Обручённые

      — Ф... Фули? — прохрипел Кайон и тут же закашлялся, инстинктивно перевернувшись на бок и отхаркивая воду. Тело отзывалось ноющей болью при каждом спазме. Наконец, откашлявшись, он изнурённо уронил голову на землю, закрыв глаза.       Ответа не последовало, и Кайон, лёжа в полузабытьи, уже начал было лениво думать, что Фули ему померещилась, и на самом деле его просто вынесло на берег течением. Но постепенно лев уловил, как к его тяжёлому хриплому дыханию примешивается чьё-то другое, не менее сбивчивое. Затем этот некто встал и отряхнулся, и на Кайона полетели мелкие и колючие брызги воды. Поморщившись, лев всё же заставил себя вновь открыть глаза и увидел прямо перед собой худые лапы с белоснежными перчатками и мокрый пятнистый хвост. Значит, она ему не привиделась? Но что она здесь делает?..       — Переломов нет? — вопрос Фули прозвучал настолько безучастно, что показался утверждением. Кайон нехотя подвигал всеми четырьмя лапами, повилял хвостом и пару раз приподнял круп.       — Вроде нет.       Не желая больше демонстрировать свою слабость, он, пошатываясь, поднялся на лапы и отряхнулся от налипшего песка. Фули молча сидела рядом, украдкой посматривая на него. Лев невольно отметил, что солнце уже давно скрылось за горизонтом, а значит, плыл он действительно долго, и теперь, должно быть, оказался очень далеко от дома.       Сумеречная прохлада заставляла промокшие тела Кайона и Фули подрагивать от холода. Молчание затягивалось, становясь невыносимым, и лев решил его нарушить:       — Спасибо, что спасла.       — Н-не за что, — фыркнула она, щёлкнув зубами от холода. — Лучше благодари Небо саванны за то, что хоть кто-то тебя здесь нашёл.       — Небу саванны уже давно плевать на меня.       Фули презрительно дёрнула своим аккуратным маленьким носом.       — Я не удивлена, если так. Вряд ли умный лев полез бы в эту реку.       Взбалмошность самки мгновенно вывела и без того уставшего Кайона из себя. Неужели даже после того, как он чуть не сгинул в реке, она продолжает обижаться и винить его в том, что Львиная Гвардия распалась?! Что ж, придётся играть по её правилам...       — Вряд ли умный гепард решил бы, что он сам туда полез, — раздражённо парировал он.       — Ну, и как же ты там оказался? — осведомилась Фули, взгляд которой был устремлён не на собеседника, а на реку.       — Упал, — размыто буркнул Кайон. Ответ вышел слишком банальным и очевидным, но, впрочем, в нём не было ни капли лукавства.       — Я не слепая. У тебя раны от когтей на теле.       — Долгая история.       Кайону показалось, что он почувствовал, как гепардиха закатила глаза. Снова воцарилась тишина, но теперь льва просто распирало от вопросов. Больше всего его интересовало и по-настоящему вводило в недоумение то, каким образом Фули сумела найти его здесь. Неужели снова проследила за ним? Нет, это невозможно. Применив против неё Рык Предков, Кайон, похоже, действительно задел её до глубины души. Вряд ли после такого она горела бы желанием видеть его.       «Да и сейчас не горит», — отметил про себя Кайон, видя, что взгляд Фули по-прежнему прикован к пенящимся волнам.       — А как ты нашла меня? — не выдержав, задал он вопрос.       — Долгая история, — отозвалась она.       Справедливо.       На самом деле, несмотря на обиду, которую Фули, не тая, держала на своего бывшего лидера, ей нестерпимо хотелось поведать кому-то о том, что привело её сюда. Пожалуй, это событие стало самым странным из тех, что произошли с ней за последнее время.

***

      Фули лежала в глубине своего логова, по-кошачьи свернувшись в клубок и обмотав длинный хвост вокруг себя, словно мечтая съёжиться как можно сильнее и сделаться совсем не заметной. Слёзы уже кончились, оставив после себя неприятную сухость в глазах и удушающую пустоту где-то в груди.       Никогда в своей жизни Фули не желала большего одиночества, чем сейчас, но, как назло, была вынуждена весь день принимать гостей. Первыми явились Оно, Банга и Беште. Все трое были крайне взволнованы и испуганы. Фули сразу заметила, что ни у кого из них, как и у неё самой, не осталось метки. Односложно отвечая на их сбивчивые вопросы, бывшая хранительница кратко поведала о том, что произошло между ней и Кайоном. Реакция друзей оказалась предсказуема — никто из них не ожидал такого поступка от принца. С трудом поблагодарив их за слова поддержки, самка намекнула, что хотела бы остаться одна, и вновь забилась вглубь своего логова, слушая удаляющееся хлопанье крыльев и тяжёлые бегемотьи шаги.       Следующим был Рафики. Старый шаман навестил Фули уже после полудня, тяжело опираясь на свой неизменный посох. Он осмотрел то, что осталось от её метки и поцокал языком, что-то удивлённо бормоча себе под нос.       — Не болит? — поинтересовался он, проводя шероховатыми пальцами по свежим рубцам.       — Немного... жжёт. Так и должно быть?       Рафики задумчиво почесал бороду.       — Трудно сказать. Обычно такие следы не дают о себе знать... без причины.       Фули действительно чувствовала раздражающее жжение в левом плече, и временами ей казалось, что оно постепенно и едва уловимо нарастало. Но этот дискомфорт был последним, на что самка хотела обращать внимание.       Когда королевский маджузи уже собирался уходить, Фули всё же решила задать вопрос, который не давал ей покоя.       — Почему я не умерла? — тихо спросила она, вспоминая, как собственный Рык обратился против Кайона, не колыхнув даже шерстинки на её теле.       — Великие Короли Прошлого дали вам шанс, — многозначительно изрёк Рафики, но его ответ так ничего и не прояснил.       Прошло не так много времени после ухода шамана, прежде чем чуткий слух пятнистой кошки уловил ещё одни приближающиеся шаги, на этот раз львиные. Её сердце, вопреки голосу разума, взволнованно забилось, словно пойманная птица. По мере приближения шагов к её логову, внутри Фули росла уверенность, что это Кайон пришёл просить прощения.       — Фули, ты здесь?       Но, вопреки ожиданиям, это оказалась Киара. Фули удивилась, насколько сильно её разочаровал тот факт, что вместо Кайона к ней пожаловала его сестра.       Не дожидаясь ответа, львица заглянула внутрь и, увидев гепардиху, втащила за собой крупную, полосатую и ароматную ногу зебры.       — Пьифет, Фуи, — держа в зубах мясо, поздоровалась Киара.       — Привет. Это что, мне?       — Угу, — отозвалась та и положила добычу на землю. — Мама с папой передали.       — О... большое спасибо.       Фули всё же выдавила из себя кислую улыбку, так как правила этикета диктовали ей, что выставлять напоказ своё уныние и плохое настроение при королевской особе — моветон.       — Они спрашивают, как ты себя чувствуешь и не нужна ли тебе помощь.       Вот как. Значит, Симба и Нала уже в курсе, что сотворил их сын.       — Всё в порядке, спасибо, — ответила Фули.       На этот раз её улыбка вышла искренней — гепардиха была приятно удивлена такой заботе. Она снова взглянула на гостинец, принесённый Киарой. Что ни говори, а филейная часть зебры была её самым лакомым куском. Но вся эта щедрость вызывала некоторые подозрения, так как очень походила на неумелое выпрашивание извинений...       — Скажи честно, Кайон передал? — проницательно поинтересовалась Фули, кивнув на мясо.       — Нет, это правда от мамы с папой, — покачала головой принцесса. — А Кайон... он ушёл.       — Что? Что значит «ушёл»?..       Киара вздохнула, присев рядом с Фули.       — Он покинул Земли Прайда сегодня утром. Сказал, что больше не сможет оставаться здесь после того... что произошло, — её голос дрогнул.       Гепардиха невидящим взором уставилась куда-то в пустоту. Кайон ушёл? Но как он мог оставить родные земли?! Это походило на какую-то пугающую и злую шутку. Только что Фули видеть не желала принца, а теперь судьба словно посмеялась над ней: «Получай, что хотела!».       — Куда он отправился?       — На запад, ближе к лесам. Он собирается основать свой прайд.       «Я даже догадываюсь, с кем», — горько подумала Фули. Она молча сжала белоснежные зубы от злости, вспомнив, как Кайон нежно прижимался к Витани той ночью на границе с Чужеземьем.       — Мне будет не хватать его рядом, — опустив голову, призналась Киара. — Скоро моя первая охота, а я так хотела, чтобы он меня поддержал... И как же я буду без его вечных нравоучений и дурачества?       — Он ведь не ушёл навсегда, — сказала Фули, пытаясь успокоить скорее себя, чем собеседницу. — Он просто... решил зажить новой жизнью вдали от дома.       — Да-да, конечно, — рассеянно пробормотала Киара, незаметно смаргивая слезу. — Знаешь, я... пожалуй, пойду. Кушай мясо, оно свежее.       — Обязательно, — отозвалась Фули, понимая, что принцесса не хочет показывать при ней свои эмоции.       Глядя вслед уходящей львице, гепардиха заметила, как окружающий мир вдруг задрожал и стал расплываться перед её взглядом. Она не сразу поняла, что её глаза тоже заволокло слезами.       Кайон больше не придёт. Теперь не было смысла лежать здесь и ждать неизвестно чего, вздрагивая от каждого шороха, в надежде, что это золотистый лев пришёл к ней, чтобы помириться. На мгновение Фули показалось, что если бы он вернулся, она бы тотчас же простила ему всё... Но лишь на мгновение.       В следующую секунду она подумала о том, что теперь-то Кайону точно не нужно её прощение. У него появились заботы поважнее, например, его будущий прайд и семья... Фули уткнулась носом в лапы, подрагивая от подступающих рыданий. Вдобавок непонятное пульсирующее жжение в левом плече возросло настолько, что самка больше не могла его игнорировать.       Утерев слёзы, Фули оценивающе взглянула на след от метки Львиной Гвардии. Он ни капли не изменился визуально, но неприятные ощущения продолжали усиливаться. Теперь к ним примешалась и неясная тревога. Бывшая хранительница не могла понять, в чём её причина, но где-то в уголке подсознания словно проснулся дремлющий вулкан, нетерпеливыми всполохами то и дело извергая тревожную мысль:       «Кайон».       И чем внимательнее Фули прислушивалась к своим ощущениям, тем отчётливее она осознавала — с Кайоном что-то произошло. След от метки всё это время будто терзал её, умоляя обратить на себя внимание, но гепардиха, наглухо закрывшись от всего мира и жалея себя, упорно отмахивалась от этого предупреждения.       Но теперь, осознав, что от неё хотят неведомые силы, она постаралась отбросить негативные мысли и плотно закрыла глаза, позволив этому вулкану чувств выплеснуться и взять над ней верх.       Ей тут же стало мокро. Невыносимо мокро и холодно. Пятнистая самка с рождения не любила воду, и поэтому мгновенно почувствовала инстинктивное желание распахнуть глаза, но всё же заставила себя держать их закрытыми, глубоко дыша и прислушиваясь к этим ощущениям.       Постепенно перед её внутренним взором возникла бурная река. Это место было ей незнакомо, но горячее покалывание в плече упорно подсказывало – ей нужно быть там. Если она не успеет, с Кайоном случится беда.       Фули «увидела» достаточно. Резко встрепенувшись и открыв глаза, она со скоростью молнии вылетела из логова и уверенно помчалась в Чужеземье. В ушах громко свистело, а слёзы, которые ещё поблёскивали на мордочке гепардихи, мгновенно смылись с её щёк потоком встречного ветра. Неприятные ощущения в плече постепенно утихали, словно поняв, что хозяйка приняла верное решение. Отчего-то Фули точно знала, куда ей нужно бежать. А ещё она отчётливо понимала, что ей необходимо поспешить. Но, к счастью, для молодого гепарда, развившего предельную скорость, это не было проблемой.

***

      Кайон и Фули, не сговариваясь, решили устроиться на ночлег в ближайших зарослях. После стычки с львицами Чужеземья и борьбой с ледяной водной стихией, на теле льва, казалось, не осталось живого места. Уставшие мышцы отзывались болью при каждом движении, а едва зажившие раны от когтей Витани периодически кровоточили. Фули тоже пришлось несладко — после продолжительного изнуряющего забега длиной чуть ли не в половину светового дня она чувствовала себя совершенно разбитой.       Принц лежал недалеко от бывшей подруги и слушал шорохи насекомых в траве и возню ночных птиц, вдыхая запахи незнакомой местности. Здесь не пахло сухими травами и акациями, как на его родных землях. Запахи этих мест были более разнообразными и влажными.       Несмотря на смертельную усталость, сна у Кайона не было ни в одном глазу. Он думал о Витани и о том, на какой обман ей пришлось пойти, чтобы спасти ему жизнь. Очевидно, их пути разошлись, и дочь Зиры теперь слывёт убийцей королевского сына.       «Главное, чтобы новость о моей "смерти" не дошла до Земель Прайда раньше, чем Фули вернётся туда», — вздрогнув, подумал Кайон.       Лев взглянул на гепардиху, которая пятнистым клубком лежала на импровизированной подстилке из листьев, демонстративно отвернувшись от него, и заметил, что её спина не вздымается от глубокого дыхания. Значит, ей тоже не спалось.       — Завтра на рассвете мы отправимся вверх по реке, — сказал Кайон. — Если на пути не будет препятствий, мы дойдём до Земель Прайда дня за полтора-два. Не уверен, что смогу идти быстро — раны могут дать о себе знать.       — «Мы»? — в голосе Фули послышалась насмешка. — Ты же, помнится, ушёл, чтобы основать свой прайд. Назад потянуло?       — Я должен сопроводить тебя домой, — сухо ответил он.       — Сама справлюсь.       — Меня не интересует, справишься ты или нет. Я должен удостовериться, что ты благополучно попадёшь домой, потому что как минимум обязан тебе жизнью.       — Много чести, — бросила Фули. — Охота тебе нянчиться с другими самками, когда у тебя есть своя?       — Если ты о Витани, то она никогда не была моей самкой.       Гепардиха, наконец, повернулась к Кайону, навострив уши.       — Ещё скажи, что не собирался включать её в свои планы, — с напускным безразличием произнесла она.       — Я планировал взять её с собой, но это было бы скорее... взаимовыгодным сотрудничеством.       — О, так она отказалась. Похоже, даже отщепенка сочла твою идею бредовой.       — Ещё посмотрим.       Фули недоверчиво хмыкнула и опустила голову на скрещенные лапы. Несмотря на сварливый тон самки, в её душе зарождалось некое щекотливое и приятное чувство, против её воли возникшее сразу после слов Кайона.       Так значит, между ним и Витани ничего не было? Фули скептически нахмурилась своим же мыслям. Конечно, не факт, что он сказал правду... Зачем же, в таком случае, он бегал к ней по ночам?       Но лишь один факт оставался неоспоримым. Сейчас Витани с Кайоном не было. Этой ночью рядом с ним была только Фули, и несмотря на то, что порой ей хотелось настучать ему лапой по наглой морде за недавние обиды, гепардиха не могла не признать, что в глубине души была рада снова увидеть его. Лишь одно омрачало эту ситуацию — как только Кайон проводит Фули к Землям Прайда, он покинет их навсегда.       «Ну и пусть проваливает», — думала самка, чувствуя, как её постепенно накрывает сон. Однако самообман получился не очень убедительным, и последней связной мыслью Фули, перед тем, как она провалилась в мир сновидений, была робкая надежда на то, что Кайон всё-таки останется... И на то, что завтра с утра ей, быть может, удастся впервые за сутки что-нибудь перекусить.