Детство, как его забудешь

— Ну и долго ты будешь бухать, капитан? Я с тобой разговариваю, Лисицын! — орал полковник Кротов, глядя на офицера. Мешки под глазами, опухшее лицо, равнодушный взгляд, небритая щетина навевали о не самых приятных мыслях. — Да пошёл ты, — отмахнулся от него Костя, в очередной раз прикладываясь к бутылке. На дворе стоял декабрь. На улице шёл первый снег, но несмотря на это погода была достаточно тёплой и комфортной. Хотя стоит ли сейчас говорить о комфортности. Потеряв всю семью, Костя понимал, что его жизнь уже никогда не будет такой как раньше. Он устал просыпаться по ночам, слыша во сне заливистый смех сына и видя лицо жены — такое счастливое, когда она еще была жива. Только алкоголь помогал ему заснуть. Напиваясь до беспамятства, он засыпал ближе к утру, когда организм окончательно был измотан, чтобы подсовывать кошмары. И вот сейчас, сидя в саду и в очередной раз взглянув на Кротова тусклым затуманенным от спиртного взглядом, он буркнул: — Чего тебе надо? Оставьте меня все в покое. Я должен был быть с ними! Там! — махнул он вверх рукой, указывая на небо. — Лисицын, возьми себя в руки. Да! Твоя жена и сын погибли! Гаврилова уже отдали под трибунал за расстрел мирных жителей, но пойми, надо продолжать жить дальше. Костя, оглянись вокруг, у тебя отцу предстоит повторная операция. Мать вся извелась, оборвав звонками телефонные провода. — Погибли? Вы это так называете? — бесцеремонно перебил полковника капитан. — Вы отдали приказ захватить объект. Их просто расстреляли в упор. Вам было мало первой войны, Вы решили развязать вторую? Сколько ещё смертей вам надо, чтобы понять, что эта война бессмысленна? Кулаки Кости сжимались и разжимались от негодования. Позже он узнал чей был приказ захватить больницу. Чеченские бандформирования, оказавшись на осадном положении в кольце федеральных войск в попытках прорваться из Аргунского ущелья, применили тактику просачивания отдельными частями и спускались по пересохшему руслу реки. Далее им приходилось идти в брод по реке Гойта. Таким образом им удалось прорваться сквозь боевые посты федеральных войск и спуститься к селу Комсомольское. Конечной целью было объединение в селе и захват любого объекта, где можно было взять заложников и устроить военный штаб. Захватив больницу, несколько боевиков командира Тутаева разложили взрывчатку по этажам. Подоспевший из Грозного отдельный взвод спецназа, возглавляемый старшим лейтенантом Гавриловым, окружил больницу. Боевики, связавшись с Министерством обороны России, выдвинули определённые требования, после исполнения которых, они готовы отпустить заложников. Озвученные ими требования не устраивали руководство. Спустя некоторое время из Москвы поступила директива: «Зачистить» объект и ликвидировать боевиков любой ценой». Руководил операцией полковник Кротов. По несчастному стечению обстоятельств Малика именно в этот день пошла делать УЗИ, прихватив с собой Ваньку, у которого накануне начался сильный кашель. Поёжившись и кутаясь в старый военный бушлат, Костя пошёл в сторону дома. Остановившись на середине пути, он повертел бутылку в руках и сделав ещё пару глотков, глядя на падающий снег был прерван возгласом полковника: — Костя, я виноват, перед тобой и поэтому я хочу помочь тебе пережить эту боль и утрату. Я не могу смотреть, как офицер спивается. Извиняться — он немного помолчал — вижу нет смысла, всё равно не простишь, но ради своего отца, матери и близких, ты должен завязать с пьянкой. Ты нужен Родине. Малике не понравилось бы такое твоё поведение, — предпринял последнюю попытку Кротов. — Родине?! — обернулся Лисицын и, вернувшись на несколько шагов назад, схватил его за грудки и начал орать: — А разве не твоя Родина отдала приказ о «зачистке» и убила мою семью? Мою Родину! У тебя убивали беременную жену?! Убивали сына?! Ему едва исполнилось три года, когда его убили. Малике твои бойцы две пули засадили. Ты мне будешь говорить о поведении и извинениях? Если бы я знал тогда, я бы сам лично убил твоего Гаврилова. Жаль, узнал поздно, — с отчаянием отпустив полковника, Костя отошёл в сторону и опершись на виноградник, стал вытирать слёзы, которые смешались с усилившимся снегопадом. — В конце концов, капитан Лисицын, Вашего воинского звания никто не отменял, я могу Вам просто приказать, чтобы Вы взяли роту солдат и перебазировались в село Шатой, — пошёл на последние меры Кротов, смутно понимая, что и этим не вытащить из пропасти Лисицына. Немного постояв, Костя продолжил путь к дому. — Калитку, закройте с той стороны, товарищ полковник. Я больше не хочу Вас видеть у себя дома, — огрызнулся Костя и, пошатываясь, продолжил свой путь. Следуя к дому, Костя вспомнил, как хотел отвезти семью к себе на Родину, где они смогут увидеть огромные сугробы белого снега, в которых они так часто валялись с пацанами. Слезы предательски скатились по его щеке. События сентября не отпускали его. Да и можно ли такое забыть? Прошло несколько дней. Первый снег накрыл две небольшие могилы. Сельское кладбище было маленькое, но лучше бы не знать сюда дорогу совсем. Костя сидел возле аккуратно сложенных холмиков и размышлял. Тоска и обида переполняли его. Костя старался навещать кладбище каждый день, если не был слишком пьян, когда не мог туда дойти физически. У могилы родных он вспоминал прекрасные моменты проведённые с ними. Сердце разрывалось на части при этих воспоминаниях, и он понимал, что это никогда не закончится. Присаживаясь возле могилы супруги, он вытер слёзы и продолжил диалог давно ведущий сам с собой. «Лик, я люблю тебя. Я не знаю как дальше жить. Ты подарила мне самого замечательного сына, и я очень ждал дочку. К сожалению, судьба распорядилась по-другому. Полковник Кротов хочет, чтобы я взял в командование роту. Но я не знаю, смогу ли я его простить когда-нибудь. Он лишил меня вас, моих самых любимых и родных мне людей. Я больше никогда не смогу увидеть твоей улыбки и радостного смеха нашего сына и дочки. Лик, я виноват перед тобой. Я уговорил тебя пойти на это УЗИ. Прости меня, пожалуйста, если сможешь.» Не заметно для себя Костя заснул. Ему снился прекрасный сон. Теплая осень. Золотое море пшеницы ласкает его ладонь, когда он трогает колосья. Сын заливисто смеётся и что-то ему кричит. Вдруг он оказался среди виноградника, рядом Малика. Кажется, она так рядом, что стоит протянуть руку и можно схватить её и обнять. Но в её глазах испуг и она начинает ему что-то говорить, потихоньку исчезая и удаляясь от него. Костя пытается её расслышать и понять, что она говорит, но у него не получается. Лисицын пытается крикнуть, чтобы она не уходила, но горло словно сдавили железные тиски, а язык стал свинцовым. Сердце его забилось чаще, дыхание стало сбивчивым. Он ещё раз пытается что-то сказать, но не получается. Пытаясь проглотить вязкую слюну, образовавшуюся во рту, Лисицын наконец-то что-то громко выкрикивает и резко просыпается, не понимая, где он. — Тихо, тихо, сынок, — раздалось вдруг где-то рядом, и чья-то рука нежно накрыла его плечо. Обернувшись, Костя вздрогнул. Это была мать Малики. Пожилая худенькая женщина со сморщенной кожей и бесцветными глазами смотрела на него. Костя потряс головой, пытаясь развеять сон, который настолько казался ему реальным. Ещё раз окинув взглядом и поняв где он, Костя осознал, что ему приснился очередной прекрасный сон, который в реальной жизни был прерван несколько месяцев назад кошмаром. — Халиса, Вы, — Костя был удивлён такой встрече. На похоронах своей жены и сына, он видел неприкрытую злость и ненависть в глазах её братьев по отношению к себе. Да он и сам считал себя виновным в гибели своей семьи. С тех пор они больше не общались и старались не пересекаться, поэтому он удивился, увидев мать Малики сейчас рядом с собой. — Сынок, — тихо прошептала старушка, присаживаясь на низенькую скамеечку. Она немного помолчала, глядя на падающие хлопья белого снега и затем продолжила. — Ты знаешь, в наших краях давно не было такого снега. Да и морозы у нас бывают редко. Порой мне кажется, что природа чувствует наше настроение. Я знаю, что ты винишь себя в случившемся и считаешь, что мы ненавидим тебя. Нет, сынок, это не так. Я много повидала на своём веку. Отец Малики и мой первый сын были убиты в годы Афганской войны. Мне пришлось одной растить всех детей. Спасибо моим братьям и их жёнам, они помогали мне с малышами. Ты знаешь, я прожила счастливую жизнь. И помню, как горевала, когда не стало Башира и Захида, но меня вернули к жизни мои родители, моя семья. — Да поймите же Вы, я виноват и только я, — тихо произнёс Костя. Обида и злость на самого себя опять накрыли его. — Зачем я отправил её на УЗИ. Сейчас бы она была жива и рядом со мной, и Ванька бы был жив, и дочка моя. Я, я и только я виноват, — прошептал он и опустил голову на колени. Халиса смотрела на него, и её сердце обливалось кровью. За эти четыре года она полюбила Костю, как родного сына. И вот сейчас перед ней сидел осунувшийся, исхудавший парень, которому не было ещё и тридцати лет, а выглядел он на все сорок. — Костя, я точно знаю, что Малике, не понравилось бы то, что сейчас с тобой происходит. Она любила тебя, доверяла тебе. И если ты сейчас так опускаешь руки, не помня, что у тебя есть родители, близкие друзья и родственники, которые любят тебя, что ты ей скажешь, когда окажешься там, наверху? — Я не знаю, — произнёс он, подняв голову с колен, глядя в глаза старушки. — Не знаю. — Так, вот Костя, — заговорщицки продолжила Халиса, — если ты не хочешь краснеть перед ней там, — указала она пальцем на небо, — возьми себя в руки и завязывай с этой дрянью, — кивнула она на бутылку водки, которую Костя так и держал в руках, — моя дочь, этого не одобрила бы. По дороге домой, Костя остановился на берегу реки. Посмотрев на остатки содержимого на донышке бутылки, он размахнулся и бросил бутылку в реку, которая пробила появившийся первый тонкий лёд. Глядя, как тёмная вода Аргуна поглотила сосуд, Костя закурил и пошёл в сторону дома.