Розы для короля

Дожди прекратились так внезапно, словно наверху вдруг иссяк запас воды. Из-за туч тут же выглянуло жаркое солнце, к нему потянулась трава, ветки, налились бутоны. Зазеленело все, что еще вчера было серым и унылым, зацвело все на террасах, где были разбиты сады, куда более роскошные и просторные чем тот, что Ниана оставила в Каверии, в королевском замке. Но все равно она тосковала по тем своим белым розам. Что с ними сталось теперь? Как только погода позволила, королева выбрала для своих ежедневных прогулок просторную террасу, приказывая няньке нести рядом маленького Эара. Пусть младенец дышит, пусть впитывает в себя душу этих вековых камней. Когда-нибудь, она в это верила, он будет дышать воздухом столицы. Он будет королем… Ветер был теплым и свежим, скоро он станет горячим и жарким, но пока что им можно было наслаждаться. Ниана вздохнула, улыбнулась маленькому Эару, который не знал пока забот и метаний, а живо ползал по мягкому бахайскому ковру. Рядом с ним сидела нянька, бдительно следя за кронпринцем, лицо ее было мрачным. Нет-нет, да осеняла она себя знаком Спасителя, словно боялась сглаза или порчи. А когда младенец, смеясь, сел, пытаясь затянуть в рот жемчужину, украшающую подол его распашонки, и вовсе испуганно вскрикнула. – Да что с вами такое, милочка, – не выдержала Ниана. – Вам что, голову напекло? Так идите, умойтесь холодной водой. – Ах, Ваше величество, неужели вы сами не видите? Ниана ничего особенного не видела, так что просто пожала плечами, считая ниже своего достоинства отвечать на такой глупый вопрос. – Неправильно все это. Я столько младенчиков повидала на своем веку, знаю, когда у них что бывает. Когда первый зубик лезет, когда головку держать начинают, когда ползать. Не должен ваш сыночек, рано ему еще. А он, вот, ну смотрите! Маленький, похожий на ангелочка Эар, улыбаясь, полз к матери, уверено держа белокурую головку с мелкими кудряшками, обрамляющими пухлые щечки. Кронпринц был так красив, просто ангелочек, что Ниана не удержалась, подхватила малыша, зацеловала горячо. – Мой прекрасный, умный сыночек, – восторженно выдохнула она. – Мой будущий король! – Ма! Эар, посерьезнев, зажал в кулачке прядь волос Нианы, которая чуть с ума не сошла от радости. – О! Вы слышали? Он заговорил! Он заговорил, мое сокровище! Скажи еще, мой принц! – Мама, – великодушно выговорил кронпринц, и, повернувшись к няньке, лукаво блеснул синими глазенками. – Няня! Нянька отшатнулась. – Неправильно это, – пробормотала она. – Так не бывает! – Глупости, – отрезала гордая мать. – Конечно, он все делает лучше других, он же Арниери и Андтард, он Первая кровь и будущий король! Правда, мое сокровище? Сокровище уже потерял интерес к матери, и старательно пополз к другому краю ковра, а там встал на крепки ножки, пошатываясь, но не удержался, сел, заливаясь смехом и протягивая руку к бабочке, кружившейся вокруг его головенки, как вокруг цветка. А Ниана поднялась навстречу гонцу, покрытого с ног до головы грязью. Грязь эта красноречиво свидетельствовала о том, как он торопился доставить весть, и дочь Кровавого герцога заставила себя не замечать, как сапоги пачкают белые плиты террасы и золотую бахрому ковра. Она королева. Королева-мать. Она выше таких мелочей, как грязные следы на марморе. Но отчего-то они все равно коробили, притягивали взгляд, и от того спросила Ниана резче чем следовало: – Мой брат?.. – В нсекольких часах пути, Ваше величество. Гонец упал на одно колено. – С ним ваш кузен, Северин Авелве, ему потребуется уход и помощь лекарей, он тяжко ранен. - Мой кузен получит В Каменном доме и то, и другое, - величественно кивнула Ниана, неглядя сняла с пальца кольцо и протянула гонцу. – Это вам, за добрую службу. Идите, и пусть о вас позаботятся. Вам нужен хороший отдых и добрая еда. - Моя королева! Гонец припал губами к подолу платья Нианы Арниери, почтительно взял кольцо, бросив на королеву короткий, восхищенный взгляд, приятно польстивший ее женскому самолюбию. Она хотела добавить еще что-нибудь, что-нибудь уместное, но доброжелательное, как вдруг тишину прорезал звериный, дикий крик. Королева испуганно обернулась. На каменное ограждение террасы взбиралась нянька. Движения ее были неловкими и резкими, как у куклы, которую дергает за ниточки неумелый кукловод. И она кричала. Выла от ужаса. – Нет, пожалуйста! Не надо! Я не хочу! – Спаситель на небесах, она же разобьется, – ахнула Ниана. – Остановите ее! Слуги, стряхнув с себя оцепенение, кинулись выпллнять приказ, но поздно. Раскинув руки, нянька спрыгнула вниз, только мелькнул подол платья. Несколько раз послышались глухие удары тело о камни, эхо крика, стоны. Наконец, все затихло. Несчастная была мертва. Гонец выглянул за ограждение, покачал головой. – Мне жаль, моя королева. Потрясенная Ниана прижала к себе сына, благодаря Спасителя за то, что ребенок слишком мал, и не понимает, что произошло у него на глазах. Очевидно, служанка сошла с ума. Это объясняло и ее подавленное состояние, и беспричинные страхи… Ниана, вспомнив о том, что на нее смотрят, поджала губы и сухо распорядилась похоронить, по возможности, останки несчастной. Все это очень печально, особенно потому, что маленькому принцу опять нужно искать няньку, но, в сущности, не из-за чего так уж сильно переживать Однако, как оказалось, есть из-за чего. Раньше в замке было полно женской прислуги, да и теперь ее было достаточно, чтобы удовлетворить нужды господ и их гостей. Но ни одной, пригодной к тому, чтобы нянчить высокродного Эара Андтарда. Служанки, прачки, кастелянши, кухарки, поломойки. Но не приставишь же поломойку в няньки к кронпринцу? В кормилицы маленькому Эару, хотя бы, определили козу, и тот совершенно не заметил подмены. Придется спрашивать у гостящих в замке благородных эннов, но пока они пришлют своих вдовых своячениц и незамужних тетушек, пока она выберет лучшую! Как же все это некстати. За всей этой весьма угнетающей суетой Ниана чуть было не пропустила приезд брата. А она так готовилась к нему! Триумф Ренарда Арниери должен был стать триумфом и маленького Эара. Ну и ее, конечно, триумфом. – Брат! Ниана протянула руки к Ренарду, обняла, расцеловала в обе щеки. Лицо тут же уколола щетина. Спаситель на небесах, неужели он не мог остановиться где-нибудь по дороге, вымыться, сменить одежду? И побриться! Разве обязательно являться в Каменный дом в таком виде, будто ты беглец, а не победитель? Почему обязательно нужно все испортить? Но, взяв себя в руки, благоухающая духами, блистающая парчой и драгоценностями Ниана лучезарно улыбнулась. Пусть все видят, что возвращение Ренарда – самое большое для нее счастье. – Ваша светлость! С возвращением и с победой! Добро пожаловать! Над Северным двором, сплошь отеленным белым мрамором, закружились лепестки цветов, нежно-розовые, бледно-желтые, голубые, они падали на энна Ренарда и его людей, и на тех, кто вышел их встречать. Негромко играла музыка. Именно так Ниана и приказала. Негромко, но торжественно. Еще в Геральдической зале ждал торжественный обед с переменой из пятнадцати блюд, выступления менестреля (своего, доморощенного), и труппы бродячих актеров, завернувших в замок на огонек. Кульминацией праздника должен был стать огромный пирог, в котором прятались семь живых кроликов. Когда его разрежут, кролики выпрыгнут на потеху гостям. Один за другим выступали вперед знатные гости Каменного дома, произнося краткие, но прочувствованные приветствия, но герцог Арниери, хотя и улыбался, но смотрел устало, и сделал знак пронести вперед носилки с их кузеном, Северином. Пришлось и тут улыбаться и делать вид, будто так и должно быть, хотя, по правде сказать, она была уверена, что кузен тут в качестве почетного пленника, а не гостя. – Брат мой, после того, как ты освежишься с дороги, я жду тебя на праздничном обеде! Конечно, твоих славных воинов… Ниана с сомнением оглядела разношёрстную толпу, таким место не за столом, а на конюшне. Но победителей, как известно, на конюшне не кормят, и, вздохнув, Ее величество смирилась с неизбежным. – Твоих славных воинов тоже. Кого не вместят казармы, могут расположиться на ночь биваком где-нибудь под стенами замка. Придется потерпеть пьяный шум который, несомненно, поднимется этой ночью. Ну да ладно, потерпим. – В это воистину счастливый день мы рады приветствовать каждого, кто не побоялся пролить свою кровь за… Звонкий голос Нианы Арниери взлетел… и оборвался, когда герцог властно поднял руку. Тут же оборвалась музыка, смех, поздравительные выкрики… – Сестра, благодарю за прием, но вели подать все в мои покои, я устал. Завтра я приму поздравления и клятвы верности от всех присутствующих. Ее величество поперхнулась заготовленной речью. – Ренард! Ты не можешь так со мной поступить, – прошипела она. – Я готовилась! Все ждут! Лицо брата, почерневшее от усталости и дорожной грязи, оказалось вдруг совсем рядом, и Ниана вдруг оказалась прижата к груди брата, к чеканной кирасе. Щекой к грифону, расправившему крылья. Со стороны это выглядело как трогательное братское объятие, но отвергнутая Супруга Стефана Андтарда сдавленно охнула. – Ниана, милая моя сестрица, не забывайся, – прошептал ей брат. – Я могу, потому что я так хочу. Потому что это мой дом. Потому что ты моя гостья. Хозяйничай, если тебе так нравится, но сегодняшний пир пройдет без меня. Все было сказано предельно ясно, и Ниана отступила. Насколько же легче быть королевой, пока герцог Арниери был в походе. – Как пожелаете, Ваша светлость, – сухо ответила она. – Благородные энны! Прошу вас, не откажитесь разделить с нами радость и трапезу, да будет праздник! Ни один благородный энн, разумеется, не отказался, да и прибывшие с Ренардом Арниери выразили свое одобрение. Кого-то Ниана помнила, это были вассалы домена, и приветствовала она их милостивой улыбкой, называя по именам. Кого-то видела впервые. К ее изумлению, в толпе пропыленных, уставших воинов затесалась и одна юбка. Хотя, почему удивительно, в этом Ренард был похож на отца. Кровавый герцог и в аду нашел бы себе подружек, да спасется его душа для жизни вечной! – А вас я не знаю, энна, - бесцеремонно остановила юбку королева, когда та пыталась прошмыгнуть мимо. – Я не энна, – вздернув подбородок ответила молодая, и, как не без неудовольствия отметила про себя Ниана, красивая женщина. – Я госпожа Вероника. Из Генты. Я лекарка. Помогала герцогу и его воинам, лечила их раны после битвы. – Лекарка. Ну да, я так и подумала. Может быть и лекарка эта Вероника, но наверняка была еще и любовницей братца в походе, а теперь притащилась за ним в замок. Ренард никогда не исправится. С другой стороны, если она и правда лекарка, то может быть полезна. – Умеешь ухаживать за детьми, Вероника? Та кивнула, настороженно глядя на Ниану. Судя по всему, великолепие Каменного дома очень давило на эту лекарку из Генты. И это хорошо, это правильно. – Вот и отлично. Побудешь пока нянькой маленькому Эару, а там посмотрим. – Эар… это сын герцога? Ниана даже опешила. Ей в голову не приходило, что кто-то на этом свете не знает, кто такой маленький Эар и кем ему суждено стать. – Спаситель на небесах. Откуда ты свалилась, милочка? Гента все же не край земли. Эар – наш кронпринц. Мой сын и единственный законный сын короля Стефана Андтарда, будущий король Лагоссы! Ему нужна нянька. А у герцога Арниери детей нет и он не женат. Пока что, разумеется. Не так-то просто подобрать ему достойную жену. Ниана подозвала служаку, велела принять Веронику, дать ей вымыться, поесть и переодеться, а потом отправить к принцу Эару. А сама поспешила присоединиться к празднику. Если ее брат не желает принимать почести, полагающиеся победителю, то это сделает за него она. Под восторженные крики королева вошла на возвышение и опустилась в кресло под балдахином, больше похожее на трон. Трон для королевы-регентши. Нежный голубой шелк ее наряда был перехвачен застежками с аметистами и жемчугом, аметисты на золотых цепочках спускались с короны и падали на плечи. Жаль, что Стефан не может видеть, чего он лишился по собственной глупости! – Да здравствует королева Ниана! – Да здравствует герцог Арниери! – Здоровья принцу Эару! Ниана торжественно подняла кубок с вином. А ведь хорошо, пожалуй, что у брата пока нет детей, иначе он бы больше думал об их благополучии и о своем семейном счастье, чем о делах сестры и племянника. Конечно, когда-нибудь потом она найдет брату высокородную, достойную жену, из Авелве, или даже Второй Крови, среди них много достойных девиц, но не сейчас. Сейчас пусть ничто не отвлекает его от великой миссии, посадить на трон принца Эара, и сделать ее регентом.                                     *** Делия Орберт весь вечер зашивала в подкладку плаща золотые монеты и драгоценности, внимательно следя за тем, чтобы серое сукно нигде не встопорщилось, не перекосило по шву. Серое, плотное. Длинный плащ, хороший в дорогу, но совсем не роскошный. Пряжка самая простая, медная. Побрезгует таким плащом знатная дама, поэтому внимания недобрых людей Делия в нем не привлечет. Вторая королева Лагоссы протолкнула внутрь еще одну монету и сделала аккуратный стежок, закрепила узел, прервавшись только затем, чтобы покачать люльку с сыном. Еще у нее имелось платье, к которому Делия пришила потайные карманы, и они тоже не пустовали. Регина Оддиго щедро позволила невестке брать из ее шкатулок все, что той понравится. Как-никак вторая королева Лагоссы и мать наследника должна выглядеть достойно, и если Спаситель красотой обидел, наверстаем богатством тканей и блеском драгоценных камней. И Делия брала. Возвращала, конечно, исправно кладя на место диадемы и ожерелья, браслеты и пояса. Но кое-что по мелочи утаивала, пряча. Одно простенькое колечко с жемчужиной. Вспомнит ли энна Регина о таком? Нет. Изумруд в виде маленькой капли на тонкой цепочке – слишком скромно для Оддиго, но в самый раз для Орберт. Делия считала так: подвеска - это дорога, это маленький дом где-нибудь в глуши, кольцо – луна тихой жизни, безбедной, но скромной, для нее и маленького Стефана. Эти сережки с белой бирюзой – еще одна. К счастью, она воспитывалась не во дворце, знала, что и сколько стоит, как с кем договориться. Она не пропадет. – Ничего, малыш мой. Потерпим еще немного, – прошептала она сыну. Тот, кажется, стал набирать в теле, теряя болезненную худобу и хрупкость. И плакал теперь поменьше. – А там, пусть нас ищут, пусть ловят ветер в поле. Делия иронично улыбнулась. Да, мы потерпим, нам не привыкать. Пусть братец сколько угодно распинается о том, что посадит на трон Лагоссы племянника, Ниана не верила в это, не верила и в колдовскую лисью армию Регины Оддиго, которую она якобы отправила на Каверию. Не верила, но молчала, улыбалась, а когда Ориус объявил, что через два дня они выступают в поход, покорно отправилась собираться. Про себя она сразу решила, что сбежит по дороге вместе с сыном, прочь от безумного одержимого братца и его колдуньи жены. Да, до рождения ребенка она и сама была не прочь побороться за власть, в конце концов, быть королевой-матерью не так уж и плохо. Куда лучше, чем быть второй женой, королевой на одну ночь, которую изгнали из дворца. Но сейчас, держа в руках хрупкое тельце ребенка, она понимала, что разменной картой в этой игре будет именно он. Стефан. Маленький, родившийся едва живым, совсем беззащитный. Нет. Она не позволит. Может быть, потом, когда ее сын вырастет, окрепнет, сможет завести влиятельных друзей, тогда она поможет ему побороться за свои права, но не сейчас. Иначе ни он, ни она не доживут до того времени, как Стефан III Андтард сможет претендовать на трон. Плащ лег на самое дно дорожного сундука, там уже лежали крепкие ботинки, кошель с мелкими серебряными монетами. Делия была предусмотрительна в мелочах. Бедная вдова, расплачивающаяся золотом, привлечет к себе столько же внимания, что и курица, которая несется золотыми яйцами. А кормилица им не нужна, кормить сына она будет сама. Делия и сейчас это потихоньку делала, узнай о таком энна Регина, пришла бы в ужас. Но они с малышом обойдутся и без кормилиц, и без нянек, и без служанок. В одну из ночей Делия Орберт и принц Стефан исчезнут, а где-нибудь в Вольных землях появится скромная вдовица серебряных дел мастера, по имени Ада, и ее сыночек, Авар. Все свои тайные богатства Делия спрятала под ворохом шелков и парчи. Скоро придут служанки, помогут ей раздеться и лечь, одна из них останется присматривать за принцем. Эту ночь она еще проведет под балдахином, расшитым золотыми розами. А потом исчезнет. Что уж будут делать брат и энна Регина, когда обнаружат, что их главное сокровище, принц с кровью Андтардов, исчез, Делию не волновало. Да и с какой стати? Ей довольно попользовались. Пусть теперь попробуют добиться своего без нее. Утро занялось теплым и ясным, без обычного для этих мест тумана. В распахнутые ворота были видны зеленеющие изумрудные холмы, сквозь которые, как кости сквозь плоть, прорастали старые камни, белесые от ветра и бесконечных дождей. Дочери энны Регины почтительно простились с матерью, тепло обняли Делию, и она почувствовала себя виноватой в том, что до сих пор не научилась их различать, и не запомнила по именам. – Пока мы не вернемся, замком будете управлять вы, девочки мои. Помните, что вы Оддиго, и останетесь Оддиго, даже если Спаситель второй раз спустится с небес. Энна Регина расцеловала каждую из дочерей. – Если все сложится благоприятно, то увидимся уже в Каверии, мои дорогие! Ориус же явно красовался перед хорошенькими падчерицами, гарцуя на лошади. – Не если, милая супруга. Не если! Удача на нашей стороне! Я найду вам самых лучших мужей, мои красавицы! После того, как наш племянник станет королем, вы будете самыми завидными невестами Лагоссы. Выглядел он в это мгновение таким отвратительно-самодовольным, что Делия поспешила сесть в повозку, чтобы ничем себя не выдать. К счастью, Регина Оддиго тоже решила ехать верхом, и дорожный экипаж был весь в распоряжении второй королевы лагоссы, а то Делии было бы довольно неуютно под ее проницательным взглядом. Много раз она задавалась вопросом, зачем такой женщине, как энна Регина, понадобился Ориус. Так себе приобретение, если говорить откровенно. Ответа на это у Делии не было, одно ясно – он послушный воск в руках жены. Тронулись. Делия прислонилась виском к стенке дормеза, без особенного любопытства наблюдая, как за окошком проплывают холмы, окружающие Лисье логово. Странно, но на этот раз им не встретилось ни одной лисы. Молодая женщина поежилась, припомнив, что оставили за ночь лисы от той безумной, что пыталась убить маленького Стефана. Можно сказать, что и ничего. – Мы проведем в дороге весь день? Делия оглядела с ног до головы молоденькую служанку, приставленную к ней для услуг. Та, как вся прислуга в Лисьем логове, была тиха и неприметна, словно боялась лишний раз подать голос. – Да, моя госпожа, энн Ориус так распорядился, - прошептала та, держа в руках младенца и, похоже, даже дышала через раз, только чтобы его не разбудить. – А где остановимся на ночь? – В деревне, Большие Мельницы, недалеко от Ислега, энна Делия. Ислег. Дели отвернулась к окну, разочарованно вздохнув. Нет, Ислег не подходит. Город это, конечно, большой и шумный, и спрятаться там, наверное, можно, но Делия твердо решила, что не останется в Лагоссе. Так что Ислег для ее планов не подходит. Дороги из города вели во все стороны, была еще извилистая, пакостная, богатая порогами и водоворотами река Ласа, что уходила аж за пустоши Мевара, и уводила на восток, но Вольные Земли лежали на западном краю Эйкумены, а значит и её путь лежит именно туда. – Еще энн Ориус сказал, что будем проезжать мимо Вазгеды. Я боюсь, энна Делия, говорят, там живут призраки. – Не говори глупостей, – отрезала Делия. – Бояться нужно не мертвых, а живых. К тому же мы под надежной охраной. Служанка тут же сникла, прошептав: – Да, энна Делия. А энна Делия даже прикрыла глаза, чтобы не выдать ненароком своей радости. Вазгеда лежала недалеко от Итры, почти на самом ее берегу. Сейчас там никто не живет, город был разрушен до основания Кровавым герцогом Арниери. Но рядышком уже начала вить себе гнездо безымянное пока селенье, которое нет-нет, да называли Новой Вазгедой. Вряд ли Ориус знал о нем, а вот Делия знала, потому, как внимательно слушала все, о чем говорилось в кабинете у Стефана Андтарда. Как-то раз тот рассуждал, стоит ли облагать селенье подушным налогом, или еще подождать пару лет. Облагать – это вносить его в реестры и на карту, посылать туда легата и экселенца, дабы те представляли собой закон и церковь. Как бы не разбежались людишки раньше времени. И решил тогда – пусть пока побудет селенье без имени, легата и священника. За два – три года оно разрастется от всяких приблуд, ищущих лучшей доли, люди привыкнут к месту, детишки родятся. Вот тогда и возьмем его под свою железную королевскую руку. С повозкой поравнялся Ориус. Красивый, самодовольный. Шляпу украшал драгоценный аграф с белым пером. – Все хорошо, сестра? Ох, не все ли тебе равно, хорошо мне, или нет? Делия сжала кулаки так, что кольца вонзились в пальцы, причиняя боль. Но лице как было глуповато-наивным, таковым и осталось. Даже ресницы не дрогнули. – Да, братец, вот только эта малышка изнылась, боится призраков, – добавив в голос недовольства, ответила Делия. Братец охотно рассмеялся столь явному свидетельству чужой глупости. Над этим Ориус всегда охотно смеялся, не замечая своей, разумеется. А что бы ты сказал Ориус Орберт, зная, как ты смешон? – Мы защитим вас от любых призраков, прекрасные энны, – великодушно пообещал он. – Но нам нужно двигаться быстро. Как ты, Делия, сможешь провести день в дороге? – А почему нет, если нужно? Стефан будет спать, и я посплю. Но скажи, Ориус, что ты задумал? У вас с энной Региной есть какой-то план? – Мы скажем тебе в свое время, сестра, не тревожься об этом! Мы тебе обещаем, ты станешь королевой-матерью, а наш маленький племянник королем! Дав шпоры коню, Ориус ускакал вперед, под мысленные пожелания от любящей сестрицы свернуть себе шею. Главное, чтобы он ничего не заподозрил. Нет, не так. Главное, чтобы энна Регина ничего не заподозрила, потому что в этом странном союзе все же бояться надо было именно ее. День прошел без происшествий. Тряска в экипаже, редкие остановки, только чтобы немного передохнуть и накормить маленького Стефана. Делия громко и с выражением рассказывала младенцу о том, как красива Каверия, как роскошен замок, как хорошо им там будет жить одной большой и дружной семьей. Брат поглядывал одобрительно, с обидной снисходительностью в глазах. К Вазгде подъехал к вечеру второго дня, и как-то вдруг стали тише разговоры, лошади тревожно фыркали, нюхая воздух, а закат горел над останками крепостных стен, красным миражом вызывая к жизни былое величие мертвого города. Служанка, приставленная к Делии и маленькому принцу, всхлипывала в своем углу. Делия хотя и сердилась на глупую, но все же где-то в глубине уши и ей было не по себе. – Ну и зачем надо было останавливаться в таком ужасном месте, – недовольно спросила она брата. Тот, суд по всему, для храбрости весь день прикладывался к вину, вот и сейчас глотнул из фляжки, задумчиво наблюдая, как энна Регина, совсем одна, уходит в сторону разрушенного города. Женская фигура истончалась, казалось, еще немного, еще одна прощальная вспышка солнца, перед тем, как уйти за горизонт, и герцогиня Оддиго-Орберт растает без следа в воздухе. – Ей что-то там нужно. А что не говорит. Рыжая стерва. Делия даже на цыпочки привстала, чтобы посмотреть еще раз вслед супруге братца. Стерва, значит… А не все так гладко в вашем сладком союзе, да, голубки? – Но что там искать? Город грабили три дня, а потом сожгли. Ориус мрачно пожал плечами, и Делия решила ему подыграть. Просто так, чтобы посмотреть, что он скажет. – Ты не должен позволять ей так своевольничать, Ориус. Она, в конце концов, твоя жена и должна тебя слушаться. Бывший друг короля Лагоссы ущипнул сестру за щеку. Ласково ущипнул. – Ты хорошая девочка, Делия. Я люблю тебя, веришь? Тебя, и малыша Стефана. Он наше будущее. Но ты не представляешь себе, что это такое – энна Регина. – Королева Ниана часто говорила, что она кубетта. Старинное словечко само слетело с губ Делии Орберт и она поежилась. Вокруг стало как-то темно и холодно, захотелось спрятаться в шатер, который уже разбили слуги для королевы и ее сына. Потянуло дымком. Это разжигали костры. – Кубетта. А знаешь, что у нее внутри? – Что? Делия почувствовала, что перестала дышать, так близко была разгадка тайны. Ориус наклонился, прошептал: – Лиса. – Что? – У нее внутри лиса. Вторая королева Лагоссы недоуменно тряхнула головой, пытаясь понять, как это, и что значат слова брата. Но Ориус расхохотался, громко и зло: – Поверила? Ну и дурочка же ты. Просто маленькая дурочка. Ха-ха. Делия, развернувшись, демонстративно ушла в шатер, поближе к жаровням, источающим приятное тепло, подальше от странных шуток странного братца. Но вот вопрос, насколько это действительно шутка, и не скрывается ли за ней доля правды? Или Ориус так намекал на герб Оддиго – лису? Или на нечто большее? Думать об этом можно было бесконечно, но разумнее было воспользоваться моментом и отдохнуть. Если все сложится, то ей предстоит идти пешком всю ночь, чтобы к утру дойти до деревушки и нанять там лодку. Если завтра между ней и Лагоссой проляжет Итра, она будет считать себя счастливицей. Лежа на тюфяке, накрытом ковром, кутаясь в пуховое одеяло и прижимая к груди спящего Стефана, Делия вслушивалась в голоса стражи и слуг. Голоса медленно затихали, и, наконец, затихли вовсе. Гадать, который сейчас час, было бессмысленно, но для замысла Делии все равно слишком рано, к тому же, еще не вернулась энна Регина. Кто знает, как надолго она ушла, но столкнуться с ней в ночи нос к носу Золотая королевская роза желала менее всего. Наконец, послышались шаги. Делия осторожно отодвинув край шатра, убедилась, что это графиня Оддиго возвращается со своей ночной прогулки. И не с пустыми руками. Пройдя мимо крепко спящих стражей, она подошла к повозке, и что-то положила в сундук. Что именно – кто ее знает. Но после этого она вроде как даже всхлипнула и подула на руки, как будто невиданная ноша ее обжигала, и ушла в шатер к мужу, сгорбившись, и даже как-то состарившись, словно эта таинственная находка отняла у нее все силы. Дольше медлить не было смысла. Сейчас или никогда, и Делия, прижав к себе Стефана, тихо вышла в ночь. Тлели угли в кострах, спала стража, спали лошади. Вторая королева поколебалась, но все же шагнула к сундуку, куда энна Регина спрятала свою находку. Кто знает, что там лежит, если что-то ценное для графини Оддиго, то может быть, оно окажется ценно и для второй королевы Лагоссы и ее сына? Делия решительно откинула крышку, сама не зная, что ожидает там увидеть. Несметные сокровища? Тайные заклинания? Ничего подобного там не было. К удивлению Делии сундук оказался пустым. Почти. Только на самом дне его лежал камень. Не большой и не маленький, с кулак, наверное, как раз уместился в ладонях Делии, недоумевающей, что это, и зачем ради этого булыжника энна Регина ходила в развалины Вазгеды. Но, подумав, все же сунула его в дорожную суму, переброшенную через плечо. Потом разберемся. – Вы уходите, госпожа? Делия даже подпрыгнула на мечте от неожиданности. Маленький Стефан тревожно мяукнул у груди, но, слава Спасителю, не заплакал. В тени векового дерева, чудом уцелевшего после всего, что происходило в этих местах, дрожа, стояла молоденькая служанка. Та самая, что боялась призраков. – Пожалуйста, возьмите меня с собой! В несколько шагов девушка очутилась подле Делии, опустилась на колени, вцепилась в подол. – Пожалуйста! Я все могу! Стирать, готовить, полы мыть! Я буду вам служить! Прошу вас, возьмите меня с собой, я боюсь тут оставаться, тут повсюду смерть! «Лагерда Непорочная, да она же сейчас перебудит весь лагерь», – мелькнуло в голове Делии Орбет. – Тише! Тише, во имя Спасителя! – Энна Делия! – Ну, хорошо, хорошо! Идем! Если хочешь, иди с нами! Но я ничего тебе не обещаю, так и знай. Делия, придерживая сына у груди, торопливо скользнула в тень молодого ивняка. Идти по берегу она боялась, там сплошь пески и суглинок, кто знает, исчезнут ли следы до утра? Да что там еще случится, до утра. Если их не хватятся до рассвета, это будет чудом. Служанка не задерживала их, как того боялась Делия, напротив, едва не бежала вперед, вздрагивая при каждом шорохе. Сама Орбрт вслушивалась в ночную тишину, зная, что если их побег обнаружится, то поднимется шум и крики, которые будет слышно издалека. Бежать она не могла, у нее на руках спал маленький Стефан, а плечо оттягивала дорожная сума. Да и оглядываться по сторонам было некогда, тут бы суметь различить то, что у тебя под ногами, не споткнуться, не упасть. – Я их вижу, – вскрикнула служанка, где-то впереди на несколько шагов. – Они тут! Делия различала ее светлый плащ среди кустов, спасибо яркой луне и чистому небу. – Они? Кто? Не говори глупостей. Тут никого нет, кроме нас. Ирта плескалась под боком, тропинка вывела к берегу. То, что Делия сначала сочла стволом поваленного дерева, оказалось лодкой, брошенной кем-то на берегу. Невероятная удача! – Помоги мне, надо ее столкнуть в воду. Глупая девчонка не пошевелилась, казалось, застыла на месте, пялясь в темноту. – Они тут. – Да кто же? Делия налегла грудью на корму лодки, сталкивая ее по мокрому, тяжелому песку в воду. Если эта блаженная не поторопится, она уплывет без нее! И Спаситель ее не осудит. – Лисы! Вторая королева Лагоссы испуганно выпрямилась, оглядываясь вокруг. Стефан, будто почувствовав материнскую тревогу, сначала слабо пискнул, потом заплакал. Детский плач звучал пугающе громко в ночной тишине. – Тебе показалось! – Нет! Клянусь вам! Выяснять, показалось или нет, Делия не собиралась, а лишь сильнее толкнула лодку, и, о счастье, она сползла на воду. Бог с ним, с мокрым подолом, с башмаками, хлюпающими в холодной воде. Это такая удача, на которую Делия и надеяться не могла. – Скорее, спускайся сюда! Но ночную тишину огласил протяжный страдальческий крик. В зарослях мелькнуло что-то рыжее, хищное. Испуганно охнув, Делия забралась в лодку, неловко оттолкнулась тяжелым веслом от берега. Трудно было понять, что там в действительности творилось, но она не желала ни мгновением больше оставаться на этом берегу. Если эта глупая девица не понимает, то она уплывает без нее! По отлогому берегу к воде скатилось тело служанки с перегрызенным горлом, следом за ней спустились несколько рыжих лисиц с окровавленными модами. Они шипели и фыркали, заходили по самое брюхо в холодную воду, но дальше не шли. Лодка отплывала от берега. Делия не могла даже пересесть так, чтобы не видеть этих рыжих проклятых созданий, и, пока темнота и вода не встали между ними преградой, Делия Орберт смотрела в их зеленые, горящие жадностью и жаждой крови глаза. И гребла, не жалея рук, молясь, чтобы их вынесло к противоположному берегу. Вольные Земли не рай на земле, но это единственное место, где она могла укрыться от брата и его жены. А еще Делия подумала, что до конца жизни будет вздрагивать при виде любой лисицы. Даже самой слабой и безобидной. Даже при виде мертвой.                                     *** Солнце щедро одаривало Каверию теплом, сияя на ясном небе от рассвета до заката, и ни одно облачко, ни одна тучка не омрачало ликующую синеву небосвода. Истосковавшись за зиму, в его лучах грели кости старики, дети подставляли чумазые мордашки, нежились вернувшиеся в город кошки и изумрудные маленькие ящерки. Эти пробирались даже в замок, сидели на каменных выступах, забавно вытянув шеи и открыв рты. Стефан попытался незаметно дотронуться до одной, но шустрая тварь, мгновенно стряхнув с себя сонное оцепенение, юркнула в щель. Король рассмеялся. – Сколько себя помню, мне ни разу не удалось поймать ящерку. Но удержаться не могу, вдруг когда-нибудь мне повезет? Так это точно, моя драгоценная Черная роза, сомнений быть не может? Карлина положила ладонь на живот, в котором зрела новая жизнь, улыбнулась мужу и королю. – Никаких сомнений. Я подарю вам ребенка, сир. Надеюсь, это будет девочка. – Девочка? То есть, дочь? Вы хотите, чтобы у нас родилась дочь? Третья королева Лагоссы тихо рассмеялась, глядя на озадаченное лицо Стефана. Неужели Его величество считал, что в королевских семьях на свет появляются только мальчишки? Стефан Андтард родил Илиаса, Илиас родил Эйнара, Эйнар родил Стефана II, и все это исключительно собственными силами. – Да, муж мой, девочка, у вас уже два сына, а я хочу девчонку. Но, конечно, на все воля Спасителя, – лицемерно добавила она, прекрасно зная, что Спаситель не вмешивается в те дела, что она творит с помощью Книги. Стефан прикоснулся ко лбу жены благодарным поцелуем. – Пусть будет девочка, если ей посчастливится быть такой же красивой, как ты. Ты снова возродила меня к жизни, меня, и всю Лагоссу! Экселенц Эвевнар, вы разделяете нашу радость? Экселенц натянуто улыбнулся. Через силу. Словно эта улыбка стоила ему половины жизни и вечного спасения. – Конечно, сир! Всем сердцем разделяю! – Как вы добры, униат, - промурлыкала Карлина, улыбаясь, и сияя зелеными глазищами, как сытая кошка. – Надеюсь, вы согласитесь стать Духовным отцом нашего дитя? Это было бы честью для нас. Ваше величество, вы не возражаете? – Чудесная мысль, - одобрил Его величество, вошедший в роль самого покладистого из мужей. Вот только Карлина Россе сомневалась, что экселенц Эвенар сочтет эту мысль чудесной, и предвкушала бурю. Не без удовольствия предвкушала. Бокал ударился о стену, отлетел, упав на мягкий ковер. Карлина Россе повела обнажёнными плечами, любуясь, как Духовный Отец Каверии мечется по спальне в чем мать родила. В душе зрело ликование. Наконец-то. Наконец-то она зацепила его за живое, сдернула с его красивого лица маску вечного притворства, которую он не снимал даже в постели. И теперь наслаждалась. Это была ее месть за то, что он шантажом принудил ее лечь к нему в постель. Ну и за то, что она сама непрочь была лечь к нему в постель. Женщины иногда мстят мужчинам за собственные слабости… – Чей это ребенок? Отвечай, грешница? Униат стукнул кулаком по столу, заставив подпрыгнуть блюдца с легкомысленными сладостями и закусками. На энну Карлину эта сцена не произвела ровно никакого впечатления. И не такое видали. – Вы бы прикрылись, экселенц, прежде чем проповедь читать, – посоветовала грешница, сладенько так потянувшись, и для пущего удобства подсунув себе под спину еще одну шелковую подушечку. Беременность пока ничем не досаждала, кроме аппетита. Есть Карлине теперь хотелось всегда. Особенно сладкое. Отчего повитухи тут же заголосили, что королева носит девочку, ведь всем известно, если женщину в положении тянет на сладкое, то в ее чреве девочка, а если на соленое – то мальчик. На лице у рыжего униата заиграли желваки, тряхнув кудрями, он сдернул со спинки кресла алую шелковую мантию, полыхнуло огненным и медным в сиянии свечей. Залюбуешься! – Чей это ребенок, Карлина? – Королева Карлина, экселенц. Не забывайтесь. Зарычав, паки зверь алкающий, экселенц смел с низкого столика графин с вином и блюдо со сладостями. Золото зазвенело, стекло жалобно рассыпалось на цветные осколки. Карлина весело рассмеялась. – Лагерда Непорочная! Я знала, Эвенар! Ты надеялся рано или поздно избавится от меня, да? А теперь не смеешь, потому что я ношу ребенка, и вероятнее всего твоего? Карлина улбалась в лицо экселенцу, и тот стер ее улыбку злым, жестоким поцелуем. – Ты ведьма, думаешь, что я не знаю? От тебя разит колдовством. Мои Гончие… – У твоих Гончих от постоянной беготни отбило нюх, экселенц. Я богобоязненная королева Лагоссы, третья супруга короля. Я готовлюсь подарить ему ребенка. А чем ты, собственно, недоволен? Возможно, твоя кровь станет когда-нибудь королем или королевой. Неплохо для незаконнорожденного Оддиго, а? – А если дитя будет похоже на меня? – У Стефана мать – твоя тетка, ты забыл? Довольно близкое родство. Все, достаточно, экселенц. Я достаточно вас слушала и устала от ваших подозрений. Энна Карлина поднялась с постели, неторопливо натянула на стройные ноги чулки, набросила нижнюю рубашку и просторное платье, застегнула на талии крючки, с удовольствием ловя на себе жадный взгляд экселенца. Ненависть и вожделение. Прекрасное сочетание для униата Лагоссы. – Я ухожу, экселенц и впредь вы увидите меня только в церкви, или в присутствии короля, и никак иначе! Прощайте! Гордо подняв голову, третья королева Лагоссы неторопливо и с достоинством удалилась из спальни любовника. Уже бывшего любовника. Не она начала эту игру, но она ее закончила. Тоже неплохо! Король и правда, словно помолодел после такого известия. – Завтра вечером приказываю устроить праздник для всего города, раздадим хлеб, вино и солидус, и… что там? Гвардеец с донесением щелкнул красными каблуками, протянул бумагу Стефану Андтарду. Тот прочел, рассмеялся как-то неуверенно и нервно. – Что это? Да вы там все пьяны, что ли? Что за бред? Униат Эвенар шагнул к королю, но Карлина опередила его, первой добравшись до бумаги. Прочла. В донесении говорилось странное, такое, что действительно, писавшего можно было заподозрить в грехе чрезмерного винопития, ну, или в том, что болезный умом тронулся. Но Лагосса столько видела за последние четыре луны, что и в бреду не привидится, поэтому королева прочла еще раз, чувствуя, как вниз по позвоночнику спускается холодная змея дурного предчувствия. В донесении говорилось, что в окрестностях Каверии замечены лисы. Целое полчище лис, которые будут пострашнее саранчи. Лисы разоряли деревни, затаптывали виноградники, когда в них пытались стрелять – хладнокровно нападали и перегрызали горло. А главное, их было много, очень много, наверное, все лисы королевства собрались и устроили свой лисий исход на Каверию. Капитан дальнего патруля спрашивал у короля, что ему делать. – Это, экселенц Эвенар, уже по вашей части. Энна Карлина сунула униату бумагу. Тот пробежал глазами по ровным строчкам. Униат холодно взглянул на бывшую любовницу, с которой расстался отнюдь не ласково. – Почему вы уверены, что сие касается Церкви, энна королева? Насколько я понял, мы имеем дело не с людьми, а с животными. Они могут быть сколь угодно зловредными, но церковному суду не подлежат, в ереси и колдовстве обвиненными быть не могут. Может быть, случился какой-то лесной пожар, и погнал зверье к людям, или зима выдалась голодная, вот они и вышли за добычей. Униат говорил, вроде бы, разумные вещи, и даже Стефан вроде бы вздохнул с облегчением, но не Карлина Россе, которая, ведомая каким-то наитием, чувствовала сейчас фальшь в каждом слове экселенца. Ах ты, рыжеволосый мерзавец, униат фальшивый, экселенц недоделанный. Что ты от нас скрываешь? – Почему я так считаю? Может быть потому, что именно лиса украшает собой герб Оддиго? Может быть, потому, что энна Регина заглазно обвинялась в колдовстве, да и в вещах похуже? Ваши Гончие, экселенц, ничего вам не докладывали о проделках вашей матушки? В зеленых глазах Карлины Россе читался вызов, но экселенц предпочел уклониться от открытого столкновения. – Я поручу экселенцу Людвигу расследовать это дело. Он лучший в своем деле, и если в этом лисьем нашествии есть хоть капля колдовства, он ее почует, сир. А я, пожалуй, наведаюсь в наше книгохранилище, вдруг нечто подобное уже случалось. Ваше величество, энна Карлина. Благословит вас Спаситель, я покидаю вас, но надеюсь вечером уже прийти с новостями, которые нас всех успокоят. Экселенц ушел, оставив после себя тонкий запах благовоний, что-то терпко полынное, опасное и манящее. Стефан предпочитал фиалковый корень, а Карлина находила этот запах слишком изнеженным. Даже поморщилась, когда король обнял ее, ища на груди жены утешения. – Ты думаешь, это колдовство? Стефан на глазах как-то съежился. Вздохнув, Карлина с жалостью его обняла. Судьба зло подшутила над Стефаном Андтардом, подсунув ему корону. Родился бы Третьей кровью, где-нибудь в провинции, прожил бы спокойную счастливую жизнь. Вечерами играл бы в кости с такими же друзьями-соседями, по шестым дням молился, а потом тайком ходил бы к любовнице, свято веря в то, что предназначен именно для этой жизни, и ни для какой иной. – Сир, я думаю, что у нас есть враги, и от этих врагов можно ожидать всего. – Ты права! – Узнайте, как далеко эти звери, сколько их, с какой скоростью они двигаются. Отнеситесь к ним, как к врагу. Закройте ворота и позаботьтесь о Каверии. Обо мне и о нашем ребенке. Карлина положила ладонь Стефана на свою талию, проникновенно глядя ему в глаза. – Ты говоришь и думаешь, как королева, моя Черная роза, – немного удивленно отозвался тот. – Кто бы мог подумать. Да, Карлина, кем бы ни были твои отец и мать, ты думаешь и говоришь, как настоящая королева, и мне это нравится. Мои отец и мать! Яростью энны Карлины весь следующий час можно было зажигать костры. Мои отец и мать! Да если бы ты знал, кто они, тебе пришлось бы называть меня маркизой Авеле. Понравилось бы тебе такое? Карлина Россе подозревала, что нет. Знатной женой Его величество оказался сыт по горло еще в первом браке. Во втором он искал красоту и сердечную привязанность. Теперь же ему нужна жена красивая, умная, но при этом послушная, без влиятельных родственников, которые бы диктовали ему как с ней обращаться и что говорить. Гвардейцы взяли «на караул», когда мимо них прошелестели юбки королевы, нижняя, из алого шелка, ударила по глазам, заставив потупиться, когда Черная роза Каверии взлетела в седло – конюх только и успел ладонь подставить. Первая королева была тиха и благостна, как непорочная Лагерда, вторую никто толком и не запомнил, была – и сплыла. Эта же тревожила мыслями, далекими от целомудрия. На дежурного капитана взглянули с завистью, ему полагалось сопровождать королеву, но та так торопилась, что гвардеец едва успел припустить следом по опустившемуся мосту. Пока проезжали верхний город, пришлось попридержать коней, навстречу четким маршем, как Королевская гвардия на параде, шли Гончие. Только и разницы, что вместо красных с золотом мундиров надеты черные одежды, что-то среднее между укороченной монашеской сутаной и длиннополым старомодным камзолом. Да еще лица у всех, словно одной рукой нарисованные - невыразительные, бледные. Где только берут таких? Под взглядами блеклых глаз Карлине стало неуютно. Один отделился от строя. – Я экселенц Людвик, энна королева. Цензор четвертой ступени и квалификатор Гончих. – Я слышала о вас от униата Эвенара, экселенц Людвиг. Он отзывался о ваших способностях с большим уважением. Скорее, как показалось энне Карлине, со страхом, но с выводами она решила подождать, только смотрела из седла на экселенц, милостиво улыбаясь, как и подобает королеве. – Да, вы, вероятно, что-то желаете мне сказать? Торопить экселенца дурная примета, но все же простите, я спешу. – Если вы спешите за стены города, то не советую энна Карлина, лис видели уже в окресностях города. – Не указывайте королеве, что ей делать, экселенц, – запальчиво воскликнул дежурный капитан. Смелость юноши Карлина оценила. Не каждый рискнет возвысить голос при Гончих. И глупость тоже. – Как быстро. Я думала, у нас еще есть время. Но тем более, я должна на них взглянуть. – Неразумно, Ваше величество. – Что поделать, экселенц. Но за совет благодарю. – В таком случае, позвольте вас сопровождать. Подумав пару мгновений, Карлина согласно кивнула. В случае чего, от квалификатора Гончих будет больше толку, чем от молоденького капитана королевских гвардейцев, который наверняка в столице-то остался благодаря протекции родичей. А, кроме того, не мешало бы к тому экселенцу Людвигу присмотреться. Насколько умен, насколько честолюбив? Вдруг Лагоссе понадобится новый униат? Всякое, знаете ли, может случиться. – Благородный энн, – обратилась она к своему сопровождающему. – Окажите мне услугу и уступите своего коня экселенцу. Спасибо. Прошу вас не отставать, экселенц Людвиг. Какое отставать. В коня экселенца словно вселился демон, во всяком случае, понесся он так, будто за ним гнались волки. На городских стенах уже стояли арбалетчики, горел на башне сигнальный огонь, возвещавший беду. – Поторопитесь энна Карлина, я должен закрыть ворота. Приказ короля. – Я не задержусь. В ворота тонкой струйкой сочился ручеек непонимающих людей. Война, не война. Если война, то с кем? Шарахнулись от двух всадников, кто-то вслед ругательством обложил, кто-то себя знаком спасителя осенил. Одно ясно – беда. А беду, конечно, лучше за городскими стенами пересидеть. Всадники пронеслись мимо виноградников, остановились на холме, к которому тянула зеленые пальцы тихая, светлая рощица, шумела молодыми деревьями, посаженными здесь первым королем Лагоссы в память о героях, погибших в битве с тираном Гораном Ларвиком. Где могила самого тирана – никто не знал. Да и была ли она, благородные энны? Говорили, будто тело расчленили и спрятали останки в разных городах новой Лагоссы. Дескать, голова в одном месте, сердце в другом, руки в третьем, ноги в четвертом. Чтобы, значится, не восстал даже на Страшном Суде. Солнце перевалило за полдень, ласково золотило траву, играло в прятки с птицами на ветвях платанов. В такой погожий денек только и сойти с лошади, побродить, подумать о чем-нибудь, а можно не о чем не думать, просто радоваться. За деревьями мелькнуло рыжее. Высунулась любопытная, остренькая мордочка. Ничего необычного в ней не было, тем боле, ничего угрожающего. Рыжая лисица, а рядом с ней еще одна. И еще. Кони недовольно зафыркали, попятились. Экселенц Людвиг коснулся рукояти серебряного кинжала и поморщился. – Что такое? – В этих тварях полно колдовства. Они переполнены колдовством, как сточная канава нечистотами. «А я», – чуть было не спросила Карлина Россе. – «Я тоже?». Но промолчала. Тем временем, лисы вышли из рощицы. Сначала по двое-трое, потом порыжел весь подлесок. И в этом было что-то отталкивающее, противоестественное. По отдельности каждый зверь был красив, что-то среднее между кошкой и собакой, но когда их так много и сразу – это пугало. – Что нам делать? – Я думаю, самым разумным будет вернуться в город, энна Карлина. Вы убедились, что донесения верны, я убедился, что это не просто лисы. Эна Карлина кивнула, облизнув пересохшие губы. Лисы смотрели на нее. Смотрели, и, кажется, даже улыбались, скаля зубы. Одна рыжая тварь даже облизнулась, словно пробуя воздух на вкус, неторопливо вышла вперед, и потрусила к всадникам на холме, а за ней еще десяток. Карлина заставила коня попятиться, опасаясь поворачиваться спиной к лисам. Экселенц оказался хладнокровнее, схватив коня королевы под уздцы, послал своего в галоп. Хотя лошадям не требовалось понуканий. Рыжее воинство, вышедшее из леса, пугало их до того, что пару раз они пытались сбросить седоков. Но Карлина крепко держалась в седле, догадываясь, что окажись она сейчас на земле, и ее ничто не спасет. Лошади с королевских конюшен были быстры, но лисы еще быстрее. Вот уже одна, словно играя, пробежала меду копыт, заставив коня энны Карлины встать на дыбы. Вторая оказалась смелее, и схватила зубами ногу коня. – Мы не успеем! – Должны, если хотим жить. Экселенц провел в воздухе серебряным клинком, и бегущих лис словно отрезало невидимой стеной, возле которой они бесновались и визжали, но проникнуть за нее не могли. Те, что бежали под ногами лошадей сразу отстали, словно потеряв силы. – Помогайте, энна! Легко сказать, помогайте. Книга далеко, добраться бы до нее только, и от этого лисьего воинства не останется и следа. – Как?! – Да как угодно! Карлина дернулась, заметалась мыслями. Что бы она сделала, если бы в ее руках была Книга? Энна Франциска так и не успела научить дочь, что с ней делать, поэтому все происходило как-то само собой. Карлина приходила к Книге, как раньше приходила на исповедь к отцу, и книга сама открывалась ей. Нашептывала со своих страниц только ей понятные слова. Скажи это, сделай то, и будет, как ты желаешь. Потянувшись всем сердцем к материнскому наследству, Карлина Россе ахнула, почувствовав отзыв, полный готовности, словно Книга только и ждала, когда о ней вспомнят. Королева скинула руку и прокричала слова на старом языке, таком старом, что, может быть, только могилы под платанами узнали их. Но лис словно накрыло огненное покрывало. Они страшно завизжали, застонали на разные голоса, живыми факелами покатились по склону холма, давая всадникам столь необходимую передышку. В ворота влетели с криком: «Закрывай». В себя энна Карлина пришла, когда экселенц, сняв ее с лошади и усадив в тенек, заботлив поил ее какой-то гадостью из фляжки. Гадость обжигала рот, но в себя приводила не хуже оплеухи. Ворота закрыли. С высоты крепостной стены арбалетчики стреляли по кому-то внизу, и королева догадывалась по кому. Надо бы дать совет, поджигать стрелы, во всяком случае, эти твари горят. Горят, как ведьмы на костре. Карлина встретилась глазами со спокойным взглядом экселенца. – Донесете на меня? – Зачем мне это, энна королева? Энна королева встала, отряхнула юбки от пыли. Сердце затопила злость на себя. Так глупо себя повести! – Разве вы не охотитесь за ведьмами? – Ведьма ведьме рознь. Идите с миром, энна Карлина, Спаситель с вами. Экселенц коснулся ладонью лба королевы, благословляя. Карлина долго смотрела вслед Гончему. Затем решительно вытерла глаза, заслезившиеся, не иначе от яркого солнца, и поспешила вернуться в замок. Для Стефана у нее были отнюдь не радостные вести