О сакуре и восходящем солнце

Сегодня — один из самых важных дней в его жизни. Он исполнит старую клятву. Плотная занавесь почти не пропускает свет. Переговорный зал обставлен так же, как при Первом, и это почему-то кажется неуютным. Наруто больше нравится сидеть в кабинете, громко требовать так необходимый кофе и перекидываться шутками с подчиненными. Но сегодняшние гости не из тех, кто будет почтительно стоять у его стола, выслушивая ворчание или остроты. — Не дрейфь, — пытается приободрить Шикамару. То же самое говорила с утра Сакура, только еще хлопнула по спине так, что он закашлялся. «Они ни хрена не умеют поддерживать», — мысленно сетует Наруто и тает от этой ужасной, но такой нужной поддержки. В зал входят Хиаши и еще двое старейшин Хьюга. Старик хмуро разглядывает Наруто. Сухо поздоровавшись, он садится за стол. Седьмой понимает его, не может не понять. Если бы кто-то обошелся с малышкой Ханами так же, как он с Хинатой, Наруто бы лично вкопал ублюдка в землю. Или волоком притащил бы на растерзание Сакуре, что куда хуже. Наруто не рассчитывает на теплоту, он надеется лишь на здравый смысл и память о Неджи. За спинами старейшин Изао — супруг Ханаби — и молодая глава клана. Она смотрит ласково и верит в него все так же, как десять, двадцать лет назад. Ее взгляд трогает куда больше, чем красота, а она очень красива. Годы мало изменили Хинату, пусть она теперь и одета в традиционное для Хьюга кимоно, а длинные темные волосы собраны на затылке. — Хокаге-сама, — кивает она, и Наруто искренне рад своему единственному союзнику в клане. — Хокаге-сама, — голос ее отца звучит куда строже, — мы вынуждены отказать в вашей просьбе. Наруто сжимает кулаки: какая к чертям просьба?! Это приказ, и неповиновения он не потерпит. Только не здесь. Больше никаких проклятых печатей в клане Хьюга. Шикамару глядит предостерегающе. Наруто не может самовольно ломать традиции. В конце концов, Хокаге — это ставленник кланов, которые позволяют собой управлять. Кланы шиноби — все еще мощная группа влияния, а Наруто не собирается затевать войну. — Объяснитесь, — цедит Седьмой сквозь зубы. Получив едва заметный кивок Хиаши, Изао невозмутимо отвечает: — Изначально мы были согласны с вашим предложением и обсуждали эту проблему еще с Шестым. Но сейчас, в условиях стремительной модернизации, этот шаг будет недальновидным. Гражданские и так получают доступ к военным технологиям, а отмена печатей, призванных защищать секреты клана, приведет к росту обладателей улучшенного генома Хьюга. Это пошатнет равновесие… — И сделает мир справедливей, — забывшись, перебивает Наруто. Он успел наслушаться подобного нытья. — Я понимаю необходимость защиты бьякугана, но методы не приемлю. — В таком случае, — вскидывает взгляд Хината, — нужны альтернативы, Хокаге-сама. Мы могли бы создать новую форму печати, которая уничтожает геном, но не дает возможности убивать или управлять носителем. Наруто кивает, уже прикидывая расходы на новое подразделение и воображая бессонные ночи за фолиантами Узумаки. Ничего, он еще Орочимару припашет. — Хокаге-сама, — спокойно говорит Изао, который уже успел ему поднадоесть, — следует назначить комиссию, чтобы в отдельном порядке рассмотреть издержки альтернатив. К сожалению, клан не может позволить вам или вашим непосредственным подчиненным работать над этим вопросом без внешнего вмешательства. Потому что вы можете быть предвзяты. — То есть?! Да, для меня отмена проклятой печати — дело чести, потому что я обещал, но… — Нет. Я имею в виду, эта проблема касается вашего сына. Не уверен, что вы или Хината-сама можете быть объективны в этом вопросе. Наруто хочет врезать ублюдку, потому что, во-первых, он никогда не будет предвзят, а, во-вторых… — Вы хотите запечатать Боруто? Костяшки стиснутых кулаков белеют. Они не просто используют его сына, чтобы растянуть переговоры. Они угрожают ребенку, который даже не пробудил бьякуган. — Это логичный ход. Боруто — только наполовину Хьюга, он не может быть причислен к главной ветви. Но в то же время остается вероятность, что он унаследовал наше клановое доудзюцу. Наруто с тоской и страхом сознает, что борьба будет дольше, чем он рассчитывал, а один из самых важных дней в жизни придется отложить.

* * *

Глубокая ночь. Редкие часы, которые можно провести за разговором — пускай под оглушительный стрёкот пригревшихся цикад. Они привычно жертвуют сном. Наруто сидит на ступеньке, а Сакура — на порожке, скрестив ноги. — Бедняга Хината, — вздыхает она. — Хьюга переживают не лучшие времена. Наруто мрачно кивает. Встреча с кланом не принесла ничего, кроме чувства вины и усталости. — Эй, — Сакура легко толкает его локтем, — только не говори, что думал, быть Хокаге просто. Это только начало! — Не лучшее начало, — бубнит Наруто, — мало мне Хьюга, так еще и мой лик… — он инстинктивно трёт лицо. — Ты это заслужил! — безапелляционно отвечает жена и улыбается. Он засматривается на ее улыбку. — Кстати, как Боруто? Уже закончился его «арест»? — А-а, я две недели дал. Меня беспокоит… поладят ли они с Шиначику? — Да Шина с кем угодно поладит, он как ты, только адекватнее. — Понятия не имею, в кого, Сакура-чан. Сакура снова пихает Наруто, а потом вдруг соскальзывает к нему на ступеньку и устало льнет к плечу. Седьмой занят мысленным перебором их общих родственников, всерьез пытаясь вычислить, в кого Шина такой адекватный. Конечно, не в него. Дядька Кидзаши… маманя… тетка Мэбуки… Определенно, нет. — В Четвертого, — подсказывает Сакура. — Иногда мне кажется, что он смахивает на Четвертого. — Ну, а Боруто, — вздыхает Наруто, — похож на Неджи, в которого вселился Курама. Жена лишь насмешливо фыркает и случайно попадает в такт с Девятихвостым. — Если он доведет Шину, ему же хуже. Потому что Шиначику на самом деле похож на Четвертого. В которого вселилась Сакура.