Обручённые

      Всю ночь Кайон провёл рядом с Фули, прижимаясь к её золотистому пятнистому боку и согревая её своим теплом. Ему впервые было совершенно наплевать, что о нём подумают другие. На его удивление, львицы, ставшие невольными свидетельницами столь «тесной» дружбы льва и гепарда, даже почти не перешёптывались и не бросали на эту парочку косые взгляды. А может, глубокий пиетет, с которым самки относились к своему королю, попросту не позволял им неуважительно высказываться в сторону его гостей.       Пару раз за ночь Фули просыпалась и в ленивом полусне крепче прижималась к чему-то мягкому, большому и пушистому. И лишь на рассвете, когда первые лучики восходящего солнца проскользнули в сонную пещеру, гепардиха вновь приоткрыла глаза и осознала, что утыкается носом в ярко-рыжую гриву.       Когда день близился к полудню, самка проснулась окончательно. Но, к её недоумению, Кайона рядом не оказалось. Зевнув и потянувшись, Фули задумчиво почесала задней лапой за ухом, и уже было решила, что ночь в обнимку с принцем ей приснилась, как вдруг заметила неподалёку кусок свежего мяса, оставленного, по всей видимости, специально для неё.       Гепардиха поинтересовалась у львиц, кто оставил ей это угощение, но те упорно молчали, многозначительно и хитро переглядываясь. Хотя, по их взглядам было вовсе не трудно догадаться, кто именно так позаботился о Фули.       Позавтракав, самка почувствовала себя вполне бодрой и отдохнувшей. О вчерашнем происшествии на охоте ей напоминал лишь небольшой ушиб на затылке и слабая боль в рёбрах при быстром беге. Однако Мсандо, увидев, что пятнистая кошка покинула пещеру, не терпящим возражения тоном потребовал от неё выполнить несколько абсолютно дурацких, по мнению Фули, упражнений: покрутиться на месте, посчитать количество деревьев на горизонте, запомнить и повторить за ним скороговорку и ответить на несколько странных вопросов. Только после того, как Фули успешно выполнила эти задания, король с облегчением сообщил, что сотрясение мозга, к счастью, обошло её стороной, и разрешил самке отправиться на прогулку, строго соблюдая одно правило — не переходить на бег.       Обрадовавшись, что она, наконец, свободна, бывшая хранительница незамедлительно отправилась на поиски Кайона, который с самого утра как в воду канул. Но долго искать ей не пришлось — лев обнаружился сам, неподалёку от водопоя, находясь в весьма необычном для себя положении.       Кайон, неумело цепляясь за ветки, старательно взбирался на молодой баобаб. Он залез уже довольно высоко, и дерево жалобно скрипело под его лапами.       — Кайон, ты в своём уме? Зачем ты туда забрался?! — крикнула ему сбитая с толку гепардиха. Лев осторожно глянул вниз и радостно просиял, увидев подругу, остановившуюся под деревом.       — Фули, ты проснулась! Как твоё самочувствие? Ты в порядке?       — Я-то да, — обескураженно протянула та, — а вот ты, похоже, вчера тоже неслабо ударился головой...       — Я просто хотел найти для тебя свежий цветок баобаба, — пояснил сверху Кайон. — Ты же знаешь, они цветут лишь один день.       — Я очень тронута, но слезай оттуда, пока ты не расшибся!       — Не слезу, — вдруг насупился самец, словно в знак протеста обвив длинным хвостом ветку.       — Что?! Кайон, ты же знаешь, что я не лазаю по деревьям. Спрыгивай сам, или я позову подмогу.       — И не подумаю. Может, хоть так ты, наконец, согласишься выслушать меня!       — Да о чём ты говоришь?       Лев покрепче вцепился в опасно прогнувшуюся под его весом ветвь, боязливо смотря вниз.       — Я должен был сказать тебе это ещё давным-давно, — неуверенно начал он, — ещё до распада Львиной Гвардии... Будь я честен с тобой с самого начала — всё сложилось бы иначе. Но я был полным идиотом, Фули. Я скрывал от тебя слишком многое, и главное — скрывал свои чувства.       — Что ты..?       — Я люблю тебя, Фули! — отчаянно воскликнул Кайон, глядя прямо в её глаза.       Дыхание Фули сбилось. Её вдруг бросило в жар, и она крепко зажмурилась, чтобы не выдать своего волнения. Неужели это происходит взаправду? Неужели Кайон сказал, что любит её?       — Кайон, т-ты... — растерянно пролепетала она, проклиная свой голос, дрожащий, словно у перепуганной газели. — Ты просто испугался за меня вчера, вот и говоришь всякое...       — Да, — с готовностью подтвердил он. — Да, чёрт возьми, я испугался, что потерял тебя... Но это лишь подвигло меня на признание. Мои чувства к тебе зародились гораздо раньше, чем ты думаешь.       — Но почему ты не..?       — Потому что я дурак, — лаконично ответил самец. — Ты можешь не верить, но... Я любил тебя всегда. Даже когда мы ругались, даже когда я думал, что дружбе между нами пришёл конец... Даже когда отец твердил мне как чёртов фанатик, что лев должен быть с львицей. Я всё равно любил тебя.       Фули с трудом подавила счастливую улыбку, так и рвущуюся наружу. Нет, нет, она не должна отвечать ему взаимностью, как бы сильно ни пыталось воспротивиться этому всё её существо. Эта любовь была обречена на печальный конец.       — Я не склонен к сантиментам, но... — Кайон потупился, разглядывая свои лапы, — я предпочитаю думать, что именно ты была послана мне судьбой, чтобы спасти меня тогда из реки... Чтобы я всё исправил.       — Кайон, — гепардиха горько покачала головой, — ты же понимаешь, что после этого разговора между нами ничего не будет как прежде?       — Я готов это принять, — еле слышно донёсся его голос сверху. — Если моя любовь не взаимна, мы просто... забудем о ней. Главное — дай мне честный ответ.       — Я... я не могу.       — Понимаю, лев, полюбивший гепарда, — это дико, — невесело усмехнулся Кайон. — Но не стоит записывать меня в местные сумасшедшие. Не бойся отказать мне, с дерева я не спрыгну.       — Ты и вправду дурак! Дело вовсе не в этом!       — А в чём, Фули? Ты ведь знаешь, какой я упёртый. Я не слезу отсюда до тех пор, пока... пока ты хотя бы не признаешься честно, что не любишь меня.       Большие миндалевидные глаза Фули заволокло слезами. Если бы он только знал, как ошибается...       — Я бы с радостью отказала тебе, но... дело в том, что я тоже люблю тебя.       Самец раскрыл рот от изумления, и в следующее мгновение, потеряв равновесие, сдавленно вскрикнул и с треском полетел с дерева вниз, со всего размаху приземлившись на спину. Вслед за ним на землю посыпались обломки веток и листья.       — Ты в порядке?! — Фули со страхом подскочила к нему. Но он, похоже, даже не обратил внимание на это падение. Лёжа на спине, Кайон глядел на гепардиху снизу вверх, а по его морде медленно расплывалась полная блаженства улыбка.       — Шутишь? — безмятежно произнёс он. — Я самый счастливый лев во всей саванне!       Он вскочил на лапы и потянулся к Фули, но та вдруг отпрянула от него, словно от ядовитой змеи. Улыбка исчезла с морды самца так же быстро, как пропадают следы на песке во время дождя.       — Кайон, подожди... — глухо пробормотала Фули. — Я не должна была говорить тебе это.       — Но почему?!       — Потому что эта любовь не для нас, понятно?! — беспомощно рыкнула она, и слёзы побежали по её щекам. — Тебе суждено быть с львицей, возможно, ты уже обручён! Я просто не имею право разруша...       — Плевать мне, с кем я там обручён! Я хочу быть с тобой.       — Нет! Ты просто не представляешь... каково это — мечтать о ком-то, кто предназначен другой. Понимать, что как бы тебе ни хотелось коснуться его, быть с ним рядом... это сулит лишь беды. Ты забудешь меня, как только встретишь свою судьбу. А что будет со мной? Кто заменит мне тебя?!       В изумрудных глазах Фули плясали блики слёз, и Кайон не смог выдержать этот полный страдания взгляд, отведя глаза.       — Но вдруг... вдруг мы сможем быть вместе? — робко предположил он, не в силах скрыть пессимистичные нотки в голосе. — Вдруг я не буду ни с кем обручён?       — Ты знаешь не хуже меня — у этого правила нет исключений.       На этот раз принц ничего не ответил, печально опустив голову.       — Мсандо запретил мне бегать сегодня. Не иди за мной... Прости.       И Фули, развернувшись, зашагала прочь, глотая слёзы, оставив Кайона под деревом и почти физически ощущая, как он смотрит ей в спину и надеется, что она обернётся. Этот взгляд, будто магнит, притягивал Фули, но она лишь крепче сжала зубы, ускоряя шаг. Ей и самой нестерпимо хотелось плюнуть на всё и прыгнуть в объятия льва, забыв о его неминуемом обручении. Но Фули знала, что эта ситуация заведомо проигрышна. Какое бы решение она сейчас ни приняла — Кайон никогда по-настоящему не будет принадлежать ей.

***

      Земли Мсандо утонули в вязких вечерних сумерках. Кайон пластом лежал неподалёку от пещеры прайда, безучастно наблюдая, как горизонт с аппетитом поглощает последние лучи рыжего солнца. Фули так и не пришла ночевать.       Даже лёгкий шорох где-то сверху не смог отвлечь Кайона от его тоскливых размышлений. Лишь когда лев услышал чей-то очень знакомый задорный голос, он растерянно вскинул голову вверх.       — У-у... Вижу, принц Кайон совсем раскис!       С дерева, под которым расположился Кайон, ловко спрыгнула, опираясь на свой посох, та, кого он ожидал увидеть меньше всего — будущая королевская маджузи Земель Прайда.       — Макини?! — Кайон ахнул от удивления. — Что ты здесь делаешь?!       — Меня послал за тобой Рафики, — отозвалась молодая шаманка, деловито отряхивая свою шерсть. — Сам-то он уже староват для таких путешествий, вот и...       — Но почему ты здесь? Что-то случилось на Землях Прайда? Нужна моя помощь? — затараторил принц.       — Погоди-погоди, — Макини требовательно постучала посохом о землю, взывая к тишине. — Земли Прайда разберутся во всём и без тебя. А вот разобраться в своей душе — это то, что ты сейчас должен сделать в первую очередь.       — Кончай говорить загадками, Макини! — раздражённо махнул лапой тот. — У Рафики это получается гораздо лучше.       — Ладно, умник, — буркнула в ответ шаманка. — Великие Предки поведали мне, что настало время открыть тебе правду, которую Симба скрывает от тебя уже очень давно.       — Какую правду?       — Правду о твоём обручении.       Глядя на то, как лев потрясённо распахнул янтарные глаза, Макини одобрительно ухмыльнулась, довольная произведённым эффектом.       — Я обручён? — мгновенно осипшим голосом произнёс он.       — И уже очень давно. С того самого дня, как стал лидером Гвардии.       — Ты серьёзно?! И кто... кто же она?       — М-да, а я-то думала, ты умный лев, — цокнула языком Макини, усаживаясь в привычную ей позу для медитации. — Неужели за всё это время ты так и не почувствовал, кто твоя настоящая любовь?       — У меня... у меня есть любимая, но она...       — Никаких «но», Кайон! — Макини всплеснула лапами, и лев невольно отметил, что она-таки переняла немного чудинки у старины Рафики. — Очнись, пустая твоя башка! Тот, кто обручён, никогда не сможет полюбить другую.       Кайону понадобилось несколько мучительных секунд, чтобы переварить услышанное.       — То есть, — осторожно уточнил он, — та, которую я люблю... на самом деле и есть..?       — Поздравляю с озарением, — саркастично хлопнула в ладоши Макини. — Догадался, наконец, кто она?       — Это Фули?!       Ответом ему был короткий красноречивый кивок. Мир словно перевернулся с ног на голову. Кайон шумно выдохнул, пытаясь сохранять спокойствие.       — Но почему... почему отец скрывал от меня? — спросил он первое, что пришло в голову.       — По правде говоря... Симба немного струсил, — нехотя отозвалась Макини. — Он не был готов смириться с тем, что судьба связала тебя с гепардом.       — Что?! И он решил, что если не скажет мне, то я и не замечу?!       Кайон вдруг громко расхохотался, своим смехом заставив стайку ночных птиц испуганно слететь с ветки дерева над его головой. Он смеялся и смеялся, чувствуя, что ему вовсе не весело. Однако ситуация казалась самцу настолько абсурдной, что хохот неконтролируемо вырывался сам собой. Кажется, это состояние обычно называют «истерикой».       — Если бы я только знал... — наконец, заговорил он, смахивая слезу, выступившую от смеха. — Если бы я знал это заранее, ничего бы не произошло! Нам бы не пришлось проделать весь этот путь. И мы уже давно были бы вместе!       — Кайон, успокойся! — вмешалась ученица Рафики. — Ты ещё можешь всё исправить!       — Макини, о чём ты? Отряд Хранителей уничтожен! Я дважды чуть не погиб! Фули чуть не погибла! Мы проделали весь этот путь, и кто оказался в этом виноват? Не злой рок, не Великие Предки, а мой отец! Отец, у которого не хватило духу всего-навсего сказать мне правду!       — Он не желал тебе зла! Он просто боялся...       — Боялся чего? — злобно выплюнул лев. — Того, что скажет вся саванна, когда узнает, что его сын сношается с гепардом? Вот все его страхи!       С этими словами он резко поднялся и пошёл прочь.       — Кайон, постой! — крикнула ему вслед Макини.       — Не трогай меня, Макини, — не оборачиваясь, холодно бросил он. — Дай мне побыть одному.       Кайон шёл, не разбирая дороги, до тех пор, пока не оставил Макини далеко позади, пока дыхание не сбилось, а в боку не начало неприятно покалывать. Остановившись в густой роще акаций, лев в ярости и бессилии ударил лапой по земле.       — Ненавижу... — разъярённо прошептал он.       — Не стоит бросаться громкими словами. Одно-единственное слово, сказанное в порыве гнева, порой способно на такие разрушения, которые не под силу даже Рыку Предков.       Принц резко обернулся. За его спиной в тени деревьев стоял взрослый крупный лев, бесшумно возникший словно из ниоткуда. Его шерсть была золотисто-рыжей, а голову украшала пышная красноватая грива.       — Кто ты? — вызывающе спросил Кайон, тут же выпустив когти. В здешнем прайде, помимо Мсандо и его юного наследника, больше не было самцов, а значит, этот одиночка мог представлять нешуточную опасность. Но, вопреки его опасениям, незнакомец не выглядел воинственно настроенным — он держался тихо и статно, невозмутимо глядя на Кайона.       — Я не из этих мест, — словно прочитав мысли принца, спокойно ответил он. — Мой дом находится далеко отсюда, как и твой, Кайон.       — Откуда ты меня знаешь? — ещё больше удивился бывший лидер Гвардии.       — Я знаю о тебе очень многое. Например, то, что ты с детства обручён с самкой гепарда, но твой отец предпочёл оставить это в тайне.       — Подслушивал, значит... — фыркнул самец, нехотя спрятав когти. — Благородное дело.       Незнакомец пропустил его колкость мимо ушей.       — Не менее благородное, чем отсиживаться здесь, злясь на своего отца, — парировал он, — хотя куда разумнее было бы злиться на самого себя.       — О, правда? — мгновенно вскипел Кайон. — Да кто ты такой, чтобы судить то, о чём не знаешь? Как, скажи на милость, я смог бы догадаться, что Фули — моя судьба?       — У тебя была не одна возможность. Как ты думаешь, почему сила твоего Рыка Предков не причинила Фули вреда, а обратилась против тебя самого, не оставив на ней ни царапины?       — Откуда ты зна..?       — И как она смогла почувствовать, что тебе угрожает опасность, и безошибочно примчаться туда, где никогда не бывала, чтобы спасти тебя от гибели?       Кайон застыл. Откуда этот пришлый лев смог узнать такие подробности из их жизней, о которых было известно только лишь Фули и ему самому? Самец вдруг почувствовал себя очень неуютно, словно кто-то не менее остроглазый, чем Оно, всё это время непрерывно наблюдал за ним откуда-то с небес.       — Связь, которая существует между вами, гораздо более прочная, чем между простыми хранителями, — вкрадчиво произнёс загадочный незнакомец. — Именно поэтому твой Рык не смог убить Фули. И именно поэтому метка подсказала ей, где тебя искать, даже после того, как Отряд Хранителей был уничтожен. Великие Предки не раз намекали вам на то, что вы оба упорно отказывались понимать... Вы с Фули предназначены друг другу.       — Кто ты такой? — повторил Кайон, нервно сглотнув в попытке избавиться от внезапно возникшего кома в горле.       Но лев не ответил. Он лишь грустно ухмыльнулся и сделал шаг вперёд. Холодный и тусклый лунный свет, пробивавшийся сквозь кроны акаций, осветил чужака, и потрясённый Кайон увидел то, что доселе было скрыто от него темнотой. Левое плечо льва украшала метка Львиной Гвардии.       Осознание того, кто перед ним, пришло настолько внезапно, что принц на мгновение потерял дар речи. Его взгляд скользнул вниз, под лапы льва. Трава, на которой он стоял, ярко серебрилась в лунном свете, словно игнорируя все законы физики.       Лев не отбрасывал тени.       — Аскари... — беззвучно выдохнул Кайон, и хранитель с улыбкой кивнул, глядя в его изумлённо расширенные глаза.       Кайон, не отрываясь, смотрел на того, кого видел лишь на рисунках Рафики. Того, кто положил начало Львиной Гвардии, того, чьё имя воспевается и по сей день. Но для чего Аскари снизошёл до него в эту ночь?       — Почему ты здесь? — тихо спросил он у своего предка.       — Ты достойно выдержал все удары судьбы, Кайон, — Аскари подбадривающе улыбнулся ему. — Но сейчас ты сбился с пути. Я здесь, чтобы сказать тебе: ты всё делаешь правильно. Не держи зла на Симбу — он лишь стремится поддерживать баланс на Землях Прайда, как то делал его отец.       — Но его страшит, что Фули гепард...       — Посмотри на свои лапы, — вместо ответа сказал хранитель. — Что ты видишь?       Молодой лев задумчиво оглядел свою переднюю лапу с тыльной и внутренней стороны.       — Ну... подушечки и...       — Пятна?       Кайон взглянул на небольшие коричневые пятнышки, покрывавшие его предплечье под сгибом локтя. Точно такие же отметины виднелись и на его задних лапах. Когда он был ещё львёнком, все думали, что это остатки младенческих пятен, которые исчезнут с возрастом. Но этого так и не произошло.       В подростковом возрасте пятна на лапах брата порой становились поводом для насмешек Киары, называвшей его «малышом», но с течением времени эта издёвка перестала вызывать смех, и на эту особенность окраса шерсти Кайона больше никто не обращал внимания.       — Да...       — У тебя есть пятна, у Фули есть пятна... — задумчиво рассуждал Аскари. — Чем вы, в сущности, отличаетесь друг от друга? Не нужно идти на поводу у предрассудков. Симба примет вашу любовь, когда увидит, как вы счастливы.       Принц вновь поднял глаза на хранителя. Слова Аскари, как ни странно, вселили в его душу спокойствие. Их с Фули союз давно предрешён Великими Предками, а значит, им больше не нужно ничего бояться. Осталось лишь сказать ей, что теперь они всегда будут вместе.       — Ты знаешь, что должен сделать? — воинственно осведомился первый лидер Гвардии, вновь словно прочитав мысли своего потомка.       — Да! — решительно кивнул тот. — Спасибо тебе, Аскари...       — Не за что, Кайон, — тёмные глаза льва озорно блеснули. — Я был очень рад тебя увидеть.       Кайон с улыбкой шагнул к своему предку, и Аскари нежно прижался к нему, обняв его лапой за плечо. Принц почувствовал тепло его тела и с улыбкой закрыл глаза.       — Береги Фули... А я буду оберегать вас, — шепнул ему в ухо хранитель, и через пару мгновений Кайон почувствовал, что его лапы сжимают пустоту. Самец с удивлением распахнул глаза и увидел, что Аскари растворился в воздухе, словно его и не было. Ночной ветерок размеренно колыхал непримятую траву на том месте, где ещё секунду назад стоял хранитель.       Из ступора Кайона вырвало едва заметное покалывание в левом плече, в том самом месте, которое только что сжимала лапа Аскари. Лев недоумевающе взглянул туда и тут же замер, словно поражённый молнией.       Метка!       Рыжий знак Отряда Хранителей вновь украшал его плечо. Кайон не мог поверить в увиденное — дрожащей от волнения лапой он прикоснулся к свежей метке, словно боясь, что она исчезнет вновь.       Но знак никуда не пропадал. Похоже, Великие Предки решили дать Кайону ещё один шанс.       — Спасибо, Аскари! — радостно прокричал золотистый лев куда-то в звёздное небо, чувствуя, что никогда прежде ещё не был таким счастливым.       А затем он, словно золотистый вихрь, сорвался с места и поспешил назад, к обиталищу прайда. Он был обязан найти Фули и рассказать ей обо всём!       Но не успел Кайон покинуть рощу, как заметил впереди стремительно приближающийся тёмный силуэт. Кто-то нёсся к нему с поистине огромной скоростью, и лев невольно рассмеялся, поняв, что Фули нашла его раньше, чем он её.       — Кайон, метка! — воскликнула гепардиха, мчась к нему навстречу. Столкновение было неизбежно, но влюблённые и не собирались останавливаться. На огромной скорости Фули снесла Кайона с лап, и парочка, радостно смеясь, кубарем покатилась по окроплённой росой траве.       Тяжело дыша, самка упала на грудь льва, и тот с улыбкой прижал её к себе. Взглянув на её левое плечо, Кайон увидел, что знак Львиной Гвардии снова занял там своё место.       — Что произошло, Кайон? Откуда у нас появились метки?!       — Я обязательно расскажу тебе это, но сперва я хочу, чтобы ты узнала кое-что другое.       Фули навострила уши, попытавшись подняться на лапы, но лев только сильнее прижал её к себе. Теперь он её никуда не отпустит.       — Ты боялась, что я буду обручён с другой львицей, и мы с тобой не сможем быть вместе, так? — проговорил он с улыбкой. Изумрудные глаза Фули наполнились печалью, когда лев произнёс эти слова.       — Кайон, зачем ты..?       — Я даже не догадывался, но... — перебил он гепардиху, — я был обручён всё это время. И моей половинкой была вовсе не львица.       Фули удивлённо взглянула в его глаза. Поддавшись искушению, Кайон ласково коснулся лапой её мягкой щеки, и самка неосознанно прижалась к ней.       — Всё это время ей была ты.       — Что?! — не поверила своим ушам быстрейшая. — Но это же невозможно!       — Я тоже так считал, но Великие Короли Прошлого, похоже, оказались совсем другого мнения.       — Но с чего ты взял, что мы..?       — Я должен был догадаться раньше. Когда мой Рык не смог убить тебя. Когда твоя метка показала тебе дорогу ко мне... Но я оказался тугодумом. Поэтому я узнал об этом лишь от Макини.       — Что? Макини здесь? — изумилась Фули, но Лидер Львиной Гвардии многозначительно прижал палец к её губам.       — Об этом потом, ладно? — хохотнул он, прерывая поток вопросов. — Сейчас я хочу узнать лишь одно... Ты правда любишь меня?       Фули расплылась в смущённой улыбке, опустив глаза. Она лежала на груди Кайона, и лев чувствовал, как быстро и взволнованно стучит её сердце. Успокаивающе мурлыкнув, он приблизился к её мордочке, уткнувшись носом в её щёку.       Самка, наконец, подняла на него глаза, заблестевшие от счастья, и нежно лизнула льва, даря ему ответную ласку.       — Люблю...       И время остановилось.       Влюблённых захлестнуло в водоворот, выкарабкаться из которого уже не было ни единой возможности. Но они и не желали этого. Испытывая доселе невиданные, острые чувства, они тонули в этой нежности и страсти, сливаясь друг с другом, отдавая друг другу больше, чем желали получить. И лишь звёздное небо было этому свидетелем.       Язык Кайона вновь, как в его самых смелых мечтах, очерчивал каждое пятнышко на теле Фули. Их тела сплелись, будто многолетние лианы в тропическом лесу, а шерсть стала влажной от страсти и желания, словно трава после дождя. Фули игриво вонзала коготки в тело любимого, прикусывая клыками губу, словно скрывая смущение. Кайон терял чувство реальности, щекоча тёплым дыханием её белоснежный подтянутый живот с аккуратными сосками, а пятнистая самка лишь теснее прижималась к нему.       Тяжёлое, рваное дыхание наполняло рощу, Кайон, словно заворожённый, смотрел в глаза Фули, изо всех сил стараясь не сделать ей больно, до сих пор не веря, что всё это происходит с ним. Но вскоре какие-либо связные мысли окончательно покинули голову ослеплённого желанием самца. Осталась только Фули, и её язык, её лапы, её тело, её стоны...       Когда, наконец, они смогли оторваться друг от друга, на горизонте забрезжил молодой рассвет. Уставшие влюблённые лежали в обнимку, пытаясь восстановить дыхание и лениво наблюдая, как одна за другой исчезают с небосвода звёзды, словно унося с собой их маленькую тайну.       «Нет уж», — думал принц, медленно погружаясь в сон и крепче привлекая к себе любимую. — «Вот теперь я точно самый счастливый лев во всей саванне...»