Вопреки всему

***

      Стоя у стола, Робб внимательно изучал карту с целью найти возможные места, где, как ему казалось, Ланнистеры могут устроить засаду. Он должен был знать каждый уголок тех земель, по которым собирался вести своё войско. Голоса солдат, их охрипший смех раздавались на десятки метров, все они были возбуждены последними победами над Ланнистерами. Сейчас воины были уверены в своей исключительности и исключительности Короля Севера, коим они и провозгласили Робба. Молодой волк в одночасье превратился в Короля. Стоило лишь одержать несколько побед, как оголодавшие и измученные сражениями солдаты решили надеть на него невидимую для чужих глаз корону. О тишине приходилось только мечтать, и лишь легкое потрескивание плавящихся свечей придавало его шатру некий уют. Поставив свечу в центр стола на карту, Робб принялся внимательно исследовать то самое место, куда он с войском отправится за его сестрами, Сансой и Арьей. Робб вспомнил, как Санса мечтала стать супругой короля и нарожать тому златовласых принцев и принцесс. Как часто на прогулках с подругами она хвасталась им о своем мастерстве в вышивке и знании придворного этикета. Красивые девичьи наряды, наивная улыбка и мечты, которые юная леди выдавала за своё будущее. И все её ссоры с Арьей, что смешили отца и раздражали матушку, которая изо всех сил старалась привить своей младшей дочери хотя бы половину того, что умела Санса. Напрасно. Мечтавшая стать отважным и непобедимым воином, Арья была мальчишкой в облике девочки. И по этим своим абсолютно непохожим сёстрам Робб очень скучал.       — Милорд, — голос стража, вошедшего в шатёр, вернул Робба в реальность, — Вас желает видеть леди Кейтилин.       — Пусть войдёт, — ответил Робб.       — Не помешала? — заходя к сыну, поинтересовалась Кейтилин. По обыкновению, она обняла и поцеловала своего первенца. Кем бы ни прозвал его народ, для неё он был любимым ребёнком.       — Нет, — присев за стол, устало ответил Робб.       — Тебе нужно больше отдыхать. У тебя хворый вид, — посмотрев на сына, Кейтилин покачала головой. Красные от усталости глаза и бледная кожа говорили сами за себя. Юноша выглядел измотанным и больным.       — Первое, что я сделаю по возвращении в Винтерфелл, — это как следует высплюсь.       "По возвращении в Винтерфелл", — эти слова Кейтилин повторила про себя. Юный Робб, так резко повзрослевший и заметно возмужавший. Он сидел за столом, отрешенно глядя куда-то в сторону. Она знала, что сын переживает за предстоящий обмен. На его плечах лежала огромная ответственность за жизнь сестёр и всего Севера. Смерть сыновей Кейтилин приняла, как и любая любящая своих детей мать — тяжело. Два мальчика, один из которых калека, другой — наивный малыш. Их жизни забрал тот, кого её покойный супруг называл своим воспитанником. Каждую ночь, отходя ко сну, леди Старк проклинала Теона и весь его род.       — Он знает о том, что скоро вернётся домой? — присев на свободный стул, спросила Кейтилин. Она никогда не называла Джейме Ланнистера по имени.       — Да.       — Когда мы отправимся в путь?       — Три рассвета. Мы должны подождать ещё три рассвета, на четвёртый я возглавлю войско.       — Ты должен беречь себя.       Робб молча посмотрел на мать. Сердце его сжалось. Худая, в тёмно-синем платье, ворот которого украшали вышитые серебряной нитью форели, она всё-таки не была сломлена. Вдовья участь и потеря сыновей не сокрушили эту женщину. Робб гордился тем, что его матушка имеет такой стальной характер. Её супружеское счастье было не столь долгим, как она бы того желала, и всё же те годы были полны радости от появления детей, от того, как малыши делали первые шаги и говорили первые слова. Робб отчётливо помнил, с какой любовью родители смотрели друг на друга и на детей, которыми был заполнен замок Винтерфелл.       — Намекаешь, чтобы я отсиживался здесь, пока Ланнистеры будут менять его на моих сестёр и твоих дочерей? — нарушив тишину, сказал Робб.       — Я боюсь за твою жизнь. Боюсь потерять тебя. Север без тебя погибнет.       — Он может погибнуть и с лордом, который будет беречь себя. Северу нужен справедливый лорд, и я стараюсь им быть. Советы отца, его слова всегда со мной. Уверен, Санса боится не меньше твоего и будет рада увидеть меня.       — Санса? — переспросила Кейтилин. — А как же Арья?       Робб по-доброму усмехнулся:       — Разве Арья когда-нибудь боялась?       — Ты прав, — сквозь полуулыбку ответила Кейтилин. — Арья не из тех, кто боится или показывает страх.       Встав и подойдя к матери, с лица которой не сходила скорбь по любимому мужу и сыновьям, Робб крепко обнял её.       — Всё будет хорошо. Обещаю, — проговорил он. — Скоро ты сможешь обнять девочек, — коснувшись губами жёстких волос матери, Робб заключил: — В скором будущем мы вернёмся домой. Я покажу Талисе Богорощу и Большой Чертог. Надеюсь, и ты покажешь ей Септу, — он вопросительно смотрел на мать.       "Чудовищная идея, — подумала Кейтилин. — Целительница, пусть и из знатного рода. Всё устроилось бы намного лучше, умри Талиса от ранения мечом или укуса бешеного пса."       — Конечно, — выдавив из себя приятные для сына слова, ответила Кейтилин.       — Мне нужно работать, — взглянув на мать, Робб знал, что повторять дважды ему не придётся. Леди-мать понимает его с полуслова. Так оно и вышло. Встав, Кейтилин с довольной усмешкой посмотрела на сына, а затем покинула шатёр, где Робб принимал лордов-командующих, солдат и простых крестьян, которые шли к её сыну за справедливостью, жалуясь на выходки тех, кто служил в его войске. Кейтилин видела в своём сыне достойного Короля Севера. Того, кто сможет вести за собой народ Севера. Её сын, именно он достоин надеть корону и взять в супруги достойнейшую себя девушку.

***

      Рыжеволосая, с лицом чуть опалённым солнцем, Санса стояла у широкого окна. Жаркий ветер Королевской Гавани обдувал её скучающее по северной прохладе тело. Мысли о предстоящей дороге домой не покидали её голову. Как же она хотела вернуться туда, где её ждали матушка и брат. Ненависть к Его Величеству и его матери, казалось, росла с каждым новым вздохом юной северянки. В какой-то мере она даже не верила до конца тому, что в скором времени покинет это проклятое для её семьи место, наполненное злостью, насилием и пороком. Каждую ночь она молила богов, чтобы те дали ей сил вытерпеть всё то, что ей предстояло еще пережить, находясь в Красном замке. Каждый день она ждала очередной безумной выходки от короля Джоффри.       — Скучаешь?       Неожиданный и в тоже время знакомый для Сансы голос вернул её в реальность. В комнату девушки вошла Серсея. За её спиной, по обыкновению, послушно склонив головы, стояли две служанки, то ли для удобства, то ли для красоты. Скорее всего об этом не знала даже сама королева-мать. Они просто должны были быть рядом. Две тени властолюбивой львицы.       — Нет, — опустив глаза, пролепетала Санса. Она боялась королеву-мать. Боялась смотреть ей в глаза, боялась сказать что-то лишнее, её пугали глаза стоящей напротив неё женщины. Они были красивы и безумны одновременно. Кто любил её, мог увидеть в них лишь сияющую изумрудную красоту, а вот те, кто ненавидел королеву-мать, видели там только её ненависть ко всем, кого она считала своими врагами.       — Как ты уже знаешь, скоро ты отправишься домой, — подойдя к девушке, повелительным тоном заявила Серсея. — Так вот, хочу тебя обрадовать, — резко замолчав, она молча наблюдала за реакцией девушки.       — Обрадовать? — переспросила Санса. Она не верила Серсее, и на то было множество причин. — Чем?       — Со дня на день сюда доставят твою сестру.       — Арью? — не веря своим ушам, спросила Санса.       — У тебя ещё есть сёстры?       — Нет, нет, конечно же нет, — затараторила девушка. — Но... как?       — Неважно. Думаю, тебя обменяют на моего брата, а твою сестрицу — на условия, поставленные моим отцом твоему брату. Отважный сын своего отца, Робб Старк должен будет отозвать войска и вернуться в Винтерфелл, дабы мерзавка Арья вернулась домой.       — Хотите сказать, чтобы вернуть Арью, Робб должен будет сдаться?       — А ты не так глупа, как кажешься, — улыбнувшись, проговорила Серсея.       — Робб никогда не пойдёт на это, — возразила Санса. — Он одержал столько побед, и теперь должен будет сдаться?       — Именно.       Санса молчала.       — У твоего брата нет иного выбора. Я прекрасно знаю, что потребует мой отец.       — Ваш отец желает одержать победу с помощью маленькой девочки? Только благодаря моей сестре он надеется выжить и сохранить вам жизни? Верно? Что бы он делал, не окажись мы с Арьей у вас? Молил бы о пощаде богов или моего брата?       Серсея громко рассмеялась, но всё же желание поставить северянку на место взяло верх. Взмах, и Санса почувствовала жгучую боль на щеке. Королева-мать дала ей пощёчину. Она не собиралась терпеть от пустышки Сансы подобные выходки. Только не от этой жалкой особы.       — Следующие твои слова я передам Его Милости. Посмотрим, как ты запоешь, когда на моём месте будет стоять мой сын.       — Я уже многое вытерпела от Вашего сына, — держась за щёку, ответила Санса.       Серсея широко улыбнулась, демонстрируя ровные белые зубы.       — Думаешь, что всё то, что ты смогла стерпеть — это предел? Что это все, на что способен твой король? — спросила она. — Те пощёчины, которыми тебя одаривала стража по приказу Джоффри — ничто по сравнению с тем, что могло с тобой случиться, если бы разум оставил моего сына. Ты всего лишь наивная девчонка из Винтерфелла, мечтающая о том, кто так и не полюбил тебя.       — Я безмерно благодарна богам, что Его Милость не женился на мне.       — Ты права, — проговорила Серсея. — Глупая девка — не пара королю.       Санса молчала. Свою наивность она признавала, так как её мечты о Джоффри были самым настоящем абсурдом. Ведь когда-то её сердце замирало при одном лишь прикосновение рук Его Светлости к рукаву её платья. И всё-таки весть о скором появление Арьи в стенах Красного замка воодушевила ее. Санса была бы счастлива снова увидеть сестру и отправиться с ней к матушке и брату. Пусть их отношения никогда не были близкими, но она любила Арью и ждала с ней встречи. Какой она будет? Это волновало Сансу меньше всего, главное — увидеть и крепко обнять свою непослушную сестрицу. Полуулыбка скользнула по бледному лицу девушки и быстро исчезла.       Посмотрев на несостоявшуюся невестку, Серсея молча покинула её комнату. Ей больше нечего было сказать это юной особе. Королева-мать не испытывала к ней ни ненависти, ни симпатии. Санса была ей безразлична. Как и многие из тех, кто окружал златовласую львицу.

***

      — Избавьтесь от неё раз и навсегда, — отдавая двум мужчинам кошели с серебром, прошептала Кейтилин. — Сами же исчезните.       Стражи, внимательно вслушивающиеся в каждое сказанное слово своей леди, сунули вознаграждение каждый в свой карман. Кромешная тьма была для них настоящим сподвижником в этом нелегком и рискованном деле.       — Что будет, если нас поймают? — тихо спросил один из мужчин.       — Вас казнят, — уверенным тоном ответила Кейтилин. — Поэтому я плачу вам столько, чтобы вы смогли нанять корабль и затеряться в море.       — А если мы не успеем? — не унимался мужчина.       — Скажите, что вас наняла Серсея Ланнистер. Обо мне ни слова.       Мужчина расплылся в ехидной улыбке, ощерив свои гнилые зубы, вернее то, что от них осталось. Слова той, что наняла их для убийства любимой женщины родного сына рассмешили его и в тоже время разочаровали. Кейтилин Старк, любящая жена и мать, чтившая традиции и подчиняющаяся той нелёгкой судьбе, коей наградили её боги. Сейчас она стоит перед ними, оплачивая убийство невинной девушки, которая стала для неё настоящей помехой. Она хотела убрать её. Убрать и забыть навсегда.       — Во всём виноваты Ланнистеры? Да, миледи? — ехидно подметил мужчина. Этот поступок отвернул его от той, кому он был верен всю свою жизнь. Он рисковал ради её семьи собственной жизнью, оставил жену и детей, отправившись на войну с Ланнистерами. Теперь же он видел перед собой совершенно другую леди Кейтилин. Жестокая, помешанная на сыне мать.       — Прощайте, — накинув капюшон, сказала Кейтилин. — Надеюсь никогда больше вас не увидеть. Ни вас, ни её, — повернувшись спиной к мужчинам, она направилась в сторону лагеря.       Пройдя несколько десятков метров, двое мужчин оказались в шатре той, чья жизнь отныне принадлежала им. Накрывшись шкурой из горностая, спящая девушка лежала спиной к входу. Распущенные чёрные волосы небрежно разметались по набитой гусиным пером подушке. Одна-единственная свеча еле тлела, едва освещая внутреннее убранство. Сделав несколько шагов к девушке, мужчина достал нож и присел у её головы. Спокойное сопение и невинный облик не тронули его сердца. Одно движение, и нож с чуть слышимым хрустом вошёл в тонкую шею девушки. Никто не услышал крика. Его не было. Широкая ладонь закрыла рот несчастной. Талиса так и не узнала, кто лишил её жизни, а ведь посмотри она на него, то узнала бы своего стража. Того самого, кому она не так давно лечила гниющую рану на руке. Прокрутив лезвие ножа, мужчина медленно вынул его и обтер о рабочий убор убитой. Пульсирующая струйка багряной крови окрашивала остывающее тело девушки, собираясь под ним в лужицу.       Молча взяв свечу, мужчина прошёлся по палатке, подставляя небольшое пламя ко всему, что могло загореться: несколько десятков склянок с маслами, жир для смазывания ран, ткани, высушенные и собранные в небольшие букеты травы. Последние сослужили убийце хорошую службу, приняв на себя небольшой огонёк и мгновенно превратив его в хищное пламя. Мужчина вылил на меховую накидку неизвестное ему масло и бросил свечу сверху. Выбежав из шатра, стражи вскочили в сёдла утаённых лошадей и скрылись за пределами ставки. Отныне у каждого из них было только одно желание — выжить. Несколько минут, и ослепительно-жёлтые языки пламени начали свой уничтожающий танец. Извиваясь подобно огненным змеям, огонь прятал в своём пламени всё, что попадалось на его пути. Тело Талисы предстало перед огненным хищником. Мех горел быстро, распущенные волосы исчезали в жёлто-красном пламени, некогда гладкая и красивая кожа плавилась, точно воск. Постепенно появлялись коричнево-алые пятна, остекленевший взгляд пропал, глазные яблоки лопнули, превратившись в слизисто-кровавую жижу, и на их месте обнажались небольшие кровавые дыры глазниц; пухлые губы постепенно исчезали, обнажая ровные зубы. Туловище приняло необычную позу. Скрывшиеся в пламени руки и ноги вздрогнули, словно исчезающая в огне девушка пыталась пошевелиться.       Робб метался у входа в пылающий шатёр. Он не слышал криков о помощи, не слышал ничего, что могло навести его на мысль о том, что его любимая жива. И всё же это не остановило его, и юноша попытался вбежать внутрь. Его удержали двое солдат, упорно пытавшихся потушить пламя, но уже через несколько мгновений крыша рухнула, накрыв собой все надежды Робба спасти девушку. Он понимал, что после обрушения она уже не выживет. Закричав что-то бессвязное, юноша упал на чёрную от гари землю. Солдаты сновали туда-сюда, стараясь затушить пожар. Каждый желал помочь своему лорду и опасался, что огонь перекинется и на другие палатки. Никто не остался в стороне. Почти никто.       Кейтилин стояла позади кричащего сына. Стеклянный взгляд, в котором отражались языки пламени, превратили женщину в каменное изваяние. Серое лицо, тонкие губы и неморгающий взгляд. Перед ней на коленях сидел её сын, который мало что понимал, кроме того, что его Талисы больше нет.       Северяне на протяжении не одной сотни лет дорожили огнём. Он давал тепло, горячую пищу в походах и уют, но в случае с Кейтилин мог избавить от тех, кому не было места в жизни её семьи. "Всё закончилось", — подумала она. Её взгляд пал на Робба, который, качаясь, медленно встал и подошёл к гареву. Выжженная земля с обгоревшими вещами его женщины. Сделав несколько шагов по пепелищу, Робб осел вниз у одного места, которое мог видеть только он. Истошный крик Короля Севера слышал каждый. Горестно наблюдая за своим лордом, стражи неподвижно стояли за его спиной, невольно став зрителями этого страшного представления, где главными постановщиками, по их мнению, были сами боги.       Переглядываясь, солдаты разделяли боль своего короля. Ещё вчера эта девушка помогала каждому нуждающемуся. Забывая о сне и еде, она отдавала им всю себя, желая помочь и вернуть им былое здоровье. Её глаза блестели от счастья, когда некогда раненый солдат возвращался в строй, благодаря её за спасение его жизни; она грустила, когда была бессильна перед смертью. С виду хрупкая, но сильная духом, Талиса завладела сердцем молодого лорда, и вот теперь она мертва. Порывы ветра разносили отвратительный запах горелой плоти. Солдаты приметили вдалеке пару снующих псов. Каждый знал, зачем они здесь, и эта мысль вызывала бегущий по позвоночнику холод.       Леди Старк понятия не имела, что должна говорить сыну. Как смотреть на него? Как вести себя? Кейтилин знала, что об её отношении к девушке знал каждый в лагере. Она не любила её, и выбор сына принимать не собиралась. Робб больше не кричал. Он молча сидел у сгоревшего тела возлюбленной. Сделав несколько шагов в сторону пожара, женщина обратилась к сыну.       — Робб, — её голос был уверенным. По её мнению, Королю Севера не пристало так себя вести на глазах своей армии. — Подойди.       Оставив пожелание матери без внимания, юноша продолжил сидеть у обугленного трупа. Приняв выбор сына, Кейтилин подошла сама. Её глазам предстало почерневшее тело с обнажёнными внутренностями. Смрадный запах выпавших наружу кишок заставил женщину прикрыть нос.       — Сынок, дай солдатам убрать здесь всё. Это нужно сделать как можно быстрее, чтобы сюда не набежали собаки и дикие звери, — прошептала Кейтилин. — Ветер быстро даст знать, что здесь есть труп.       Робб резко поднял голову и посмотрел на стоявшую позади него мать.       — Почему? — проронил юноша. — Почему?       — Такова воля богов, — надев на себя печальную маску, ответила Кейтилин.       — Воля богов? — переспросил Робб. — Воля богов убивать любимых и беременных женщин? Такова их воля? — встав, процедил он.       Кейтилин молча смотрела на сына. Его слова ввели её в ступор.       — Беременных? Ты о чём, Робб?       — У неё под сердцем был мой ребёнок, — не сводя с матери глаз, ответил Робб. — Наш с ней малыш. Понимаешь? Наследник или красавица дочь, — смахнув с лица слёзы, прошептал юноша.       — Почему ты не говорил мне об этом? — не скрывая своего удивления, спросила Кейтилин. Внутри всё скрутило. — Почему молчал? — глядя на плачущего сына, женщина не сводила с него своего вопросительного взгляда.       — Слишком много всего, чтобы вести разговоры о будущем, — ответил Робб. — Война с Ланнистерами, смерть братьев, предстоящий обмен. Я думал лишь об этом, а не о том, как и когда сказать тебе, что скоро ты станешь бабушкой.       Взяв ледяные и трясущиеся руки сына, Кейтилин отвела его в сторону, дав понять стражам, чтобы они принимались за работу. Нужно было разгрести место пожара и убрать труп в отдельное место.       — Это огромная потеря. Я понимаю тебя, сынок. Потерять любимого человека, остаться без его внимания и заботы — это настоящее испытание, — положив руки на плечи сына, произнесла Кейтилин. — Но я всегда буду рядом с тобой. Слышишь? Никогда не оставлю тебя и всегда дам совет, который будет наполнен материнской любовью. Я всегда рядом.       Сжав руки матери, Робб поцеловал её сухие ладони. Сейчас перед ним стояла единственная оставшаяся с ним женщина, которая любила его больше жизни. Она — его опора. Робб верил в это. По-другому и быть не могло, ведь она его мать.       — Спасибо, — прошептал Робб.       Обняв сына, Кейтилин закрыла глаза. По её лицу потекли слёзы. На время она представила тот момент, когда на свет мог родиться малыш Робба. Её первый внук или внучка. И всё же дело было сделано. Жалеть уже не было смысла. Той, в ком Кейтилин видела огромную помеху для своей семьи, больше не было. Ни её, ни того, с чьей помощью девушка могла бы закрепиться в семье Старк.

***

      Арья не спеша вышла из крытой повозки. По обе стороны от неё стояли несколько десятков стражей, отвечающих за неё своей головой. На сером, идеально выметенном каменном пороге, ведущем в замок, стояла Серсея Ланнистер, имя которой она каждую ночь проговаривала перед тем, как увидеть очередной сон. Худощавая, с заметно выделяющимися скулами. Скрестив меж собой пальцы, королева-мать не сводила глаз с только что прибывшей северянки. Она помнила её немного другой. Серсее казалось, что за этот небольшой срок, пока она не видела эту девчонку, та заметно изменилась. Стала взрослее.       — С возвращением, Арья Старк, — подойдя к девочке, проговорила Серсея. — Не скажу, что рада тебя видеть, но такова воля Десницы.       — Я здесь надолго не задержусь, — пронзительно глядя в зелёные глаза своего врага, ответила Арья. Совсем ещё юная, она всем своим видом хотела продемонстрировать, как сильно она ненавидит королеву-мать.       — Надеюсь на это.       Арья усмехнулась. На мгновение ей показалось, что её встречают как долгожданного гостя, которого после длинного пути сопровождают в его покои. Серсея шла уверенным шагом, не опуская головы и не жаля юную Старк своим яростным взглядом.       — Интересно.       — Поверь, была бы моя воля, я бы поселила тебя в Блошином конце, — не останавливаясь, сказала Серсея. — Как по мне, так ваше с сестрой место среди шлюх и прокажённых, а не в Красном замке.       — В очередной раз убеждаюсь, что здесь Вы мало что решаете, миледи, — с усмешкой проговорила Арья. — Все живут по правилам Вашего отца, даже если он за сотни миль отсюда.       — Знай своё место, — посмотрев на девчонку, отрезала женщина.       — Знаю, оно в Винтерфелле, — оглянувшись на идущих позади стражей, ответила Арья.       — Оно может оказаться в канаве, если не придержишь свой дерзкий язык.       — Тогда Вам придётся как-то это объяснить и Вашему отцу, и моему брату, — едва переставляя ноги, проговорила Арья.       — Поверь, я найду что сказать, — на время остановившись, Серсея пристально посмотрела на ненавистную ей девчонку. — Не советую тебе открывать рот в моём присутствии. Меня тошнит от одного твоего вида. Даже смотря на твою сестру, я не испытываю такого отвращения. Советую молча ждать того дня, когда ты отправишься к брату, да и то, в пути тоже может произойти много всего непредвиденного. Ты согласна со мной?       Подняв голову, Арья не сводила глаз с Серсеи. Очередная угроза в её сторону. Сколько их было? Десятки? Сотни? Девочка сбилась со счёта, выслушивая угрозы от тех, кто ненавидел её или тех, кто ненавидел фамилию Старк. Серсея относилась именно к тем, кто желал смерти каждому, кто относился к Старкам. Арья знала, что будь на то её воля, королева бы уже сегодня отдала приказ о её казни. Но нет, пока жив её отец, лорд Тайвин, Серсея, как и её братья, никогда не смогут решать важные дела самолично. Он им не позволит, да и сами они всего-навсего глупые слепые котята по сравнению с их отцом.       — Когда-нибудь ты ответишь за смерть моего отца, — с ненавистью прошептала Арья.       — Жди, девочка, жди. Проводите её, — махнув страже, стоящей позади неё, приказала Серсея.       Сжав локти юной пленницы, стража сопроводила Арью в её комнату. Крошечная по размерам, холодная, с небольшим оконцем в серой каменной стене. Узкая постель, небольшой стол да табурет у окна. Это всё, что увидела Арья, когда вошла внутрь. Ей было плевать на то, в каких условиях она будет жить. Главным было дождаться момента, когда можно будет обнять своих близких. Освободив руки девочки от цепей, стража вышла, заперев северянку снаружи. Присев на постель, она прижалась к стене спиной. Почувствовав прохладу неуютного камня, девочка устало прикрыла глаза. Долгий путь забрал все её силы. Хотелось лишь одного — спать. Немного помечтав о скорой встрече с родными, Арья прилегла и сразу же заснула.