотела есть, но и не хотела, чтобы ее позвали. И не хотела там оказаться — в обеденном зале, за столом, накрытым атласной скатертью, среди людей, не безликих, а мрачных, как самый темный цвет на небосводе. -Беллатриса, нам нужно поговорить! — к ней постучали когда уже вечерело. -Войдите. — сухо проговорила она, сидя к выходу спиной.       В комнату, широко раскрыв дверь, прошли двое ее родителей — Друэлла и Кингус Блэк. Белла обернулась к ним лишь тогда, когда они произнесли заветных три слова: -Родольфуса все устроило.       Это сообщила Друэлла Блэк, и не сказать, что на ее лице не отразилось никаких эмоций довольства. Под черной, замшевой тканью ее платья сердце забилось спокойнее, впервые за несколько лет. -Твоя свадьба состоится. — Прибавила она с торжеством. — Но при одном условии: в Хогвартс на седьмой курс ты не пойдешь. Еще год он не намерен ждать. При желании, ты сможешь получить достаточный тебе уровень знаний самостоятельно, из дома, явившись лишь на экзамены через год. Родольфус все устроит. У него есть связи. -Хорошо, мама.       Беллатриса знала, что испуганно должно было забиться ее сердце, увлажнится от пота лоб. Но ничего не произошло. Она сказала это с каменным спокойствием, отвесив короткий кивок. -Это было велено передать тебе. — Друэлла вытащила из кармана платья маленькую бархатную коробочку. — Мои поздравления.       Белла взяла протянутую ей вещь и положила рядом с собой, не глядя. Друэлла уже было развернулась к двери, как неожиданно слово произнес молчавший Кингус. -Гляди, Друэлла, у нее ведь покраснел глаз. Пусть домовик принесет лекарство.       Он хлопнул в ладоши и под звонкий звук появился в комнатушке Альдмос. Через несколько мгновений он сжимал жидкость в хрустальном тюбике. Он поставил ее у самого краешка тумбочки Беллы. И после покинул комнату вместе с родителями Беллатрисы, не задерживаясь ни на мгновение.       Прошло несколько дней. Родольфус Лестрейндж вновь приехал к Беллатрисе. Ее опять также привели в порядок и вытолкали к нему навстречу. Приготовлений было ничуть не меньше, чем в прошлый раз, дабы никто не лишился ощущения величия и окружающего шика. И вновь разговор был скучным и коротким, разве что не столь судьбоносным. Родольфус не без прежней пылкости поцеловал кончики ее пальцев, узнал о ее самочувствии, на что Беллатриса просто ответила: -Все нормально, благодарю.       И завязался разговор, который был лишь монологом о широких владениях Родольфуса и о его связях, о работе в Министерстве Магии и о будущих стратегиях. Разговорившись, Лестрейндж, кажется, забыл о том, что Беллатриса сидит с ним в одной комнате, но когда она отпила глоток воды, чтобы увлажнить глотку он прервал свою длинную историю. -Тебе что жарко, моя дорогая? -Немного. — Сказала она и сделала еще один осторожный глоток.       Первые нежные слова, которые она в своей жизни услышала от мужчины были сказаны. Но от них она без ласки посмотрела на своего жениха, не отвела смущенно взгляд, а продолжила все так же смотреть в пустоту, словно подобные речи в жизни молодой девушки ничего не значат. А он, приметив ее вежливое молчание, продолжил свой рассказ, который она от скуки стала внимательно слушать.       Он ушел ближе к вечеру, кажется, рассказав всю свою жизнь от начала до конца. Но через некоторое время опять приехал, продолжив свою унылую историю. Погода за окном менялась, жизнь менялась кругом, но только не слова и поведение Родольфуса Лестрейнджа, фамилию которого Белле предстояло скоро носить. Он ходил к ней каждую неделю. Все чаще и чаще ноги в его начищенных, дорогих туфлях ступали по владениям Блэков, и Белле, порой, начинало казаться, что он приходит сюда как к себе домой. -В Министерстве Магии случился кошмар сегодня! — в один прекрасный день что-то заставило Родольфуса изменить привычный репертуар речей. — Министр магии сообщил нам на общем заседании, с радостным лицом, что студентов-маглорожденных в Хогвартсе стало вполовину больше, чем в прошлом году! Это невообразимо, на мой взгляд, наша система магического образования рухнет скоро! -Почему? — глупым тоном спросила Беллатриса, оторвав взгляд от решетчатой поверхности стола под стеклом. -Магической науке должны учиться только волшебники, разве нет? — Спросил Родольфус тоном, не терпящим возражений.       Однако Беллатриса не собиралась перечить, и даже поймала себя на мысли, что его слова неоспоримы и логичны. Родольфус не изменился в лице, когда она совершенно спокойно кивнула, его глаза только ярче разгорелись каким-то недобрым огнем. -Мои мечты схожи с мечтами многих волшебников — чтобы магглы, наконец, оказались на своем месте. И твои взгляды, Беллатриса, должно быть такие же! Ведь ты же знаешь, из какой ты семьи…       И тут краски этого разговора стали вновь бесцветными, как и раньше, но Беллатриса уставилась на кованые узоры в столе с другим выражением лица. Больше всего ее удивило то, что слова Родольфуса так упорно не покидали ее головы. Когда он, наконец, ушел она обрадовалась, потому что почувствовала, как утомилась сидеть под жарким солнцем. Когда ее голова коснулась подушки она лишь тогда осознала, как та отяжелела.       В один из августовских деньков, когда солнце мягко припекало луга с поспевшей пшеницей, и рыжеватые бабочки порхали в мягком, пропитанном сеном и теплом воздухе, Беллатриса снова встретилась с Родольфусом Лестрейнджем.       Свидание было организовано в одной из небольших гостиных их поместья, только на этот раз родители Беллы — Кингус и Друэлла, тоже присутствовали на их встрече вместе с сестрами. Одевали ее на этот раз с куда большей тщательностью, чем обычно, затягивали корсет сильнее, а платье надели то, к которому ей даже не разрешалось прикасаться до сегодняшнего момента. И когда она была, наконец, готова Белла явилась вместе с матерью в комнату, где сидели вокруг круглого стола ее жених, ее сестры и равнодушный отец. Над ними возвышалась сверкавшая в лучах закатного солнца люстра из цветного хрусталя. Друэлла, когда зашла, жестом приказала домовику закрыть единственное окно. В комнате помрачнело.        Сидевшие в помещении люди не разговаривали и не переглядывались. Разве что две младшие сестры Беллатрисы явно изнемогали от желания поговорить о чем-нибудь или еще лучше выйти из этой тесной комнаты в сад. Они тоже принарядились, и Белла сразу приметила это. Как ведь резко делает взрослее детское лицо мантия взрослого покроя!       Когда Беллатриса появилась на пороге этой комнаты, вместе с матерью Родольфус тут же встал со своего кресла и пошел им навстречу. -Добрый вечер, прекрасные дамы!       Коснувшись губами протянутых ему ладоней, он взял под руку Беллатрису и вежливо довел ее до своего стула, уселся сам и спросил: -Как твое самочувствие, Беллатриса? -Благодарю, неплохо. — Равнодушно ответила девушка и опустила глаза.       Рядом с ней сидела Андромеда, которая подбадривающее улыбнулась своей сестре. Та не смогла ответить ей тем же и отвернулась, смотря в колени.       Родольфус, улыбаясь по-джентельменски, как рекламные персонажи, повернулся к остальному семейству Блэк, сидевшему со каменными лицами. -Я думаю, Кингус уже успел представить тебе, Родольфус, наших младших дочерей — Нарциссу и Андромеду. -Да, миссис Блэк, я уже успел познакомится с ними повторно. Они очень милы и отлично воспитаны. Хотя, что еще стоило ожидать от вашего семейства. Беллатриса тоже отлично воспитана. Она приятно радует меня за все время нашего общения. -Я очень рада это услышать. — Кивнула Друэлла без улыбки. На мгновение воцарилась тишина, но ее, впрочем, очень быстро прервала волнительная болтовня Лестрейнджа. -А как поживаете вы, мистер и миссис Блэк, и ваша вся большая семья? Я очень рад, что вы решили присоединиться к нам с Беллатрисой. Ваш дом очень приятен для таких встреч, а ваше общество, тем более, радует.       Он кашлянул, и, извинившись за это, положил руки на колени. -Благодарю тебя, Родольфус, от имени всего нашего рода, — сказал Кингус Блэк хрипловатым голосом. Он выглядел немного усталым, кашлянув в платок, он продолжил, — простите. Наша семья переживает самые лучшие дни, в какой-то степени, благодаря тебе, Родольфус.       Родольфус поблагодарил и кивнул отцу Беллатрисы, смотря на всех троих сестер Блэк, которые сидели напротив него с равнодушным видом. Белла единственная из всех троих слушала разговоры за столом. Только потому что знала: в эту беседу могут вскоре втянуть и ее.       Родольфус гордо надулся, даже немного покраснел, но, вскоре, принял свое стандартное выражение лица. -Благодарю вас мистер Блэк. В министерстве столько проблем за один день, что просто голова пухнет. Ваши слова приятно приподняли настроение. — Ваши дочери так похожи на вас, миссис и мистер Блэк. — Заключил Родольфус, разглядев всех троих. — Однако моя будущая жена все-таки больше всех похожа на мать. Почти копия.       Улыбнувшись, он посмотрел на Беллатрису, залившуюся краской вовсе не от восторга. А ее две сестры совершенно не отреагировали на высказывание ее будущего супруга. Родольфус их абсолютно не интересовал. И Беллатриса искренне завидовала Нарциссе и Андромеде. Те могут жить спокойно, понятия не имя о том, кто такой Родольфус Лестрейндж. Хотя, наверное, она сама не намного лучше знала кто он, даже не смотря на их будущее, скорое замужество.       Тут голос подала надменная мать Беллы: -Не желаешь ли, Родольфус, немного выпить? Для того чтобы забыть на время все эти глупости Министерства? -С превеликим удовольствием, миссис Блэк, — галантно ответил Родольфус, — вы проявляете столь большую заботу… -Не стоит благодарностей, Родольфус, — с нотками теплоты перебила его Друэлла, смотря на Родольфуса из-под своих тяжелых век, — в конце концов, ты скоро будешь членом нашей семьи. -Я очень рад, что вы позволили вашей прекрасной дочери выйти за меня. — Проговорил мистер Лестрейндж, с довольством смотря на Беллатрису.       Все взгляды перенеслись на Беллу. Она была вынуждена улыбнуться своей вымученной улыбкой, которая теперь только так и играла на ее лице. -Я тоже очень рада этому, — равнодушно соврала она.       И в этот момент все ощутили, как Родольфус наслаждается своим величием. Никто этому не изумился. -Альдмос, принеси нам вина из дальнего конца погреба! — приказал Кингус Блэк. Весьма чудного вида домовой эльф исчез из дальнего угла комнаты выполнять приказ отца Беллатрисы. -В нашем погребе хранятся весьма неплохие вина, — рассказывал отец Беллы, горделиво выпячивая грудь, — 1607 года выдержки самое старое — Тосканское. В нашей семье еще с десятого года семнадцатого века. Замечательный экземпляр — только для самых важных гостей. Сейчас такое вино стоит целое состояние, а у нас его десять бутылок.       Домовик принес одну бутыль с темного цвета жидкостью и протянул ее владельцу. На ней сверкнула тусклым светом этикетка, богато украшенная серебром. -Разлей всем по бокалам! — приказал Кингус домовику. Он, с поклоном, потянулся к бутылке. Ходя вдоль стола, от бокала к бокалу, он наполнил их все темной, почти черной жидкостью. -Папочка? — проговорил тихо кто-то.       Все обернулись. Это с другого конца стола Кингуса окликнула Дромеда, завернутая в плотную красную мантию, словно в кокон. -Да, моя хорошая? — ласково произнес Кингус. -Можно мы не будем с Цисси это пить? — умоляя, спросила она у отца. — Мы не любим вино. Оно такое… такое горькое и кислое.       Кингус добродушно улыбнулся младшей дочери, и махнул домовику, чтобы тот подошел к ним. -Хорошо, Дромеда — раз не хотите ни к чему. Вы с Цисси еще совсем юные для крепких напитков, как-то я совсем об этом не подумал. Альдмос, принеси девочкам сливочное пиво!       Эльф исчез выполнять и через секунду принес двум юным леди нужные им напитки. Посмеиваясь, те выпили по глотку, и, улыбаясь, стали гипнотизировать Беллатрису, сидевшую за столом с постным видом. Та из-за всех сил старалась не реагировать. -Всегда говорил, что вино — это замечательное лекарство от всех болезней. — Самодовольно и с явным интересом рассказывал Кингус, смотря на гостей. — Итальянцы всегда говорят — пейте бокальчик в день — и вы проживете долгую жизнь. Да и любой человек знает: от дорогого вина настроение повышается вмиг.       Кингус улыбнулся и отпил глоток. Все тут же последовали его примеру. Беллатриса тоже сжала в пальцах бокал на тонкой ножке. Горькая жидкость полилась ей в глотку, коснулась рецепторов ее языка. Ей пришлось сдержать невольные приступы кашля. Лицо Беллы покрылось испариной, но, кажется, присутствующие в комнате не обратили на покрасневшую Беллу никакого внимания. -Не правда ли замечательное вино? — спросил Кингус у будущего супруга Беллатрисы. — сухое и полусладкое из темного винограда. -Оно весьма неплохо, мистер Блэк, но я больше предпочитаю из вин Испанское вино с фруктами. Более простое, но с более яркими оттенками вкуса, на мой взгляд. -Думаю, в этот прекрасный день любое вино — прекрасное дополнение к семейному ужину, — возразила миссис Блэк, выпивая еще один глоток.       Родольфус вытер лоб салфеткой и тоже выпил глоток. -Тут я не могу с вами не согласиться, миссис Блэк. — Улыбаясь, сказал Родольфус.       Друэлла вежливо улыбнувшись, кивнула. -А я тут недавно читал в Ежедневном Пророке, — будто бы случайно произнес Кингус, — что Министерство расширяет свой отдел… не знаю, как он там называется и знать не хочу, самому противно. В целом говоря, в его планы входят действия по прятанью колдунов от магглов. Что ты скажешь на это, Родольфус? Ты же, вероятно, многое знаешь!       Кингус поставил свой бокал на стол и покрылся краской, договаривая последние слова свирепо: -Неужели, Министерство настолько глупо, что не понимает бесполезность этих мер, этих отделов и законов. Глупости какие. Хорошо, что я когда-то не пошел туда работать. Хотя мать ужасно этого хотела…       Внезапно он умолк, уткнувшись в стол, будто бы воспоминание о чем-то затронуло в нем что-то глубоко зарытое, неприкосновенное ни для кого.        Родольфус явно был не в восторге от слов отца Беллатрисы. Но, тем не менее, стал высказывать мысли на заданную тему: -Да мистер Блэк. Это весьма мерзко, что мы должны прятаться от маглов и что наше Министерство этому потакает. -Ну, так ты же сам потакаешь этому. — С сарказмом проговорил Кингус, смотря на Родольфуса. — Думаешь, я не читал газет, в которых пишут о том, что вытворяет твой отдел под твоим контролем? -Кингус, успокойся. — Прошипела Друэлла, злобно смотря на мужа. Однако стоило ей только отвести от него глаза, она натянула на себя улыбку и сказала, обращаясь к Родольфусу. — не обращай на него внимания, он не понимает, что сам говорит… -Извините, миссис Блэк, но я хочу все-таки сказать мистеру Блэку о своей двойной роли в Министерстве Магии. Думаю, его это заинтересует. — с вызовом проговорил Родольфус, ловко перебив Друэллу.       В воздухе повисла тишина, которую, казалось бы, можно было даже резать ножом. Все, кто не прислушивался ранее к разговору, обратили на него внимание, перестал заниматься своими делами. Нарцисса и Андромеда, устроившие драку ногами под столом, замерли на своих стульях. Беллатриса, очнувшись от своих печальных мыслей, выпрямилась на стуле и посмотрела на своего будущего мужа с нешуточным удивлением. За все время, что ее родители устраивали им свидания Родольфус и вида не показывал о том, что он двойной агент. Тайна Лестрейнджа никого не оставила равнодушным даже до того, как он ее раскрыл. -Я работаю в Министерстве Магии и на Темного Лорда в том числе. — Произнес Родольфус, явно ощущая свое превосходство. -На Сам-знаешь-кого?! — переспросили Кингус и Друэлла одновременно и ахнули.       О Темном Лорде и о его организации Пожирателей Смерти в этом доме говорили нечасто. Но если говорили, то проникаясь явным уважением. Личность Темного Лорда всегда была окутана множеством тайн и загадок и о том, чем конкретно он занимается было известно мало, но суть была известна и понятна всем. Люди, которыми он руководил, в строжайшей секретности и в ужасающей жестокости боролись с магглами, пытались отменить статус секретности и покончить с этой, как им казалось, несправедливой диктатурой Министерства Магии. Лишь избранным было известно, как выглядят сторонники этого страшного и ужасного Темного Лорда. Никто особо не знал, как выглядит и сам Сами-знаете-кто, который появлялся всегда внезапно и всегда окутанный пеленой непоколебимого ужаса. Непросвещенные знали лишь согласных, но не тех, кто ценой жизни своей боролся за фанатичную идею, поставленную знаменем во главе Пожирателей смерти Волан-де-мортом.       Не было секретом то, что работа эта была очень опасной и что решались на нее немногие чистокровные колдуны. А точнее на нее не решался почти никто. Сторонников у Темного Лорда было очень мало… но, появившись на политической арене не так давно, Пожиратели Смерти успели наделать немало шума.       И то, что Родольфус внезапно оказался одним из них, шокировало всех присутствующих. Даже самую младшую Андромеду. -Это благое дело. — Серьезным и трезвым тоном сказал Кингус, смотря на Родольфуса так будто бы извиняясь перед ним за все свои предыдущие колкие высказывания. -Немногие из нас чистокровных на это идут, — тихо добавила мать Беллы таким же обычным для нее тоном, соглашаясь с высказыванием своего супруга. -Что же ты раньше не рассказывал нам о том, что ты Пожиратель Смерти? — почти равнодушным тоном спросил Кингус, смотря на Родольфуса. -Да как-то дело не доходило… — смутившись, ответил Родольфус. — Темный Лорд велел сообщать об этом избирательно. -Это замечательная новость, дорогой Родольфус, — сказала Друэлла, слегка улыбнувшись и выпрямившись на стуле, — мы с Кингусом очень рады тому, что будущий муж нашей дочери занимается столь полезным делом. Много ли ты знаешь наших, кто этим занят? — она посмотрела на мужа, — Я знаю лишь Эйвери и Яксли… может быть их и еще больше…       Отец Беллатрисы отрицательно покачал головой и поднял бокал со своим вином. -Предлагаю за это выпить. За столь отличную партию для моей дорогой дочери. Еще более отличную из-за того, что ее муж занимается столь полезной работой.       Презрительно взглянув на Беллатрису, Кингус Блэк пригубил содержимое своего бокала. Все остальные, в том числе и покрасневшая от стыда Белла, последовали его примеру. Домовой эльф добавил вина тем, кому этого требовалось и подал за стол первое блюдо, на которое все тут же набросились, соблюдая должные манеры. Родольфус поблагодарил за оказанную ему честь еще раз и тоже выпил глоток вина. -Благодарю вас, миссис и мистер Блэк. — Сказал он. — Я рад тому, что вас устраивает род моей деятельности вне работы. -Расскажи нам, Родольфус, зачем Темному Лорду нужно Министерство магии? — попросил Кингус. — И еще скажи, разве ты сам не любишь свою работу? -Я люблю свою работу, Мистер Блэк. — рассказывал Родольфус, оглядывая всех присутствующих. — Мне нравится менять жизнь людей, управлять законами и порядками, следить за их исполнением… -Но, а все-таки, зачем Министерство нужно Сам-знаешь-кому? — перебил его Кингус лениво.       Видимо Родольфус настолько увлекся рассказами о своем любимом Министерстве Магии, что даже и не сразу понял, что Кингус перебил его. -Темный Лорд хочет подорвать Министерство изнутри. — Мрачно говорил Родольфус. — Все эти действия, которые, кажется, потакают Министерским законам только и приближают его к краху и власти Темного Лорда. Правда, эта работа идет совсем медленно. Ему нужны сторонники не только в Министерстве Магии, а как таковых у него находится совсем немного… все боятся решительных действий… -Я не боюсь! — резко выкрикнула Беллатриса, перебивая Родольфуса.       Страшащая тишина наступила в комнате после того как Беллатриса осмелилась вставить свое слово. Взгляды присутствующих тут же стрельнули в нее. Вид у всех был ошарашенный. Мать с отцом расширили глаза в удивлении, в котором светилась доля насмешки. Родольфус удивленно уставился на свою невесту, опустив руки на крышку стола. Нарцисса выглядела изумленной не меньше Лестрейнджа, а в глазах Андромеды, единственной из всех присутствующих за столом, сверкал панический, не показушный страх. Беллатриса уже немного пожалела о своей столь резкой выходке. Однако другого способа выполнить внезапно возникший план у нее не было. Слушая все эти разговоры мужа и его внезапное признание, она поняла кое-что важное… -Нет, Беллатриса, тебе никогда не попасть к нему в ряды! Даже не пытайся!       Мать очнулась от удивления первая и уже вставила в оглушительную тишину свои гневные тирады. Собственно, это было ее первостепенной задачей в воспитании своей старшей дочери. -Откуда вам всем знать, что я могу? — рыкнула в ответ девушка, обращаясь к матери так грубо как никогда раньше. — Я ведь даже и не пыталась! -Ты даже не оканчивала Хогвартс! — Равнодушно возразил отец, поддакивая Друэлле, начиная ставить девушке палки в колеса. —  Ты не сможешь даже сражаться. Да и совершенно ни к чему замужней девушке этим заниматься… -Я еще пока не замужем. — Мрачно возразила девушка, смотря на своих родителей с не меньшим презрением, чем они на нее.       Как ни странно за девушку вступился Родольфус. -Темный Лорд был бы очень рад, если бы я привел бы ему новую сторонницу, миссис и мистер Блэк. Да и к тому же, это бы отлично объединило нас с Беллатрисой — общая работа всегда объединяет. -Какая разница? — Спросила Друэлла, выходя из себя. — она ведь даже не сможет сражаться. Еще раз повторюсь: она не закончила школы, у нее нет каких-то особых способностей к магии. С ее участием все дело придет к краху, а ее просто убьют. -Совершенно не обязательно учиться на отлично в Хогвартсе, чтобы попасть в ряды Темного Лорда и сражаться за него. — возразил Родольфус. — Школьные навыки вообще ни к чему. Если кто-то хочет вступить в ряды Хозяина, то он назначает ему наставника. Мы владеем такой темной магией, что школе и не проходят. Это чары, исключительно изобретенные самим Темным Лордом и самая мощная темная магия. Никто не получает черной метки без обучения и верной службы Милорду, проверенной временем. Но, не могу с вами не согласиться — Это весьма опасно. Кто-то и погибал.       Младшие сестры громко ахнули, Цисси закрыла лицо руками, но прежде посмотрела на Беллатрису. Она сидела прямо, смотря на своих родителей и Родольфуса и ее решительность нисколько не таяла. -Мне все равно на опасности! — равнодушно проговорила Беллатриса и яростно прибавила. — Я хочу добиться справедливости и свободы! Хочу уничтожить все это магловское отрепье, доказать, что я на многое способна!       «И чтобы меня убили тоже — прибавила она про себя, — и не заподозрили тут намеренное самоубийство» -Родольфус. — с прошением заговорила с ним девушка. Она впервые обращалась к нему, вкладывая в свои слова всю искренность, не скрывая каких-либо эмоций и правды, — если ты так приближен к Темному Лорду, то почему ты не можешь обеспечить место в его рядах? Ему ведь нужны сторонники, ты сам сказал… -Нет, Беллатриса Друэлла Блэк, не смей! — С злобным отчаянием заорала Друэлла, будто готовясь вскочить с места и заткнуть рукой рот своей непослушной дочери. -Это уже мне решать, — холодно отрезала Белла на выкрики матери, скрывая в пелене угрожающего голоса собственный страх.       Друэлла покрылась бордовыми пятнами возмущения, поникла в кресле. Она хотела возразить, но тут Кингус ее остановил, схватив за предплечье. -Успокойся, дорогая. — Все с теми же ленивыми интонациями проговорил Кингус. — Думаю можно позволить Беллатрисе попытать свои силы. Ведь Родольфус будет контролировать ее. Она не сможет натворить ничего беспутного. Ведь так, Родольфус?       Для подтверждения своих слов он посмотрел на будущего супруга девушки. Тот, разумеется, галантно кивнул. По его виду было понятно: он был польщен тем доверием и той миссией, которая возлагалась на него.       Получив подтверждение Родольфуса Лестрейнджа, Кингус посмотрел на жену. Друэлла неуверенно кивнула мужу, соглашаясь. После она властно уставилась на дочь. В ее глазах все еще сверкал не сильно приметный гнев, не вырывавшийся за границы допустимого. -Сегодня я иду к Темному Лорду, Беллатриса, — сказал Родольфус, когда в комнате повисла тишина, — Я поговорю с ним и, если ты точно хочешь стать его сторонницей, я дам тебе знать.       Беллатриса кивнула. В ее движениях весьма заметна была лишь холодная расчетливость, а в душе растущее тихое торжество. Родольфус недолго пробыл в их доме, последующая трапеза завершилась в почти единогласном молчании. Когда он ушел, Беллатриса заперлась в своей комнате раздумывая над тем планом который возродился в ее голове. И пыталась предугадать грядущее будущее.       На следующий день в их дом прилетела сова с письмом, в котором говорилось о дне встречи с Темным Лордом. Родольфус писал о том, что Волан-де-морт согласился принять Беллатрису вместе с Родольфусом в своем доме, поговорить с Беллой и решить, хочет ли он дать ей шанс. Более в письме не сообщалось. Но этих кратких, сухих строк хватило для того, чтобы ввести Беллатрису волнительное состояние. Несколько дней она ждала этой встречи и когда, наконец, она вместе со своим будущим супругом оказалась возле ворот этого загадочного Темного Лорда, ее пронзала дрожь и холодная, неуверенная решительность.       Она разглядывала ограду дома человека, который был полной для нее загадкой с предвкушением. Ее взору был открыто то, что буйной, непроглядной стеной росло за забором — могучие деревья, окутанные плотной лиственной дымкой. Небо было затянуто свинцовыми тучами, и воздух пах свежей листвой. Запах сильно пронзал приятным ароматом ноздри.       Рядом с Беллой, глядя на ограду, стоял Родольфус. Его вид и разные напутствия, которые тот внушал, не давали ей ощущать спокойствия, а лишь только усиливали внутреннюю дисгармонию. -Не стоит при разговоре избегать его взгляда. — Советовал Родольфус, бурча под нос. — Темный Лорд считает это слабостью. Нужно вести себя твердо, показать свою решительность необходимо полностью. И в ответах на вопросы даже не пытайся лгать, добром тебе это не кончится — ложь он чувствует за милю. И он поймет, если твое желание попасть к нему в ряды — лишь попытка самоутвердится и не более того. Поймет, если в твоих порывах нет идеи. Он поймет вообще все про тебя из короткой беседы. Будь к этому готова.       Девушка кивнула и сбросила капюшон с лица. Родольфус взмахнул палочкой, очищая подол ее мантии от грязи. Прикоснувшись палочкой к воротам, он открыл их, пропустив Беллатрису впереди себя. Когда зашла она, он прошел следом. Ворота тут же захлопнулись. Тропа вся поросла травой, и, ползущим по земле и колючим кустам, как змея, плюще. Деревья, как в лесной чаще, простирались до небес и подпирали их своими могучими ветвями. Хотя Белла, с каждым шагом вглубь огражденного сада, переставала сомневаться: это есть самая настоящая лесная глушь. За ним явно никто не следил, он рос вольно, деревья никто не стриг, кусты росли свободно и криво, заполонив единственную тропу к дому. Такая обстановка в саду была непривычна для Беллатрисы и непривычностью радовала глаз. -Сад у него, конечно, не самый… ухоженный, но не советую ему об этом говорить — заметил Родольфус с натянутым равнодушием в голосе, считая, видимо, что его спутнице не обойтись без его комментариев.       Беллатриса оставила слова Родольфуса без ответа, изучая садовую тропу с большим интересом, хотя она и ели поспевала за будущим супругом. Почему-то ей бы даже и не пришло в голову сказать что-то нехорошее об этом месте.       Наконец, из-за деревьев показался фасад дома, и девушка чуть ли не поседела от волнения. В голову словно попали камнем, мысли стали казаться такими далекими от действительности, а ноги подкашивались.       К счастью, картинная галантность ее супруга подоспела как раз вовремя: он взял ее под руку. Она хоть перестала чувствовать, что сейчас свалится на землю. Однако, не смотря на это ощущение неловкости и волнения не покидало ее, а только лишь больше усиливалось с каждым шагом.       Когда они дошли до места, Беллатриса почувствовала, что бледнеет. Деревянная дверь, плотно запертая, тускнела в ее глазах и лишь мысли о том, зачем она явилась бодрили ее сознание.       Магия пропустила их в дом после стука Лестрейнджа. Родольфус уверенно потащил девушку в открывшийся за дверью мрак.        Они оказались в абсолютно пустой комнате, и Беллатриса почувствовала, как у нее начинается клаустрофобия от волнения, и от того что она не видела почти ничего кругом.       Тьма быстро рассеялась. В самом дальнем конце комнаты распахнули занавески на окне. Но кто это сделал, она так и не заметила, остолбенев на месте. -Хозяин, — девушка подпрыгнула от неожиданности и разглядела силуэт Родольфуса. Тот стоял на коленях, опустив почтительно голову, — я, как и обещал, привел ее… она хочет… -Думаю, Родольфус, твоя будущая супруга сама все мне все скажет. У нее же есть язык, верно?       Из дальнего, самого темного угла раздался низкий сухой голос того, к кому видно и обращался Родольфус. Это и был Темный Лорд. Лица своего он не показывал, Беллатриса даже не могла разглядеть черты его лица во тьме. -Да… Повелитель… — испуганно проговорил Родольфус, осторожно махнув невесте рукой.       Краем глаза Беллатриса заметила, как Родольфус отползал к стене, с громким шорохом, все так же смотря в пол. Девушка затревожилась. -Беллатриса… Блэк, как я понимаю?       Темный Лорд обратился к ней первый, через несколько секунд ее панического молчания. На удивление, его холодный голос звучал мягко, совсем не злобно. От этого она взволновалась еще больше. -Да… именно. — Тихо проговорила Беллатриса, стараясь не дрожать голосом. -Зачем ты пришла ко мне? — поинтересовался Милорд, хотя он совершенно точно понимал, зачем она явилась к нему. Но, видимо, ему было обязательно услышать это из ее уст. -Я… я пришла, потому что хочу помогать вам, избавлять мир от грязной крови и от этих отвратительных маглов с полукровками. Хочу помочь вам мешать планам Министерства по прятанью колдунов… хочу помочь помешать грязнокровкам, воровать наши знания и силу… с рождения меня воспитывали со знанием того, что это несправедливо и отвратительно. Я знала о вас, но лишь недавно осознала, поняла, что только вы способны бороться с этим. Когда мой… жених рассказал, что причастен к вашей деятельности. Я должна помочь вам. Потому что… — выдохнула Белла, говоря более уверенно с каждым звуком своей речи. — должна принести хоть какую-то пользу своим существованием. И сделать лучше наш волшебный мир. Побороть эту напасть магглов… -А как же нужно, по-твоему, с ними бороться? — спросил Волан-де-морт, когда она поставила интонационную паузу в речи. -Именно так, как хочется вам. Нужно заткнуть рот Министерству Магии. — Говорила Беллатриса не сильно уверенно. — Нужно отменить статус секретности и… -Ты думаешь, что имеешь понятие о том, я хочу достигнуть с моими сторонниками?       Вопрос в лоб вызвал в ее душе смятение. Тут она поняла, что несвязный шепот за спиной, который ей явно не слышится — это напряженное дыхание Родольфуса. -Я не могу знать то, что вы хотите достигнуть, но я знаю точно — это пойдет на пользу всему волшебному сообществу. Все то, что я слышала о вас — это были справедливые и правильные действия.       Она сама-то от себя не ожидала таких слов, и когда те слетели с ее языка, она побурела от стеснения, думая о том, что в следующую минуту лучшее что она сможет услышать — это приглашение выйти за дверь дома Волан-де-морта. -Ты думаешь, что будешь служить мне верно?       Тут ей показалось, что она видит в темноте все отчетливее фигуру человека, с которым говорит, и ее это воодушевило. Однако ей всего лишь показалось, но пыл ее это не сбавило. -Да, — стараясь говорить как можно увереннее, сказала Беллатриса.       В комнате повисла тишина, Белла услышала, как из свинцовых туч за окном вырвался импульсивный ливень, почувствовала, как сзади нее кто-то прошелся, хотя знала, что никого там нет. -Тебе не кажется, что мои действия — слишком жестоки? — через некоторое время спросил Темный Лорд. — Слишком… радикальны для молодой девушки, готовой выходить замуж и жить счастливую, семейную жизнь? И что эта работа — слишком кровавая и грязная для юной девы из самого богатого семейства Британии? -Нет. — проговорила она твердо. — Наш мир уже слишком погряз во всем этом, чтобы помогла мягкость и уговоры. Нужны жертвы. Нужна жестокость. И вы знаете, что делаете.       Вдруг у противоположной стены засверкала свеча, которая тут же потухла. Мелькнул силуэт в темноте, стоящий спиной к девушке и тут же исчез. Пугающий театр теней мелькал перед ее глазами еще несколько раз, но она стояла и терпеливо, стараясь не нервничать, и не впасть в забытие, потому что атмосфера в комнате казалась ей чарующей. Белла ждала следующего вопроса Волан-де-морта. Но его не последовало. -Меня удивляет и радует, что у молодых девушек в наше время появляются такие мысли в голове. — сказал он. — И что они не только думают, но и готовы действовать…       Он выдержал паузу, мысленно подбирая слова. Почему-то Белла не давала себе думать, что скорее всего услышит положительный ответ. -И поскольку ты сама попросилась ко мне, — наконец, раздался холодный голос из дальнего угла комнаты, — Я согласен дать тебе шанс получить черную метку. Мне нравятся когда проявляют инициативу. Ты можешь стать примером для других. Таких же как и ты.       Паркет напряженно заскрипел, словно в такт стучавшему в груди Беллы сердцу. — Но, в любом случае, прежде чем сделать тебя полноценным Пожирателем Смерти, надо обучить тебя магии… — продолжал Волан-де-морт спокойным голосом. — Родольфус говорил, что ты была среди способных к колдовству и даже прикрепил твой табель. Но школьный уровень никуда не годится. А шестнадцатилетняя девица точно не знает большего… Обучать тебя будет. — Он на минуту задумался и произнес. — Я сам буду тебя обучать. Это будет самое лучшее. Никто из моих сторонников не сможет научить тебя именно тому, что тебе нужно. Возможно, ты станешь первой женщиной в моих рядах. Ты должна быть выращена под моим личным контролем. -Спасибо, Милорд, — ошарашенная таким решением сказала Белла.       Она упала на колени в порыве чувств, и склонила голову в ту сторону, откуда доносились слова. И только она сделала это, Темный Лорд показался перед ней.       И то, как он подошел, как она осторожно, неопытно, поцеловала его мантию запомнилось ей навсегда. -Очень хорошо. — Сказал Волан-де-морт, глядя себе в ноги. -Повелитель! — Ее короткое удивление прервали. Вдруг раздался из угла испуганный, с нотками не меньшего удивления, голос Родольфуса. — Вы уверенны в том, что вы хотите обучать ее лично?.. позвольте мне ее обучать! …. Она мне будущая жена я знаю как… и это не будет тратить вашего личного времени… -Молчать! — Холодно приказал Темный Лорд. — Я уж разберусь без твоих советов, Родольфус. У твоей невесты стремления больше, чем у тебя раз в десять. И тебе не справится с этой задачей. Это под силу только мне.       Родольфус в смущении и испуге отошел к стене, извинившись. И Беллу Блэк, а через уже пару месяцев Беллатрису Лестрейндж, темной магии действительно лично обучал лорд Волан-де-морт. Годичная практика, различные испытания действительно сделали из нее другого человека, укрепив в ней самые разные чувства и возродив новые, совершенно незнакомые.       Полтора года спустя, как и в тот знаменательный дождливый день, сегодня утром Белле предстояло идти к Темному Лорду: по собственному желанию обучаться Оклюменции. -Клякса, скорее, принеси еще чая! Я опаздывать не намерен!       С другого края стола раздался голос супруга Беллатрисы. Судя по часам недавно рассвело, Родольфус спешил уйти на службу в Министерство. Белла, разбуженная шумом раннего пробуждения ее мужа, буйным ветром, стучавшим в окно, не могла больше сомкнуть глаз. А когда она поняла, что столь желанный ей день наступил, она возбужденно затрепетала и радостно направилась на завтрак.       Есть за обе щеки у нее не получалось, хотя, лежавшие в фаянсовой мисочке кремовые пирожные, безусловно, казались ей вкусными. Когда дверь за попрощавшимся в спешке Родольфусом затворилась Белла окончательно поняла, что есть не хочет и задумалась.       Пока она сидела за столом, стрелка часов медленно дошла до десяти утра. Мелодичное звучание из циферблата пробудило девушку, и она спешно бросилась вон, мысленно переживая, как бы не опоздать.       В саду Хозяина она приобрела временное душевное равновесие. Безмятежность или что-то другое, более глубокое, стало согревать душу девушки, когда она легкой рукой распахнула калитку и поспешила по занесенной снегом тропе. Все было таким знакомым и родным. На ветке каждого дерева, куста или камня, который торчал покрытый инеем из-под снега, везде, словно дух, обитало приятное воспоминание о Милорде и о том, что связывало Беллатрису с ним. Куда бы она не посмотрела, на ее губах появлялась улыбка. И неспешным шагом она брела вперед.       Глаза ее загорелись ярким блеском, когда в распахнутых ставнях она заметила Волан-де-морта, сидевшего спиной к окну. Ноги еще быстрее понесли ее вперед.       Широкая, обычно незаполненная мебелью и украшениями комната сегодня напоминала заброшенное складское помещение. Из раскрытых рваных коробок торчали старые книги, листы вырванные из тетрадей, разломанные свечи. У покосившегося подоконника упал треснувший напополам канделябр, из рамы на стене исчез незатейливый пейзаж: картина стояла отдельно у дверей, когда сам хозяин дома, с утомлением в каждой черточке лица, лежал на краешке дивана, прикрыв ладонью глаза. -Мой Повелитель! — радостно воскликнула Беллатриса, кидаясь к его ногам.       Затуманенная радостью встречи, душа Беллы не сразу встрепенулась от того, в какой непривычной позе встречал ее Волан-де-морт, как мята была его мантия. Темная царапина на щеке заставила ее ужаснуться всему, что она увидела, когда ее губы прильнули к нему в любовном трепете. -Что с вами случилось, мой Повелитель? — ее глаза выкатились в испуге, а Волан-де-морт даже не выпрямился. -Неудачный результат эксперимента с чарами. С какими не скажу. — Отвечал он не сразу, словно и, не заботясь о том, как каждая секунда его молчания мучила ее. — Потому и бардак в моем доме тебя так напугал — магия была не из слабых. К тому же она очень выматывает. -Может… может тогда вы сегодня не будете учить меня, а передохнете? Я могу…. -Нет. — Сменив позу на сидячую, он взмахом палочки разгладил свое одеяние. — Я не из тех, кто не сдерживает своих обещаний.       Беллу же объяснение Волан-де-морта нисколько не успокоило. -Милорд… позвольте я помогу вам. Я могу сложить все по местам…       Она посмотрела на него, ожидая удовлетворительного ответа или каких-то рекомендаций, но он лишь едва кивнул головой.       А до Беллы дошло, что-то, что она должна сделать сейчас — чуть ли не единственный в ее жизни случай, когда она наводит хоть какой-то порядок самостоятельно. Отученная аристократизмом от любого физического труда Белла и представить себе не могла, что добровольно сподвигнется на дело для нее унизительное. Но она вскинула палочку вверх и решительно задумала вставить картину в раму назад. На ум пришли формулировки заклинаний для уборки, наскоро выученные и также быстро забытые.       Для неопытной хозяйки (а точнее не хозяйки вовсе) она действовала вдохновленно и мастерски. Стерев пыль с каминной полки, и даже не чихнув, она расставила книги и склянки ровным рядом. Белла была так увлечена трудом, что даже не смотрела на Волан-де-морта, который отвернулся к стене и подобрал с пола одну из книг. Единственное, на что ориентировалась Белла — это на увиденные ей не единожды сцены, как домовики чистят и убирают помещения ее поместья и пыталась создать жалкую копию их многолетнего мастерства за несколько минут. Имея лишь одно преимущество — быть женщиной ей кое-что все-таки удалось. Коробки, забитые до отказа были разобраны, а огонек горел пронзительно ярко. Спертый воздух помещения покидал его через открытую, вымытую форточку.       Белла запыхалась, присаживаясь на другую сторону кушетки от Волан-де-морта, она почувствовала приливы жажды. -Раз уж ты так любезно прислуживаешь мне, то подай мне воды вон в том стакане… спасибо большое. — прибавил тот, прыснув.       Она едва успела коснуться дивана, как Волан-де-морт уже выпил всю жидкость и отдал стакан, чтобы та поставила его на прежнее место — самую высокую полку в шкафу, простиравшегося до самого потолка. -Надеюсь, ваш домовик не столь плохо прислуживает, что тебе приходится выполнять и всю эту муторную работу и в своем собственном доме? Или этим после работы занимается твой супруг? — язвительно спросил Волан-де-морт. -Нет, эльфиха справляется и без помощи меня и Родольфуса. — Белла в замешательстве заалела и присела рядом с Темным Лордом.       Посмотрев ему прямо в глаза она поймала себя на мысли, что не может найти себе места, и его слова повторяются, словно злобная молитва в ее голове вновь и вновь. Она не знала, за что мысленно проклинала себя. -Впрочем, я должен был рассыпаться в благодарностях тебе. — Произнес Темный Лорд недобрым тоном. -Пожалуйста. — Произнесла она скорее из порядочности, чем из чего-то еще. Впрочем, Волан-де-морт даже из вежливости не поцеловал ее осунувшееся лицо. Ей стало безумно стыдно смотреть на порядок в комнате, словно она наоборот сделала все только еще более грязным. -Ты, надеюсь, не забыла, зачем нарушила мой покой или ты все так же раздумываешь продолжить уборку?       «Зачем он издевается надо мной?» — подумала она про себя, кусая губы, хотя знала, что ей не в чем его укорять — нотки его голоса был спокойными, ровными, а в словах не было никакого посыла к угрозе. Он действительно выглядел измученным, и она посмотрела на него с самым сильным состраданием во взоре, на которое было способно ее сердце. -Да, я помню, что просила у вас помощи… — шепнула она. — Вы пообещали научить меня. Оклюменции.       Кашель сдавил ее горло, когда Волан-де-морт направился к широченной секции и раздвинул пару самых толстых томов, стоявших на нижней полке. Засохшее растение в горшке свалилось вниз с подоконника, треснули его почерневшие ветви, когда от мановения палочки в паркетном полу появились круглые очертания люка. -Поднимайся. — Приказал Волан-де-Морт.       Вместе они спустились по узкой, довольно скользкой лесенке. На ощупь, в полной темноте, Белла нашла волшебную палочку в своем кармане. Через мгновение Темный Лорд растворил мрак светом люстры на кривом потолке подвальной комнаты, скорее похожей на пещеру с потертыми, сырыми стенами. На них висели выцветшие гравюры с тематикой близкой к темной магии и Салазару Слизерину. Болезненно мандражируя, Белла инстинктивно шагнула ближе к лампе — единственному источнику тепла в подвале, обняв себя руками. Забитый золой камин Темный Лорд и не собирался разжигать, а Беллатриса, невольно зацикленная на том, как ей холодно, разглядела замерзшую, текшую воду по стенам, иней в кусочках мха на бочках.       Взгляд Темного Лорда был уничижительно спокойным, когда он развернулся к Белле и произнес: -Ты ведь наверняка слышала кое-что об Оклюменции и до сегодняшнего дня.       Девушка кивнула, дрожа с ног до головы, и Волан-де-Морт, явно замечавший это, презрительно сжал брови. -Мне было бы куда приятнее, если бы ты отвечала на мои вопросы словами, а не невнятным дерганьем своей прелестной головы. — Злобно прошипел он, интонацией искажая даже самые безобидные слова в своей речи. -Да… мой Повелитель, вы говорили о ней кое-что…. Нам рассказывали на шестом курсе Хогвартса. Но это было очень кратко, и я уверена — этого не хватит, чтобы освоить эту науку в полной мере. -Совершенно верно. Этого не хватит. Тем более, вряд ли вам в школе показывают методы работы над этими чарами воочию… никакого несчастного школьника учитель не станет так истязать, не станет копаться в его самых жутких воспоминаниях и глумится над ними. Хотя бы потому что преподаватель в тайне боится, что студент ответит на атаку и повторит фокус с ним самим…       Секундное молчание преобразило лицо Волан-де-морта какой-то дикой радостью. -Но мне позволено сделать с тобой все что угодно. Тем более ты сама попросила научить. А научить чему-то можно лишь с практикой. Ты знаешь мои методы. Я не буду задавать прочтение бесполезной литературы, сейчас ты в одну минуту узнаешь, какого это быть жертвой. Но так ты узнаешь лучше любого студента Хогвартса, что такое легилименция. И оклюменция станет тебе доступна.       Беллу парализовало от одного лишь движения Волан-де-морта — он зашерудил неспешно по карману, нарочно долго доставая волшебную палочку, не отрывая от девушки пристального взгляда. -А теперь замри, иначе ничего не выйдет.       Подняв палочку на уровень глаз он едва взмахнул ей. Белла даже не успела услышать произнесенных им наскоро слов.       От звука, похожего на передвижение тяжелой мебели по шершавому полу Белла очнулась, но оказалась она вовсе не в доме Волан-де-морта, а в коридоре поместья Блэков. По паркету скакали черные тени и слышались сдавленные голоса — мужской и женский. -Честное слово, Друэлла, зачем было баррикадировать дверь шкафом? Ты думаешь магии не хватило бы запереть маленького ребенка в ее комнате?       Девушка с интересом прошла по коридору туда, откуда доносились голоса и увидела, как ее отец Кингус Блэк, куда более молодой, чем она его помнила, магией отодвигал прислоненный к двери черный, резной комод. Спиной, рядом с ним, стояла Друэлла, в простом бархатном платье и завязывала свободной от волшебной палочки рукой свои волосы. Когда, наконец, мебель встала на свои места она достала из кармана ключи и распахнула помещение, которое Белла сразу узнала. Это была ее собственная детская комната. -Мерлин, ты и на ключ закрыла? Тогда я вдвойне не понимаю, зачем был необходим шкаф! — Кингус всплеснул руками. -Посидел бы ты хоть один! Хоть один день с этим паршивым ребенком! Ты проводишь дни и ночи на светских мероприятиях, тратя наследство, а я сижу с твоей дочерью! Она вчера кричала полдня! Полдня она морочила мне голову своими воплями! Ты бы закрыл ее в комнате через две минуты!       Супруг ее ничего не ответил и даже не смутился, что жена так резко повысила голос и стала агрессивной. В комнатенку они прошли намеренно шаркая ногами. Белла бросилась за ними, слыша таинственным эхом, как слова Друэллы о собственной паршивости повторяются все громче, глуша все многочисленные звуки большого дома.       Беллатриса увидела саму себя в том возрасте, который она не могла помнить. Едва ли ей было больше чем три года. Сжавшись в комочек на ковре, она спала, всколоченные волосы закрывали щеки, исчерченные царапинами. Белла ахнула от ужаса, посмотрев на свое недалекое от младенчества избитое лицо, и умиротворённое более чудесной жизнью в грезах, чем в реальной жизни. И ей хотелось, чтобы Кингус и Друэлла ушли из комнаты и не мешали ей, спавшей на потертом ковре с такой расслабленностью, будто на перине, жить счастливой жизнью во сне. -Пошли вон! — рявкнула Беллатриса, падая на колени. — Пошли вон отсюда!       Ей не хотелось верить, что спавший несчастный ребенок — это она сама. В ней проснулся какой-то странный инстинкт, сопереживание, которое требовало чтобы она мигом схватила спавшего ребенка, и, прижав к себе, унесла вон… вон из собственных воспоминаний. Белле хотелось придушить отца и убить мать, разбить ее злобное лицо об оконное стекло, за которым шел снег, вышвырнуть прочь…. -Вот мерзавка, даже не удосужилась переодеться в пижаму. — Прошипела Друэлла. — Как грязная свинья.       Беллу затрясло от слез, а Друэлла в свою очередь резко дернула ребенка за выбившуюся прядь волос. -Ты будь подобрее. Сегодня ведь у нее день рождения. — Остановил ее Кингус, прикоснувшись к ее плечу ладонью.       Ребенок не мог не проснуться от их громких голосов и незаботливых движений. Потерев глаза, малолетняя Белла посмотрела на родителей с радостью, даже когда увидела их безразличные лица. -Мама, папа… — она закатила губу. — Меня заперли. Помоги! -Это злой тролль. За то, что ты вчера слишком много кричала он наказал тебя. — Мрачно проговорила Друэлла. -Болит. — На карие глаза ребенка накатились слезы, когда она ткнула рукой в фиолетовый, расцарапанный синяк на лице. -Нечего реветь. Это тоже тролль. — Сказала Друэлла.       Однако ребенок все равно заплакал, закрыв ручками лицо, но синяк был такой огромный, что даже двумя ладонями было невозможно спрятать его. Страдания дитя нисколько не смягчили Друэллу. Она смотрела на это настолько равнодушно, будто подслушала эти крики случайно, когда куда-то спешила. Кингус Блэк наклонился к девочке, и, не прижимая к груди, взял на руки.        Взрослая Белла упала от бессилия на колени рядом с ногами отца и разрыдалась. Она ровным счетом не могла сделать ничего. Ведь это были всего лишь реальные картинки в ее голове… -Если ты будешь тихо себя вести, то тролль не будет ругать тебя сегодня и ты получишь свой подарок. Какой захочешь. — Проговорил Кингус, обращаясь к дочери.       В душе взрослой Беллы воспрянула надежда и она, перестав трястись от жгучих слез, направила взор на высокие фигуры над собой. Но поняла, что эти слова лишь обман и вранье. А маленькая копия ее самой еще не научилась понимать: все речи ее родителей — лишь пустые декорации, прикрывавшие правду. -Подарок? — весело проговорила девочка, обнимая своего отца. Кингусу это движение не очень-то понравилось. Он отстранился. — Подарок! Мама! Папа даст мне подарок!       Она посмотрела на мать, заулыбалась, даже не обращая внимания на то, что та еще больше помрачнела. -Думаю, сегодняшние гости обзавидуются шику нашего сегодняшнего бала. — Произнесла Друэлла. — А ты, мерзавка, должна заснуть сегодня пораньше, иначе никакого подарка тебе не видать. -Мерзавка…. Засну! Обещаю! — звонко прокричала маленькая Беллатриса. -А ну заткнись! — шикнула мать. — У меня от тебя голова болит!       Друэлла выскочила из комнаты, даже не посмотрев на дочь, а Кингус Блэк начал рыться по своим карманам, что-то разыскивая. Ребенок, ощущая конфуз опустил голову, а взрослая Белла чувствовала, как теряет физические и моральные силы. Ей перехотелось наблюдать этот жуткий день своего одного из первых дней рождения. Она уползла на коленях вон из комнаты, как раненый зверь, но появившись в коридоре, она снова увидела фигуру своего отца и себя саму на его руках. -Заткнись, свинья! Заткнись сейчас же! — произнес голос Друэллы.       И пронзительный плач ребенка раздался так громко, что еще чуть-чуть и у Беллы бы лопнули барабанные перепонки. Ее закружило в каком-то безумном смерче, где она видела малолетнюю саму себя, избитую и лежавшую на грязном ковре с увеличивавшимся синяком на щеке. -Хватит, помогите! — вскричала взрослая Белла. — Хватит! Не надо! -Тварь, я убью тебя, если ты еще раз притронешься к этой книжке! — С визгом вскричала ее родная мать. — Ты должна сидеть и молчать, как зверюга в клетке! Ты зверюга! Тварь!       От звука удара синяк на лице спавшего ребенка стал такого безумного размера, что расползся по всему телу. Беллатриса в ужасе помчалась подальше, чтобы не видеть этого, но этот образ не покидал ее взора. -Перестаньте! О Мерлин, перестаньте! — взмолилась она. И почему-то даже не смогла закрыть глаза.       На горизонте садилось солнце, а за стеной комнаты малолетней Беллатрисы задвигали мебель. Чтобы она точно не смогла выбежать на праздник, картинно посвященный ей.       Веселая музыка была словно маршем смерти и одиночества, но довольный, счастливый ребенок с синяком на правой щеке развязывал сверток, спешно всунутый ей отцом, прежде чем тот убежал веселиться. Это оказался плюшевый медведь с черными косыми глазами, которого Белла, не смотря на уродство, тут же полюбила. И обняв его, забралась на свою кровать. -Хватит, пожалуйста… — взмолилась взрослая Беллатриса, не в силах скрыться от этого зрелища.       Ее будут бить на следующий день за все, что было радостью накануне. Белла не могла выкинуть этих мыслей из своей головы. -За что?       И разве мог такой побитый ребенок так безмятежно улыбаться? Кружиться по комнате с игрушкой, обнажая в прыжках ноги, изуродованные ранами и даже шрамами? И падать, плача, потому что споткнулся о свои же собственные ноги? «Она не придет успокоить тебя» — какой-то ранее не звучавший голос нашептал ей на ухо то, что она всегда понимала. -Хватит! Хватит! Хватит! ХВАТИТ! — вскричала Беллатриса.       Она приставила к горлу свою волшебную палочку, готовясь произнести заветные слова. Она видела, как ребенок (она сама) плачет, озираясь по сторонам. И Беллу знобило от слез… -Авада! — с яростью произнесла она.       И тут помещение резко изменилось, а палочку из ее рук вышибла какая-то волшебная сила. Беллатриса повалилась на каменный, сырой пол, увидев перед собой Волан-де-морта, смотревшего на нее с выкаченными от непонимания глазами. В его руках была ее же палочка, но она не думала об этом, давясь в истеричном плаче.       Видения, навеянные магией, расступились.       Волан-де-морт сел рядом с ней на колени и лишь это заставило ее глубоко вздохнуть и перевести дыхание. И легкое, едва заметное прикосновение руки к ее растрепанным волосам вернуло ей в голову способность адекватно воспринимать ситуацию. -Я совсем этого не помнила… я не могла этого помнить… — прошептала она. — Я думала, что сойду с ума… о Мерлин.       Всхлипнув, она почувствовала, как ее талию обвивают руки. Они же помогли ей сесть на табурет. В камине загорелся долгожданный, согревающий огонь, но девушке итак было безумно жарко. Волан-де-морт подвесил над пламенем какой-то котел и его содержимое вспенившись закипело. -Это и есть то самое действие, которое производит легилименция. — сказал он. — О нем не узнать, если не испытать подобное… -Когда вы учились… вас тоже мучили подобными воспоминаниями? — спросила Беллатриса.       Волан-де-морт обернулся, смотря ей прямо в глаза и медленно кивнул, отвернувшись обратно к своими зельям. Они спасли бы его от любой откровенности, скрыв лицо, которое могло выдать его какие-то лишние для других страдания. -В них вы видели родителей? А какими они были — ваши родители?       В эту минуту она яростно нуждалась в понимании того, что не одна выросла в адских условиях или хотя бы, что есть люди, способные понять ее, принять на себя тяжелую ношу сопереживания. По лицу Волан-де-морта она видела: тот неспокойно отреагировал на ее затерявшиеся в памяти воспоминания. Когда он приблизился она взяла его за руки и повторила свой последний вопрос. -Моим родителям, особенно отцу, было совершенно все равно на то, как я расту. Можно сказать, я и сам себя воспитал… — сказал он с чем-то похожим на отчаяннее тоном и тут же вырвал свои руки. Он бросился к котлу, который вовсе не нуждался в том, чтобы Волан-де-морт начал что-то судорожно мешать.       Белла и без всяких слов поняла: больше не стоит беспокоить его вопросами о родителях, зная не понаслышке, как лишь одна фраза на эту тему может причинить мучения. И никакое любопытство не позволяло Белле причинять Волан-де-морту боль.       Гнетущую тишину было все тяжелее воспринимать, чем тусклее становился свет на висевшей над их головами люстры. Их тени превращались в темноту, а Волан-де-морт все так же помешивал зелье, пока Белла боялась к нему подойти. -Возьми свою палочку. — Проговорил Темный Лорд.       Он неожиданно поцеловал ее, когда та протянула руки за оружием, легко коснувшись губами ее губ. И закрыв глаза Белла застыла на месте наслаждаясь моментом редкой, прелестной нежности, которой ей так порой не хватало. -Я попробую еще раз. — Прошептала она, поглаживая ему щеку и наблюдая за тем, как его взгляд становится спокойнее. — Я найду в себе силы. Обещаю. Ради вас. Ради нашего общего дела.       И уже почти забыв о том, как Волан-де-морт жестко подкалывал ее ранним утром, как заставил ее вспомнить о тех вещах, которые никогда бы без него не увидела, она улыбнулась ему болезненной, светлой улыбкой. И встала посреди комнаты на колени, словно зная, что все равно падет на них.       И будто готовая к расстрелу она смотрела на него безо всякой мольбы, спокойно. Волан-де-морт ответил на ее улыбку напряженно сжатыми губами. Вскинув палочку на уровень груди он произнес заклинание, которое она и в этот раз не успела услышать. И даже не подумав о том, как в этот раз она будет беречь свою душу, Белла самозабвенно и смело позволила Темному Лорду вскрывать даже самые надежно запертые сундуки своего сознания. Пусть крича громко и страшно, словно от жутчайшей боли…

***

      С хлопком Белла трансгрессировала быстрее, чем солнце пробуждало лучами лесной массив. В полубессознательном состоянии добралась до своей комнаты и упала на постель, даже не переодеваясь. Утро наступило слишком быстро. Кажется, она не то, что головой подушки не успела коснуться, но и просто повалится на кровать. -Хозяйка, Беллатриса. Прошу вас идти завтракать!       Солнце светило, плавно проскальзывая меж ветвей кустов, росших под окнами и травинками на лужайках, покрытых красочными головками раскрывшихся, светящихся желтизной одуванчиков, росших за далекой оградой сада.       Клякса подала ей, как обычно, полотенце, достала для нее платье из шкафа. На подносе стоял небольшой, прозрачный графин с водой. Белла, взяв все это, ушла в ванную. Спала она совсем ничего, но это не мешало ей быть бодрой.        Чуть ли не с улыбкой до самых ушей она поздоровалась со своим супругом, который, как и обычно, читал утренний выпуск Пророка в обеденном зале. -И тебе доброго утра, … но нельзя ли тише разговаривать?       Восклицания и бормотание Родольфуса так и остались Беллой без всякого внимания. Лишь только когда она приступила к завтраку она поняла, как сильно голодна и как аппетитно выглядят эти медовые лепешки с бананом и как ароматен запах чайных листьев. Она даже и не думала, что Родольфус еще что-то будет у нее спрашивать после своих замечаний: -Как прошло ночное задание с Темным Лордом? — спросил Родольфус.       Он не отрывался от утренней газеты, и, скорее всего, спрашивал чисто из вежливости, нежели из чего-то еще. -Неплохо. — Радостно проговорила Беллатриса. В таком настроении, какое у нее было, Белла была готова поделится с Родольфусом всем, кроме самого сокровенного. Беллатрису саму порадовало то, что она не ощущает привычного негатива в общении с мужем.       Родольфус оторвал взгляд от газетной полосы и посмотрел на Беллу с угрожающим скепсисом. Который ее совсем не смутил. -Удалось выяснить что-нибудь? — спросил он, с плохой притворной учтивостью. -Да-да. — Весело сказала Беллатриса, допив кружечку чая до конца и вздохнув от радости, что такое тепло наполняет ее изнутри. -В «Пророке» пишут, что кто-то ограбил лавку с ингредиентами для зелий и убил ее владельца… — Родольфус с намеком посмотрел Белле прямо в глаза. -Да, это сделала я. Надеюсь, ты не сдашь меня властям. — Притворившись хмурой, ответила она серьезным тоном. -Если это было необходимо Темному Лорду, мне и в голову не придет рассказывать, кто воплотил его планы в жизнь. Ведь это навредит ему! Правда, я бы на твоем месте все-таки остерегался использовать большое количество запрещенных чар! Так будет гораздо проще отвести от тебя подозрения!       Беллатриса понимающе кивнула и отметила у себя в голове применять почаще пыточные чары другого рода.       В цветном витраже входной двери промелькнула маленькая тень и, через мгновение, в комнату зашла ропотливая Клякса. С недовольным лицом она протянула Беллатрисе запечатанный конверт без подписи. -Только что нашла под дверью, когда мыла лестницу на террасе. — Пропищала Клякса. — Там было только ваше имя, Хозяйка. Как только я коснулась пергамента, то оно исчезло, и я решила отнести его вам.       Беллатриса кивнула. Клякса уже было хотела уходить, но ее подозвал Родольфус. Белла уже не стала пытаться прислушиваться к их болтовне, потому как заметила, что ее имя на конверте начало проступать вновь. Она понимающе улыбнулась и наскоро спрятала его в карман платья. -И что же тебе пишут, позволь узнать, дорогая Беллатриса? — спросил Родольфус. С опять той же учтивостью в тоне. -Я еще не прочитала. — Невинно проговорила девушка, ели сдерживая хихиканье.       Родольфус не изменился в своем невозмутимом выражении лица. Поправив значок работника Министерства Магии он встал из-за стола, допив чашку кофе и произнес: -Я приду как всегда вечером. Удачного дня, Беллатриса. -Спасибо, взаимно. — Сухо проговорила Белла. Дверь, мелькнув, распахнулась, и снова закрылась. После чего, через несколько глухих шагов по мраморному полу в коридоре щелкнула и входная дверь. Слышимость была настолько хорошей, что улавливалось, как скрипят в поклоне старые суставы Кляксы. Хотя, возможно, это дорисовало Беллино яркое воображение…       Вслед за мужем, вон из пропахшего влажностью дома, Беллатриса вышла тогда, когда Клякса явилась со шваброй и тряпкой убираться в столовой.       На улице было довольно прохладно, чтобы гулять в одном платье. Но Белла не ощущала, как прохладный ветер с хрустом проносится вдоль постриженных под коробки деревьев, своими пальцами теребя траву, которая была такой ровной, что казалось это не трава, а ровная садовая плитка зеленого цвета. Чередуясь, из-под зеленого «камня» вылезали ровные стебельки тюльпанов, которые, едва касались стриженой травы в порыве ветра. Темненькие тучки подсвечивались ярким солнышком, а голубое небо, чистое-чистое, манило к себе птиц.       Беллатриса свернула с главной аллеи сада на задний двор. Пройдя мимом семейного склепа Лестрейнджей она прошла в небольшую тенистую беседку. Убедившись в том, что за ней никто не следит девушка достала из кармана конверт.       Надеюсь, тебе удалось поспать до утра после нашей встречи, Белла. Но если нет, то до трех часов дня можешь не спешить. А в три я жду тебя у себя, как и остальных Пожирателей Смерти.

Т.Л.

-Так скоро! — Прошептала Беллатриса с улыбкой.       И поцеловав пергамент она сорвалась с места. И в самом деле — она видела его всего-то пару часов назад. Убив владельца лавки на косом переулке за грешки перед Пожирателями и оставшись незамеченной, девушка принесла добытые редкие ингредиенты Темному Лорду, а после, они всю оставшуюся ночь предавались страсти.       В своей комнате она перевернула все вверх дном. Пусть и до трех часов оставалось еще целых два с половиной часа, она не хотела следовать совету Волан-де-морта и выбирала себе наряд, делала прическу и макияж. Как оно часто и бывает, в предчувствии таких волнительных и важных встреч она не могла решить, какое платье больше всего бы подошло к ее фигуре и какая прическа лучше всего подчеркнула бы черты ее бледного лица.       Однако не смотря на то, что она долго возилась, к Волан-де-морту она пришла самая первая. Заметив, что все кресла пустуют и ни одной чужой души не было в его доме, она поцеловала его в губы и повисла в объятьях на плечах: -Я не ожидала, что собрание будет так быстро, мой Повелитель. — Сказала она с придыханием.       Он выдвинул свой стул из-за стола, чтобы она смогла удобнее усесться у его ног и провел пальцами по ее сплетенным в косу вьющимся волосам. -Почему же на этот раз вы призываете нас с помощью записок? — спросила Беллатриса положив голову ему на колени. -Потому что мне нужны не все вы, а только некоторые. Не имеющие отношения к Министерству. — Пояснил Волан-де-морт, так же поглаживая ее волосы. — Кое-что изменилось. -Да? А что же? — заговорщическим шепотом спросила Белла. -На собрании все узнаешь. — Возразил Волан-де-морт. — Не думай, что я не ради этого вас позвал. -Я, кстати, так и не успела лечь спать, когда… — Начала Беллатриса, но тут послышался стук, от которого она вздрогнула. -На свое место! — Рыкнул Волан-де-морт, резко отодвигая свой стул обратно.       Усевшись к себе, Беллатриса из всех сил пыталась изобразить, будто бы она даже не знает Волан-де-морта, смотря в стол пустыми глазами. Судя по звукам — он тоже не шевелился. Буквально через секунду распахнулась дверь. -Добрый день, Алекто и Амикус. — Прошипел он, как только в комнату вошли два незнакомых Белле человека — мужчина и женщина. Судя по всему они были брат и сестра. Одинаковые мелкие глаза, похожие на зеленый бисер уставились на Волан-де-морта и Беллатрису с любопытством.       Сначала женщина, а потом мужчина поцеловали его мантию. После, они уселись на указанные им места. Беллатриса глядела на незнакомцев без любопытства. А к Волан-де-морту она обратилась вопросительным взглядом, на который он не стал отвечать. -Хочу представить вам двух новых Пожирателей Смерти. Алекто и Амикус Керроу. Брат и сестра. Спустя длительное время после нашего знакомства я понял, что они станут прекрасной частью той группки Пожирателей, которые занимаются пропагандой, убийствами магглов и неугодных мне. Это произнес Волан-де-морт, когда все приглашённые сторонники его пришли в дом. Рукой он показал на новеньких, сидевших, рядышком, у самого края стола. Они кивнули и более Волан-де-морт ни сказал о них ни слова. Он обратился к одному из уже старых Пожирателей Смерти, сидевших рядом с Беллой. К Ивэну Розье. Обычно на собраниях тот сидел тихо и говорил лишь, когда Темный Лорд обращался к нему. Но сегодня его гордость, которая, вероятно, преобладала над ним во внешней жизни, замечалась окружающими пуще обычного. -Не ты ли, мой дорогой друг, твердил мне недавно, что у тебя есть, что мне сказать? — мягко обратился милорд к Розье. -Да, мой Повелитель, я хочу сказать, что наши нападения на маглов дают свои весьма полезные для нас плоды. Не так давно мы пытали группку полукровок и магглов по вашему приказу. И, оказывается, среди них жил чистокровный колдун. Он утверждает, мастерски владеет темной магией. Сначала мы не поверили, но он применил мощные чары, прикончившие сразу пятерых… А после мы проверили его слова при помощи Родольфуса и его источников. Там мы узнали, что колдун закончил с отличием Друмстранг. Сам колдун весьма обрадовался, встретив нас. И сказал, что всегда мечтал сражаться на вашей стороне. Его умения на мой взгляд полезны, мой Лорд. Как он рассказывал — он частенько травил соседских магглов. И в его жилище тайком хранились разные трактаты по темным искусствам. -И как же его зовут? — холодно спросил Темный лорд, крутя в руке палочку. -Игорь Каркаров, мой Повелитель, — ответил он, — он иностранец мой Повелитель. Говорит, что родом из Болгарии… — прибавил он, заметив, что Хозяин ждет пояснений, — перебрался в нашу страну надеясь попасть в наши ряды. И рад что ему удалось повстречать нас. Так мы сможем расширить границы наших влияний.       Темный Лорд опустил глаза, раздумывая над словами своего слуги. -Послезавтра приведешь ко мне. — Заключил он. — Посмотрим, чего он стоит.       Розье кивнул и, также, как и Руквуд потупил глаза. -Нам нужны новые сторонники, это правда. Но к сожалению, болгары и прочие неизвестные, невлиятельные люди нам помогут не так сильно, как скажем… Малфои. Что ты мне скажешь, Беллатриса, насчет Малфоев? -Насчет Малфоев? — От неожиданности у Беллатрисы сел голос и ей стало казаться, что она слышит смешки Пожирателей сидевших рядом. -Именно. Не ты ли совсем недавно говорила, что твоя младшая сестра выходит замуж за их старшего сына и наследнике Люциуса? Который в свою очередь желает стать Пожирателем Смерти после сыгранной свадьбы. -Да, я говорила это. Абсолютная правда, мой Повелитель. — Сказала она тихо. — И насколько я знаю — своих намерений он не оставил. -И когда же произойдет свадьба? — Нетерпеливо поинтересовался Волан-де-морт. -Сестра не говорила мне… приглашения еще не приходили.       Весь их разговор она смотрела в стол, но сейчас подняла глаза и поняла, что Волан-де-морт не очень-то доволен ответом. -Что же. — Сказал Волан-де-морт после некоторой паузы. — Значит, твоя задача узнать об этом. И. Если тебе доведется общаться с самим сыном Малфоев, то ты должна нас не опозорить. Мальчишка должен попасть ко мне на разговор… даже если из него и не получиться Пожиратель, свое влияние у Малфоев мы должны закрепить.       Беллатриса прохрипела, что выполнит все, что он говорит и замерла. Волан-де-морт мигом о ней забыл. -Итак, Торфинн Роули. — спросил он. — Как проходит слежка на косом переулке, какие настроения у людей? Огромный Пожиратель-альбинос Роули сидел за столом занимая место сразу двоих. Не потому что он был очень толстый, а скорее непропорционально огромный. -Люди очень напуганы, мой Повелитель. — Бесцветно проговорил он. — Забыть наши рейды им, кажется, будет трудновато. Хотя… они скорее больше настроены на то, что мы победим. Пусть им это и не по душе, но это факт. Однажды, они смирятся, осознав разумность нашего посыла.       Волан-де-морт лишь кивком ответил Пожирателю и задал еще один вопрос: -А что насчет замка Хогвартс и его главного для нас обитателя? -Защита замка кажется непробиваемой. — Ответил Яксли тихо. — Мы обошли все ходы, единственный, известный нам тайный ход заколочен и охраняется. -Это очень жаль. — Подала голос новенькая Алекто Керроу. — А то, быть может, мы бы смогли проникнуть в замок… покончить с Дамблдором… и стащить парочку магглородженных из их постелей и запытать до смерти… -Каждую ночь можно убивать их так десятками. — Кровожадно прошептал Амикус Керроу, выражая полную солидарность со своей сестрой.       Все посмотрели на них даже не с удивлением, от того, что те внезапно подали голос, а с полнейшим согласием. И Волан-де-морт глядел на них с редким для него одобрением. -Мне нравится ваша кровожадность и жажда справедливости, Керроу. Правильно, нужно уничтожать грязную кровь до того, как она успела дать потомство. Что ж…. зная ваши изощренные методы пыток и любовь к таким пыткам и я жажду чтобы вы присоединились к рядам истязателей маглов в ближайшее время. Быть может, сможете и до Хогвартса добраться… -О да, мы согласны! — В один голос жадно проговорили брат и сестра. -Отлично-отлично… значит отправитесь следующим рейдом. Рабастан, когда он там намечен? -Буквально на сегодняшний вечер. — Сухо осведомился Рабастан, который поправлял очки неподалеку от Беллы. -Прекрасно. — Кивнул Темный Лорд. — Сегодня, значит, и пойдете. На этой ноте, я думаю, вы можете все расходиться.       Керроу первые двинулись к выходу по-дружески пихая друг друга, поздравляя таким образом друг друга с победой в первый же день. Темный Лорд в первый же день заметил их и это было большим достижением для новеньких. Остальные даже смотрели на них уже не с презрением, но и не с уважением.       Беллатриса, как обычно, встала из кресла позже всех. Она специально тянула время. Когда уже почти все вышли она обернулась к Волан-де-морту и вопросительно посмотрела на него. Тот одобрительно и едва заметно кивнул. И тут же Белла будто случайно уронила свою палочку. -Осторожнее, Миледи. — Елейно проговорил Яксли, нагнувшись. Он поднял ее оружие, не успела та даже поднять его, вручил хозяйке и смылся, пока та не вздумала начать кричать. А такое желание у нее еще как возникло.       Яксли ушел, Беллатриса осталась с Волан-де-мортом один на один, но ей пришлось выйти за дверь, изображая что она тоже уходит. Пройдя до калитки с Пожирателями Смерти, которые уже трансгрессировали она спешно вернулась обратно в дом. -Мой Повелитель! — Она бросилась ему на шею и прижалась покрепче. — Простите… я правда не знала, что насчет свадьбы Нарциссы… я напишу ей и все узнаю. Сходила бы к ней, но она в школе… -А твоя мать ничего не может сказать? — спросил Темный Лорд. -Она… — Беллатриса испуганно побледнела. — Может, но… -Сходи к ней. — Невозмутимо сказал Волан-де-морт. — спроси ее, ничего такого нет в вопросе про свадьбу своей сестры. В конце концов, вероятно, ты будешь играть там важную роль. -Да вы правы… — Испуганно проговорила она. — Я схожу к ней…       Одна мысль о матери вызвала у нее жуткий испуг, а сходить к ней в гости добровольно, без приглашения она боялась больше смерти. Ведь не сможет она задать ей один единственный вопрос и тут же удрать… ей придется сидеть в обществе Друэллы целый день. А та, наверняка, заподозрит неладное, и будет терроризировать всякими вопросами. Ради Волан-де-морта, он был единственный человек который мог заставить ее пойти на такой поступок… ради него она на это согласна. Ведь она помогает не только ему, но и себе, жаждущей жить в обществе без грязнокровок и маглов. -Постой-ка, вроде у школьников скоро Пасхальные каникулы? — Осведомился Волан-де-морт. — Малфой может приехать из школы. -Если приедет он, то и Нарцисса тоже, куда уж она денется. — Пробурчала Беллатриса и тут же просветлела. — О Милорд, да, я смогу тоже встретится с ними и начать рассказывать Малфою про вас и про Пожирателей Смерти! -Правильно мыслишь. — Волан-де-морт был очень доволен. — Правильно…       Не успела она даже никак среагировать, как он поцеловал ее прямо в губы. На что она ответила ему полной взаимностью. -Мой Повелитель… мой Темный Лорд. — Прошептала она, положив голову ему на плечо. Он отнес ее, подхватив на руки, на диван возле камина. Там они сидели прижавшись плотно к друг другу. Волан-де-морт медленно расплетал ее косы, а Белла тыкалась носом в его щеки. -А кто такие Керроу? — Спросила Беллатриса. -Керроу? — Переспросил Волан-де-морт, все так же расплетая волосы девушки. — Весьма настырные товарищи. Они мне рассказали, что их родители отдали на воспитание магглам, а сами сбежали. Но магглы не рассказывали правду долгое время. Когда Керроу узнали об этом они убили маглов, которые их воспитали и ничего не говорили о родных. А я с ними познакомился… когда ходил с нашими Пожирателями на очередной рейд. Тебя там не было — ты еще не была Пожирателем. Завидев нас Керроу нагло вмешались в сражение и добились разговора со мной… И я задумался об их персонах в моих рядах. Что ж… теперь у нас стало больше яростных сторонников. И ты больше не единственная женщина в моих рядах. Теперь их две.       Последняя фраза отчего-то ввела Беллатрису в уныние, но Волан-де-морт тут же одернул ее, собрав кудрявую шапку ее волос в свою ладонь: -Но это вовсе не значит, что и любовниц у Лорда Волан-де-морта тоже станет две.       Она улыбнулась, и Волан-де-морт распустил ее волосы по спине. -Ты будто бы не видела ее лица. — С презрением и намеком проговорил Волан-де-морт. — Алекто… меня никогда не привлекали женщины-кабаны. — и снова презрительно хмыкнул. -Значит, я лучше? — краснея, спросила Беллатриса, дабы уж точно знать. -Определенно. — Спокойно проговорил Волан-де-морт. — Красота… ей тебя не обделили. Сразу видно, что ты чистокровная. -Я так рада этому… — Прошептала она ему на ухо, осторожно целуя после в щеку.       Перебирая пальцами ее волосы, Волан-де-морт поцеловал ее в бледный лоб, и она от удовольствия зажмурилась. -Мой Повелитель… — снова повторила она и обняв его шею так крепко, что кажется он никогда не смог бы разнять этих объятий и поцеловала его в губы. И какое для нее было счастье, что тот и не стал сопротивляться, а только отвечал ей той же нежностью. -Тебе уже пора домой. — сказал Волан-де-морт.       Прошло не более часа. Наклонившись к полу девушка натягивала капроновый чулок на ногу. -Я схожу к матери. — Негромко сказала она, вставая с дивана. -Напишешь мне в письме всю необходимую информацию. — Волан-де-морт последовал за ней, распахивая входную дверь. -Хорошо. До встречи, мой Повелитель.       Из-за открытой двери светило едва-едва тускневшее закатное солнце. Ветер усилился, но воздух имел какой-то особый теплый запах лета. Играясь прядями волос Беллы, он словно взмахивал кому-то на прощание. Солнцу, которое совсем скоро закатится за горизонт. Или Волан-де-морту, проведшему ладонью по ее щеке. -До встречи, Белла.       Беллатриса зажгла огонек на своей волшебной палочке и поспешила через уходивший в темноту лес. Вдалеке, среди веток летали маленькие светлячки, похожие на опавшие с небес немногочисленные звезды. Медленно разгоралась полная луна за ветвями и, кажется, кто-то завывал. Это устрашало Беллу, и она уже даже мельком успела пожалеть, что не попросила Волан-де-морта проводить ее до калитки, где бы она спокойно трансгрессировала. С каждым шагом в ней вызывала дрожь вся просыпавшаяся к ночи природа. А все потому что она не могла перестать думать, что завтра ей предстоит гостить у своей матушки. Она мечтала о том, как было бы хорошо, если бы Волан-де-морт мог бы пойти туда с ней. Ей было бы так не так страшно. Хотя, ей бы пришлось сильно постараться, дабы не показать матери лишнего одним только своим взглядом на Темного Лорда, менявшимся тоном голоса при любом слове, обращенному к нему.       Наконец, она достигла качавшейся на петлях калитки. Распахнула ее и трансгрессировала поспешно домой.       Уже смотря в идеально квадратные окна дома издалека она поняла, что Родольфус не спит и свет в окошках ей показался недобрым знаком. Хотя на самом деле она ошиблась. Проходя мимо гостиной, в которой горели свечи она заметила, что ее муж дремал в кресле, случайно накрытый недочитанным номером пророка. Шепотом позвав Кляксу, Беллатриса удалилась к себе и долго и упорно разглядывала шкаф со своей одеждой.       А на улице между тем становилось все темнее и темнее и в чернильном небе, зловеще сияла луна. Спустя некоторое время, Беллатриса решительно призвала эльфиху Кляксу. Она бросила на кровать свое самое дорогое платье. Купленное еще в те дни, когда ее только готовились отдавать замуж. -Погладь его. Почисти, а то, быть может, оно запылилось от долгого висения в шкафу. — приказала девушка, указывая на обновку. -Если я приведу ваш наряд в порядок к утру, то в этом не будет чего-то страшного? — уточнила Клякса. -Мне как раз к утру и надо. — Угрюмо проговорила Беллатриса и отвернулась от эльфихи. — к девяти утра чтобы висело в моей комнате.       Закрылась дверь и цветной шелк платья мелькнул в проеме, прежде чем послышался скрип половиц за пределами комнаты девушки. Беллатриса уселась на краешек кровати, обхватив руками столбик изголовья. Из открытой форточки сочился прохладный воздух, пахший сиренью или жасмином, но Белла улавливала в этом запахе лишь тревожные и смутные нотки. Ее мать тоже любила сирень, и цветущие кустарники распускались в саду Блэков именно тогда, когда наступали пасхальные каникулы.       На тумбочке стоял кувшин с водой, и Белла, измученная, выпила ее всю, не переливая в стакан. Не только от настырного цветочного запаха квадратных и прямоугольных кустов из сада у нее кружилась голова.       Наутро была чудесная, дразнящая погода. Солнце медленно катилось от востока к западу, грея землю. Беллатриса с помятым лицом проснулась от того, что по ее подоконнику прыгали надоедливые, противно щебечущие воробьи. Она могла бы и порадоваться, но взгляд брошенный на спинку стула, где было аккуратно повешено ее парадное платье, свел ее хорошее настроение и радостную улыбку, норовившую показаться на устах, на нет. И когда она одела свой наряд беспокойство уже устойчиво закрепилось в ее мозгу.       За завтраком она была довольно молчалива. Как, собственно, и всегда. -Что за платье, дорогая? Ты ходила по магазинам? И с чего ты вдруг решила примерить обновку? — Спросил Родольфус неожиданно, пока Беллатриса молча глотала по ложечке кашу. — Ты куда-то собираешься? -Я… я собираюсь к своей матери. — Сухо сказала Беллатриса в задумчивости. — Наряд купила она мне еще давно. -И по какому же поводу она позвала тебя? — Спросил Родольфус и Белла уловила в его голосе какие-то нотки зловредного торжества. -Она не звала меня. — Возразила Беллатриса. — Я сама хочу навестить ее.       Родольфус округлил свои треугольные от нависших век глаза и проговорил напыщенно: -Ох это похвально. Весьма похвально. Не ожидал я, что ты так неожиданно соберешься. Поинтересуйся от моего имени о ее здоровье и в здравии ли она. Почтенная женщина, она должна понимать, что я отношусь к ней с должным уважением. Пожалуй, я напишу ей письмо, сходил бы с тобой вместе, но, к сожалению, меня ждет целая куча дел. В другой раз предупреждай меня заранее о таких вылазках.       Беллатриса кивнула и продолжила судорожно глотать кашу. -Хозяин и Хозяйка, надеюсь вам нравится завтрак? Хозяин Родольфус, вам письмо — в комнату прошла Клякса, держа кипу бумаг, но Беллатриса даже не посмотрела на нее. Та прошествовала через комнату, протянув Родольфусу кучу писем и выпуск Пророка и направилась мыть полы.       Но прежде чем до ушей Беллы долетел грохот двери от удара по косяку, на стол, прямо перед ее тарелкой упало два пергамента с бумагой. Беллатриса удивленно прикоснулась к ним и не успела она даже перевернуть конверты, дабы прочитать имя отправителя как Родольфус сказал: -К сожалению, мне нужно спешить на работу. Клякса, приберись сегодня в гостиной и перестели белье в моей спальне. До вечера, Беллатриса и не забудь передать приветы миссис Блэк. Я на тебя понадеялся.       Наконец, дверь хлопнула. Беллатриса, дабы убедиться, что она в комнате одна раскрыла первый попавшийся конверт:

Беллатриса Друэлла Лестрейндж чистокровная колдунья родом из семейства Блэк («Чистота крови навек»), и ее супруг из почтенного чистокровного рода Родольфус Джеральд Лестрейндж. Приглашаю вас на свадьбу моей дочери Нарциссы Джульетты Блэк и Люциуса Абраксаса Малфоя. Свадьба состоится 17 июля. Свадебная церемония пройдет в поместье Малфоев. С Наилучшими пожеланиями Друэлла и Кингус Блэк.

      Беллатриса перечитала послание раза четыре, и даже после этого сердцебиение в груди не выровнялось. Она вскрикнула от радости и вскочила из-за стола, схватив уже второй, нераскрытый конверт, который был подписан именем ее сестры, поспешила вон из комнаты, раскрывая письмо сестры по дороге в свою спальню:       Дорогая Белла! Вчера я испытала лучшие мгновения своей жизни и хочу рассказать о них тебе, потому как никто другой меня, как мне кажется, не поймет. Андромеда только вечно подшучивает надо мной, но, а ты замужем, значит знаешь, что такое настоящее чувство и не станешь смеяться! Я не знаю, с чего мне стоит начать, потому что эмоций слишком много. Кажется, я никогда не была так счастлива. Даже когда он предложил мне замужество. Этот сюрприз, что он мне устроил навсегда останется в моей памяти. Я никого так не любила как его. Дело в том, что я приеду на Пасху домой вместе с Дромедой. Мама сказала, что нужно готовиться к свадьбе, и поэтому я не смогу остаться с Люциусом в Хогвартсе. Он останется там для того, чтобы готовится к ЖАБА. Но не будь бы экзамена, он бы поехал со мной, я это точно знаю! А приготовлений к свадьбе у невесты целое множество! Знаешь, мама сказала, что мы пойдем выбирать платье! И еще помогать продумать украшение дома родителям Люциуса. Я так волнуюсь! Но я могу смело полагаться на маму. Знаю, что она организует все лучшим образом! Папа уже начал составлять списки гостей и мама писала мне, что Альдмос уже поселился в совятнике! До того часто ему приходиться бегать туда и отдавать письма совам, которым, кстати, тоже не до отдыха! Мама говорит, что гостей будет возможно более ста человек и, по правде говоря, я не знаю, откуда у наших семей столько друзей и родственников! Тебе мама тоже вышлет приглашение в самое ближайшее время! Андромеда будет, кстати, подружкой невесты, то есть моей подружкой невесты, вот! и лучше бы они выбрали кого-нибудь другого! Тебя, например! Но ты, к сожалению, уже замужем и не подходишь на эту роль. По правде говоря, в подготовке к свадьбе больше суматохи, нежели радости, и я рада, что не одна я этим занимаюсь! Родители Люциуса, кстати, тоже будут участвовать в подготовке. Когда приеду домой я, они придут к нам в гости и будут вместе с мамой что-то делать. По секрету мне мама поведала: они хотят передать мне колье гоблинской работы, но мама не очень рада! Но как она сказала, что смирилась. Ведь ей самой нечего отдать ей со своей свадьбы. В наследство от родителей ей не достались какие-либо драгоценности! Прости, Белла, я отвлеклась, хотя пишу тебе это письмо больше для того, чтобы рассказать о том, что было вчера. Сегодня я уезжаю, поезд вечером. Напишу сейчас. Потому что вряд ли я смогу молчать до того момента, как я встречусь с тобой! Вчерашний день… это было что-то вроде прощания, знаешь? Перед тем как я уеду, а он останется. Мы вместе с ним гуляли по ночным окрестностям Хогвартса. Это было прекрасно и самое наше романтичное свидание. Я безмерно благодарна ему за это и рада тому, что скоро стану его женой. Вчера моим последним уроком была травология и по ней было задано совершенно дурацкое домашнее задание! Я не понимала, как его сделать и даже была бы рада, если завалила травологию на СОВ, лишь бы только не учить ее! Даже Люциус не мог мне помочь, потому как с пятого курса не изучал этот предмет! Пришлось бы мне так и идти с несделанной домашкой, но тут в коридоре меня поймал Люциус и предложил прогулять. Я то в жизни не прогуливала уроки! но решила, что на этот раз соглашусь. Я никого не предупреждая убежала вместе с ним в Хогсмид. Там мы гуляли по магазинчикам. Люциус даже подарил мне подарок — кулон. Мы сходили в ателье рядом, сделали волшебную фотографию, которую я вставила в свой кулон. На этой фотографии он и я. Покажу тебе при встрече! Но это еще не все. Наступил вечер и нам пришлось возвращаться в замок. Хотя — так не хотелось! И расставаться тоже не хотелось. Мы остались возле озера и наблюдали за закатом. Обсуждали то, что будет после свадьбы и какого будет наше будущее. И по словам Люциуса я поняла, что сделала правильный выбор — он понимает какая ответственность стоит перед ним и перед нами. Я рада, что мама позволила мне выйти за него. И счастлива. Однако все ближе и ближе подходило время сна. А мы не хотели расходиться! Совершенно! И Люциус предложил остаться! Но я боялась, как бы нас не заметил Филч. И потому предложила чары невидимости. «Блестящая идея» — без иронии сказал он и мы растворились в воздухе. Вскоре настала ночь и кругом стало тихо. Звезды и луна сверкали на гладкой поверхности озера, гигантский кальмар кажется даже в эту ночь позволил нам остаться вдвоем в тишине. Он куда-то уплыли и не будоражил водную гладь. Мне не было страшно, совсем не было, не смотря на то, что из запретного леса раздавался дикий вой. Люциус обнял меня и мы сидели шептались, хихикали и целовались… представляю, чтобы подумал кто-нибудь услышав хихиканье непонятно откуда! Когда стало уже совсем поздно Люциус снял с нас чары невидимости. Никто бы нас все равно не заметил! Мы лежали на траве, целовались, держались за руки… ну и то самое тоже. Что уж тут лукавить. Хотя я краснею, когда пишу об этом, Белла. Мне казалось, что это не произойдет раньше свадьбы, но я полностью доверилась ему. Честно я боялась этого момента, но сейчас не жалею. Боялась, потому что думала, что не справлюсь. Но Люциус сказал, что все было хорошо. Я надеюсь, что это так. Но я думаю, что и волноваться — это нормально. Наверное, ты тоже переживала. Как и любая женщина. Однако самое лучшее во всем свидании вовсе не это. Мы провели целую ночь и день вместе, хотя нам нечасто это удается. Точнее мы вообще ни разу мы не были вместе почти целые сутки! Да и кроме этого… весь вчерашний день был преисполнен нарушением правил. Но знаешь, что я думаю, Белла? Это и есть начало взрослой жизни. Не потому что мы с Люциусом делаем, что хотим. А потому что мы оба понимаем, какую ответственность мы за это несем. И я точно знаю, что если бы нас вчера обнаружили, то никто из нас не стал бы отнекиваться или подставлять другого. Мы уже полностью осознали, что будем вместе до конца жизни. Я знаю, Белла, ты как и Дромеда относишься к этому скептически ибо до этого у меня было несколько кавалеров. Но это были мимолетные увлечения, Белла и меня ничего не роднило с ними. Я это только недавно поняла, когда повстречала Люциуса. Я очень люблю его, Белла! Очень люблю! И буду ужасно скучать по нему! Неделя, целая неделя. А потом лишь я увижу его снова. Но я счастлива не смотря на это. И скоро буду дома. Кстати, скорее всего мы с Дромедой зайдем к тебе в гости! Мы постараемся! Ведь тебя я тоже давно не видела, сестра, и очень уж интересно, как твои дела, как поживает Родольфус! Расскажешь мне все об этом, ладно? Люциус кстати по-прежнему хочет стать Пожирателем Смерти и часто об этом говорит. Поэтому, я надеюсь, ты сможешь попросить Темного Лорда встретится с ним, дабы тот смог понять, подойдет ли Люциус для службы в его рядах. Расскажешь мне об этом, правда же? До встречи. Твоя сестра Нарцисса Малфой-Блэк. P.S. Надеюсь, у тебя все в порядке и ты счастлива, как и я… надеюсь, это никогда не кончится! Кстати свадьба намечена на 17 июля! Если мама тебе еще не выслала приглашение!       Прислонившись к дверному косяку в своей комнате Беллатриса спешно дочитывала письмо своей сестры, тяжело дыша от радости. Лицо ее загорелось румянцем. Она грубо швырнула на кровать и приглашение и письмо и бросилась за ширму, сбрасывая спешно узкое, нелюбимое платье. Она даже запыхалась от волнения! Но когда, наконец, она привела себя в порядок, Белла начала писать, с волнительной дрожью выписывая слова. Мой Повелитель! Я так рада, вы не представляете как! Я хотела пойти к матери, чтобы узнать все что получится про свадьбу, но сегодня утром мне пришло письмо от Нарциссы и приглашение на то самое торжество! Оно будет 17 июля, в поместье Малфоя. Приглашение было адресовано мне и Родольфусу, так что тот тоже явится туда. Нарцисса сказала мне, что на свадьбу придет еще около сотни колдунов. Так что вы на самом деле правы: Малфои воистину влиятельное семейство! Моя сестра говорит, что те немало средств совместно с моей матерью вложат в предстоящее торжество! Единственная новость, которая, наверное, вас не порадует, так это то, что сынок Малфоев не приедет на Пасху домой. У него ЖАБА последний экзамен в школе. И после уже него он женится на моей сестре. Поэтому раньше свадьбы говорить с ним насчет вас мне не удастся. Но думаю, от своих намерений он не откажется. Моя сестра так же написала мне, что он хочет встретится с вами. Хочет, чтобы вы оценили его. Просит, чтобы я уговорила вас на согласие. И как удачно, что мы с вами уже давно все продумали! Мой Повелитель, надеюсь я смогу помочь, надеюсь. Малфой подойдет для службы вам и принесет вам пользу. И еще, надеюсь, что мы скоро с вами увидимся. Скорее бы! А пока, надеюсь, вас обрадует это письмо.

До скорой встречи. Белла.

      Когда письмо, наконец, было готово она сорвала золотую ленточку с приглашения, присланного ей сегодня утром, повязала им послание Волан-де-морту и поспешила из комнаты. Доверить Кляксе отправку такого письма она не смела и пошла в совятник сама.       Прежде чем войти она оглянулась и выбрала самую большую и самую шуструю сову из всех, что подлетели к ней. -Темному Лорду это. — Властно проговорила она подлетевшей птичке. — Держи.       Сова с белыми крапинками на спинке протянула лапку. Хлопнув крыльями, птица улетела через распахнутое окошко ввысь. Беллатриса проводила ее взглядом и ушла.       По дорожке назад к дому она брела легким шагом и улыбалась, воображая как пернатый посыльный летит в сторону лесных массивов, минуя множество миль и, наконец, достигает дома Волан-де-морта. И пока он вчитывается в строки ее послания та уже летит обратно домой.       Сначала Беллатриса планировала запереться в своей комнате, но добравшись до террасы развернулась и решила пойти прогуляться. Бродя по дорожкам сада, она разглядывала квадратные кусты, потихоньку обраставшие молодой, свежей листвой. Ноги тянули ее вдаль и чем дальше она шла от дома, тем ближе солнце приближалось к горизонту.       В итоге, Белла прогуляла по саду весь день, не заметив течения времени. Вечерело медленно сегодня. И наслаждаясь наступлением тепла, девушка приказала Кляксе принести книгу и увлеклась чтением на свежем воздухе.       Ночные бабочки зигзагами кружились над цветниками, вдали облака рыжели от лучей закатного, покрасневшего дневного светила. Доносилось прощальное щебетание птиц и кряканье уток.       Под ногами мелодично хрустели коричневые, кремовые и черные песчинки гравия — уже в сумерках, когда фонари разгорелись Белла направилась назад в дом. Ей не хотелось наслаждаться чтением под искусственным освещением. И стоило ей выйти на финишную прямую к поместью, как на другом конце сада раздался хлопок. Беллатриса разглядела в раскрывшихся воротах ровную фигуру мужа. -Доброго вечера, Беллатриса. — Она все-таки решила дождаться его. С улицы уходить совсем не хотелось, а они бы все равно встретились в доме.       Родольфус подошел к жене, явно довольный чем-то и, конечно же, в его руке было вечернее издание Пророка. -Добрый вечер. — Тихо проговорила Беллатриса. -Сегодня замечательный день, в Министерстве было много интересных дел. — Проговорил Родольфус. — Но почему-то он тянулся страшно долго. -Не соглашусь. — Пробормотала Беллатриса: эти слова случайно сорвались с ее языка.       Родольфус никак не отреагировал на ее ответ и задал другой вопрос: -Как поживает твоя матушка?       Беллатриса изумленно посмотрела на мужа, сжав руки на груди. -Неплохо. — сдержанно сказала Беллатриса. — Кстати, она передала мне приглашение на свадьбу моей сестры Нарциссы. Тебе и мне. -Да? Жених, как я помню, Люциус Малфой? Похвально. — Глаза Родольфуса напыщенно загорелись и морщины, которые обычно при взгляде были похожи на идеальные отрезки скривились в естественной кривизне. — Это прекрасно, я польщен этим и рад, что меня позвали на такое званное торжество. Значит, они, безусловно уважительно относятся ко мне. -Я же не могу идти на свадьбу без своего супруга. — Прибавила Беллатриса невзначай. Девушка явно не ожидала, что от последних ее слов морщины на лице мужа снова сожмутся в прямые линии, искажая лоб. -Покажи мне приглашение. — Пробурчал он. — Я обязан увидеть собственное приглашение. Когда оно будет? Торжество? -Семнадцатого июля. — Ответила Беллатриса. Родольфус галантно пропустил свою супругу впереди себя, распахивая входную дверь и тут же сжал ладони в душащей жестикуляции. -Добрый вечер, Хозяин Родольфус. — Пропищала Клякса в поклоне, когда Родольфус пришел. Прошу вас идти ужинать, я уже подала его в столовую. -Прежде принеси приглашение на свадьбу из комнаты моей жены. — Приказал Родольфус. -Оно на кровати. — Бесцветно добавила Беллатриса.       Клякса исчезла после хлопка, и через мгновение вернулась, протягивая Родольфусу пергамент и письмо от Нарциссы. Письмо он отбросил, прочитав пару строчек, пробурчав что-то вроде — «Глупости какие-то…». На приглашении же он заострил куда большее внимание. -Это большая честь для меня. — Произнес Родольфус уже прежним напыщенным тоном. — Значит, я, конечно же, приду. Это важное событие, и я ужасно рад, что имею честь в нем поучаствовать. После этого он направился в столовую. Там он уже разговаривал весь ужин, по большей части, сам с собой о том, какое замечательное все-таки место — Министерство Магии. Поев, он удалился спать. Вслед за ним и Белла ушла.

****

      Обычно в это время года — между шаловливой весной и жарким летом — солнце пригревало как-то слегка и неравномерно. То томило всех в жарких своих лучах, то, играясь вместе с ветром, создавало легкую прохладу. Сегодня как раз царил холодок, но, правда, без всякого солнца. Легкий смог, словно полупрозрачная дымка, стелился над природой. Беллатриса разглядывала ее с необычайным любопытством. Как быстро человек забывает, как выглядит туман после долгих солнечных дней, так же быстро, как человек забывает дыхание мороза, после нескольких летних месяцев. Особенно если этот человек молод и счастлив.       Беллатриса проводила утро за книгой, которая случайно попалась ей в библиотеке и за ностальгией заодно. Сидя на подоконнике в своей комнате она еще изредка поглядывала на туман, который стелился по равнине. Скорее всего скоро пойдет дождь, думала она. Тучи, словно перемешиваемая кистью черная краска, сливались с редкими голубыми кусочками неба. Голуби ворчали под крышей, укрываясь стаями под черепицей.       Курлыканье их сегодня, отчего-то, особо смешило девушку. Они все бормотали и бормотали на своем голубином языке и Белла, расположившись возле открытого окна, невольно забросила свою книгу. Сосредоточится ей было не по силам. К тому же, еще была весна.       Беллатриса, вспомнив о значении этих песенок в весеннее время, громко прыснула и начала хохотать, держась за живот. Ей сразу вспомнились умалишенные голуби, которых она гоняла в детстве, как еще те гонялись друг за другом и ворковали, надуваясь как шары. Беллатриса, вообразив себя на месте какого-нибудь очумевшего голубя, засмеялась так, что чуть не перевернула чашку, стоявшую рядом с ней на подоконнике. Раздался недовольный кашель. -Почему ты так громко смеешься, Беллатриса?       Беллатриса тут же замолчала, увидев Родольфуса. Зачем-то он зашел в ее комнату, хотя, кажется, ранее спешил на работу. Он был одет в одну из своих темных мантий для походов в Министерство, украшенную тускневшим значком с их символикой. -А? — переспросила Белла, отвлекаясь и пытаясь сдержать смех. -Я спросил тебя, почему ты смеешься, — терпеливо повторил он. -Я просто вспомнила, как мы с моими сестренками, с Андромедой и Нарциссой… — замямлила в замешательстве Белла, — играли в догонялки, когда родители ушли… и мы так забегались, что втроем разом упали в лужу в саду.       Она фальшиво рассмеялась. Родольфус посмотрел на нее как на сумасшедшую и сказал, поправив пиджак и мантию: -Я пошел на работу, приду поздно. В Министерстве много дел. -До вечера, — Равнодушно отозвалась Беллатриса, уткнувшись в книгу, которую она уже все равно знала, что сегодня не дочитает.       Родольфус ушел из комнаты чуть ли не бегом. Беллатриса выпила все содержимое своей чашки, причмокнув губами. Из-за тумана она ощущала дремоту. Присев на краешек кровати она взмахнула палочкой и леветировала книгу к потолку и опять к полу. Это даже не веселило ее. Потому она снова поменяла положение, усевшись за туалетный столик и вывалив из шкатулочек все свое добро, начав примерять, то сережки, то бусы, то цепочки с кулонами. Несколько колец одела сразу на все десять пальцев обеих рук.       Ее довольно быстро утомило это бесполезное занятие, и она вернулась к чтению книги. Вспышки грозы за окном не могли отвлечь ее.       За дождем и весенним лесным туманом, перемешавшимся с фантастическими дымками леса деревья было почти не различить. Казалось, что дальше дома мир стирали вспышки грома и молнии.       Беллатриса распахнула форточку настежь, оконные ставни закачались, и она полной грудью вдохнула свежий воздух. Но тут хлынул ливень, закрапал дождь и в ее спальню. -Эванеско! — приказала Белла, закрывая ставни быстрым движением. Натекшая лужица исчезла. И только Беллатриса хотела присесть, чтобы насладиться книжкой в спокойствии, как в ее комнату постучались. -Хозяйка Белла, к вам пришли гости. — Пропищала Клякса, после того, как девушка прокричала громко свое позволение. -Кто? — Беллатриса встала с места, ибо знала: отвязаться ей вряд ли получится. -Ваши сестры, госпожа, Нарцисса и Андромеда. Они попросили меня скорее позвать вас, они не могут ждать ни минуты.       «Скорее Нарциссе не терпится поделиться новостями» — про себя поправила эльфиху Беллатриса и принялась причесываться.       Через несколько минут Беллатриса спустилась в гостиную, в которую Клякса позвала ее сестер. Андромеда подпирала каминную полку, тупо смотря на каменную змею, украшавшую всю эту конструкцию, а Нарцисса поправляла шелковые подолы своего платья, сидя на диванчике. -О, сестрица Беллатриса! — Нарцисса подняла взгляд от платьев на вошедшую в комнату сестру и на ее лице лучиком проскользнула улыбка. — Как давно мы с тобой не виделись.       В знак приветствия, она расцеловала ее в обе щеки и, как бы невзначай, бросила взгляд на свою руку, где сияло кольцо, означающее ее помолвку с Люциусом.       Андромеда, улыбаясь не менее весело, подошла к сестре и со всей силы обняла ее. Душевности в этих объятиях было куда больше, чем в почтенных поцелуях Нарциссы, которая, ожидая приобретения нового статуса, стремилась во всем походить на мать Друэллу. -Твой домовик пообещал принести пирожные и чаю с какао. — Хихикнула Андромеда. — А я так хочу есть, очень хочется попробовать какую-нибудь вкуснятину! -Как твои дела, Белла? — Нарцисса из-за всех сил пыталась привлечь внимание сестер. — Андромеда перестань бубнить о еде!       Беллатриса чуть не прыснула, смотря прямо в глаза Андромеде, которая беззвучно смеялась рядом с Нарциссой. В ее огромных словно у рыбы глазах смешливо засияли огоньки. -Не скажу, что мои дела так уж и плохи. — Отвечала Беллатриса без всякого на то интереса. — Читаю любопытные книги, а Родольфус на работе. -Глядите! Глядите, какой дождь полил! — Андромеда всплеснула руками, указывая на окно. -И вправду! — Нарцисса встала с дивана и подошла к подоконнику. — Глядите, какой дождь! Беллатриса! Андромеда!       Сестры подошли к окну, по которому дождь стучал так, что казалось, с неба падают не капли влаги, а маленькие, серебряные монеты. -Интересно, пройдут ли тучи к вечеру? — спросила Нарцисса, но так и не дождалась предположений. -Слыхала, какой скандал произошел недавно на Слизерине, Белла? — Весело спросила Андромеда, опускаясь обратно на диванчик и обнимая одну из бархатных подушек. — Не слышала? -Какой скандал? — спросила уже Нарцисса удивленно, хотя и Беллатриса тоже заинтересовалась. -Ну ты, Цисси, и занятая, раз не знаешь, что творится у тебя под носом. — С незлобной насмешкой заметила Андромеда, на что ее сестра ответила лишь густой краснотой на лице. — Так, вот, Белла, одна из учениц… кажется, она учится на четвертом курсе бродит по ночам по территории замка. Просто гуляет. И, кажется, ее один раз поймали, а ей бы хоть хны. -Так вот почему у нашего факультета так мало стало баллов! — Изумилась Нарцисса. — А я то думала… -… Она все равно ходит! Гуляет по запретному лесу даже. Любопытная. Хотя Сириус считает, что ничего такого в прогулках по ночам нет. Говорит, мол и Запретный Лес не так страшен, как его малюют. Хотя насчет леса я немного сомневаюсь. -Он со своей компашкой может гулять хоть по космосу. — Презрительно ответила Нарцисса. — Знаю я его. А как зовут девочку, которая так любит ночные прогулки? И что с ней хотят сделать за это? -Элли Броуди. Но пока что у нее конфисковали лишь мантию-невидимку.       Беллатриса сжала руки на груди, поймав сочувственный взгляд Нарциссы, и отвернулась. -Хозяйка Беллатриса, я принесла вам чай, какао и пирожных. Вам и вашим милейшим сестрам. Поклонившись, эльфиха расставила три маленьких тарелочки, чашки и фигурные пирожные ее собственного приготовления, разлила напитки, какие кому были угодно, закрыла занавески и тихо удалилась. -Наконец-то! — Обрадовалась Андромеда. — Эклеры! Я их так люблю!       Положив на свою тарелочку сразу два, покрытых глазурью из белого шоколада, она налила себе чая и начала кушать. Нарцисса же сначала долго присматривалась взглядом к пирожкам и пирожным, в итоге, отдав свой выбор малюсенькой фруктовой корзиночке. На деле она лишь молча глотала чай. -Она даже пыталась попасть в команду по Квиддичу! — Все продолжала рассказывать про Элли Дромеда. — Не знаю, правда, на что она надеялась. Играть не умеет, даже на Квиддиче-то… видела ее от силы раза два. Естественно, ее никто не принял. -Нарцисса, ты почему ничего не ешь? — спросила Беллатриса, дабы перевести тему. -Да-да? — Андромеда нисколько не обиделась, что на ее тираду никто не обратил внимания. — Боишься, что не влезешь в свое свадебное платье или что твой жених не сможет донести тебя до вашей комнаты, когда все разойдутся? -Дромеда! Не твое это дело! — Нарцисса побурела, став темнее, чем подушка, которую та держала на своих коленях.       Дромеда добродушно расхохоталась, бросив взгляд на Беллатрису, которая, неожиданно, и сама подала признаки жизни, негромко хихикнув. Запив свое кремовое с марципаном пирожное какао, она обратилась к сестре, дабы загладить вину: -Как там идет подготовка к свадьбе, Цисси? Ты же за этим приехала на каникулы домой? -Подготовка идет полным ходом! Возможно, я даже задержусь дома, а вот Андромеда поедет в школу одна… родители Люциуса привезли вчера колье гоблинской работы для свадьбы! Как жаль, что я не могу показать тебе его, мама запретила! Это секрет! Но оно такое красивое! Усыпанное мелкими, полукруглыми, лунными камешками, бриллиантами и изумрудами! И все это на аккуратной, серебряной цепочке! Очень красиво! -Не сомневаюсь. -А по-моему, некрасиво совершенно. — Серьезно заметила Андромеда. — И платье они мне купили на свадьбу… ужас. -Честное слово, я была бы в сто раз счастливее, если бы ты не была подружкой невесты, Андромеда! — Злобно проговорила Нарцисса, ели сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. — Тебе хоть что-нибудь нравится? -Нет. — Честно и спокойно ответила она. — Можно устроить простую свадьбу, без всего этого маскарада, в котором я не хочу совершенно участвовать. Все же как это обходятся без «украшений гоблинской работы». — язвительно прибавила Дромеда. -А мы не простые люди! Малфои! Блэки! Мы не можем соединять наши семьи как крестьяне полукровки! Если тебе угодно! -А кто сказал, что… -Так! Хватит! — Рявкнула Беллатриса, которой до смерти надоели младшие сестрицы, ругавшиеся друг на друга, как две цепные собачонки. — Вы пришли сюда, чтобы спорить? -А ты что ее еще защищаешь? — одновременно возмутились и Андромеда и Нарцисса, причем первая еще более менее спокойно, а вот вторая уже почти потеряла типичную для аристократки спокойность. -Никого я не защищаю, кроме своей собственной головы, которая скоро взорвется от ваших споров! — Рявкнула, вскочив с места, Беллатриса.       Ее сестры вечно спорили по тому или иному поводу. Вечные эти споры! «Лучше бы они вообще не приходили» — думала про себя Беллатриса. Или пришли по-отдельности. Общаясь либо с Нарциссой, либо с Андромедой она почти никогда с ними не ругалась. Стоя к ним спиной, она смотрела на дождь и ее сердце стучало почти так же яростно, как водная стихия за окном. -Белла. Белла. Прости, Белла. — К ней подошла Андромеда и силой потащила обратно на диван, вручила ей подушку и усадила, пригладив в шутку волосы на ее голове. — Нарцисса, я больше не буду с тобой спорить!       Нарцисса не обратила на слова сестры никакого внимания и продолжила сидеть все так же прямо и беспристрастно. Беллатриса склонилась над кофейным столиком, на котором ни одной чашки кофе ни стояло, в пустой задумчивости. -Расскажи, что еще будет на свадьбе, Нарцисса. — Миролюбиво попросила Андромеда. — Давай, что-то мама говорила о танцах. -Да, танцы. — Угрюмо проговорила Нарцисса и Беллатриса поняла, что сестра явно выбрала неудачную тему. — Я никак не могу запомнить движения танца. Никак. Особенно самое начало, я все путаюсь… мама так старается, пытается объяснить. Мне так стыдно.       Нарцисса уставилась в окно и ее голубые глаза словно затуманились. Фарфоровые руки она сложила на колени, а подушка упала с них. -Мне кажется это не так уж и сложно. — Задумчиво проговорила Беллатриса. -Несложно! Но просто я так устаю, что не могу ничего запомнить! У меня ведь и экзамены скоро, а я к ним даже не начинала готовится. -Давай потренирую тебя, если хочешь. — Предложила Беллатриса и даже сама обрадовалась от своей идеи.       Нарцисса перестала смотреть в окно и тоже засияла от идеи сестры: -О да, Белла, научи меня, мама же учила тебя перед свадьбой. Пожалуйста! Я и забыла, что можно тебя об этом попросить.       Вспомнив свою свадьбу она, на мгновение, помрачнела, однако тут же воспрянула духом. Ведь свадебный танец ей удалось исполнить, если не красиво, то просто отточено и верно и никаких претензий от Друэллы в этом плане она не дождалась.       Отодвинув столик к стене и организовав в комнате небольшое свободное пространство, Беллатриса встала с дивана, и позвала жестом Нарциссу. Дромеда, обрадовано, расселась поудобнее, одна на целом диване и взяла себе еще одно пирожное. Нарцисса подошла к старшей сестре с взглядом полным растерянности: -Руки-то ты знаешь, как складывать? — поинтересовалась Беллатриса, смотря на сестру.       Они были одного роста и потому-то вряд ли Белла могла бы подойти для тренировки. Люциус, наверняка, был выше ростом, чем его возлюбленная. Но сейчас это было не самое главное.       Нарцисса положила руку на плечо сестре, а другой рукой сжала ее ладонь. И стояли они в позе, сложив руки в лодочку. Беллатриса, схватив сестру за талию, другой рукой сделала неудачный шаг и наступила той на ногу. Впрочем, та молчала. -Музыку бы. — Пробурчала Беллатриса. — Ритм же, кажется, нужен…       Теперь она совсем пожалела, что решилась выступить учительницей танцев для своей сестры. И чувствовала себя очень неловко, даже рука затекла. -Могу насвистеть какую-нибудь мелодию. — Предложила Андромеда, хихикая и поедая пирожное.       Нарциссе эта идея явно не понравилась, но Белла, повеселев, согласилась. И Дромеда начала свистеть что-то беспорядочное, похожее временами, то на пение птиц, то на шипящий визг раненного зверя.       Сначала сестры запутались в ногах и ударили друг дружку коленями, а потом и вовсе чуть не упали, когда Нарцисса захотела отработать это фееричное движение танцовщицы, крутящейся вокруг партнера, держащего партнершу за крохотную ладошку. Беллатриса больше стояла на месте и они медленно, и совершенно коряво кружились по комнате. -Ты делай шаг вперед, Цисси, а я назад, шаг вперед, шаг назад. И ноги меняй, обязательно! — Ворчала Беллатриса.       Андромеда уже перестала насвистывать, а просто хохотала. Особенно ту прорвало, когда Нарцисса, жажда показать изумительное па крутанулась так, что заехала своими волосами Беллатрисе прямо по глазам. В отместку на это Беллатриса совершенно случайно наступила ей на обе ноги одновременно. -Опускай свое туловище к полу! –приказала Беллатриса, сама уже хохоча вместо танцев.       Нарцисса, как можно изящнее отклонилась назад, но Беллатриса выронила ее из рук и сестра повалилась на ковер. Андромеда, красная от истерического хохота, подскочила помочь сестре, но та, уже тоже красная и тоже от смеха, сказала: -Белла, больше не предлагай мне потанцевать с тобой, иначе до свадьбы мои ушибы не заживут!       Андромеда все-таки была хитрее. Подняв ее с пола она закружила Нарциссу в пляске, но это был не вальс, а какой-то безумный хоровод вокруг Беллатрисы, которая сначала даже не могла понять, что происходит. -Какой танец! Я в таком восторге! — В шутку рыдала Андромеда, выплясывая по комнате. — Так и танцуй на свадьбе, Цисси.       Дромеда села на диван, устав скакать по комнате. Нарцисса уселась рядом и тоже тяжело задышала, мелкими глотками допивая остывший чай. -Мама расстроится, если я плохо станцую. — Тихо проговорила она, когда чай в ее закончился и долить было нечего. -Ты, главное, сосредоточься, тогда все получится. — Посоветовала Андромеда, улыбаясь. — Попроси своего жениха потренироваться с тобой, ему же это тоже надо. -Он все время занят. У него ЖАБА в конце года. И я понимаю, что ему не до разучивания танцев. Да и я уверена, что он умеет. -Раз так, тогда ладно. — Сказала Беллатриса. — учись сама. -А что будет на свадьбе в плане «покушать»? — спросила Андромеда. -Не беспокойся, Дромеда, твоя любимая составляющая будет превосходной, домовик и Люциуса и наш Альдмос поработают на славу. А знаешь что, Белла, можешь показать свое платье. Свадебное. Оно же осталось у тебя, верно? -Конечно. Я могу попросить Кляксу принести его сюда. — Тихо сказала Беллатриса. -Нет… — Резко возразила Нарцисса. — Я бы хотела, чтобы мы посмотрели его в вашей с Родольфусом комнате. Заодно покажешь дом с другой стороны. Интересно, как выглядит спальня супругов. Очень интересно.       Нарцисса подбадривающе улыбнулась сестре, а та, наоборот, попыталась скрыть свое лицо. -А что может быть такого интересного в мо… спальне нашей? Ничего. У нас там нет бассейна или фабрики по производству кокосовых пирожков, просто кровать, тумба и вещи… -Я не о вещах, Белла! Я верю что в спальне мужа и жены какая-то особая атмосфера и любовь там как-то… -Может не надо, Цисси? — начала умолять Андромеда. — Плохая идея, не хочет же… -Я всегда хотела посмотреть, как выглядит дом молодоженов подробнее! Тем более моей собственной сестры! Белла! Мне же надо с кого-то брать пример!       Зная, что против капризов Нарциссы лучше не идти Беллатриса смиренно встала с дивана и махнула рукой, зовя за собой сестер. Цисси победоносно улыбнулась, Дромеда опустила голову, вздыхая от скуки, тайком вытаскивая из своей сумочки книгу про квиддич. По пути они встретили Кляксу, покрывавшую лаком рамы картин в коридоре. Беллатриса приказала ей отвлечься и убраться в гостиной.       В холле перед ней стал выбор, куда идти — прямо по коридору в спальню мужа или же в свою собственную. Приняв решение, она резко бросилась к лестнице, чтобы никто не заметил ее секундной задумчивости. Ступеньки грохотали под ее ногами, а картины, вместо того чтобы браниться, предпочли уйти на верхние этажи и не смотреть на испуганную Беллу.       Ворвавшись в свою комнату она пропустила своих сестер и остановилась, скрывая чувство неловкости. -Такая маленькая? — искренне удивилась Нарцисса. — Мне казалось, что спальня супругов самая большая спальня в доме! -Мы… с мужем не любим большие комнаты, нам и тут хорошо.       Андромеда устроилась в кресле с книгой и пока Нарцисса с видом констебля выхаживала по комнате Белла подошла к Дромеде и спросила: -Что за книгу ты читаешь? Неужели трансфигурацию? -Не напоминай мне об этой Макгонаглл, Белла. — Уныло ответила Дромеда и Нарцисса рядом согласилась с сестрой. -Она специально занижает Слизеринцам баллы! Почему-то своих грифиндорцев она любит! Наш факультет грузит домашними заданиями, а их разбаловала, драная, похожая на швабру кошка! — Нарцисса возмущенная до глубины души выговорилась продолжила дальше ходить по комнате, казалось, что она даже глубже в легкие вдыхает запах, как она думала, спальни счастливых супругов. -Макгонаглл, конечно, не так ругает меня, как Нарциссу. — Шепнула Андромеда, прыснув после замечания Цисси. — Но тоже не ангел. Заставила отрабатывать несделанное домашнее задание, вместо того, чтобы пустить на тренировку по Квиддичу. -А тебя еще не хотят назначить капитаном Слизеринской команды? — спросила Белла. -Нет, пока у них таких мыслей нет, да и капитан у нас есть. Хотя я хочу занять его место, как он закончит школу и думаю у меня это получится. Хотя… Слизнорт может помешать. Он говорит я просто не сдам СОВ по его предмету. -Ничего, они все так говорят… да и в сущности, нужно тебе ли это зельеварение? — спросила Нарцисса, выглядывая в окошко. -И это говорит отличница школы, гордость факультета. — Язвительно проговорила Белла, плохо подражая собственной матери. -Ты знаешь, что я уже давно не такая. К сожалению. — Возразила Нарцисса, изучая зеркало в позолоченной раме, висевшее над туалетным столиком. — Ни к чему акцентировать на этом свои шутки!       Беллатриса промолчала и Цисси уже забыла о своих претензиях, дальше расхаживая комнате, она попросила лишь взглянуть на подвенечный наряд, за которым они и пришли.       Беллатриса сама подошла к шкафу, пряча своим телом его содержимое и достала его, спрятанное под чехлом — платье, которое она поклялась даже выбросить, если когда-нибудь Друэлла уйдет на свет иной, прихватив собой Родольфуса Лестрейнджа.       Платье Нарциссе понравилось, да и какой счастливой невесте оно бы не понравилось? Белоснежный шелк, покрытый скромными кружевами. Рукава до локтя украшеные похожими на волны серебряными узорами, а вырез был и не скромным и не вульгарным. Фата же, если одеть ее на красиво уложенные волосы и прикрепить к диадеме сделала бы невесту похожей на ангела. Счастливую, любящую девушку, готовую создать гармоничную семью. Да только такая никогда не одевала это платье. Потому-то в глазах Беллы оно было разукрашенной, собирающей пыль тряпкой. -Какое красивое! Мне оно всегда нравилось! — Все восторгалась Нарцисса. — Я, наверное, попрошу модельера сшить мне такое же! Точнее, очень похожее! Жаль, я не могу тоже надеть его на свою свадьбу!       Она приложила платье к своей груди и подошла к зеркалу, как бы примеряя его. На самом деле и вправду, надень бы его, она была бы очень красива. Куда симпатичнее своей старшей сестры. -Белла? Тебе же прислали приглашение, да? на свадьбу! -Конечно. Мне и Родольфусу. А что? -Не выкидывай ни в коем случае! — предупредила Нарцисса все так же кружась с платьем в руках и разглядывая свою стройную фигуру. — Мама сказала, что в нем заключена особая магия!       Беллатриса кивнула, не жажда узнавать, что там придумала мать, но Цисси не отступала. -А можно посмотреть письмо, что я тебе писала и приглашение? -Хорошо.       Беллатриса опустилась на колени перед тумбочкой и достала шкатулочку, в которой хранила все свои письма. Искать письмо Нарциссы ей пришлось долго, она вынула все содержимое, пытаясь правда спрятать особенно тщательно некоторые пергаменты. -Как много у тебя писем! А можно почитать?       Протянув приглашение Беллатриса обомлела. -Конечно, нет, Нарцисса, ты должна понимать, это моя личная почта. Нехорошо другим читать чужие письма… -Но ты ведь не чужая мне, ты моя сестра. Почему ты не хочешь показать? Что это какая-то тайна. -Это мои переписки. — возмутилась Беллатриса. — Мои, понимаешь, я не хочу ни с кем с ими делится! Захочу — сама расскажу! -Но… Белла, это ведь. — начала было умолять Нарцисса. — Почему так… -Потому что я так хочу. — Рявкнула Беллатриса. -Ах вот как! — Возмутилась Нарцисса. — Вообще-то мы сестры и ты должна мне… -Перестань, Нарцисса! Беллатриса тебе ничего не должна! — встряла Андромеда. — Если она тебе и сестра это не значит, что ты должна следить за ее переписками. Захочет — сама покажет!       Сестры испепелили друг друга злыми взглядами — Нарцисса и Беллатрису и Андромеду, Дромеда обеих своих сестер, а Белла злобно пилила глазами доски паркета. -Ладно, хорошо. — Голосом с пустыми интонациями сказала Нарцисса, уже тоже не испепеляя своих родственниц взглядом. –Который час, не подскажите? -Полседьмого вечера. — Андромеда достала свои часы на цепочке и захлопнула крышку медальона. — Странно, где мама… -А зачем она вам здесь, разве вы не можете вернуться домой трансгрессией? — спросила Беллатриса.       Сестры вышли из спальни и направились просто побродить по дому. Персонажи полотен еще не вернулись по своим местам с тех пор, как Клякса красила их рамы. Потому-то сестры могли смотреть либо на пустые безлюдные пейзажи, либо на лепнину под потолком. -Каким образом мы можем трансгрессировать? Ни у меня, ни у Дромеды нет на это прав! — возразила Нарцисса. -Почему же ты не хочешь научиться, Нарцисса? — спросила Беллатриса. -Не забывай, мне еще только шестнадцать лет. О каких правах на трансгрессию может идти речь? -Я могу доставить вас до дома. — Предложила Беллатриса уныло. — Трансгрессировать я умею и мать вам ждать не придется… -А что, хорошая идея! — согласилась Дромеда, прихлопнув в ладоши. — Так и не придется торопиться, я смогу еще почитать свою новую книгу о Квиддиче, у нас как раз чемпионат после каникул, хочу разучить кой-какие… -Нет! Если мама сказала ждать ее у Беллы, значит надо ждать! Может у нее дела. Полчаса — это еще ничего страшного, мама без причины опаздывать не будет.       Ни Андромеда ни Беллатриса не стали возражать своей сестре. Хотя та же Беллатриса не очень хотела ждать появление Друэллы в своем поместье, пусть и на пару минут. Ей было проще доставить сестер до дома самой, чем встречаться с матерью. -У тебя же есть дома библиотека, да, Белла? — поинтересовалась Нарцисса, когда они спустились в главный холл перед лестницей и направились в ту же гостиную, из которой вышли около часа назад. -Есть, разумеется. Но Родольфус попросил туда не заходить пока. Говорит, туда нагрянули какие-то паразиты. Клякса чистит книги, пока не поздно. Они их сожрать могут. — без сожаления сказала Белла. -Какой ужас! — испугалась Нарцисса. — Вот у Люциуса, в нашем будущем поместье в Уилдшире, огромная библиотека! Я, правда, ее не видела, но Люциус ее описал масштабно!       Стоило ей хоть немного коснуться в разговоре своего жениха, так и все — больше она не умолкала. И начала Нарцисса читать своим сестрам лекции о том, какой замечательный у нее жених, как великодушен и добр он к ней, как умен и богат, как чистокровно и велико его семейство. -Помню, Люциус говорил мне, что его пра-пра-пра дедушка по отцовской линии придумал какое-то специфическое средство для избавления от маглов. — Торжественно вещала Нарцисса. — Но вышло так, что когда он варил это снадобье, он прогнал не только всех маглов в округе, но и собственных родственников, живших в этом доме. По легенде, в дальних подвальных коридора поместья Малфоев до сих пор ходит призрак, который распыляет это гадкое зелье. Оно так гадко пахло! -И что, разве это хорошо? — спросила Андромеда скучающим тоном. -То, что он чуть не отравил своих родных — это не хорошо! Надо быть внимательным в своих экспериментах! А вот то, что он хотел избавиться от маглов… цель хорошая, это точно. -А что думает Люциус по этому поводу? — задала свой вопрос Беллатриса. -Он полностью со мной солидарен. -Темный Лорд тоже в большом количестве придумывает яды, которые могут помочь в уничтожении маглов. — Сказала как бы просто так Беллатриса. — Разве что, его снадобья достигают своей цели. У него очень много средств и сил на это… А Рабастан поставляет ему ингредиенты… -О, Люциус очень интересовался методами Темного Лорда, Белла! — Восхищенно прошептала Нарцисса. — Расскажи еще! -Твой жених еще не передумал становится его сторонником? — осторожно спросила Беллатриса. -Ни в коем случае. Он только еще больше интересуется. Ты ведь сможешь попросить Темного Лорда поговорить с Люциусом? -Обязательно. Как только он призовет меня к себе, я расскажу ему о нем. — хитро проговорила Белла. — Зная, какое влияние имеют Малфои на общество, он с радостью согласится пообщаться с твоим будущим мужем. Я знаю точно. -О Белла, это просто потрясающе, спасибо! — Нарцисса уже совсем заулыбалась. — А Темный Лорд тоже учил тебя варить антимагловские яды? -Не… Он больше обучал меня чарам собственного изобретения. Темным чарам. Это нужнее в сражениях. Зелья — лишь малая часть нашей деятельности. -Люциусу это будет очень интересно. — отозвалась Нарцисса с искренним довольством. -Что же тут может быть настолько интересного? — тихо спросила Андромеда, но ее слов, кажется, никто не услышал. -Я рада, что ему это интересно. — Сказала Беллатриса, больше думая о довольстве совсем другого человека. -Белла, а можешь приказать эльфу принести что-нибудь перекусить? — спросила Андромеда, сложив руки на груди. — А то пока вы тут мило болтаете, время идет, и я проголодалась.       На часах уже было, действительно, почти восемь. Время не ранее. Обычно в эти часы семейство Блэк садилось за ужин у себя дома, но сегодня Друэлла Блэк задерживалась, и жизнь ее дочерей выбивались из графика.       Беллатриса решила позвать своих сестер поужинать в своем доме. К тому же ей и самой хотелось есть. Войдя в обеденный зал, все трое присели за стол, Клякса подала испеченную в кляре рыбу и удалилась вон. Девушки принялись за трапезу, редко перекидываясь словами. -Уже почти девять. — Обеспокоенно проговорила Нарцисса, прерывая неловкую тишину. Сестры ели торт и лишь вилки грохотали в комнате. — Мамы все нет. Может с ней что-то случилось? -Уверена, что с ней все в порядке, она просто задерживается. — Мрачно проговорила Беллатриса, которой, на самом деле, не нравилось, что мать где-то так долго бродит и не забирает своих дочерей.       Правда, Друэлла все-таки явилась через пятнадцать минут. Нарцисса бросилась к ней на встречу и так же почтенно, как и Беллатрису, в знак приветствия, расцеловала в обе щеки. -Все со мной в порядке, Цисси. — Недовольно ответила Друэлла на ее обеспокоенные вопросы. — Но вот в нашей семье произошел крайне неприятный случай.       Ее синие глаза сверкнули недобрым огнем и отчего-то уставились на Беллатрису. -Что же случилось, мама? — спросила Нарцисса, с почтением и беспокойством. -Сынок Вальбурги сбежал из семьи. Он предал ее. Сириус. Неблагодарный мальчишка. — Жестоко отрезала Друэлла в ответ. — Я присутствовала при выжигании его фотографии с семейного древа Блэков.       Кто-то рядом с Беллатрисой чуть не упал на пол. Это была побледневшая Андромеда, у которой от этих новостей подкосились ноги. Белла бросила на нее удивленный взгляд, но та даже не обратила на нее внимания. -Дромеда! — Рявкнула Друэлла и только после этого младшая из сестер Блэков очнулась от шока. — Я знаю, ты была дружна с этим мальчишкой. Но он тебе больше не брат, не родственник, не друг или кто-либо иной! Ты его не знаешь! Запомни! И если я узнаю, что ты с ним продолжаешь общаться, тебе несдобровать! Я запрещаю тебе поддерживать связь с ним! Тоже самое касается тебя, Нарцисса. Ты уже взрослая и должна понимать! -Хорошо, мамочка! — Уверенно отчеканила Нарцисса, гордо задрав подбородок. — Я не подведу! -Дромеда? -Да-да… -Ты не станешь общаться с этим мальчишкой? -Нет-нет… — ответила она тихо и отчаянно, даже не смотря в глаза матери. Но ту этот ответ устроил, она выпрямилась увереннее. -А теперь, я хочу с тобой поговорить. — Злобно проговорила Друэлла. И упорно посмотрела на Беллатрису. — Остальные — выйдете в другую комнату, живо!       Говори бы это кто-то другой, Белла бы уже быстро поставила этого человека на место. Какое право он имеет распоряжаться в ее собственном доме и указывать грубо ей — хозяйке? Но это была ее мать. И как бы то ни было, Друэлла становилась главной в любой комнате, в любом доме, где бы она не оказалась вместе с Беллой.       Когда сестры ушли, тихо прикрыв за собой дверь, время словно остановилось. Беллатриса от испуга даже перестала слышать стук часов за рамой, удары капель дождика о раскрашенное витражом стекло. Пламя перестало нервно покачиваться на тонком фитиле зажженной свечи. -Ты решила тоже устроить заговор против нашей семьи, да? — Неожиданно злобно спросила Друэлла. -Моей вины нет в том, что Сириус ушел из семьи. — Рыкнула Беллатриса, сразу же защищая себя от возможных нападок.       -О нет, причем тут Сириус. — Проговорила Друэлла. — Хотя, ты явно жаждешь продолжить его дело. Опорочить нас, неправда ли? Если раньше ты пыталась утаить что-то, не ввязывая в это никого… то теперь ты ввязываешь в эту ложь меня. -О чем это ты? — Ошарашено спросила Беллатриса, ощущая, как ее тело пробивает мелкая дрожь. Какую ложь она связала с матерью? Когда она пыталась плести козни под ее именем, прикрываясь ее личностью? -Родольфус написал мне несколько дней назад в письме, что ты навещала меня. И спрашивал, как мое самочувствие. Но я то знаю, что ты у меня не была уже давно. Ты не удосуживаешься навещать собственную мать… Ты сказала мужу, что была у меня. Зачем ты наврала? и где ты была на самом деле? -Когда ему говорила, что я собираюсь к тебе в гости? — спросила Белла, с яростью. Она знала, что ни в чем не виновата и никому не врала, потому то была готова защищать себя до победного. -Где ты была, когда соврала мужу? Отвечай сейчас же! — Друэлла была в бешенстве и подступала к Беллатрисе все ближе, но та не стремилась от нее подальше, как оно было обычно. -Я никому ничего не врала! — вскрикнула Беллатриса. -Не ври мне! Ты сказала мужу об этом в тот день, когда я выслала приглашения на свадьбу твоей сестры.       И тут Беллатрису осенило, и от этого она чуть не рассмеялась в лицо матери. Как нелепо на этот раз ее попытались подловить! Она даже сама удивилась, насколько нелепо! -Интересно, а когда Нарцисса станет женой Малфоя ты тоже будешь так следить за ней? Тоже будешь просить Малфоя, чтобы он докладывал о каждом ее шаге? — это спросила Белла, зная, что ответ, конечно же, будет отрицательным.       Но она не угадала. Вместо ответа Друэлла подскочила к Беллатрисе и сжала ее за горло. -Ты смеешь мне дерзить?! Смеешь мне дерзить, когда я, твоя мать, и совершенно честно упрекаю тебя во лжи?       Жесткий удар по лицу оглушил Беллу лишь на мгновение. Вместо того, чтобы упасть и разрыдаться, она достала из кармана палочку и магией отбросила Друэллу от себя. -Ты… не станешь больше меня трогать! НИКОГДА! НЕ СМЕЙ ПРИКАСАТЬСЯ КО МНЕ!       Беллатриса орала во всю глотку, закашлявшись. И ей уже стало страшно от смелости, которую посмела проявить.       Друэлла скачком встала на ноги и уже двинулась к на нее с угрозой, сжав палочку. Волосы выбились из ее прически и от этого она стала еще страшнее. Белла испугалась и вжалась в стену, чуть ли не готовая извинится за свою дерзость. -Я… вызову нашего эльфа и прикажу ей рассказать, что было в тот день когда ты прислала приглашение. — проговорила она, умоляя. — Она не станет… не станет врать…       Кажется, Друэлла была глуха к мольбам дочери, хотя ту уже начало трясти от страха, и, слезы, похожие на крупные горошины, выкатывались из ее глаз. -КЛЯКСА! — Крикнула Беллатриса в паническом ужасе, сквозь слезы, прерывисто дыша. Друэлла приблизилась к ней и, выхватив ее палочку, из руки сжала за волосы. — КЛЯКСА! КЛЯКСА!       Эльфиха тут же явилась и от увиденного замерла на месте. Ее фигура нервно закачалась от шока. Беллатриса от страха боялась оторвать взгляд от ненавистных синих глаз матери, хотя те обладали силой еще более страшной, чем очи Василиска. -Что… что вам угодно, госпожа? — осмелилась, наконец, обозначить свое присутствие эльфиха. -Ты-ты… ты помнишь тот день… когда мне пришли приглашения на сва-свадьбу Цисс…. Нарциссы? — Беллатриса даже заикалась от страха и каждое слово ей приходилось сопровождать обильным вздохом, голос вырывался с нотами нешуточной паники. — Что-что я де… де-де делала в тот день? Где я бы… бы-бы была? -Да я помню, Хозяйка. — Испуганно сказала Клякса, отступая как можно дальше от Друэллы и Беллатрисы. — Вы были дома, никуда не выходили, разве что в сад прогуляться, а позже вернулись с пришедшим хозяином Родольфусом, госпожа. -Ты не врешь? — Злобно и подозрительно спросила Друэлла эльфиху. -Нет, клянусь почтенной честью рода Лестрейндж, госпожа Блэк! — Эльфиха откланялась. -Можешь идти. — Приказала Друэлла, спустя мгновение. Клякса исчезла с хлопком, а после, через мгновение, последовал другой хлопок. От него на лице Беллы появилась жуткая ссадина.       Впрочем, это не было самым страшным из всей произошедшей ситуации. Беллатриса боялась, что Друэлла еще найдет поводы подобраться к ней с обвинениями и она не сможет уже защититься. Она зашептала какой-то несвязный бред от страха, пытаясь унять безумную дрожь в теле. У нее под ногами качался пол. В миг она словно лишилась разума. -Тогда зачем ты говорила, что хочешь навестить меня своему супругу? — Все не унималась Друэлла, злобно выговаривая слова.       Ее и дочь разделяло пару сантиментов. Беллатриса, уже не смотря в матери, невнятно проговорила, что хотела узнать про дату свадьбы. От страха она чуть не сказала, кто попросил ее об этом узнать, кто приказал рискнуть собой и наведаться Друэлле в логово. В тот момент ей казалось, что и об этом Друэлла способна догадаться. Но та не додумалась и Беллатриса умолчала. Разум зашил ей рот.       Больше Друэлле узнавать было нечего, и она швырнула ее на пол, вместе с отобранной палочкой. Белла шлепнулась, ударившись головой, а Друэлла вышла из комнаты, зовя своих дочерей уходить и поскорее. Те наскоро собрались и, не попрощавшись, вышли. Беллатриса выпрямилась, отвернулась от двери, не в силах перестать рыдать. И даже когда дом опустел, захлопнулась дверь и стихли шаги в саду, Белла не сдвинулась с места, еще долгие минуты сидя в тишине и вздрагивая.