История Беллы

      Был погожий, светлый день, кажется, совсем не годящийся для традиционно счастливого британского бракосочетания. Ни тучки не стремилось набежать из-за непостижимого горизонта. Не крапал грибной дождь, и не сверкала из его переливчатых капель цветастая радуга. Вообще все это лето оказалось страшно засушливым. И все сидевшие в высоком сводчатом соборе почтенные гости потели от жарких солнечных лучей, просачивавшихся сквозь цветные виражные окна и мечтали о дожде. И честно говоря, в первую очередь, вовсе не в пожелание счастья Люциусу Малфою и Нарциссе Блэк.       Уже, через пару мгновений Нарциссе Малфой.       Не смотря на засуху, они оба, конечно же, были счастливы. -Согласны ли вы взять в мужья Люциуса Малфоя?       Нарцисса, кажется, и забыла, что умеет говорить. Зная сестру, как неутолимую щебетунью, Белла изумленно глядела, как дергается, в согласии, голова Нарциссы, показывая мокрую от счастливых слез бледную шею в серебре.       В ту минуту, когда Люциус нарядил палец своей молодой жены брачным кольцом, а та, в свою очередь, сделала тоже самое с ним, зал почти взорвался. Не терпелось представителям благочестивых, чистокровных колдунов отпраздновать объединение своих родов. -Можете поцеловать невесту. — произнес священник формальным тоном.       Не успел он захлопнуть Библию и даже толком произнести последний звук своей речи, как Малфой отбросил с лица Нарциссы фату. Будто зная, что залу не терпелось уже поздравить новобрачных.       Поцелуй их получился столь же страстным, как бурные овации сотен волшебников, вмиг вскочивших со скамей. Они взбрасывали в воздух яркие залпы вспышек салюта из волшебных палочек, но, кажется, никто не был счастлив сильнее, чем Друэлла Блэк, которая как только молодожены оторвались друг друга бросилась обнимать сразу обоих. Беллатриса застыла в незавершенном хлопке с открытым ртом. Ей показалось, что в синих глазах Друэллы даже блеснули какие-то старушечьи, сентиментальные слезы. И скорее всего, Белле не могло померещится. Ведь сидела она в компании Родольфуса Лестрейнджа всего в паре метров от возвышавшегося алтаря. -Беллатриса! Почему ты такая хмурая? — спросил Родольфус. — Улыбнись, ты на свадьбе своей собственной сестры!       Со стороны, действительно, могло показаться, что девушка была смертельно удручена, но, в самом деле, ее душа была удивительно спокойна. Ее саму изумляло это. Даже в тот момент, когда ее сестра с мужем выходили из высоких дверей собора, похожего на изящно выскобленный вход в пещеру, и сияли блаженными улыбками. Их обкидывали лепестками роз, они купались в них, словно в теплом, ласковом дожде и обожанием грели друг друга. Лишь слегка болью щелкнуло в душе Беллы от краткого взгляда на сопровождавших их позади Кингуса и Друэллу. Покраснев до кончиков волос, Беллатриса не могла не подумать, что никогда в жизни не видела свою мать такой искренне и по-доброму воодушевленной. И она была уверена больше всего на свете, что не увидит.       «Какая радость, что мне не нужно больше принимать центральную роль в таком событии и я могу быть в тени» — намеренно облегченно произнесла про себя Белла, отворачиваясь от матери и аплодируя сильно громче, чем ей хотелось.       И вспомнив противный, сухой вкус ее первых в жизни мужских губ — губ импозантного Лестрейнджа, легонько поцеловавших ее у свадебного алтаря в этом же готическом соборе, она покорно сжала его локоть, который тот подставил, чтобы готовится трансгрессировать к поместью Малфоев. -Молодых Малфоев повезет до поместья волшебная карета. Такая уж традиция. Мы же, внимание! должны трансгрессировать к их семейному гнездышку сами. — произнес какой-то старикашка в белом. Вероятно, отец Малфоя. Беллатриса не могла этого знать.       И только Белла резко повернула голову, да так, что чуть не развалила прическу на голове, как подол платья Нарциссы скрылся вместе с ней за дверцей в инкрустированной золотом и бриллиантами карете. И как сказочные принц и принцесса, Цисси и Люциус направились в сторону своего дома, в счастливую совместную жизнь. Безлошадный экипаж мчал неспешно, а сотня гостей, глядевшая им вслед с аплодисментами, махала платками. Самые сентиментальные барышни рыдали в голос. Наверное, это были однокашницы Нарциссы. Белле же неуклонно среди них чудился и плач Друэллы. Которого она не слышала в жизни, но представляла ярко, как ничто другое. -Ура! Ура! Да здравствуют Малфои! — ликовали волшебники.       В окошке кареты всем удалось разглядеть счастливый поцелуй двух скрепивших свой любовный союз. Будто тоже желая молодым счастья, легкий ветер слегка дернул ветвями высокого клена и осыпал, как дары, несколько листьев прямо под колеса кареты. На ней яркими завитками, в живых розах, была выложена новая фамилия белокурой сестры Беллатрисы. -Да здравствуют Малфои! — Толпа не унималась в торжестве.       И как только экипаж скрылся за поворотом, спрятанным в стене зеленых дубов и кленов, как все разом трансгрессировали. В том числе и Белла, державшаяся за локоть своего супруга. Страшно довольного супруга. Как ярко золотилось на его лощенных гелем волосах медное солнце!       Нарцисса и Люциус подъехали к поместью несколькими минутами позднее, когда некоторые из особо древних старушек, похожих на сморщенные яблоки, стали напоминать от загара и пота печеные фрукты. Однако их беззубые рты распылились в нежных улыбках, стоило тем только показаться. Как и у всех, когда Люциус на руках победно пронес свою невесту через порог поместья. Руки его, отчего-то, тряслись, и Беллатриса, невольно, язвительно подметила это про себя.       Сад и дом Малфоя к торжеству перестали быть прежним и хорошо знакомым Белле. Фасад вымыли. Если раньше его бежевые стены, обвитые беспорядочно плющом, покрывала благородная грязь времени, то теперь белый кирпич симметрично овивали тугие стебли в розово-красных цветах. Скульптуры волшебников в белоснежных, мраморных шелках украсили сияющими огнями. В воздухе, по витиеватой траектории, летали свечи в форме сердец. В фонтанах пели улыбчивые херувимы.       А в зале, в котором ей не приходилось бывать никогда раньше, мерцали от магического света стены. Летали живые птицы под потолком. И в тот момент, когда за окном, на закате, засверкал салют, на стенах отражались такие блики, будто фейерверк запустили в многовековом поместье.       Музыканты-статуи, виртуозно исполнявшие музыку, дали сигнал к первому свадебному танцу. И с первого же шага Беллатриса заметила, что ее сестрица Цисси усвоила уроки танцевального искусства. Грациозно, ровно держа свой стройный стан, она кружилась с объятиях своего мужа с изяществом опытной танцовщицы.       Дамы завистливо ахали, глядя на нее, а Беллатриса вступив в обязательный танец со своим мужем, только тогда смогла разглядеть платье сестры. И не смотря на то, как сильно Цисси восхищалась нарядом самой Беллы, платье ее было вовсе не похоже на брачный наряд старшей сестры. Жемчужины россыпью украшали воздушный корсет платья, а юбка в гипюровых кружевах тащилась длинным поблескивавшим шлейфом по полу. У ее наряда не было рукавов — лишь полупрозрачная дымка из фатина покрывала ее предплечья.       Друэлла Блэк словно помолодела на несколько десятков лет, ее вечно состаренное мрачной злобой лицо смягчилось, а синие глаза засверкали, как падающие звезды. Кингус Блэк кружил ее по залу в размашистом платье такого светлого оттенка розового, что Беллатрисе невольно подумалось: такой цвет ее мать решалась использовать в одежде лишь в далекие, неизвестные девушке времена своей молодости.       С потолка посыпались цветные конфети ровно в тот момент, когда все близкие представители семьи Блэков пустились в танец. На высокой прическе Беллы уже оказалось целое гнездо розовых бумажек. Играющая музыка была так лирична, задорна и красива, что Беллатриса подумала, мельком, что сама бы сыграла под аккомпанемент грустной скрипки на пианино и получила бы от этого удовольствие явно большее, чем путаясь в ногах от вальса с Родольфусом. -О, Белла! Я так рада! Присаживайся сюда! Родольфус! Тебе тоже сюда! -Поздравляю, дорогая Нарцисса! — воодушевленно произнес Родольфус и бросил укоряющий взгляд на жену, которую, впрочем, Цисси обняла и без лишних слов. -Поздравляю, сестрица! Это замечательное событие! — проговорила Белла.       Запутавшаяся в длинном подоле платья, Нарцисса уселась рядом с самими близкими родственниками, среди которых, помимо Беллы, Родольфуса, Люциуса, отца и матери была сестра Андромеда — подружка невесты. В ее волосах торчали белоснежные розы, а юные губы красиво выделяла бордовая помада. Русые пряди, уложенные среди маленьких заколочек из золота, удивительно подходили к ее карим, с зелеными отблеском глазам. И от взгляда на младшую сестру, Белла сначала было подумала, что на стул села не живая девушка, а поставили зеркало, в которое и заглянула Белла, увидев отражение свое собственное. -Прошу внимания! — сказала Друэлла усиленным магией голосом.       Вдоль зала было расставлено сотня маленьких столиков, за каждый из которых уселись гости. Друэлла, единственная среди всех, стояла и в самом деле волновалась. Беллатриса обратила внимание, как трясется не по размеру подобранный перстень на ее указательном пальце. -Сегодня, без всякого сомнения, прекрасный день. Прекрасный день. — она глубоко вдохнула воздух, не сдержавшись. — Потому что объединились в брачных узах не только два любящих сердца, но и две больших, старинных семьи — Малфоев и Блэков. С чем я поздравляю не только мою дочь и ее мужа, но и всех присутствующих гостей.       Рукоплескание в зале было так яростно, что у Беллатрисы заболела голова и вместо того, чтобы поддержать несмолкающие аплодисменты она схватилась рукой за лоб. -Сегодняшнее торжество будет проходить не только в стенах этого огромного сводчатого зала, и самого поместья. — вещала Друэлла, размахивая руками, как ей было отнюдь не свойственно. — в саду вас также ждет оркестр, угощения, танцы и развлечения. Вы сами видите, как красив и как сияет этот дом от любви, которую эти двое принесли сюда…       Друэлла замолкла. И без каких-либо подсказок Люциус Малфой поцеловал свою жену. Вспышка, хлопок затвора волшебной камеры — и этот момент оказался запечатлен на пленке навсегда. И Беллатриса представила себе этот снимок, напечатанным, стоящими в металлической рамочке на прикроватной тумбочке, и, осунулась, увидев, как наяву, свое неестественно грустное лицо, за спинами нежно целующихся молодоженов. -Как тебе свадебная церемония, Андромеда? — чихнув в платок спросила Беллатриса.       К вечеру похолодало, ветер плавно колыхал похожие на локоны ветви ив, и Белла укуталась в прозрачную, небесно-синюю вуаль. Родольфус, разговорившись, исчез в компании своих младших подчиненных Министерства Магии. И Белла была готова поклясться: он продолжает работу, одновременно отдыхая на балу. Нарцисса, естественно, не отлипала от Люциуса. Они танцевали, неустанно уже, наверное, десятый танец, а Друэлла, общества которой Беллатриса избегала всеми возможными способами, уплетала за обе щеки блюда со свадебного стола.       Андромеда стояла на центральной веранде, открывавшей чудесный вид на золотые поля тростника и рассеянно смотрела вдаль, попивая из бокала сливочное пиво. В тот момент, когда ее заметила одиноко бродившая по коридорам Белла, от нее отошла девушка возраста школьницы старших классов, пожав тучными плечами. Дромеда почему-то не обрадовалась, когда старшая сестра подошла к ней, даже не изменилась в серьезном лице. -Так себе. Неплохо… Получше твоей, если честно. Но я просто не поклонник свадеб.       Беллатриса побледнела, потому что Андромеда, не стесняясь, признала тот факт, который девушка весь прошедший вечер отметала от себя, как сор. -По крайне мере, матушка не так мрачна. Да и ты тоже. — Не замолкла Андромеда. — А я радуюсь, когда все довольны.       Она лучезарно улыбнулась и перестав быть столь задумчивой, коснулась руки девушки. Белла упорно молчала, не реагируя на прикосновения сестры, потому что была солидарна — это торжество было бы лучше ее собственной свадьбы при любых обстоятельствах. Ее угнетали эти мысли, но она, без сомнения, видела счастье Малфоев даже среди свалки гниющего мусора, где украшениями невесты были бы ошметки пищи и мерзкие миазмы, испарявшиеся от тухлятины, а частью костюма жениха — рваные газеты и туалетная бумага. Друэлла также, умиляясь, хлюпала бы носом, а гости восторженно вздыхали. -У тебя очень красивое платье, Белла, улыбнись. — без укора, чтобы хоть как-то приободрить сестру, сказала Андромеда. — мне так нравится такой глубокий синий. Он очень красивый. Я тебе завидую! Не то, что мое платье, как обертка от шоколадки!       Рассмеявшись игривым смехом, девушка, невольно, разожгла искру болезненной улыбки и на устах старшей сестры. Звезды проявляясь в сине-оранжевом небе постепенно, дружелюбно подмигивали вспыхнувшей ярко на садовых деревьях золотой гирлянде. -Да ладно, Дромеда, у тебя платье, зато, сочетается с садовыми огнями. А они чудесны. — не соврала Беллатриса. И вправду, заглядевшись на маленькие шарики, подвешенные тонкой цепочкой от дерева к дереву. Под огнями кружилось сотня волшебников, своими яркими нарядами напоминая мотыльков.       Ее сестра ничего не ответила, как вдруг дверь веранды раскрылась и в нее, неспешно, намеренно ровно шагая прошел Рабастан Лестрейндж, в компании двух бокалов тусклой жидкости, сжатых им в обоих ладонях. Лицо колдуна отчего-то было сморщено, в каких-то чуждых творившемуся событию депрессивных эмоциях. -Привет, Рабастан. — Махнула рукой Беллатриса, но тот, заметив ее, даже не ответил и прошел дальше со своими фужерами, не выпивая оттуда ни капли.       Дромеда же, словно гостя не заметив, пискнула, когда над их прилизанными головами взлетел магический салют из желто-зеленых вспышек. К ее восклицанию аплодисментами присоединились все те, кто гуляли по саду у дома. Искусственные цветные звезды, не долетев до настоящих пару миллионов световых лет, растворились в воздухе, мерцая и тут же погасая. -Какой салют! — меж залпами кричала Андромеда. — Самое лучшее в свадьбах это салют! Он прекрасен! Белла! Гляди! Сова из салюта! Класс! Обожаю салют! -Как прошел финальный матч по квиддичу? — Спросила Беллатриса, которую утомили эти бесконечные картины, растворявшиеся за мгновения в небесах под овации и призывы гостей. -Проиграли. Наши загонщики слишком много без дела машут своим битами. — Отвлеченно проговорила Дромеда. — Белла! Хватит о грустном! Пойдем в сад! Там лучше! Больше радости! Смотри, как реагирует толпа! Можно и перекусить! -Нет, я тут постою. Спасибо. -Ну, как хочешь! Тогда я побежала!       Прощально хлопнув ее по плечу, Дромеда умчалась вниз по винтовой лестнице и смещалась с танцующей, жующей, жившей счастьем толпой. Белла мгновенно утеряла ее из виду. Опираясь локтями о мраморную ограду террасы, Белла зачарованно разглядывала территорию, где праздник для всех кончался, а именно за оградой поместья, где простиралось бесконечное, превращавшееся вдали в холмы, поле. Где праздник был воспоминанием только для нее одной. Ведь именно там она впервые сражалась с черной меткой на своем предплечье. -Говорят, появление женщины на корабле — не к добру. — проговорил кто-то над ее ухом. В этом голосе, даже не смотря на собеседника, Беллатриса узнала настырного Пожирателя Смерти — Джеймса Яксли.       Она уже хотела было развернуться в сторону лестницы, чтобы исчезнуть в толпе, как и Андромеда, но следующие слова Яксли застопорили всякие ее движения. -Собственно, так и есть. — с смешливой иронией говорил он. — В первый же день, как ты появилась в нашем обществе это поместье было нами потеряно из-за Ордена, словно ты и привела его сюда. -Темный Лорд, разве, винил меня в этом хоть раз? — злобно от обиды прошипела Белла, сжав ладони. Но Яксли, не испугавшись, надоедливо болтал. -… однако я ошибся. Теперь же, благодаря тебе это поместье снова может стать штабом. Я слышал об этом от Темного Лорда. -К чему ты мне это говоришь? — Беллу так и передергивало от Яксли. Раздражавшему ее во всем: от образа мыслей, до дрыгающихся при речи тонких, седых усов. -Просто так. Хочется с тобой поболтать. Куда ты спрятала своего отца? -Отца? — Беллатриса не ожидавшая такого вопроса даже в ровном без иронии тоне Яксли услышала насмешку, будто готовившую колдуна к громкому хохоту. — разве ты имеешь знакомства с моим отцом?       Действительно, как и предполагала, Беллатриса волшебник захохотал и смех его напоминал звук растираемого на терке овоща. -Ты что шутишь? Родольфус уже несколько лет как Пожиратель Смерти! Тебе нельзя пить ничего крепче сливочного пива, дорогуша… -Похоже это тебе нельзя, потому что Родольфус мне вовсе не отец.       И тут по напускному удивлению на лице Яксли девушка отчетливо поняла: тот тоже это знает, но, с какой-то стати, подумал, что ее это позабавит. -Потанцуем? — неожиданно пригласил он.       Из сада негромким звуком сочилась минорная мелодия, которая Беллу нисколько не вдохновила. И на протянутую ладонь Яксли она не ответила даже хмурым взглядом, изучая цветущую в вазах герань. -Неудивительно, что Родольфус сбежал. Ему, небось, с бумагами в Министерстве веселее, чем с тобой. Рабастан мне тоже говорил, что тебя стоит бояться. Ты мастерски мучаешь магглов. И Темный Лорд планирует ставить во главу рейдов и тебя. Если все будет также гладко.       Лицо Беллатрисы не смягчилось от этих давно известных ей заявлений. Стало душно, и она стянула вуаль с голых плеч и мысленно вспомнила, где лежит ее палочка. Потому что мелькнувшая в ее клатче ткань накидки не на шутку заставила заворожится Яксли. В последний раз, когда беседа между ней и Пожирателем проходила в подобном ключе она спряталась от него за дверью, где сидел Волан-де-морт, а теперь же ей, кажется, придется избавляться общества столь ее раздражавшего своим силами. -Я видел, как ты спасла Темного Лорда, убив того парня из Ордена. Это похвально. Уверен, у тебя есть все шансы запомнится Темному Лорду больше, чем просто истязательница Маглов. Тем более с такой милой внешностью. Ты возглавишь ряды его сторонников. -Мне кажется, ты забылся! — Обомлела Беллатриса. — Отстань от меня!       Еще мгновение и палочка бы точно оказалась в ее руках, но обстоятельства не дали ей проявить свой магический талант. Яксли опешил, сделав пару шагов назад, замер, зачем-то подняв ладони вверх. А мимо него прошел Рабастан Лестрейндж спешным шагом, с красным, мокрым лицом, но все с таким же заполненными до краев бокалами.       И Яксли совершил ту же ошибку, что и Беллатриса, кивнув Рабастану. Тот с невозмутимым лицом прошел мимо, словно кругом него ни одной души не было. -Как всегда. — Сварливо проговорил Яксли. — Ничего нового. -Это ты о чем? — с угрозой проговорила Белла. -О Рабастане, естественно, ты будто его не видела. Каждый раз является на свадьбы и портит всем настроение своим видом.       В словах Яксли было зерно истины. Белле быстро пришло на память такое же изможденное от тоски лицо брата ее мужа и на собственном свадебном торжестве. На которое она тогда не обратила внимание лишь потому что сама изнывала от чудовищной утраты свободы и надежды. -Он все страдает по своей жене, такой вежливый, что дома не может свою печаль таить. -А что произошло с его женой? — Осторожно спросила Белла, отчего-то ранее совершено уверенная, что Рабастан был холост. Не вязался в ее голове образ жестокого главаря истязателей маглов с ролью преданного семьянина. Ответил Яксли не сразу, а голос его без иронии было сложно признать. -Это случилось давно. И собственно это и привело его к Темному Лорду. У него была жена… Карнифика Лестрейндж вроде как ее звали. Он сильно ее любил. Да и было за что, она была красива, почти как ты. Только светленькая. Но был у нее один крупный недостаток. Она была дурой.       В воздухе парили деревянные подносы с напитками. Один из них врезался в плечо низкорослого Яксли и он, обернувшись, взял у посудины все два бокала, не предложив девушке, осушил все их содержимое. -Она была дурой. Любила бродить, гулять в одиночестве, вечно таскалась на балы с книжками о целительстве, да зельях. А еще она вечно болела. Кажется ее даже летний ветер мог довести до гриппа. Рабастан встретил ее в своей больничке. Вроде как однажды он смог вылечить ее от очередной простуды, влюбился в нее и взял в жены. Они могли постоянно трепаться о своем целительстве. И все-таки она была дурой. А так она была очаровательна. Сложно сказать, что Рабастану не повезло. А еще него было двое дочерей-близняшек, у Рабастана. Они были еще совсем малявки, когда произошло то, почему он такой хмурый -А что с ними стало? -Да я еще расскажу. Не перебивайте, мадам Лестрейндж. Так вот… Не смотря на то, что в жены не было ни мозгов, ни здоровья дети росли хорошенькие и он всех их любил. Но много работал. Потому в основном домовик следил за тем, чтобы Карнифика не попадала в беду. Домовик был старый такой. Накладывал каждое утро какие-то чары, чтобы их обезопасить. Не знаю точно. Но что точно, так это то, что однажды Карнифика ушла гулять с дочерями в маггловский соседний от их дома городок и не вернулась. Рабастан явился в пустой дом, где лишь сидел, рыдая, эльф. И признавался в том, что не уследил за ними. В общем, искали Карнифику и детей недели две. Так и не нашли… То есть как. Нашли. Мертвыми. С содранными скальпами. Изнасилованными. Практически без одежды. Рабастан от горя прикончил рассеянного эльфа прямо на похоронах. Его можно понять. Расследование показало, что пытали его родственниц маггловским оружием. Но преступника не нашли и по сей день. Стоит сказать, что Министерство довольно быстро бросило поиски. И даже Родольфус и его связи ничего не изменили. С тех пор Рабастан ищет его сам. Попутно мстя. Всем магглам мира. Он в каждом видит не только осквернителя волшебного рода, но и убийцу. Как он любил своих детей и свою жену. Было жаль его раньше, но то, как он всем настроение напрочь портит каждую свадьбу — это лишает меня всякой жалости…       Беллатриса хмыкнула от последнего замечания Яксли, отчего-то яростно желая вступится за Рабастана. Она сдерживалась лишь потому что ей вовсе не хотелось с ним общаться. Краем глаза она наблюдала, как иссякает жидкость в его бокалах, надеясь, что та окончится и тот пойдет за новым фужером. -Не потанцуете со мной, мадам Лестрейндж? — улыбнулся Яксли да так, что Белла чуть не обомлела от того, как покосились зубы в его рту. -Яксли! Зачем ты пристанешь к моей жене?       Белла резко обернулась и в тени дверного проема увидела Родольфуса Лестрейнджа, слегка подвыпившего, но, как ни странно, оттого заимевшего разум. Голос его был таким грозным и непривычным для типичной его чопорной манеры, что даже Белла разинула глаза в удивлении. Яксли же, шокированного, как волной смыло ближе к подносам с едой, которые носил беспокойный крошка-эльф с венком цветов на голове. -Вечно этот Яксли как напьется, так лезет ко всем в юбках с глупыми беседами. Что он тебе пытался внушить? — С занудным возмущением разговорился Лестрейндж. -Что успеха у Темного Лорда мне не добиться. — эмоционально соврала Белла. -Пойдем. — Резко перевел тему он, взяв ее под руку. — Твоя матушка желает знать где ты. Да и мне хотелось бы вальсировать. -А других колдуний нет? — осторожно спросила Беллатриса, закатив глаза. -Беллатриса! Что подумают люди, увидев, как я пляшу с другими? На свадьбе сестры своей жены! — И почему-то Беллатриса поняла возмущение Родольфуса в полной мере.       Хотя танцевать ей вовсе не хотелось. Исполнив один, всего один танец она скрылась с глаз мужа, стоило ему отвлечься на первого попавшегося колдуна в беседе. Да и голова ее тяжелела от мыслей о том, о ком ей вовсе не хотелось переживать. К тому же, спускаясь по широкой лестнице в сторону главного танцевального зала она увидела, как в тени статуи волшебника, Рабастан, молча и без эмоций, распил в одиночестве содержимое своих бокалов и разбил их о ступени. Осколки с мрачным, бряцающим звуком, словно хохотом, покатились по ступенями, застряв в платье какой-то молодой блондинки у подножия лестницы. Та этого не заметила. Возможно, один неудачный шаг мог бы фатально покалечить ее миниатюрные ступни в новеньких туфлях.       Лицо Родольфуса не дрогнуло, он лишь ускорил шаг, будто путь они с Беллой держали путь мимо грязного нищего, молящего о подаянии на заплеванной мостовой. Беллатриса понурила голову, отгоняя от себя мысли об услышанной от Яксли истории, словно назойливых мух, но ей, невольно, воображались кровавые, расчлененные женские тела и сдавленный от удушья крик, который ей не дано было услышать.       Танцевали они с Родольфусом под мелодии оркестра из скрипки. Мелодия была невыносимо веселой, игривой и манившей к эйфории счастливого, а грустного — угнетая в безнадежности депрессивного мира еще сильнее. Кружа в ощущениях мигрени от резких, громких звуков с ярчайшей силой. -Малфой, конечно, замечательная партия. — Произнес Родольфус в тот момент, когда Белла слегка отклонилась назад. — Для вашей семьи это весьма удачная партия. Какие владения у них есть в северной Британии! Один раз мне довелось побывать в одном их поместье. Там открывается вид на бушующее море! Можно зарабатывать на рыбном промысле! Такой простор для увеличения капитала! И этот дом. Картина, например, вот эта, в коридоре, что возле лестницы. Волшебница, нарисованная масляными красками на фоне простого синего неба стоит как небольшой малоквартирный дом!       Он чуть не уронил ее, не удержав в своих физически неразвитых из-за вечной бумажной работы руках. Ее замшевые, бежевые туфельки на невысоком каблуке уже стали серыми, потому что он неловко, расторопно после извиняясь, топтал ее ноги. Не замечая, как с каждым его словом становится рассеяннее ее лицо, будто бы она вовсе не была не то что с ним или даже в этом доме, на этом торжестве, а вообще в этом мире. Как сонно она себя чувствовала, мерещились ей прикосновения совсем других рук на своей талии. А движения ее, словно в такт мысленному образу становились все медленнее и менее отточенными, угасало ее желание танцевать, как тускневшие в омеле огни. И ей вовсе желалось замереть, в самом деле. -Блэки получат все только самое лучшее от брака твоей сестры с Малфоем! А если у них еще будут дети… -Все самое лучшее получит и Темный Лорд от этого брака. — Ровно проговорила Белла, прикрывая ладонью зевающий рот. -Темный Лорд? Но как именно? — от удивления глаза Родольфуса в квадратной оправе очков полезли на лоб. -Поместье Малфоев. Я случайно обмолвилась Темному Лорду, что моя сестрица выходит замуж за Малфоя. А она же мне еще до свадьбы проговорилась, что он мечтает стать Пожирателем Смерти. Все это я рассказала ему. Он сказал мне повлиять на Малфоя. И сказал, что так он получит с Малфоем и его поместье для собраний. И влияние в Министерстве Магии. Огромное влияние. В котором он нуждается. -Между прочим, отличная идея. — Не ясно было, кого именно хвалил Родольфус, но голос его был не злобным. — Ты уже говорила Малфою, что Темный Лорд согласен? -Нет, но… — Беллатриса уже пожалела, что рассказала о своей идее, которую отчего-то приравнивала к личной между ней и Милордом тайне. -Так чего ты ждешь. Мелодия кончилась. Вон он, Малфой! Стоит с твоей сестрой и матерью возле столика. Поспешим!       И от последнего слова Беллатриса отлично осознала, что именно так раззадорило старика Лестрейнджа. И ей стало казаться, что страшно жалким он смотрится в своем светлом, дорогом пиджаке и в кожаных туфлях ручной работы, когда мысли его были столь мелкими. -Люциус! Моя жена желает с тобой побеседовать! Ты не мог бы уделить ей пару минут? Это важно? — сказал Родольфус учтиво. -О чем это поговорить? — Цветущее лицо Друэллы, изучавшее влюбленных Малфоев, обесцветилось в сварливости от каждого звука имени своей старшей дочери. -Насчет Пожирателей Смерти. — Наконец вставила свое слово Беллатриса, вынудив Родольфуса лишь молча протестовать. Друэлла вопросительно смотрела, часто моргая с Беллы на Малфоя, а Нарцисса и того уставилась на сестру с дичайшим шоком. -Разумеется. — Кивнул Малфой, наколдовав два стула Белле и Родольфусу. Впрочем, сел только Лестрейндж. — Что ты хочешь рассказать, Беллатриса? -Я рассказала Темному Лорду, что ты мечтаешь стать Пожирателем Смерти. Он согласился пообщаться с тобой, посмотреть на твои умения и полезность. Но с некоторыми условиями. -Что ему необходимо? — Малфой удивительно не любил тянуть резину и Белле это почему-что понравилось. — Деньги у нас есть. -О нет. — улыбнулась она. — В первую очередь, он просит права проводить тут собрания. В этом доме, как раньше. Он к этому привык, а его дом не вмещает такого количества народу, более того он не желает светится. -Никаких проблем. — Сдержано проговорил Малфой, а Беллатриса победоносно перевела дух. — Один лишь вопрос: когда он хочет поговорить со мной? -Завтра.       Восторженная радость от достижения своей цели открыла ей разум. Темный Лорд назначал ей свидание, которое должно произойти как раз на следующий после бракосочетания Малфоев день. От всей души она отблагодарит Темного Лорда за такую доброту к ней. -Но почему? Как же на следующий день, после свадьбы! Есть ли возможность прийти потом? -Увы, нет. — голос ее звучал легко-легко, как песня. — Темный Лорд желает завтра. А его желания — превыше всего. Разве нет? -Конечно. — Спокойно проговорил Люциус. — Тогда в 11 я буду у поместья Лестрейнджей. Ты проводишь меня к Темному Лорду? -Разумеется. — Сказала Беллатриса, уже мысленно взглядом провожая белобрысого парня за двери дома Волан-де-морта, а себя — в объятия того, к кому стремилась все это время. -Тогда договорились. — Сказал он, отвернувшись к побагровевшей жене. Они увлеклись своей беседой за мгновение.       А пока их разговор не утихал заиграла очередная музыкальная композиция оркестра, игравшего без устали, словно он был бессмертен. Словно он и был душой всей самой красивой музыки мира. -Танцуем, Родольфус! — Воскликнула она слишком радостно для предлога покинуть гнетущее общество матери. — эта музыка красива! А ты хотел танцевать!       Всем своим нутром она ни секунды не была в поместье Малфоев. Внутренняя ее машина времени унесла ее далеко вперед, под звуки захлопнувшейся двери и хруста гравия под сапогами Малфоя. Под шепот Темного Лорда, ее любовника, дарившего ей благодарные, пылкие поцелуи в тот блаженный миг, когда она порадовала его. Родольфус кружил ее безвольное тело, но ей даже не слышался ритм музыки. И сталкиваясь с другими парочками она лишь проранивала веселую усмешку и вальсировали ее телом с новой силой, туда-сюда, туда-сюда.       Не чувствовала она спиной и взгляда Друэллы Блэк, чей взор любовно не глядел теперь даже на Цисси. Чье нежно-розовое платье вовсе и не казалось жутковатой маской для лицемерной, саркастичной старухи, а было таковым. Никогда та не видела Беллатрису такой. И больше не увидит. И новое это знание лишь травило ее.       Празднование дня рождения новой семьи не желало кончаться. Кажется, теплая, лунная ночь длилась слишком долго, будто бы ей требовалось чутко понаблюдать, изучить и запечатлеть множество судеб людей, собравшихся на этой свадьбе. Судьба которых, быть может, изменится уже в момент ночного мрака или под гимн рассвета — птичьего щебета, капающей с древесной листвы росы.       А еще она следила за людьми, чья жизнь застопорилась, погасла, умерла. Безвозвратно. Они тоже присутствовали на этой земле и даже не знали что они — таковы.       Рассвет все гости встретили, отнюдь, не молчаливо. Будто для Андромеды прощальный, предрассветный залп салюта был самым прелестным. Краски зари тускнели на фоне этих волшебных искр. Воздушная легкая ночь закончилась дождем прямо перед началом нового утра.       Не плакали небеса, а если дождь и был их слезами, то были они слезами счастья. Потому что только выражением радости может быть влага, орошавшая землю, покорно готовящуюся к хмурой осени. Укутывавшуюся, потихоньку, свежим покровом из редких золотых листьев со старых, высоких дубов.

Несколько лет спустя…

      Дневной свет, стыдливо прячась за редкими тучами, скромничал показывать окружающее природное бледноцветье. Зима в этом году была ветреная, не снежная, в воздухе висела дымка прохлады. Почти вся земля была обнажена в постыдном и отвратительном прошлогоднем покрове из травы и листьев, редкий снег покрывал лишь холмы, окаймлял черные стволы деревьев, которые вздрагивали от холодных губ целующего их грозного ветра.       Белла кашлянула, чувствуя мерзостное щекотание в горле. Покачавшись в кресле, она взглянула на пейзаж за окном взглядом усталой древней старухи и развернула лежавший на коленях конверт. Она и не заметила, что просидела в этом кресле целых два с половиной часа.       Обычно письмена Нарциссы даже подчерком кричали что-то радостное и незабвенное, но тут черные буквы выстроились в ровный ряд, напоминая симметричные колышки забора. Подперев голову левой рукой и кулаком закрыв связку тонких, словно ниточки, морщин на лбу Беллатриса принялась читать: Доброго тебе дня, Беллатриса и счастливого Рождества! Знаю, что ты не могла прийти на праздник в наш дом, но матушка попросила рассказать тебе кое-что в личном письме. Андромеде нашли жениха. Сватающегося к ней волшебника зовут Оливер Кэмерон. Ты, возможно, и не слышала о нем, но он знаменитый предприниматель и успешный торговец метлами. Именно ему принадлежит магазинчик с товарами для квиддича на косом переулке. К тому же он чистокровный колдун. Его, кажется, подыскал для сестры наш папа. И я считаю, что ей уже давно стоило и без помощи родителей думать о свадьбе. Негоже быть в девках, ей уже почти двадцать один год. Конечно, она встречалась еще в Хогвартсе с каким-то мальчиком, но нам не говорила, кто он есть. А после учебы об этих отношениях как-то все и позабыли. Думаю, Дромеда тоже. Не выйдет же она замуж за свою школьную, несерьезную любовь. Кэмерон приходил к нам на праздник вчера и Андромеда даже танцевала с ним полвечера. Матушка очень довольна, да и мне показалось, что этот мужчина сестре по душе. На самом деле им есть о чем поговорить: оба плотно связаны с квиддичем, да и разница в возрасте у них не очень велика — всего-то шесть или семь лет. Вся семья ждет радостного события через месяц-другой. Для меня же ночь Рождества оказалась не очень веселой. Я наделась, что бы жуткие боли в животе оказались причинами беременности, однако все оказалось ошибкой. Целитель сообщил: это лишь симптомы возможного гастрита. И поговорив с мамой на эту тему, я совершенно не ощутила поддержки с ее стороны. Она лишь говорила, что в мои годы ожидала третью дочь, а я и первенца родить не могу. У меня чувство, словно меня кто-то проклял. Боюсь, как бы Люциус не ощутил того же. Хотя мне начинает казаться, что до него эта истина скоро дойдет и он покинет меня. Разве кому-то нужна бесплодная женщина? Мне так стыдно. Я позорю наш род и себя… неужели наша мать могла родить такую бесполезную женщину, как я? Люциус очень терпелив, если за столько лет он даже не упрекнул меня. У вас с Родольфусом нет детей, хотя вашему браку уже не первый год. Мама хоть раз спрашивала тебя — почему? Надеюсь, что ты захочешь навестить меня, как будешь не занята. С радостью приму тебя у себя в поместье. Твоя сестра. Нарцисса Малфой.       Беллатриса не восприняла ни одной из новостей, сказанных сестрой, близко к сердцу. Она лишь внимательно уставилась в потолок, словно считая переплетения трещин на его белой поверхности. Отдохнувшим ее лицо, не смотря на расслабленное сидение в кресле, не выглядело. Красноватые белки глаз были почти полностью прикрыты темными веками. Созерцание интерьера гостиной, украшенной к сочельнику еловыми веточками, похожими на дряхлые руки женщины, не пробуждало в этой безликой красноте интереса. Зеленые шарики в мишуре подмигивали светом, гипнотизируя, и Белла, посмотрев на них мгновенно изменила положение в кресле, потянувшись одной рукой к колченогому столику с пергаментом и пером. Дорогая Нарцисса, спасибо за поздравления, желаю тебе, взаимно, счастья. Думаю, навестить я тебя смогу лишь… Отреченным взглядом она опять уставилась в те же мигающие светом шарики и через секунду снова уткнулась в письмо. … в ближайшее воскресенье. У меня, возможно, будет парочка неотложных дел, но в воскресенье я точно к тебе схожу. Надеюсь, ты сможешь меня принять. Не расстраивайся насчет матери. Ее нрав всегда был достаточно ворчливым. Твоя сестра. Беллатриса Лестрейндж.       Отбросив перо от себя, Беллатриса сложила пергамент ровным квадратом и вздохнула, шевеля затекшей левой рукой. Небо за окном плевалось мокрым снегом. Белла распахнула створку форточки, вдыхая воздух. Его порывы потушили единственную в комнате горевшую свечу, и женщина оказалась в полумраке. Который ничуть не лучше лысых ветвей ели прятал коробки с подарками на Рождество. Их никто не разбирал и Белла лишь взглядом, полным скуки, пересчитала их. Она подумала о том, что ее супруг займется распаковкой с большим интересом и мысленно перепоручила это ему. В общем-то Лестрейнджа, который в шесть часов должен был явиться с работы, ожидал большой сюрприз. Коробок было около пятидесяти и Беллатриса даже не могла четко ответить, кто мог послать им столько сюрпризов. Но она совершенно точно знала — тут не было ни одного подарка, который мог порадовать ее.       Тихо она пробралась по коридору, сторонясь стен, словно ее путь пролегал по узкому, грязному туннелю. Впервые за весь день ей надоело сидеть в одной комнате, и она перебралась в свою спальню. И тут ее ждал заранее приготовленный Кляксой «Ежедневный пророк».       Перед ее глазами мелькали глупые, яркие заголовки, в которые она вчитывалась так внимательно, как в строки священного писания. В ее глазах они имели совсем иной смысл, чем в глазах остальной миллионной аудитории этой газеты.       Несчастные глаза Беллы чуть-чуть обрели живость, но только она выбросила газету с мелькнувшим на первой странице заголовком «Барти Крауч — неужели под империусом?» они тут же потухли. Мысленно она анализировала прочитанные факты, разные сюжеты номера складывались в единую картину миру, смешиваясь с остальной известной ей информацией.       На этой неделе Пожиратели Смерти, во главе с ней и Рабастаном Лестрейнджем, лишили жизни около 20 человек. Впрочем, о ее участии газета молчала. Лишь двое из них были членами Ордена Феникса. Об этом в материалах тоже учтиво промолчали. Темный Лорд упоминался почти во всех газетах и даже в кое-каких рекламных объявлениях. С каждой неделей Беллатриса все больше осознавала: Волан-де-морт укрепляет власть и скоро случится то о чем она из его уст слышала так давно — чистокровные волшебники снова вернут былое могущество.       Единственное, что объединяло и Беллу и всех волшебников — это полное отсутствие Рождественского настроения. Всех поработила печаль и дух неизвестности. Даже страх объединял Беллатрису и других. Физическая природа этих чувств была идентична, но никакого единения с остальными женщина не ощущала. Наоборот отречение и одиночество были тем, что грызли ее душу.       Под ее кроватью накопилась приличная коллекция газетных материалов про Темного Лорда, его случайно выхваченные портреты украшали обложку каждого номера. Каждый она знала чуть ли не буква в букву. И, пополнив свое собрание еще одной свернутой газетой, она не ощутила удовлетворения, откинувшись спиной на кровать.       Отчего-то глаза Белле мозолило отражение в зеркале, висевшем напротив кровати. На нее оттуда смотрела женщина с тяжелыми веками, из-под которых тускнели печальным блеском глаза. Блеск в ее глазах был нездоровым бесцветным, безжизненные, кудрявые пряди волос свисали по плечам до пояса, как мертвые щупальца какого-то животного. Аккуратные клубки морщин распутались по ее лицу, едва заметными нитями, словно отмечая каждый проведенный в грусти день.       Беллу тошнило от собственной непривлекательности и старости в не пожилые годы. Ее она мысленно называла причиной всех своих бед. Красивое личико раньше было залогом ее спокойствия, успеха и жизнерадостности. На большее она не была способна. Большее она не имела права просить. Лишь задумавшись об этом, она возненавидела себя, свою сущность, которую она даже больше не могла назвать женской. Даже отвернувшись от зеркала, она видела свое, отражавшее сгнивший внутренний мир лицо, и плакала в подушку, тихо вздыхая. Пальцами Белла водила по едва видному узору на своей руке, будто надеясь на то, что от ее движений он проявится ярче, но ничего такого не происходило. Шли часы, а она все так же бездвижно лежала на постели, и даже когда в темноте раздался стук, она не пошевелилась. -Беллатриса? — тихо спросил после стука супруг Беллы.       Он сделал шаг в комнату, не дожидаясь позволения, будто бы подобное ему приходится наблюдать не первый раз. -Тебе нехорошо? — спросил он, зажигая маленькую свечку на тумбочке. Белла прищурившись присела в постели. -Да, немного нехорошо. С Рождеством, — бросила она. -Взаимно. — Кивнул он. — А что с тобой не так? Надеюсь, ты не потеряла сознание? Уже почти два часа ночи, а ты в мантии лежишь. -Понятия не имею. Просто вялость. И головокружение.       Понимающе кивнув, Родольфус закрыл шторы и приоткрыл окошечко, чтобы проветрить спертый воздух. -Пока я сюда поднимался заметил, что паркет неприятно скрипит. Пора бы сделать в нашем доме ремонт. Многовековое поместье нуждается хоть в раз вековом ремонте.       Беллатриса никак не отреагировала на это заявление и Лестрейндж продолжил дальше. -Вечером Темный Лорд позвал нас к себе растолковать пару новостей, касающихся Министерства Магии. Он рассказал кое-что, чего еще не писали в газетах. Наконец, Пожирателям удалось добраться до Фабиана Пруэтта и убить его. Без заслуги Рабастана ничего бы не вышло.       Белла наморщив лоб вспомнила, что в газетах об этом, действительно, не писали. Спрашивать кто это был ей было ни к чему — она итак знала, что этот человек был важен для уничтожения, потому что принимала участие в его поимке. -Клякса сказала, что ты сегодня не выходила на улицу, Беллатриса, — самодовольно произнес супруг, сжимая свои пальцы, — считаю, тебе стоит все-таки отказаться от сидения дома. Даже я, вечно работая в замкнутом помещении, ощущаю негодование, да и признаться недомогание. -Ага. Но сегодня у меня совсем не было сил.       Он почтенно улыбнулся жене и достал демонстрируя из кармана мантии часы на цепочке. -Это ведь твой подарок, Беллатриса? Очень хорошие часы, спасибо. В Министерстве на них многие с завистью глядели, особенно всякие полукровки.       Беллатриса кивнула, и вяло улыбнулась. Единственное, что было хорошо во всем этом одиночестве, так это-то что ее отношения с Родольфусом стали лучше, они перестали ругаться меж собой с тех пор, как Темный Лорд начал захватывать власть в Министерстве, словно смирились с тем, что они муж и жена. -Ладно, дорогая, — сказал довольным тоном Родольфус, — думаю, тебе можно и лечь. Переодень свою мантию, тебе станет легче. -Спокойной ночи, — вяло пролепетала Белла, пропуская взгляд мимо мужа.       Он ушел, тихонько закрыв за собой дверь, притушив свет ламп до полумрака. Белла стянула одежду и оглядела себя критичным взглядом. Не придя ни к каким выводам, колдунья натянула ночную рубашку и залезла под теплое одеяло, покрывшее ее тело как оковы. С неба на улице закапало что-то похожее на снег с дождем и застучало по подоконнику.       Наконец, в поместье все стихло. Стараясь держать кашель, она выползла из-под одеяла, ступая ногами по холодному полу, подошла к двери, приложив ухо к замочной скважине.       Действительно, тишина. Ни шороха.       Беллатриса прошла к своему шкафу, скрипя паркетом. В шкафу различались лишь мрачные и темные силуэты мантий и платьев. Бледная рука схватила две вешалки и скинула их на кресло рядом с кроватью. Рукой она нащупала, что из этого платье и надела его на себя вместо спального наряда. Она подошла к столику и зажгла тусклый свет свечи. Узрев свое отражение, в ее голову пришло лишь одно:       Друэлла Блэк.       Насколько она стала похожа на свою мать! Особенно тяжелыми веками и бледным лицом! Неужели, молодость уходит так быстро, что, прожив на свете чуть больше двадцати, старость уже просится в дом?       Белла провела по лицу рукой. Морщины не так сильно врезались в ее кожу, и она все еще надеялась, что они пропадут, как мрачные круги под глазами после пары недель нормального сна.       Отойдя от зеркала, она опять легла спать, не закрывая окошко и холодный ветер убаюкал ее уставшую душу.       Следующее утро стало продолжением предыдущего мрачного дня. Проснувшись, в зеркале она увидела вместо своего привычного лица лицо помолодевшей на пару лет Друэллы и отвернулась расстроенно к стенке. И когда раздался стук, ее позволение войти больше напоминало крик чайки в морской дали. -С добрым утром, дорогая. Вижу, ты уже не спишь в столь раннее время! — почтенно поздоровался с женой Родольфус.- как у тебя тут холодно! Ты что — открывала окно?       Белла отрицательно покачала головой, забираясь глубже в подушки. Холодно и вправду было, зубы невольно застучали, в такт завыванию ветра за окном. -В таком случае, прикажу домовику поставить тут обогреватель!       Он прошелся по комнате, обошел кровать Беллы и прибавил начальственным тоном: -И еще, какой беспорядок — одежда раскидана украшения и книги не на положенном им месте! Эта эльфиха порядком обленилась! -Да нет, это я приказала не убирать мои книги, читала допоздна. — Хриплым голосом возразила Белла.       Супруг Беллатрисы сел на кресло рядом с кроватью и высказал итоговые свои слова: -Я понял. Однако мне пора идти в Министерство. К вечеру Темный Лорд ожидает моего доклада… -Какого еще доклада? — эмоционально воскликнула Беллатриса. -Это о работе неких отделов Министерства Магии при нынешнем изменившемся положении. И Темному Лорду необходимо это доложить это как можно скорее. Я должен спешить, прошу меня извинить, до вечера. -Пока. — Отчеканила колдунья.       Родольфус картинно помахав ей рукой, ушел из комнаты, тихонько прикрыв дверь.       Белые руки Беллы прикрыли бледное и мокрое от слез лицо, словно защищая от непреодолимого горя. Насколько это был бесполезный жест. Эти же руки опустились на колени, сжавшись в беспомощные кулаки, а лицо скукожилось в жалостливой гримасе. -Клякса! — вскричала она, чтобы спустить пар. — Помой полы в гостиной, в спальнях, во всех спальнях, почисти ковры, расставь книги, приготовь завтрак, обед и ужин, не на секунду не смей отдыхать! Не смей отдыхать!       Вон она бросилась из своей спальни так резко, словно там и только там ее ждали несчастья, а за дверями ее комнаты начинался счастливый мир. В зале с семейным древом Белла остановилась. Ей пришлось преодолеть три этажа и три длинных коридора в бесполезном бегстве из собственной комнаты. Положив голову на ситцевую спинку стоявшего в зале кресла, Белла стала смотреть на семейное дерево Лестрейнджей.

Родольфус Лестрейндж → Беллатриса Лестрейндж (Блэк).

Эта строчка сильнее других привлекла ее внимание. Может, если бы ее имя не было соединено с именем Родольфуса, нынешних проблем бы не было? Мысль, которая часто посещала ее. Также часто, как собственное, нагрянувшее на нее уродство в обличии старения.       Нет. Если бы не Родольфус она бы и не познакомилась с Волан-де-мортом. Она бы никогда не задумалась так сильно, как несправедлив этот мир.        Наверное, это единственное за что стоит его благодарить.       Благодарить.       Беллатриса нервно начала нахаживать круги по комнате. Она чувствовала себя загнанным в угол преступником. Ей хотелось высказать свои проблемы кому-нибудь… кому-нибудь кто поможет. У обиженных и одиноких детей это любимый плюшевый мишка или бельчонок. Сейчас Белла чувствовала себя живущей среди игрушечных и бесчувственных животных. Как ей хотелось поддержки от кого угодно, от чего угодно! Но кругом царствовала тишина, и на свете Белла была совсем одна.        Отчаяние было ее светом.

***

27 декабря Темному Лорду. Мой Хозяин… я пишу вам это письмо, с надеждой на то, что вы прочтете его и моя жизнь изменится. Мой Повелитель, мне стало так тяжело в последнее время. Кажется, вы совсем забыли про меня… я не знаю почему. Знали бы вы, как сложно мне было признаться в этом самой себе. Я не могу не рыдать, думая об этом. Родольфус и другие ваши сторонники в Министерства докладывают вам множество полезных сведений и с каждым днем ваше могущество растет, нити полезных связей укрепляют вашу власть. Вы отправляете своих бойцов сражаться магами и прочими существами, Орденом. Вы отправляете нас всех на шпионство, кого куда: кого в Министерство, кого в замок Хогвартс, кого просто ходить хвостом за членами Ордена Феникса. Сеть ваших боевых контактов воистину стала огромной за последние годы. Я имею ко всему этому отношение. Я помогаю вам, участвуя в тяжелейших сражениях и пытая различных людей. И куда больше, чем прежде. Я возглавляю рейды, как долго того и хотела. Пожиратели починяются мне, потому что знают, что я лучше других владею боевой магией. Вы уважаете меня за инициативность, смелость, навыки и преданность. Я уже давно перестала помнить, сколько людей умерло из-за меня, но помню каждого, кто выдал правду с помощью моих чар. Я знаю, что достигла немалых высот в приближении к нашей общей цели. Но каждую нашу встречу, ночью и просыпаясь утром, я эгоистично думаю: раньше было лучше. Раньше вы были менее могущественны. Но, в былые времена, я чувствовала себя действительно счастливой. Мы были вместе. Вы разговаривали со мной по-другому наедине, не то, что сейчас. Вы могли позволить себе коснуться меня, а мне разрешали вести себя без утаивания своих чувств. О, мой Хозяин, я чувствую себя забытой. Мой Повелитель, я боюсь прошлого хоть оно и привело меня к вам. Но былое прошлое — это мое одиночество. Без вас одиночество. Хозяин, пожалуйста, не мучайте меня неизвестностью. Она для меня еще хуже пустоты. Мое лицо, быть может, изменилось, раз вы больше не смотрите на меня, но в душе я все так же жду вашего осторожного кивка, после своего взгляда в вашу сторону. Я все так же жду момента, когда могу прикоснуться в поцелуе к вашим рукам. Я ждала и буду ждать. Нет мне никого дороже и нужнее, чем вы. Клянусь. Нет и не будет никогда! Мне стали недавно стали сниться сны, что вы забыли обо мне, потому что нашли себе другую. Скажите мне — это так и есть? Прошу вас, неужели я не заслуживаю знать правду? Мне часто снятся жуткие сюжеты. Последней ночью мне снилось, что я стою под окнами вашей спальни, и намертво прикованная, наблюдаю в открытое окно, как вы занимаетесь любовью с другой женщиной. Не смотря на мрак, мне были видны те подробности, которых я бы не хотела видеть никогда. Она совсем не такая, как я. Она хамоватая, дерзкая, неподатливая. Но вы все равно наслаждаетесь ее поцелуями, целуете в ответ и страшно обожаете. Я вижу это в каждом вашем движении, в каждом взгляде, потому что когда-то ловила эти взгляды на себе. Вы в экстазе и доставляете его ей, она как змея обвивает вас. Я не могу отвернуться, не могу уйти, я могу лишь кричать и стучать в окно, но вы все равно не слышите меня… вы слишком погружены в страсть. Ее золотые волосы разбросаны по подушке, вы ласкаете ладонью ее лицо, а она гладит вас, тяжело дыша от полученного наслаждения. Я вижу каждый этот жест, слышу вздох и умираю от ревности, умираю и ору. Мне мерзко, мне хочется ее прикончить, размазать по стене, но, видя вашу радость, я чувствую слабость. Просыпаюсь в холодном поту, рыдаю до утра… в последний раз после такого сна ко мне прибежали Клякса и Родольфус… а я, с спросонья, чуть не призналась, почему так истерично плачу. Эльфиха дала мне успокаивающее зелье, а я соврала, что мне приснилось жестокое убийство моей матери. Они мне поверили, но сны продолжаются. С разными сюжетами, разными женщинами… но в них вам всегда нет дела до меня, а я просыпаюсь в слезах. Родольфус, правда, больше не приходил. Может не слышит, но я каждый раз после такой ночи не хочу жить. Что бы мне не снилось — мое подсознание сможет вклинить в это эти сцены. Один раз мне снился вполне бытовой сон, где я явилась на собрание Пожирателей. Но даже там я застала у вас на коленях свернувшуюся, как котенка странную девицу. Вы приказали мне подать воды, а когда я наклонилась за кувшином, уже целовали ее лицо. Я ничего не могла сделать… мои ноги застыли, а язык одеревенел… и мне пришлось смотреть все это, в мельчайших подробностях. Я мучаюсь от таких снов, но я не могу приказать своему подсознанию прекратить высказывать мне мои страхи… Как я мечтаю просто прикоснуться к вашей ладони, посмотреть в ваши глаза, не скрывая эмоций, прильнуть к груди и признаться во всем, что меня тревожит, получить успокоение. Ничего больше, ни на что больше я не надеюсь. Скажите мне, есть ли у меня шанс? Скажите, что произошло. Скажите, что мне сделать. Я сделаю все, как вы мне скажете. Я готова на все. Только прошу вас — не покидайте меня. Не молчите. Я молю вас, мой Повелитель.

Дайте мне шанс… Ваша навсегда Белла Лестрейндж Блэк…

      Кругом нее, словно бумажные острова, среди белой тины пузырчатой пены плавали скомканные листы бумаги, огибали их словно гондолы сломанные серые перья, измазанные чернилами. Белла сидела среди этой имитации водной фауны, набранной в ванне, и неровно, дышала от жара воды, накативших эмоций и мыслей, которые, наконец, покинули ее голову и оказались на мятом, зеленоватом листе, вырванном из бумажной, переплетенной синим картоном тетради. Выронив перо из исцарапанной бумагами ладони, она откинула голову назад. На часах было три или четыре часа ночи, она не замечала того, как течет время, изливая сдержанные страдания на бумаге.       Протерев запотевшее зеркало краем полотенца, она тщательно вымазала лицо какой-то жидкостью и замерла. Под дверью в ванной заскрипела половица и она рывком набросила на себя халат. В одну секунду произошло две вещи. -Беллатриса! Ты тут?! -Да. — Пропищала она, пряча исписанный пергамент в карман.       И тут ее метку обожгло таким резким огнем, что Белла рефлекторно сунула ее под струю холодной воды из-под крана. Родольфус, видимо почувствовав все тоже самое не сразу ответил из-за двери. -Собирайся, Темный Лорд приказал нам явится к Малфоям через полчаса, немедленно!       И, кажется, решив не ждать жену он бросился вон из ее комнаты, когда Беллатриса вскочила туда и принялась спешно одеваться. Влажный ветер за окном и стук выросших за годы молодых дубов под ее окнами не сулил ничего хорошего, но она спешно накинула самую легкую мантию и бросилась к выходу, под настораживающую мелодию шуршащего пергамента в ее кармане.       В окнах дома Малфоев свет горел на всех этажах, будто их собирали на званный, веселый бал. Однако суровые, заспанные лица Пожирателей Смерти, сидевших за круглым столом, развернувшись поближе к горящему пламени камина, снимали всякие сомнения, что будет что-то увеселительное. Волан-де-морт еще не пришел, но его сторонники сидели тише воды и ниже травы. Родольфус Лестрейндж о чем-то перешептывался с тремя соседствующими с ним за столом Пожирателями и не отвлекся от разговоров. Беллатриса присела неподалеку на краешек стула, пряча замерзшие руки в рукава. В комнате было ненамного теплее, чем на улице. У стен мерзли неизвестные Белле люди, явно явившиеся сюда не по своей воле, судя по замершим, остекленевшим глазам.       Как все-таки изменился этот дом с появлением тут постоянных владельцев! Крошка эльф теперь перед каждой встречей предлагал чай, а на стенах стали более замысловато смотреться все те же, висевшие тут много лет назад, скучные в золоченых рамках картины. А все потому что Люциуса Малфоя соединили нитью замужества с наследницей Блэков и ее младшей сестрой Нарциссой. В доме появился незримый свет новорожденной семейной любви и тепло отсутствия пустоты. Невидимое человеческому глазу изменение, хрупкое и драгоценное, как сусальное золото, однако чувствовалось даже самими толстокожими и чёрствыми гостями.       Над столом закачался канделябр с зажжёнными свечками, когда Волан-де-морт рывком открывая дверь, ворвался в комнату, поздоровался, кивая и уселся на свое место. -Замечательно, — усмехнулся Темный Лорд, сузив глаза и наклонив голову набок, — все в сборе, надеюсь?       Кто-то из его сторонников подтвердил, Волан-де-морт, яростно махая головой, отказался от предложенного эльфом чая и произнес. -Сегодня буду немногословен, но скажу для вас очень важную новость… точнее ее за меня сообщит Люциус Малфой.       И кивком он дал ему слово. Белла лишь краем уха слушала о том, что Малфой сумел подговорить сынка одного из ближайших сообщников Министра Магии вступить в ряды Волан-де-морта. Для нее это не было тайной. Малфой пламенно вещал, что этот паренек сможет добывать самые свежие сведения и передавать их лично Волан-де-морту и о том, как это поможет еще не столь окрепшей власти Волан-де-морта стать еще более сильной. -Ты даешь мне гарантию, что все пройдет гладко? — спросил Волан-де-морт, надменно озирая остальных Пожирателей, которые от далеко не короткой речи Малфоя, начали устало склонять головы к столешнице. -Конечно же, мой Лорд. — Кивнул тот бодро. -Я не вижу среди вас Регулуса Блэка, друзья, — Вновь обратился Волан-де-морт ко всем Пожирателям — Где же он теперь? Неужели, ты не уведомил его о сегодняшнем собрании?       Он посмотрел прямо на Пожирателя Яксли, который от слов Волан-де-морта болезненно побледнел. Все остальные молчали, уткнувшись в крышку стола. Беллатриса невольно почувствовала испуг, хотя она не была причастна к пропаже своего двоюродного братца. -Мой Повелитель в Пророке была небольшая статья… — Кого-то явно осенило, как спасти положение, но ему не дали геройствовать. -Молчать, — отрезал Хозяин, — Регулус Блэк не просто так прогулял сегодняшнее собрание, но вам не следует беспокоиться. Лорд Волан-де-Морт навсегда отучил его от мыслей увиливать от своих обязанностей.       В комнате опять повисла тишина и, кажется, даже заколдованные волшебники у стен перестали стеклянными глазами пялится на всех. Волан-де-морт обратил внимание и на них, спросив кто они такие. Это ему, все так же подробно, разъяснил Малфой. Сегодня был явно его день, и Волан-де-морт остался доволен. -Заберите собой наших заколдованных друзей, и, прикажите им пока не доставать никакую информацию. Люциус, приведешь ко мне сынка Крауча. — Волан-де-морт как всегда лаконично подвел всему итог. — Расходитесь.       Неспешно вставая с кресел, Пожиратели Смерти направлялись к выходу, но Беллатриса впала в оцепенение, держа руку в кармане. -Ты выронила свой пергамент из кармана, Беллатриса. — Темный Лорд указал на мятый, сложенный квадратом лист. Смутившись, Белла сунула его в свой карман, стремясь скорее покинуть помещение. -Стой.       Колдунья развернулась, оказавшись у самой двери. К ее вспотевшему лбу прилипли влажные пряди темных волос, частично пряча черты ошарашенного лица. -Догони своего супруга и жди меня вместе с ним у ворот поместья. — Негромко приказал Волан-де-морт.       У нее в ушах засвистел ветер, когда она помчалась вслед за супругом, которого не сразу и различила среди толпы разодетых в одинаковых одеяниях. -Родольфус! Стой! — с надрывом прокричала она, махнув рукой.       Помимо Лестрейнджа развернулось еще человека три, но, увидев, кто издал крик они повернулись обратно. Лестрейндж сделал пару шагов навстречу жене, с вопросом смотря ей в лицо. -Темный Лорд приказал… — проговорила Белла, понизив голос. -Ждать у выхода поместья Малфоев. Это чтобы ты не сомневался в правдивости ее слов, Родольфус.       Волан-де-морт пришел к ним быстрее, чем рассчитывала Беллатриса. Лестрейндж при появлении Темного Лорда почтенно кивнул и взял жену под руку, чему она не могла и не смела сопротивляться в чьем-либо присутствии. Они прошли сквозь ворота, мимо кольца дементоров, затуманивших всю округу. -Трансгрессируем в мой дом, — приказал Волан-де-морт Белле и Родольфусу. -Хорошо, мой Лорд, — ответили Беллатриса и Родольфус одновременно. Только Лестрейндж говорил с нотками почтения, в отличие от Беллы, которая шептала, с полнейшим обожанием смотря на своего Хозяина.       Сначала исчез Темный Лорд, а лишь потом оба супруга. Во время трансгрессии Беллатриса вырвалась из рук супруга и оказалась у калитки Волан-де-морта чуть раньше мужа, когда ее Повелитель приоткрыл калитку и прошел через нее, сливаясь с темнотой. Колдунья спешно направилась за ним, едва различая дорогу. И лишь когда Темный Лорд зажег на своей волшебной палочке тусклый огонек она посмела сделать тоже самое. -Проходите и садитесь на стулья, — пригласил он обоих Пожирателей.       Белла, войдя в дом Хозяина первая, медленно села на один из стульев и погрузилась в печальные мысли. Рядом с ней сел ее супруг. Темный Лорд растворился где-то в темноте и супруги спешно переглянулись меж собой. Тусклый свет лампады падал таким образом, что в темноте было невозможно разглядеть ничего, кроме железных стульев, на которых они сидели. -Разговор, который будет происходить между нами, не должен быть разглашен кому-то еще. Вы поняли это? — Темный Лорд ходил где-то по неосвященной части комнаты, и Белла легко могла представить, как он что-то разыскивает среди книг (судя по звукам). — Учтите, это будет стоить вам жизней. Не смейте проболтаться.       Колдунья утвердительно кивнула. Почему-то ей показалось, что муж не был настроен так твердо как она. Но все же согласие свое дал. -У Лестрейнджей есть сейф в Грингонтсе, ведь так? — осведомился Волан-де-морт, появившись перед ними в темноте с каким-то бережно замотанным в ткань свертком. -Разумеется, мой Повелитель, — удивленно ответил Родольфус и отчего-то нервно сжал пальцы.       Беллатриса, конечно, тоже знала о существовании сейфа в магическом банке, но отчего-то никогда даже не думала побывать и посмотреть на те богатства, которые принадлежали и ей, не только ее супругу. Она никогда не нуждалась в деньгах. Да и почему-то, будучи ребенком, во время покупки школьных принадлежностей она тоже никогда не была там вместе с матерью, ожидая ту снаружи. -Превосходно. — Злобно ответил ему Хозяин, слегка наклонившись к Родольфусу — мне не нужны ваши деньги, Родольфус, как ты посмел подумать про меня такую низость? -Нет, Хозяин… я не… Беллатриса заметила, как ее супруг панически покраснел и задергал головой так резко, как флюгер в непогоду. -Не надо передо мной отнекиваться таким образом, мне это противно. Или ты не заметил этого за долгие годы службы?       Родольфус испуганно дернулся и умолкнул. Беллатриса чувствовала себя среди них неизвестным и невидимым существом, которое спряталось в мантии невидимке и подслушивает планы Темного Лорда. Ее сердце бешено забилось.       Хозяин прошелся туда-сюда по комнате, не отрывая взгляда от обоих супругов. -Насколько ваш сейф хорошо охраняется? — обратился он к ним, наконец, после минутного молчания.       Беллатриса подняла глаза на Хозяина, но тот даже не смотрел в ее сторону, словно зная — эти знания доступны лишь поставщику финансов в их доме. -Мой Лорд, — ответил Родольфус, — у нашего сейфа самая лучшая защита. Он находится в глубинах банка, куда почти невозможно добраться… -Усильте защиту еще больше. Я разузнал кое-что про ваш сейф. Не изумляйся, Родольфус, Лорд Волан-де-морт может узнать все что захочет. У вас далеко не самая лучшая охрана. Мне бы не стоило особого труда туда пробраться. Но вот, например, дракон смог бы помешать это сделать…. -Но, мой Лорд, охрана драконом стоит тысячу галеонов в месяц, но при этом необходимости в нем нет. За сотни лет существования этого сейфа не было даже ни одной попытки пробраться туда. Хотя — посягать есть на что. -Ты так уверен, Родольфус? — Злобно вскрикнул Волан-де-морт. — А что, если я тебе скажу, что я спокойно проник в ваш сейф пару недель назад? Ты об этом знал? -Но, Милорд, вы единственный в мире волшебник, обладающий таким рядом магических умений. — По лицу Лестрейнджа было сложно угадать, злился ли он, что кто-то лазит по его сейфу или же он скорее напуган такой реакцией Темного Лорда. -Пусть и единственный, но вещь, которую я хочу положить в ваш сейф стоит охранять особенно тщательно. Гораздо тщательнее, чем деньги и золото. -Что это за вещь, мой Хозяин? — выпалила Белла сама того не желая, работая чисто на чувствах.       Темный Лорд повернулся к ней, смотря на колдунью словно впервые ее увидел. -Вещица, принадлежавшая одной из основательниц Хогвартса. Чаша Пенелопы Пуффендуй.       Он отвел взгляд от Беллы, обратившись вновь к Родольфусу. -Вы сможете сделать для меня такую мелочь? -Да, Милорд, но только где чаша? -Вот она.       Темный Лорд развернул бесцветную ткань и все трое увидели золотую, миниатюрную чашу с изображением барсука — символа одного из факультетов Хогвартса. Беллатриса изучила ее внимательным взглядом и опустила глаза, Родольфус же, судя по лицу, не мог не задуматься, откуда у Волан-де-морта оказался этот предмет и зачем он ему. Но свои вопросы он задавать не смел. -Мне нужно будет пойти в банк с кем-то из вас, чтобы убедится, что вы спрятали чашу именно так, как мне угодно и чтобы удостоверится, что вы усилили охрану. Поскольку, ты Родольфус занят в Министерстве, то я пойду с Беллатрисой.       Белла посмотрела Волан-де-морту прямо в глаза и выразила свое согласие. И тот, расхаживая по комнате, начал объяснять свой план, как именно они пройдут в банк, чтобы никто не узнал истинного сопровождающего супруги Лестрейнджа. -Родольфус, тебе придется поделится прядью своих волос. — Сказал Волан-де-морт и протянул ладонь.       Краем глаза смотря на мужа, Белла заметила, как тот поморщился, выдернув медный волос из затылка. Прядь упала в распахнутую ладонь Темного Лорда. Тот бережно убрал ее в карман, туда же, где заботливо укутанная, лежала чаша. -Теперь вы можете идти. Все необходимое я вам объяснил. Родольфус, поклонившись, спешно вышел за дверь, когда Беллатриса только встала со стула, держа свою ладонь в кармане мантии. -Мой Повелитель… я лишь хотела уточнить! — спросила она, дрожа голосом. Ее лицо так побледнело, что засветилось в чернеющем свете лампы. Едва услышав, что Родольфус исчез из дома она нервно вскрикнула: -Я должна встретится с вами возле банка, вы будете в обличии моего мужа? Да? -Именно так, — устало проговорил Волан-де-морт. — Остальное я объясню прямо на месте. -Хорошо-Хорошо. Спасибо!       Ее рука, почти весь вечер лежавшая в кармане, внезапно высунулась оттуда и разжалась, выбрасывая сложенный лист на сиденье стула. Сделав это, она выкрикнула прощание и помчалась к двери, надеясь не услышать, как Темный Лорд останавливает ее своим возмущенным возгласом.       Спотыкаясь, она спешно шла по дорожке. Она спешила вон так быстро, словно за ней мчалась сама смерть, готовая схватить за тонкое запястье и утащить в царство мертвых.       И лишь за воротами дома она ощутила, что больше ей ничего не угрожает и на мгновение обернулась. В доме погасла лампадка, а над крышей едва светил тонкий месяц — ухмылявшийся исполин среди мелких, тусклых звезд. Она перепроверила карманы и почувствовала, что-то письмо, которое она старательно писала полночи действительно осталось в доме Волан-де-морта.       Она не испугалась оставить его.       С мыслью об этом она трансгрессировала. Лестрейндж уже успел уйти спать, когда она вернулась к себе домой. И до утренней зари ворочаясь в постели, она боялась, держась как утопающий за соломинку, за последнюю надежду, что мрак безразличия назавтра покинет ее сердце.