Обручённые

      Джасири не соврала. На территории пустошей, где обосновались Зира и её прайд, действительно было очень мало воды. Солнце палило нещадно, а земля под лапами была сухой и потрескавшейся. Кайон шёл между громадных термитников, чувствуя, как раскалившаяся после полуденного зноя земля почти обжигает подушечки лап, и неожиданно для себя всё отчётливее понимал, что ему, как ни странно, нравится в этом месте. Безмолвные высушенные долины, одинокие сухие деревья, гробовая тишина – всё это на редкость ёмко отражало состояние души молодого принца. Казалось, он был один во всём этом маленьком мире, наедине со своей болью.       Кайон просто двигался вперёд, вдыхая полной грудью спёртый воздух, не думая ни о чём, забыв, зачем пришёл сюда. Однако вскоре его недолгий, но столь долгожданный покой был нарушен тихим и грустным, но в то же время слегка насмешливым голосом:       — Зря ты пришёл, грозный хранитель Кайон.       Он обернулся. Навстречу ему шла Витани. Её рыжеватая шерсть на удивление гармонично смотрелась на фоне этих выжженных земель.       — Я больше не хранитель, — сообщил лев, нехотя выпятив левое плечо.       Витани приблизилась к нему и наклонила голову, с интересом рассматривая и обнюхивая то, что осталось от метки Львиной Гвардии. На секунду Кайону показалось, что её дыхание взволнованно участилось.       — Решил повторить судьбу своего предшественника? — сочувственно произнесла она, сдвинув густые брови.       — Никогда, — жёстко отрезал лев. — Это вышло случайно. Я никогда не буду таким как Шрам.       — Ты путаешь, дорогуша, — фыркнула Витани. — Случайность — это лишь первый раз. Второй — уже совпадение...       — ...третий — закономерность. Без тебя знаю, — огрызнулся Кайон, начиная жалеть о том, что вообще явился сюда.       Витани вздохнула, немного смягчившись.       — Спрашивать, как это случилось, пожалуй, не буду. Думаю, это последнее, о чём ты хотел бы говорить, — сказала она, и Кайон мысленно поблагодарил её за понимание. — Но кое-что всё же спрошу... Что ты, чёрт тебя возьми, здесь забыл?       Прямолинейность изгнанницы, пожалуй, была единственной её особенностью, с которой Кайон так и не смог свыкнуться.       — Я... ушёл из прайда, — ответил он.       — Смело, — коротко оценила львица. — Но почему бы тебе было не уйти куда-нибудь в другую сторону? У тебя, конечно, был карт-бланш на посещение любой точки саванны... Только ты его лишился вместе со своим Рыком.       — Я искал здесь тебя. Ты же больше не желаешь наведываться за Земли Прайда.       — Я польщена, — Витани отвесила шутливый поклон. — Чем обязана?       — Слушай, — Кайон сел на горячую землю и настороженно оглянулся по сторонам, — я собираюсь основать свой прайд. И мне бы не помешала твоя помощь.       — В каком это смы..?       — Дослушай, — он нетерпеливо тряхнул гривой. — Иметь статус льва-одиночки — сомнительное удовольствие. Особенно если ты хочешь создать свой прайд или занять место вожака в чужом. Поэтому мы могли бы помочь друг другу.       Витани выразительно вскинула бровь.       — Если ты хочешь, можешь составить мне компанию. Дружескую, — пояснил Кайон. — Вместе у нас было бы куда больше шансов завоевать доверие других львов. И у тебя появится возможность, наконец, покинуть эти места, — принц многозначительно обвёл взглядом мёртвые пустынные территории. — Как говорится, баш на баш.       — То есть... ты предлагаешь мне уйти с тобой?       — Именно, — холодно подтвердил Кайон. — Тебе есть, что терять? За всё время, что я пробыл здесь, я не увидел ни одного зверя или источника воды.       Вопреки его словам, отщепенка грустно улыбнулась какой-то своей мысли, глядя в никуда.       — Я выросла здесь, Кайон. Каким бы паршивым он ни был, но здесь мой дом. Конечно, я мечтаю о большем, но здесь мои братья и моя мать, которая... впрочем, неважно.       Самец вздохнул. В словах Витани была доля истины. Львицы по своей природе редко покидают родные прайды, в отличие от львов, неизменными атрибутами жизни которых является расширение своих территорий, охрана границ, стычки с другими львами...       «Или защита своих земель в составе Львиной Гвардии», — добавил внутренний голос, от которого у Кайона сделалось гадко на душе.       — Что ж... это справедливо, — сказал он вслух. — Хоть я и считал тебя большей авантюристкой... но семья должна стоять на первом месте. Спасибо, что выслушала... и удачи тебе.       Грустно улыбнувшись, принц развернулся, чтобы уйти, но Витани окликнула его:       — Куда ты направляешься?       Кайон повернул голову.       — У меня есть одна идея... — пожал он плечами. — Мой отец вырос в джунглях. Если верить его словам, это были по-настоящему райские места. Может... где-то там есть и равнины? Я был бы не против обосноваться там.       — Давно ты стал таким безумцем? — покачала головой Витани, но в её голосе отчётливо прозвучали нотки одобрения.       — С утра, — честно признался он. — С того момента, как всё потерял.       — Но ведь... у тебя есть семья, друзья... и твоя самка.       Эти слова заставили Кайона помрачнеть.       — У меня осталось только первое.       На сей раз лев развернулся с твёрдым намерением уйти, но, к его удивлению, Витани последовала за ним.       — Передумала?       — Не надейся. Просто выведу тебя отсюда. Одинокий лев на территории жестоких голодных львиц, — как ты сказал? — сомнительное удовольствие.

***

      Витани вызвалась сопроводить Кайона до ближайшей излучины реки. Путь к джунглям лежал через участки пустынь, и ему был необходим перманентный источник пресной воды. Они шли молча, размышляя каждый о своём, но Кайон то и дело ловил на себе любопытные взгляды львицы. Наконец, спустя немало времени, когда земля под их лапами стала более мягкой, и вокруг начали появляться редкие пучки зелёной растительности, принц устал от этой молчаливой пытки.       — Не терпится узнать, да? — закатил он глаза.       Витани с энтузиазмом закивала. Несмотря на то, что она выросла в жёстких условиях и имела стальной характер, женское любопытство было в ней неискоренимо.       Кайон вздохнул и начал свой рассказ о событиях последних двух дней. Львица слушала его, приоткрыв рот и почти не задавая вопросов. Лишь когда Кайон лаконично описал то, как не совладал с собой и использовал Рык против Фули, Витани слегка поёжилась.       — Знаешь... — проговорила она, когда Кайон замолчал. — У неё были основания не доверять мне. Мы из враждебных прайдов... мало ли, что у меня на уме.       — Это неважно, — хмуро отозвался лев. — Она всё равно оставила меня там... даже не пожелав выслушать.       — Вы так и собираетесь расстаться? Разрушив такую долгую дружбу?       — Мы... мы не только её разрушили.       Повисла тишина. Глаза Витани округлились, а мохнатые уши в изумлении прижались к голове.       — Так это... она?! — самка присвистнула, и Кайон ответил ей коротким утвердительным кивком.       — Я знаю, что это противоестественно, — сказал он, не глядя на собеседницу. — Я так и не признался ей. Но теперь это не имеет смысла.       Витани промолчала. Пейзажи вокруг них становились всё разнообразнее, а солнце постепенно клонилось к горизонту. Вскоре к шелесту травы и крикам птиц примешался ещё один настойчивый шум, становящийся всё слышнее.       — Река близко, — коротко сообщила Витани.       Действительно, постепенно шум воды становился всё отчётливее и громче. Путники пересекли небольшую лесную полосу и, наконец, увидели её. Земля под их лапами заканчивалась крутым обрывом, а внизу протекала бурная и широкая африканская река. Волны с шипением разбивались о камни, а пороги создавали небольшие водопады. Кайон невольно восхитился той картиной, что открывалась ему сверху. Да уж, столь бурной реки на Землях Прайда было не увидеть.       — Кайон... — Витани вдруг заметно занервничала, озираясь по сторонам. — Мне нужно тебе кое-что...       Но её фраза потонула в другом голосе — пугающем и холодном, совсем как река, что простиралась под ними.       — Умница, Витани!       Кайон застыл. Последний раз он слышал этот голос, будучи ещё подростком, но прекрасно помнил, кому он принадлежит.       Зира...       Лев резко обернулся и тут же убедился в своей правоте. Их с Витани кольцом окружало около дюжины львиц Чужеземья, во главе которых стояла она. Отступать было некуда — позади бушевала река.       — Зира, — сузив карие глаза, выплюнул Кайон.       — Угадал, бывший лидер Гвардии, — оскалилась она. — Скажи спасибо своей подружке... Сейчас ты умрёшь.       Лапы Кайона среагировали на слова львицы быстрее, чем он понял их смысл. Сорвавшись с места, Кайон бросился бежать, не разбирая дороги.       — Витани, взять его! — раздался за спиной крик Зиры.       Лев мчался так быстро, как никогда не бегал до этого. Он понимал, что позорно отступает, но у него не было иного выхода. За его спиной слышались топот лап, свистящий шелест травы и тяжёлое дыхание более чем десятка разъярённых львиц. Ветви встречных деревьев больно хлестали морду и бока, а во рту совершенно пересохло. Но Кайон не думал об этом. Единственная мысль пульсировала в его сознании в такт с сумасшедшим бегом: «Витани. Витани. Витани». Как он мог так слепо ей доверять?!       Постепенно он почувствовал, как отрывается от преследователей. Хриплое дыхание за спиной становилось всё тише, и лишь одни упрямые лапы продолжали следовать за ним. Кайон понимал, что скоро выдохнется. Он взял влево, чтобы уйти от реки, но не успел — сзади на него прыгнуло чьё-то тело.       Они сцепились, кубарем покатившись по земле. Кайон рычал и рвал когтями везде, куда мог дотянуться. Но перевес был не на его стороне — спустя несколько мгновений Витани с силой вдавила его лапами в землю, нависнув сверху. Где-то внизу послышался шум реки, и Кайон понял — они на краю обрыва.       — Тварь! — прошипел принц и одним ударом, в который вложил всю свою боль и ярость, рассёк скулу львицы.       Витани вскрикнула и ослабила хватку, позволив противнику стряхнуть её с себя и подняться на лапы. Но отщепенка не собиралась сдаваться. Львы сцепились в схватке, с рычанием молотя друг друга тяжёлыми когтистыми лапами и прокусывая кожу.       Вдруг неожиданным и мощным ударом задних лап самка отбросила Кайона от себя. Лев согнулся пополам от удара в живот и внезапно с ужасом почувствовал, что почву словно кто-то резко выдернул из-под его задних лап. Кайону хватило короткого мига, чтобы понять, что сейчас он рухнет вниз. Сдавлено вскрикнув, он вытянул вперёд передние лапы, чудом зацепившись когтями за край откоса. Задыхаясь от испуга, лев посмотрел вверх. Над ним возвышалась Витани. Из раны, оставленной львом, на её шею и грудь струилась кровь, а фиалковые глаза горели безумным огнём.       — Помоги мне... — прохрипел Кайон. Внизу с громким плеском и шипением струилась река, а держаться становилось с каждой секундой всё тяжелее. Лапы неумолимо соскальзывали, вдобавок, на одной из них недоставало когтя.       Львица наклонилась к принцу, и ему в ноздри ударил запах крови.       — Нет, — шепнула она прямо в его ухо.       — Я же доверял тебе! — взревел Кайон.       — Тише ты, — рыкнула Витани, накрыв его лапы своими и удерживая его над пропастью. — У тебя есть только один выход — прыгать вниз.       — Что ты..?       — Заткнись и слушай меня, — быстро продолжила она. — Сейчас ты сгруппируешься и спрыгнешь. Река бурная, но ты не разобьёшься. Это твой единственный шанс выжить. Если ты выберешься, наши львицы разорвут тебя, не успеешь ты и слова сказать.       Кайон тяжело дышал. Сердце колотилось так сильно, что темнело в глазах. Витани была права. Он лишился Рыка Предков, став обыкновенным львом, и теперь против дюжины свирепых охотниц у него не было ни единого шанса.       — Я скажу, что убила тебя. Они не станут тебя преследовать.       Лев вновь взглянул в глаза Витани. Лихорадочный огонь в них погас, сменившись холодной решимостью.       — Доверься мне в последний раз, — прошептала она.       Кайон коротко кивнул, и Витани отпустила его лапы. Чувствуя, как замерло сердце, самец разжал когти. Ветер засвистел в его ушах. Последнее, что он увидел, прежде чем река поглотила его, была стремительно отдаляющаяся Витани, стоявшая на самом краю обрыва.

***

      Они успели вовремя — как только принц с глухим плеском упал в воду, Витани услышала приближающиеся голоса львиц. Через мгновение к ней подскочила разъярённая Зира.       — Где он?! — рявкнула она, ища глазами Кайона.       Витани молча кивнула в сторону реки. Зира, не говоря ни слова, бросилась к обрыву, лихорадочно вглядываясь в бушующий поток. На короткий миг где-то далеко впереди в его волнах промелькнула золотистая львиная шерсть.       — Высота не смертельная, — пробормотала львица, мгновенно оценив опасность откоса. — Он выжил?       С этими словами она развернулась к дочери, с убийственно-холодной яростью глядя ей в глаза. Но Витани не повела даже ухом. Этот безумный взгляд, под которым она не раз сжималась в детстве, уже давно не внушал ей ужаса.       — Кайон мёртв, — произнесла она.       Львицы испуганно замерли, глядя на свою предводительницу, и даже надоедливый Нука не промолвил ни слова. Все ожидали, что скажет Зира.       — Как это произошло? — тихо спросила та. Интонация её голоса чем-то напомнила Витани ядовитую змею перед броском. Одно неверное слово — и тебе не жить.       — Мы сцепились здесь, на краю обрыва, — невозмутимо ответила она матери. — Нам удалось ранить друг друга. А потом он оступился... но успел зацепиться за край передними лапами. Тогда я вцепилась зубами ему в горло и задушила его... Тело упало в реку.       Зира ничего не ответила. Взгляд её багровых глаз задержался на окровавленной шее дочери, а затем забегал по траве, подмечая взрыхлённую землю, окроплённую кровью, и длинные дорожки следов от когтей на самом краю обрыва... Пасть львицы медленно растянулась в торжествующей улыбке, и она вдруг встала рядом с Витани, повернувшись к своему прайду.       — Все это слышали?! — воскликнула она, и львицы энергично закивали, увидев победную улыбку своей королевы. — Моя дочь убила сына Симбы!       Ответом ей стало ликующее рычание всего прайда. Витани стояла молча, принимая эти овации. На её душе было совершенно пусто, в то время как Зира просто светилась от счастья.       — Поздравляю, — безрадостно фыркнул Нука, глядя на сестру. — Все лавры тебе.       — Молчи! — незлобно прикрикнула на него Зира, и почти растроганно добавила: — Жаль, что Кову этого не видит...       — А почему мы не взяли его с собой? — продолжил возмущаться Нука. — Почему он отсиживается?       — Я не могу позволить рисковать его шкурой, — ответила сыну львица. — Он нужен мне для убийства Симбы... которое теперь стало осуществимым благодаря моей Витани!       Львицы вновь зарычали, чествуя свою новую героиню. Витани лишь натянуто улыбнулась. На секунду она даже пожалела, что не покинула этот прайд вместе с Кайоном. Что же это за семья, любовь и уважение в которой можно заслужить лишь убийством?..       — Уходим, — скомандовала Зира. — Нам нужно оповестить Кову, что его время пришло. Уже скоро мы вернём наш законный дом.       Весь прайд двинулся вслед за Зирой, возбуждённо переговариваясь. Лишь Витани на пару мгновений застыла на краю обрыва, глядя вниз на реку. Она не чувствовала жалости к Кайону. Оставив его в живых, она лишь вернула ему старый долг. Ведь принц тоже когда-то помог ей и спас от голода, пустив её охотиться на Землях Прайда. Но теперь мосты были сожжены.       Львица вздохнула и последовала за матерью. В голове крутилась пугающая мысль о том, что она предала свой прайд, и вероятно, скоро поплатится за это. Но в глубине души Витани понимала, что предала их уже давно — в тот самый день, когда связалась с сыном злейшего врага своей семьи. И, как бы то ни было парадоксально, она искренне надеялась, что у него всё будет хорошо.

***

      Быстрое течение реки несло Кайона куда-то вперёд. Лев не был отменным пловцом, и эта неукротимая стихия не давала ему шанса. Его крутило, подбрасывало на порогах, било о подводные камни. Собственная мокрая грива то и дело залепляла глаза, мешая Кайону разглядеть, что творилось у него впереди. Его тело заледенело, лапы перестали слушаться, и выплыть на берег стало для раненого и измождённого после погони и схватки льва непосильной задачей.       Он хватался за ветки, но те не выдерживали его веса и мощности потока. Один раз ему всё же удалось уцепиться за бревно и проплыть с ним какое-то время, чтобы перевести дух. Но мокрое дерево, в конце концов, выскользнуло из-под его ослабевших лап.       Кайон не мог понять, сколько времени река несла его. Временами ему казалось, что он отплыл совсем недалеко от обрыва, на котором стояла Витани, а иногда ему мерещилось, что он плывёт уже целую вечность. Мысли стали путаться, в ушах стоял противный звон, лапы одеревенели. Голова льва всё реже показывалась над поверхностью воды. Кайон начал чувствовать, что теряет сознание.       Внезапно слабая боль пронзила его в области холки. Похоже, что-то больно впилось туда, но тело принца настолько замёрзло, что он лишь отдалённо ощутил это. Угасающему сознанию потребовалось время, чтобы понять, что кто-то вцепился в его загривок клыками. Как только Кайон осознал это, его грудь обвили чьи-то лапы.       Словно сквозь сон он чувствовал, как кто-то тащит его против течения, а затем под его спиной резко возникла твёрдая земля.       — Ты слышишь меня, Кайон?       Голос звучал словно из тумана, но лев вздрогнул, услышав собственное имя. С огромным усилием он заставил себя разлепить веки.       Взгляд Кайона встретился со взглядом больших зелёных глаз.