Обручённые

      Жаркое африканское солнце постепенно переползало в зенит. Все Земли Прайда, позеленевшие и преобразившиеся после сезона дождей, грелись в его ласковых лучах. Лишь принцу Кайону хотелось заползти как можно глубже, в темноту и тишину, и провести там остаток своих дней.       Он нашёл небольшую пещерку, где немного отдохнул и зализал повреждённую лапу. Но лев понимал, что невозможно вечно прятаться от всех и от себя самого, поэтому всё же заставил себя отправиться домой. Впереди его ожидал нелёгкий разговор.       Кайон застал родителей на остроносой вершине Скалы Предков — Симба и Нала наслаждались долгожданным солнышком и прохладным ветерком. Бесшумно подойдя к ним сзади, принц сделал глубокий вдох, словно набираясь смелости.       — Привет, Кайон, — заметив сына, с улыбкой сказал Симба, слегка повернув к нему голову. — Ты разбудил нас сегодня ни свет ни заря. Зачем тебе понадобилось рычать на всю саванну?       — Об этом я и пришёл поговорить.       Услышав мрачный тон сына, Симба и Нала тут же повернулись к нему, навострив уши.       — Что случилось, дорогой? — чутко спросила королева.       Но уже в следующее мгновение взгляды обоих были прикованы к к обнажившемуся розоватому участку кожи на левом плече льва. Нала ахнула и перевела взгляд на мужа.       — Что у тебя с плечом? — тихо произнёс Симба. Кайон не ответил, лишь опустив голову, но король и сам обо всём догадался.       — Ты...       — Да. Я использовал Рык Предков не для защиты... а для нападения. И поплатился за это.       Повисла тишина, нарушаемая лишь шумом ветра, который гулял на вершине Скалы. Кайон, словно львёнок, боялся поднять взгляд на королевскую пару, боялся увидеть в их глазах самое ужасное, что только может прочесть ребёнок в глазах своих любимых родителей — разочарование.       — На кого ты напал, Кайон? — вопрос Симбы прозвучал на редкость бесстрастно, и от этого сердце молодого льва сжалось вдвое сильнее. Кайон не мог выдавить из себя ответ, зная, что сказанная им правда разочарует отца ещё больше.       — Посмотри на меня, Кайон, — отчеканил король. — Кто это был?       — Фули.       — Фули?! — хором воскликнули Симба и Нала.       — С ней всё в порядке! Она жива и... совсем не пострадала.       Супруги облегчённо выдохнули.       — Слава Небесам саванны... — прошептала Нала. — Как это случилось, сынок?       — Мы встретились с ней утром. И мы... сильно поругались. Слово за слово, и... я очень разозлился... Я не осознавал, что делаю. Я зарычал на неё. А после этого исчезли метки. Исчезли у всех нас.       Кайон понимал, что его рассказ получился обрывистым и жалким, но ему совершенно не хотелось вдаваться в подробности и вновь переживать то, что он мечтал забыть, будто страшный сон.       — Сын... — наконец, проговорил Симба после долгого молчания. — Ты понимаешь, что ты совершил?       — Я знаю, отец... Фули никогда не простит меня. Если бы я только мог вернуть всё назад, я бы ни за что... — он запнулся, в горле встал удушливый ком, помешав ему договорить.       — Не вини себя, — голос Налы прозвучал мягко и ласково, но Кайон отчётливо уловил в нём нотки горечи. — Ты не совладал с собой. Это великое счастье, что никто не пострадал.       — Но как Фули удалось выжить? — задумчиво произнёс король.       — Рык не послушался меня, — ответил Кайон. — Его сила как будто... обернулась против меня. Меня сбило с лап моим же рычанием. Оно не тронуло Фули.       Симба переглянулся с женой, ощущая внезапную дрожь в лапах. Ни одному живому существу не было под силу устоять перед гневом самого свирепого из Львиной Гвардии. Симба знал, что Шрам в своё время одним лишь Рыком без труда убил четырёх взрослых львов. Так почему же Кайону не удалось даже ранить одну юную гепардиху?       «Великие Предки не дали убить её», — пронеслось в голове короля. — «Она должна была жить, потому что предназначена Кайону».       Симба был готов зарычать от безысходности и злости на самого себя. Почему он осознал, каким глупцом он был, только после того, как случилась беда?! Если бы Кайон знал, что помолвлен с Фули, если бы Симба нашёл в себе смелость рассказать об этом сыну, тот бы никогда не использовал Рык Предков против неё.       — Сынок... — голос короля дрогнул. — Мы с мамой должны кое-что тебе сказать...       Он взглянул в глаза Налы, ожидая поддержки, но увидел в них лишь холодный испуг. Едва заметно, она отрицательно качнула головой.       Лев понял её без слов. Слишком поздно. Кайон и без того винил себя во всех грехах. Если он узнает, что чуть не убил ту, что предназначена ему судьбой, он никогда не простит себя.       С тяжёлым сердцем Симба отвёл глаза. Он понимал, что Нала не хотела причинить новую боль и без того разбитому сыну. Слишком много времени упущено, и виноват в этом только Симба.       — О чём ты? — спросил Кайон после затянувшейся паузы.       — Мы хотим сказать... что ничуть не виним тебя, — со вздохом вымолвил Симба. — Содеянного не исправить, но ты всё равно остаёшься...       — Кем?! — выплюнул Кайон, почувствовав, как его захлёстывает отчаяние. — Кем я буду теперь, без Львиной Гвардии?       — Нашим сыном, — уверенно произнесла Нала.       Бывший хранитель лишь горько фыркнул.       — Я защищал эти земли... — выдавил он. — У меня были силы Великих Предков. У меня были друзья. А теперь... ничего больше не будет как прежде. Я предал друзей, я разрушил Львиную Гвардию... Я потерял всё. Я стал совсем как Шрам.       — Не смей говорить так, — нахмурился король. — Шрам уничтожил Львиную Гвардию умышленно, из корысти и жажды власти. Между вами нет ничего общего, и никогда не позволяй себе даже думать об обратном.       — Я всё равно наказан за то, что совершил. И я... больше никогда не смогу жить как прежде.       Симба и Нала не нашли, что ответить. Они понимали, что их сын был прав. Быть лидером Отряда Хранителей, защищать Земли Прайда, заботиться о благополучии их обитателей, — всё это было для Кайона смыслом жизни. А теперь он лишил этого смысла не только себя самого, но и своих друзей.       Он потерял себя.       — Я стал обычным львом, — продолжил Кайон. — Я больше не защищаю наши земли, не претендую на власть... И я решил сделать то, что делает каждый лев прайда, когда вырастает. Я хочу основать свой прайд.       Симба тяжело вздохнул. В глубине души он ожидал этих слов от сына.       — Но Кайон, как же... — в голосе Налы послышались растерянность и страх.       — Мам, пойми. Я люблю вас, но я больше не смогу быть счастлив здесь. Я лишился титула, друзей и... — Кайон осёкся, с горечью подумав о Фули. — Я не смогу сидеть здесь, пока жизнь проходит мимо. Я хочу найти себя.       Зелёные глаза королевы наполнились слезами. Она понимала, что в словах Кайона есть смысл, — рано или поздно каждый молодой самец решает реализовать себя, и препятствовать этому глупо. Но Нала не была готова отпустить его. Она привыкла, что её Кайон всегда был рядом с ней и не собирался покидать Земли Прайда, ведь он охранял их. Но теперь, очевидно, этому пришёл конец. Кайон просто не умел жить спокойной жизнью.       Увидев слёзы в глазах матери, лев почувствовал, как защемило сердце. Он подошёл к ней и уткнулся носом в её шею, тут же ощутив, как Нала лизнула его в ухо.       — Мам, не надо... Я не уйду далеко от вас. Как только я обоснуюсь, я пришлю вам весточку с птицей. Мы сможем навещать друг друга.       — Нала, он уже не львёнок, — справедливо заметил Симба, прижимая жену к себе. — Он молодой и сильный лев. Если это его выбор, мы должны принять его.       Кайон отстранился от матери и кивнул, глядя в глаза отцу.       — В таком случае, мы благословляем тебя, — сказал король.       — Береги себя, сынок, — с грустью улыбнулась Нала, вновь прижимая к себе принца.       — Спасибо вам, — выдохнул Кайон, чувствуя, как в душе разливается благодарность за то, что они поняли и простили его. — А где Киара?       — Ещё спит после ночной охоты.       Кайон неуверенно опустил уши. Он хорошо знал свою сестру — в отличие от Симбы и Налы, строптивая принцесса вряд ли будет готова смириться с нелёгким решением брата.       — Для неё это будет, как снег на голову... — сдавленно пробормотал он.       — Всё в порядке, — успокоил сына король. — Киара поймёт твой выбор, главное — будь искренним.       — Только... прошу, свяжись с нами поскорее, — добавила львица. — Не заставляй волноваться нас и сестру.       — Обещаю, — улыбнулся принц и крепко обнял родителей. Нала уткнулась носом в его мягкую гриву, а Симба притянул его к себе могучей лапой. Обычно рассудительный и невозмутимый, король почувствовал, как неприятно закололо в носу, а глаза повлажнели от выступивших слёз.       «Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь простить меня», — со вздохом подумал он.       Оставалась надежда лишь на одно — если Кайону и Фули суждено быть вместе, пожалуй, так и случится.

***

      Теперь во всей необъятной саванне остались лишь двое, кто мог помочь Кайону. И именно к ним он держал путь, выйдя за границы родных земель и ступив на территорию Чужеземья. По дороге он сорвал несколько крупных листьев и неуклюже перевязал ими левое плечо, скрывая след от метки Львиной Гвардии. Он больше не желал светить этим клеймом перед своими близкими.       Пробираясь между унылых голых скал и слегка морщась от боли в ушибленной спине, лев принюхался. В ноздри ударил знакомый запах гиен, говоря о том, что его цель близка. Кайон не ошибся — за следующим же поворотом он обнаружил логово гиеньего клана. Кайон быстро нашёл глазами ту, кого искал, — она мирно дремала на каменистом уступе скалы. Глядя на эту самку, сразу становилось ясно, что вожак здесь — именно она. Её крупному и мускулистому, но гибкому телу позавидовало бы большинство самцов её вида.       — Эй, Джасири! — позвал он гиену, и та встрепенулась.       — Привет, Кайон, — расплылась в улыбке она, обнажив белоснежные клыки. — Давненько не виделись... А что у тебя с плечом?       — Ерунда... рассёк о камень, — отрепетированно соврал принц. — Слушай, мне нужна твоя помощь.       Джасири ловко спрыгнула с каменистого уступа и подошла к другу.       — Надо же, лев обратился за помощью к гиене, — в притворном удивлении подмигнула она Кайону. — Где это видано?       — Перестань, Джасири, — буркнул тот.       — Ладно-ладно, ты же в курсе, что можешь на меня рассчитывать. Так в чём дело?       — Ты знаешь, где живёт прайд Зиры?       При упоминании предводительницы отщепенцев Джасири скривила мордочку. Гиены и львицы Зиры откровенно недолюбливали друг друга. Клан Джасири считал этих львиц отребьем, незаконно занимающим территории пустошей и ворующим у них еду. Зира же ненавидела всех гиен поголовно за то, что те в своё время убили Шрама.       — Зачем они тебе? — с искренним недоумением нахмурилась альфа-самка. — От них ты наживёшь только проблем.       — Пойми, мне нужно знать. У меня... есть на то свои причины.       Гиена, прищурившись, вновь окинула его взглядом, на долю секунды задержавшись на его перевязанном плече.       — Ладно, мой львиный друг, — смягчилась она и нежно потрепала лапой гриву самца. — Я тебя знаю давно, и если ты о чём-то просишь, значит, это действительно необходимо.       Джасири придвинулась к Кайону, чуть понизив голос:       — Они живут в пустошах к югу отсюда. Ориентир — огромные термитники. Советую тебе хорошенько напиться перед выходом, с водой там совсем туго.       — Спасибо, Джасири. Что бы я без тебя делал?       — Наверное, не нашёл бы дорогу к отщепенцам и жил бы долго и счастливо, — проворчала та.       Попрощавшись со старой подругой и удалившись от её клана на почтительное расстояние, Кайон сорвал зубами повязку, которая неприятно пережимала плечо. Теперь ему некого было стесняться. Он начинал новый путь.

***

      Прячась от безжалостного полуденного солнца, прайд Зиры отдыхал в тени пещеры. Несколько львиц отсутствовали — они ушли на охоту, но Зира не ждала от них хороших вестей. В такую жару вся и без того немногочисленная живность попряталась в свои норы, и её самки, скорее всего, должны были вернуться без добычи.       — Зира! — в пещеру влетела тёмная худощавая львица, одна из тех, кто ушёл охотиться. — Мы только что видели сына Симбы. Похоже, он направляется сюда.       — Вот как? — подняла бровь львица, недобро сверкнув рубиновыми очами. — И что же ему здесь понадобилось?       Зира покосилась в сторону Витани, которая лежала неподалёку. Однако ей не удалось уловить на морде дочери ни следа заинтересованности.       — Мы не знаем, но он уже недалеко отсюда. И ещё...       — У него исчезла метка! — возбуждённо завопил вбежавший в пещеру следом Нука. — Мама, я это сразу заметил! У него на плече пусто!       — Ты уверен, что не перепутал плечи? — неприязненно поморщившись, поинтересовалась Зира у непутёвого сына.       — Я видел оба плеча, — с гордостью ответил тот. — Правое чистое, а вот на левом вместо метки какая-то плешь!       — Это правда, — кратко подтвердила охотница, пришедшая с ним.       — ЧТО?!       Зира подскочила к сыну и схватила его когтистой лапой за грудки. Нука испуганно сглотнул, смотря в обезумевшие глаза матери.       — Что было у него на левом плече?! На что это было похоже? — прошипела львица.       — На... на какой-то ожог.       Зира отшвырнула Нуку и громко расхохоталась, запрокинув голову. Она отлично помнила, что осталось на плече у Шрама, когда тот уничтожил всю Львиную Гвардию. Метка попросту испарилась, оставив после себя лишь неровные свежие рубцы, как напоминание о грехе, который тот совершил. Нука не мог знать этого — к тому моменту он ещё даже не родился. А значит, он точно не стал бы ей врать.       — В чём дело? — спросила Витани.       — Дело в том, моя милая, что наш дорогой Кайон по какой-то причине лишился всех своих сил, — торжествующе ответила Зира, боясь поверить в такую удачу. — Похоже, он больше не лидер Львиной Гвардии!       Услышав это, львицы стали оживлённо перешёптываться, а глаза Витани, наконец, расширились от изумления.       — Мы можем убить его, мама! — Нука даже подскочил от радости.       — Конечно, сынок, — фальшиво-ласково проворковала Зира. — А для этого нам нужна твоя сестрёнка.       — Я? — непонимающе переспросила Витани.       — Именно. Он явно ищет здесь тебя. Возможно, бедняжке нужна помощь, – Зира картинно смахнула несуществующую слезу. – Ты пойдёшь к нему и выведаешь, что произошло с его меткой, и зачем он явился сюда. Можешь не отнекиваться, я знаю, что вы с ним давным-давно на короткой лапе.       — Почему я должна это делать?       — Не прикидывайся дурой, Витани, — раздражённо оскалилась львица. — Если он действительно потерял свою метку, ты заманишь его в ловушку, где мы убьём его. И тогда никто не помешает нам добраться до Симбы! – с этими словами она обернулась и вгляделась в темноту логова. – Ты слышал это, Кову?       — Каждое слово, — донёсся из недр пещеры тихий бархатистый голос молодого льва.       — Вперёд, Витани, — кровожадно улыбнулась Зира. — Пришло время сослужить службу своему прайду и отстоять честь Шрама!