О сакуре и восходящем солнце

Теплая осень. В Конохе опадают последние цветы. Две девушки бегут по залитой солнцем улице, смеясь и уворачиваясь от прохожих. Они влетают в маленький магазинчик. Дверь гулко врезается в стену. — С-сакура-сан, — упрекает Хината, оглядываясь по сторонам. Она смущена и счастлива. — Давно пора взять все в свои руки, вокруг него столько дур вертится, — качает головой Сакура, — а ну-ка, выбирай! Хината краснеет: ей не приходилось покупать белье, этим обычно занимается горничная. Думая о цели покупки, краснеет еще больше. Но Наруто-кун слишком популярен, и Хинате страшно его потерять, она хочет создать нерушимые узы. А Сакура, медик, шепчет на ухо непристойные советы, потому что знает о человеческом теле больше, чем средний обыватель, и куда больше, чем сама Хината с ее всевидящими глазами. Она — на что ей всевидящие глаза — не догадывается, что на душе у Сакуры пусто от неразделенного чувства и та пытается сделать хоть кого-то счастливым. Хинате невдомек, что скоро подруга поймет: нежность и благодарность — еще не любовь, а любовь Наруто испытывает только к одному человеку. Зимой Хината будет скучать по Солнцу, кутаясь в так и не подаренный шарф, и вспоминать то, чего не было.

* * *

Апрель. В Конохе расцветает сакура. Академия ждет новых студентов. Взволнованные дети восторженно глазеют на Седьмого и по очереди откликаются на свое имя. Шиначику улыбается отцу, который и сам взволнован, и ловит ответную улыбку — совсем легкую, уголком рта, потому что здесь и сейчас они — Хокаге и будущий шиноби. — Акимичи, Чоучоу, — звенит монотонный голос Шино-сенсея. — Зде-есь. — Узумаки, Шиначику. — Осу! Шина слышит шепотки за спиной. «Узумаки?!» «Тот самый Узумаки?!» «Тот самый», — с гордостью думает он. Мальчик разглядывает будущих одноклассников, вслушивается в незнакомые и знакомые имена. Шино-сенсей слишком быстро доходит до ряда «ха». — Хьюга, Боруто. В ответ — тишина. Отец заметно напрягается. Шиначику тщетно пытается нашарить глазами сводного брата. Шикадай вздыхает и бормочет что-то, подозрительно смахивающее на «вот же гемор». — Хьюга, Боруто! — настойчивей зовет сенсей. Барабанные перепонки раздирает жуткий скрежет. В толпе раздаются крики, визги и мат, когда сверху пролетает поезд и со всего маху вбивается в каменный лик Седьмого. Огромные осколки скалы врезаются в землю. Пыль медленно рассеивается, и в ее клубах появляется маленькая фигурка самого проблемного человека в Конохе. — Зде-е-есь!!! — орет он с таким восторгом, словно выиграл десять боев одновременно. — Ты — идио-о-от!!! — орет в ответ обычно спокойный Шиначику. Он скрипит зубами, грозит кулаком и думает, что сейчас убьет этого ненормального. Определенно, Шина унаследовал что-то от матери.