Детство, как его забудешь

Чуть приоткрыв глаза, Лисицын увидел белый потолок. Разум пытался придти в себя, в висках отдавалось тупой болью. В горле всё пересохло, и очень хотелось воды. В окно беспощадно палило солнце. — Пить, — сдавленно прошептал Костя, чуть приоткрыв глаза — свет неприятно резанул по зрению. — Сейчас, сейчас, принесу, — раздался женский голос. — Вот, держите, — аккуратно приподнимая его за плечи и поднося стакан к губам, прошептал кто-то. — Как я здесь оказался? — спросил Костя, слабо помня события последних дней — они слились в хаотичную массу бессвязного бреда. — Вас привезли с Грозовых ворот. — Сколько времени прошло? — Чуть больше двух недель. А точнее восемнадцать дней Вы у нас. — Что с остальными? — Если вы про тех кто ушёл, они живы. Их всех переправили в Москву. Вас нельзя было транспортировать. Слишком тяжёлое ранение. Понемногу приходя в себя, Костя осмотрел палату — противно белые стены, чуть заляпанный пол, деревянные окна. — Как тебя зовут? — спросил он, глядя на медсестру — кажется, вчерашнюю школьницу. Худенькая фигурка, тёмные волосы сплетены в косичку и необыкновенно каре-зелёные глаза удивили его. — Малика, — робко ответила девушка. — Малика, — прошептал он, ощущая непонятный прилив тепла, — спасибо тебе. Спустя несколько дней больницу посетил полковник Кротов. — Ну что, очнулся, боец. Должен выразить тебе огромную благодарность. Костя попытался встать с кровати, но был прерван Кротовым. — Да лежи ты, лежи. Я, сынок, пришёл не просто так. — замялся полковник, что-то теребя в руках. — Извиняться не вижу смысла. Это война. Вот тебе, капитан, орден Мужества, протягивая бархатную коробочку, смущенно улыбнулся он. — Что? — не веря услышанному, смотрел Костя на полковника. — Что–что. Что слышал. За проявленную смелость и спасение солдат ты награжден орденом, и тебе присвоено звание капитана. Да и вот тебе с Родины весточка. В Москву прилетела, — протянул помятый конверт Кротов и тихонько вышел из палаты, понимая, что бойцу сейчас надо побыть одному. Сжимая в руках конверт, Костя почувствовал, что на глазах навернулись слёзы. — От мамы, — тихо прочитал он, вытирая скатившуюся по щеке слезу. Один за одним мелькали в голове воспоминания событий на Грозовых воротах. Пацаны, которым не исполнилось ещё и двадцати лет, почти все полегли там. Он держал конверт в руках и боялся открыть. — Что с Вами, — раздался опять женский голос. — Вам помочь? — Нет, спасибо, — прошептал Лисицын. — Я хочу остаться один. Поняв его настроение, медсестра тихонько удалилась из палаты. Костя разорвал конверт и достал тетрадный листок в клеточку. Здравствуй, сынок! Очень жаль, что ты скрыл от нас, что уходишь на войну. Мы с твоим отцом совсем недавно об этом узнали. Как же мы по тебе скучаем. Видя новости про войну на экране телевизора, мы очень переживаем за тебя. Как ты там, сынок? Юлечка наша собирается выйти замуж за Лёшу. Игорёк женился на Лене. Машка развелась, но у неё сынок родился. Так что ты теперь дядя. Катя Гордеева уехала с Владом в Польшу. А от тебя так и нет никаких вестей. Отцу предстоит серьёзная операция. В результате последней медкомиссии у него выявили аневризму аорты, и ему пришлось подать в отставку. Сынок, милый, ты хоть иногда пиши нам. Мы очень по тебе скучаем и любим тебя. Целую тебя. Твоя мама. Недолго думая, Костя спрятал письмо под подушку и зарылся в неё, душа в себе слёзы.

***

Прошло четыре года. На дворе стояла невыносимая жара. На небе не было ни облачка. Солнце палило во всю мощь. Где-то недалеко стрекотали кузнечики. — Малика, здесь когда-нибудь бывает холодно? — наигранно ворча произнёс Костя, обнимая жену. — Конечно бывает, милый, но очень редко, — улыбнулась она в ответ, поглаживая живот. — Ты уверена, что не хочешь сделать узи? — накрыв её своей рукой, улыбнулся Костя. — Нет, милый, я знаю, что у нас будет девочка. Я чувствую. — Спасибо тебе за всё, — тихо прошептал Костя и поцеловал супругу. — Ой, пироги сгорят, — засмеялась Малика и убежала к печи. После тех бессонных ночей в госпитале, когда она проводила дни и ночи возле его кровати, Малика поняла, что влюбилась в российского офицера. Костя тоже полюбил её. Милая, хрупкая девушка, которая проводила с ним сутки на пролёт, он влюбился в неё, сам не понимая, чем она привлекла его. И вот сейчас, находясь в белённом доме, над которым свисал виноградник, Лисицын наслаждался семейной жизнью. Регистрация брака была формальностью, так как главным было согласие родственников будущей жены, но братья Малики приняли его, как своего. Да русскому офицеру на Чеченской земле не все были рады. Но село Комсомольское, куда был госпитализирован Лисицын, не принимало участие в боях. Жители села с замиранием сердца наблюдали за происходящим на высоте у Грозовых ворот. У каждого в семье были сыновья и никто не хотел их терять на этой бессмысленной войне. — Па-па, — услышав знакомый голос, Костя обернулся. — Ванька, ты чего проснулся такую рань? Тебе ещё спать и спать, — улыбнулся он, целуя мальчика. Вкусные ароматы разносились из тандыра. Где-то недалеко кудахтала курица с петухом возле цветущей азалии. — Пап, а ты правда был на войне? — прищурившись, спросил сын. — Правда, сынок, правда. — Пап, а ты правда любишь нас? Я слышал, как дядя Амир сказал, что ты женился на маме от, от…- замялся мальчик, позабыв слово. — Дядя Амир, говорит ерунду, — целуя в макушку прервал он сына на полуслове. — С тех пор как я познакомился с нашей мамой я люблю её и буду любить всегда. И тебя я очень люблю и нашу будущую сестричку. — Пап, я очень тебя люблю, — обнимая за шею и целуя отца, прошептал мальчуган. Незаметно наступила осень. Река Аргун постепенно начинала затихать, готовясь к зиме. Холодный ветер, дувший с берегов, не давал покоя, поселяя в душе тревогу. Костя сам не понимал, почему ему так волнительно. Но он боялся в последнее время засыпать. Его мучали кошмары. Воспоминания о событиях на Грозовых воротах стали его преследовать чаще и чаще — во снах он бежал от кого-то или за кем-то, слышал выстрелы, крики погибающих, стоны раненных и никогда не мог никого спасти. Он переживал за жену и сына, а также ещё неродившуюся дочку. «Дочь», — при этих мыслях он забывал обо всё на свете. В последнем своём письме он писал матери: «Здравствуй, моя милая мама! После ранения на Грозовых воротах мне предложили остаться в селе. Только тебе и Игорю я могу сказать правду, что с Катей я давно расстался. Ты знаешь, мама, сколько пацанов погибло здесь под пулями. Да я пишу тебе редко, но потому что мне стыдно смотреть их матерям в глаза. Я знаю, что ты с ними общаешься. Мама, я очень скучаю по тебе. Ты самый дорогой мне человек. Ты писала, что Юлька собирается замуж. Я рад за неё. Хотя, если честно, не одобряю её выбора. Игорек молодец. Ленка очень любит его. Также я рад, что стал дядей. От Машки это было неожиданно. А в остальном у меня, мама, всё хорошо. У меня растёт сын, ему три года и скоро будет дочка. Малика тебе понравится. Я очень надеюсь, что мы скоро приедем к тебе и ты сама с отцом увидишь своих внуков. Передавай привет Игорьку, Машуньке и Юле. Я вас всех очень люблю.» — Ты чего не спишь? — спросила Малика, выходя из дома. — Малика, как же я тебя люблю. Хорошо, что закончилась эта никому ненужная война. — Костя обнял жену, понимая, как он счастлив. С тех пор как закончились военные действия, и он был ранен прошло почти четыре года. Он не переставал забывать своих солдат, которые погибли под пулями и взрывами снарядов. Но война, унёсшая жизни друзей, также подарила ему любовь. И теперь у него есть замечательный сын, и скоро родится дочка. — Мне кажется, тебе надо сходить на УЗИ, хуже от этого не будет, — улыбнулся Костя, целуя жену. — Лик, ты у меня самая замечательная. — Костя, да ну тебя, — засмеялась она, целуя его в щёчку. — Это ты у меня самый лучший. Хорошо я схожу на узи, чтобы ты не волновался. Захват был неожиданным. Новороссийский отряд спецназа, возглавляемый старлеем Гавриловым, взял штурмом больницу. Их мало волновало, что там мирные жители. Задача стояла захватить объект несмотря ни на что. Отряд спецназовцев прочесал больницу отстреливая всех, кого видел живыми. — Старший лейтенант Гаврилов, там же женщины и дети, — орал в рацию мужской голос. — И что? Мне велено разобраться со всеми, или вы хотите мне что-то сказать против?

***

— Нет, пустите меня, — кричал Костя, — я должен туда попасть. Там моя беременная жена и сын. Одно за другим проходя помещения, он старался не терять надежду. Кровь, мёртвые тела, смрад смерти стоял в больнице. Чем дальше продвигаясь, тем больше он отчаивался найти родных живыми. Схватившись за очередной косяк двери, Костя замер. В глазах всё поплыло. Туман сгущался и не было сил смотреть на увиденное. Голова кружилась и не хотела приходить в себя. Окровавленное тело жены лежало прикрывая сына. Два пулевых ранения в ней и одно в сына давало понять, что они больше никогда не будут с ним рядом. — Нет, — с надрывом произнёс Лисицын. — Нет, — и только слёзы текли по его щекам.