Обручённые

      Король Мсандо был действительно стар. Его шерсть, бывшая раньше, вероятно, янтарно-рыжей, теперь потускнела, а его густую медную гриву пронизывали седые пряди. Кайон никогда раньше не встречал столь пожилых львов, ведь его отец был ещё достаточно бойким, а его дедушка Муфаса погиб, не дожив до старости. Прожитые годы оставили свои следы на теле и морде льва — его усы побелели, а бока испещряли многочисленные шрамы. Один из них, особенно глубокий, пересекал его тёмный острый нос. Лишь яркие рубиновые глаза короля ничуть не утратили свой блеск и горели огнём несгибаемой силы и мудрости.       Мсандо расположился на большом валуне, греясь на солнце, но при этом не забывая осматривать свои владения. Вокруг него разместились львицы, очевидно, отдыхавшие после удачной охоты.       Завидев приближающихся чужаков, Мсандо насторожился и поднялся на лапы, после чего примеру короля последовали и все остальные самки. Кайон и Фули остановились на почтительном расстоянии от прайда и синхронно поклонились в знак уважения.       — Нарити! — сердито воскликнула одна из львиц, заметив сопровождавшего их подростка. — Где ты пропадал?!       — Спокойно, мам, — важно ответил он. — Я ловил чужаков.       — Приветствую вас в нашем прайде, — произнёс король. — Я весьма признателен, что вы решили самостоятельно нанести мне визит. Надеюсь, мой протеже не сильно вам докучал.       — Что вы, Ваше Величество, — натянуто улыбнулся Кайон. — Он очень славный.       — Что ж... — продолжил Мсандо, тяжело спрыгнув с валуна. — Думаю, вы знаете, по какой причине я искал встречи с вами. Вчера вечером в лесах нами был обнаружен убитый и обглоданный окапи. Полагаю, это ваших лап дело?       — Так и есть, — подтвердила Фули, — но к тому моменту мы уже два дня обходились без пищи. Мы просто... держим путь домой, на родные земли.       Всё это время Нарити бесшумно стоял в стороне, с интересом прислушиваясь к разговору.       — Пс-с... Эй, Нарити, — тихонько окликнула его маленькая львичка, бывшая, по-видимому, дочерью одной из охотниц. — Ты правда сам поймал этих двоих?!       — Ага, — самодовольно шёпотом ответил тот. — Конечно, они умело сопротивлялись, но я...       — Довольно, Нарити, — тихим ледяным голосом оборвал его Мсандо, до ушей которого донёсся этот разговор. — Будущему королю не престало бахвальство.       Юный наследник обиженно нахохлился, но тут же покорно замолчал.       — Интересно... — вновь обратился к чужакам старый лев, с любопытством склонив голову набок. — Что же заставило льва и гепарда странствовать бок о бок? Откуда вы родом и кто вы такие?       — Это долгая и довольно грустная история, — печально ухмыльнулся принц. — Наш дом находится примерно в дне пути к востоку отсюда. Это Фули, а меня зовут Кайон.       — Кайон... — задумчивым эхом повторил Мсандо. — Мог ли я где-то слышать о тебе раньше?       — Вполне возможно, Ваше Величество. Я — сын короля Симбы.       — Опять он за своё, — закатив глаза, пробурчал себе под нос Нарити.       Но, в отличие от своего преемника, король посерьёзнел, услышав эти слова. Взгляд его ярких рубиновых глаз вновь пытливо пробежался по Кайону и Фули, на долю секунды задержавшись на их левых плечах.       — Оставьте нас, — приказал он, не глядя на львиц, но те сразу же подчинились, схватив в зубы недоеденную тушу убитой газели и направившись в сторону каменистых пещер, которые, по всей видимости, служили жилищем для прайда. Нарити, подгоняемый матерью, нехотя двинулся следом за самками, периодически с интересом оглядываясь на путников и короля, оставшихся позади.       — Так значит, ты Кайон, лидер Львиной Гвардии, — проговорил Мсандо, когда львицы скрылись за холмом.       — Бывший, — коротко поправил его лев.       — Бывших хранителей не бывает, — возразил старый монарх. — Даже если с тобой приключилось что-то скверное и лишило тебя твоих сил... Твоё сердце по-прежнему продолжает биться за родные земли.       — Какой в этом толк? — риторически хмыкнул Кайон. — Я ведь больше не могу их защищать.       — Не обязательно обладать волшебным Рычанием, чтобы защищать свой дом.       Эти слова мудрого короля словно острым камнем резанули по сердцу Кайона. Принц не мог не признать, что тот был чертовски прав, — какая-то частичка души Кайона действительно осталась там, на Землях Прайда. Он боялся признаться самому себе, что покинуть дом его заставило не столько желание начать новую жизнь, сколько жгучее чувство стыда за то, что он совершил. Он подвёл свои Земли.       — Но теперь я вижу, что слухи не врут! — весело усмехнувшись, обратился Мсандо к Фули. — В Львиной Гвардии действительно нашлось место для самки, да ещё и гепарда.       — А ещё для медоеда, бегемота и цапли, — хохотнула она в ответ.       — Что только ни увидишь, пожив с моё! — одобрительно заметил король, но тут же нахмурил брови, отчего его морда приняла уже привычное серьёзное выражение. — Однако ваш статус не отменяет того, что вы охотились на территории нашего прайда.       — Вам придётся вызвать нас на поединок? — уточнил Кайон, не сумев скрыть долю насмешки в голосе.       — Нет нужды. Согласно нашему закону, от нарушителей границ требуется всего лишь принести прайду пользу, покрывающую убыток. Скажем, завтрашняя охота полностью ляжет на ваши плечи.       — А если мы откажемся? — прищурилась Фули.       — Ваше право. Но, как вы думаете, насколько сильно пострадает честь принца Кайона, если он уйдёт отсюда, поджав хвост? — задал встречный вопрос Мсандо, заставив Кайона и Фули переглянуться. — Жизнь монарха такова, что его семья постоянно находится на виду. Будет ли король Симба обрадован такому пятну на собственной репутации, когда узнает об этом?       Мсандо явно блефовал, но золотистому льву нечего было ответить на его резонное замечание. Он понимал, что старик действительно имеет возможность донести до Симбы весть о том, что его сын — нарушитель территории и практически мародёр.       — Я понял, — буркнул в ответ Кайон. — Будь по-вашему.

***

      В глубине души Кайон был вполне доволен сложившимися обстоятельствами. Получив от короля абсолютно легальное позволение остаться на его землях вплоть до завтрашней охоты, лев приобрёл возможность изучить этот прайд изнутри, и поэтому, прихватив с собой Фули, немедленно отправился на разведку. Откровенно говоря, Кайон ни на шаг не отходил от подруги ещё и по той причине, что больше не желал лицезреть вьющихся вокруг неё самцов.       Фули же, в свою очередь, притворно ворчала на Кайона, недовольная тем, что вынуждена торчать на чужих землях вместо того, чтобы преспокойно держать путь домой. Однако пятнистая самка ни за какие коврижки не призналась бы ему, что эта ситуация втайне обрадовала её. Фули тщетно пыталась смириться с тем, что принц оставит её, как только проводит до Земель Прайда. Ей по-прежнему совершенно не хотелось отпускать самца. Непредвиденная остановка в прайде Мсандо хоть и не решала проблемы, но, по крайней мере, давала ей провести чуть больше времени рядом с Кайоном.       В период течки последнее, конечно, было трудновато и довольно неловко для обоих, но Кайон успешно подавлял прародительские инстинкты, делая вид, что безмерно увлечён прогулкой и осмотром владений Мсандо.       — Итак, вот, что мы имеем, — подытожил он, когда жаркое солнце начало лениво клониться к горизонту. — Территория прайда невелика: захватывает всю долину и небольшую часть леса. Но здесь очень много пастбищ, даже в лесу можно встретить копытных. Что касается источников пресной воды, то...       — Кайон, всё это безумно интересно, — зевнула Фули, — но почему бы тебе не прислушаться к словам Мсандо? У тебя есть свой дом, который нуждается в твоей защите, пусть ты больше и не хранитель.       — Ты не понимаешь, Фули, — покачал головой Кайон. — Конечно, в чём-то он прав, но вряд ли Оно, Банга и Беште были бы с ним солидарны. Даже если мы воссоединим Отряд, никто на Землях Прайда больше не воспримет нас всерьёз. Кто мы без наших меток? Посмешище.       — Подумай дважды, Кайон. Своими «грандиозными планами» ты рискуешь сломать судьбы сразу двух прайдов.       Лев тяжело вздохнул. Сколь бы ни было велико его желание вернуться домой, страх остаться ни с чем был сильнее. Кайон понимал, что в словах Мсандо звучала истина, но как сможет он защищать земли, на которых почти каждая антилопа знает, что он собственноручно уничтожил Отряд Хранителей, который сам же и возглавлял?       Провести параллель со Шрамом не составило бы труда даже самому ленивому. Кайону больше никто не доверит свою безопасность.       «Вовсе не метка делает тебя хранителем Земель Прайда», — мрачно размышлял он, — «но без метки ты не достоин носить это звание».       Однако от необходимости дать ответ гепардихе самца спасло хлопанье чьих-то массивных крыльев над их головами. Перед Кайоном и Фули, взметнув клубы пыли и песка, приземлился крупный чернокрылый аист марабу.       — Добрый вечер, принц Кайон и Фули, — поклонился он, и друзья сообразили, что перед ними королевский мажордом. — Король Мсандо желает видеть вас на водопое.       — Что-то случилось? — осторожно поинтересовалась самка.       — Никак нет, — он отрицательно мотнул лысой головой. — Всего лишь небольшая традиция: в засушливый сезон жители наших земель по вечерам собираются у водопоя, утоляют жажду и ведут беседы.       — Любопытный обычай, — заметил Кайон, когда марабу взлетел в воздух и взял неспешный курс на водопой, указывая чужакам дорогу. — В нашем прайде такого нет.       — Наша территория куда больше, — высказала предположение Фули. — Если бы все жители Земель Прайда стали стекаться к водопою в одно и то же время, образовалась бы настоящая давка.       — Да уж, — усмехнулся лев, — в миниатюрности этих земель есть своя прелесть.       Следуя за королевским мажордомом, путники довольно быстро добрались до назначенного места. Небольшое круглое озерцо встретило их шелестом рогоза и весёлым гомоном собравшихся на водопой хищников.       К озеру стянулись леопарды, каракалы и гепарды, среди которых Кайон заметил недавних «ухажёров» Фули. Те с удивлением глядели на льва, явно не ожидав встретить его здесь, но тот даже не удостоил их взглядом.       На водопое расположился и весь львиный прайд. Среди львиц Кайон различил уже запримеченную им ранее мать Нарити, а также обратил внимание на двух других взрослых самок: рыжеватая шерсть одной из них блестела медным отливом, а другая задумчиво взирала на озеро яркими рубиновыми глазами. Очевидно, это были лишённые права занять престол принцессы — дочери Мсандо.       Сам король с улыбкой поприветствовал Фули и Кайона, поделившись с ними мясом, в изобилии оставшимся после дневной охоты. Парочка с благодарностью приняла угощение.       — Удивительно, как столько разных хищников могут спокойно собираться вместе, — заметила Фули, счищая зубами мясо с коленного сустава газели.       — Водопой — зона перемирия, — пожал плечами принц. — Смотри, сюда даже антилопы пожаловали, — он кивнул в сторону собравшейся у воды кучки копытных, явно не опасавшихся большого количества крупных хищников вокруг.       Но сам Кайон не чувствовал себя здесь очень мирно. Лев то и дело ловил на себе взгляды львиц прайда Мсандо — одни поглядывали на нового самца с недоверием, другие рассматривали с откровенным любопытством.       — Здравствуйте, Ваше Высочество, — на удивление чинно поприветствовал Кайона подошедший к нему Нарити.       — Ах, это ты, — лев наигранно вздёрнул подбородок, смерив его взглядом сверху вниз и манерно растягивая слова. — Помнится, ещё совсем недавно ты не признавал моего титула.       — Да ладно тебе, — фыркнул подросток под аккомпанемент весёлого смеха Фули. — Кто же знал, что твоя метка куда-то испарится?       — Твоя правда, — согласился лев. — Если бы я знал об этом заранее, всё было бы иначе.       — А куда она пропала? — несмотря на то, что Нарити уже вырос, в его голосе по-прежнему звучало детское любопытство.       Но Кайону совершенно не хотелось копаться в прошлом, поэтому он открыл было рот, чтобы отшутиться, однако, его опередил властный голос Мсандо:       — С вашего позволения я украду Кайона на пару слов, — сказал он, избавив льва от необходимости отвечать на неудобный вопрос.       Принц слегка замешкался. Разговор между королём и вторгшимся на его земли львом-одиночкой априори не обещал быть приятным.       — Иди, — Фули ткнула его носом в плечо, и от её прикосновения по телу Кайона тут же пробежали приятные мурашки.       — Да... да, конечно.       Мсандо, не говоря ни слова, отошёл в сторону и присел у самого края воды. Золотистый лев пристроился рядом, слушая тихий плеск волн и ощущая под лапами влажный тёплый песок.       — Я отправил королю Симбе послание о том, что вы с Фули гостите у нас. Полагаю, он будет рад узнать, что с его сыном всё в порядке.       — Спасибо, Ваше Величество, — с искренней благодарностью отозвался Кайон. Это было как нельзя кстати, ведь принц не знал наверняка, успели ли слухи о его «убийстве» дойти до отца.       — Вижу, вы уже немного освоились в нашем прайде, — сказал Мсандо, окинув задумчивым взглядом водопой. — Я наблюдал за вами, да простит меня Его Высочество, — король склонил голову в сторону Кайона, — но ваш дуэт показался мне весьма необычным. Лев и гепард... Глядя со стороны, можно предположить, что вас связывают некие, более, чем дружеские чувства.       Молодой самец вздохнул, невидящим взором вперившись в водную гладь, по которой мелкой золотой зыбью скакали лучики заходящего солнца.       — С моей стороны — не некие, а вполне определённые, — тихо признался он, — но они заведомо обречены.       — Понимаю. Публичное осуждение.       — Не только. Рано или поздно Великие Предки обручат меня с львицей. Какой смысл пытаться завоевать Фули, если вскоре моё сердце будет принадлежать другой?       — Неужели ты можешь быть помолвлен только с львицей? По всей саванне насчитывается множество случаев межвидовых союзов. А уж о скольких из них мы даже не догадываемся...       — Я... Отец говорил мне, что я буду обручён, и... я думаю, он подразумевал львицу.       — Ты думаешь? — усмехнулся Мсандо, проницательно взглянув в янтарные глаза собеседника. — Или ты знаешь?       Кайон сглотнул. Он сосредоточенно прищурился, силясь вспомнить, известно ли ему что-либо о непреложности обручения королевских наследников с представителями их вида. Но память упорно не желала подкидывать эту информацию.       — Неважно, что будет потом, — произнёс Мсандо, по-кошачьи зажмурившись от удовольствия, пока прохладный лёгкий ветерок трепал его седеющую гриву. — Никакого «потом» может и не наступить. Пока ты молод, пока твоё сердце не зачерствело и ещё способно кого-то любить, — люби. И неважно, с кем ты будешь обручён впоследствии. Как знать, может быть ты уже обручён с Фули?       — Это... это было бы самой издевательской шуткой судьбы, — Кайон не смог сдержать нервный смешок.       — Или её самым щедрым подарком.       Кайон машинально взглянул в сторону, наблюдая, как Фули ведёт беседу с Нарити и одной из дочерей Мсандо. Словно почувствовав на себе взгляд самца, пятнистая кошка подняла глаза и улыбнулась ему. Тот поспешно отвернулся, ощутив, как от её улыбки сердце взволнованно пропустило удар.       И вновь слова мудрого монарха заставили принца задуматься. Ему казалось, что он упускает что-то невероятно важное. Словно само провидение дало Кайону второй шанс, прислав Фули ему на выручку в тот миг, когда он уже почти простился с жизнью в пучине холодной реки. А путешествие, в которое они ввязались по воле судьбы, вновь сблизило их, будто само Небо саванны желало, чтобы лев загладил свою вину перед самкой за то, что сила его Рыка Предков чуть не убила её.       И теперь, когда хрупкий мир между ним и Фули был восстановлен, когда их путешествие неумолимо приближалось к концу, когда недосказанность и напряжение между ними достигли своего пика, Кайон больше не мог сидеть и бездействовать.       «Плевать, кто будет предназначен мне судьбой», — твёрдо решил он, — «и плевать, если мы оба пожалеем об этом. Я не могу упустить её, даже если против нас будут Великие Короли Прошлого».       Решительный взгляд светло-карих глаз принца встретился с яркими проницательными глазами Мсандо, блестевшими из-под кустистых бровей. Говорить что-либо было излишне. Старый лев понял всё без слов.       — Ну как? Что сказал Мсандо? — заинтересованно спросила Фули, когда золотистый лев покинул общество короля и вновь присоединился к ней.       — Да так... Помог мне расставить некоторые жизненные приоритеты, — расплывчато ответил он.       — А мне показалось, что я услышала в вашем разговоре своё имя, — лукаво улыбнулась она.       — Я... я просто сказал, что «мы с Фули» очень благодарны ему за оказанное гостеприим...       — Фули? — раздался вдруг сзади чей-то высокий изумлённый голос.       Друзья одновременно обернулись, и их взорам предстала немолодая самка гепарда. Незнакомка неверящим взглядом смотрела на Фули, широко распахнув от удивления голубые глаза.       — Это правда ты? — её рот дрогнул и расплылся в тёплой улыбке. Бывшие хранители обменялись недоумёнными взглядами.       Фули понятия не имела, откуда эта гепардиха узнала её. Но чем дольше она разглядывала самку, тем более смешанными становились её чувства. Стройное тело незнакомки покрывали мелкие чёрные пятна, а шерсть на её загривке была густой и слегка растрёпанной.       Возможно, всему виной была игра воображения, но она действительно показалась Фули смутно знакомой, а её запах на долю секунды словно вернул бывшую хранительницу куда-то далеко-далеко, в самое детство.       — Вы... знаете меня? — неуверенно спросила Фули, отчаянно желая и боясь услышать ответ.       Голубоглазая гепардиха издала смешок, увидев её замешательство.       — Ты тоже знаешь меня, Фули, — ответила она. — И уже очень давно.