Обручённые

      Когда край рыжего солнечного диска мягко коснулся горизонта, а небо над саванной охватил огонь заката, порядком подуставшие путники заметили вдалеке до боли знакомые очертания остроносого утёса.       — Скала Предков! — воскликнула Фули.       — Да, — кивнул Кайон, чувствуя нарастающее в груди волнительное ликование. — Мы почти дома.       Их путь продолжался уже около полутора дней, и в другой раз Кайон чувствовал бы себя совершенно бесполезным и медлительным существом, тормозящим быстроногую гепардиху, способную преодолеть такое расстояние в одиночку менее, чем за день. Но на этот раз лев был абсолютно счастлив, ведь всё то время, что влюблённые были в пути, они могли посвятить друг другу.       Теперь и Фули могла иногда тормозить Кайона, чересчур соблазнительно вильнув хвостом или вылизываясь в любопытной позе. Вероятно, самка делала это не специально, но размышлять над её мотивами распалившийся самец не собирался, — и парочке нередко приходилось совершать непредвиденные остановки, после которых подкашивались лапы, и немного кружилась голова.       Но сейчас, когда на горизонте, наконец, показалась Скала Предков, Кайон и Фули шли, не сбавляя скорости, полные нетерпения вновь увидеть своих родных и близких. Приближаясь к заветной цели, они то и дело отмечали мелькающие вокруг знакомые с детства места. Воздух постепенно наполнялся привычными ароматами — запахом влажного камыша с озёр, где обитали бегемоты, благоуханием цветов и сухих трав саванны.       Путники ступили на Земли Прайда.       Хранители уверенно шагали вперёд и весело болтали, как вдруг их внимание привлёк приближающийся львиный силуэт. Закатное солнце слепило глаза, и было довольно трудно распознать того, кто безмолвно двигался к ним навстречу. Но по мере его приближения, Кайон поймал себя на мысли, что стал узнавать эту крадущуюся походку. Только одна львица на его памяти передвигалась осторожно и слегка пригнувшись, — так, словно её со всех сторон подстерегала опасность.       — Витани...— подняв уши, тихо произнёс он.       Но Фули опередила льва. Взметнув столб пыли, она ринулась навстречу львице и преградила ей путь, издав пронзительное визжащее рычание.       — Стой, где стоишь, отщепенка! — угрожающе предостерегла она.       Витани не осталась в долгу — агрессивно пригнувшись к земле, словно готовясь к броску, она грозно зарычала в ответ.       — Довольно! — в несколько прыжков Кайон очутился между Фули и Витани, заслонив своим телом обеих. Фули удивлённо нахмурилась и бросила на любимого непонимающий взгляд.       — Давно не виделись, Кайон, — фыркнула дочь Зиры. — Будь так добр, угомони свою самку.       — Фули, послушай, — принц повернулся к гепардихе, — всё в порядке. Витани наш друг.       — Друг?! — взъярилась она в ответ, оскалившись в сторону Витани. — А не её ли мать, помнится, пыталась убить твоего отца?!       — На твоём месте я была бы повежливее, — рыкнула львица. — Не забывай, что твой ненаглядный Кайон стоит сейчас рядом с тобой только благодаря мне.       — Что?       Фули перевела на своего самца полные изумления глаза.       — Так ты не сказал ей? — в притворном удивлении усмехнулась Витани. — Что же ты умалчиваешь о моих подвигах?       — О чём она говорит? — требовательно осведомилась быстрейшая.       Кайон стиснул зубы так, что на его щеках, наверное, проступили желваки. Он надеялся сохранить эту спорную подробность в тайне от Фули, которая и без того не питала тёплых чувств к Витани. Но обстоятельства складывались явно не в его пользу.       — Видишь ли... Когда я лишился Рыка Предков, Зира пронюхала об этом и попыталась убить меня, стоило мне только покинуть Земли Прайда. Она велела Витани расправиться со мной... Но Витани инсценировала мою смерть, сбросив меня в реку, откуда меня впоследствии вытащила ты. Так что, если быть откровенным, — Кайон примирительно улыбнулся, — я жив благодаря вам обеим.       По мере рассказа самца, брови Фули удивлённо поднимались вверх, а, выслушав его до конца, она недоумённо дёрнула носом.       — Так ты... пошла против своей матери? — спросила она у львицы с плохо скрываемым скепсисом.       — Не стану излишне геройствовать... Перед этим именно я вывела её на Кайона.       — Давайте не будем ворошить прошлые ошибки, — поспешно воскликнул лев, заметив, как Фули вновь злобно оскалила клыки в ответ на услышанное.       — Пожалуй, — с ухмылкой согласилась Витани. — Тем более, что за свою ошибку я уже поплатилась.       С этими словами львица запрокинула голову, и взору Кайона открылся длинный розовый шрам, пересекавший её левую скулу. Принц мгновенно припомнил, что именно это место он порвал своими когтями во время их схватки на краю обрыва.       — Спасибо, что спасла Кайона, — неуверенно проговорила гепардиха. — Но это не отменяет того, что тебе нельзя находиться на Землях Прайда.       — Уже можно, — не без удовольствия возразила Витани. — А если принять во внимание, что я сестра будущего короля, то правомерность моего нахождения на Землях Прайда уж точно не вызывает сомнений.       — Что?! — услышав это, Кайон не смог подавить оскал. — Витани, что здесь произошло?       — Расскажу по дороге. Симба вас уже заждался. Да и Нала сама не своя с тех пор, как Макини вернулась утром и доложила о вашем прибытии.       Троица продолжила свой путь, и влюблённые, затаив дыхание, внимали рассказу Витани о событиях последних дней. Она подтвердила слова Макини о том, что её брат Кову действительно был принят в прайд, после чего был с позором изгнан за предательство, которого не совершал. Львица в деталях описывала схватку между прайдом Симбы и отщепенцами и то, как Кову и Киара появились в разгар сражения, призывая остановить эту бессмысленную войну.       Узнав, что львицы Зиры отказались повиноваться своей предводительнице и перешли на сторону Симбы, Кайон, не удержавшись, прокомментировал услышанное весьма крепким словцом.       — Но... что случилось с Зирой? — ошеломлённо спросил он. — Неужели она смогла смириться с вашим предательством?       — Она погибла, — бесцветным голосом тихо произнесла Витани, хмуро взирая прямо перед собой. — И Нука тоже.       — О... — Кайон вздрогнул, словно от удара, и неловко опустил уши. — Мне очень ж...       — Тебе не жаль, — даже не взглянув на собеседника, горько прервала его львица. — И я тебя понимаю.

***

      Громадная Скала Предков выросла перед ними во всей красе, заслоняя собой свет заходящего солнца. Сердце Кайона забилось сильнее, — он пристально вгляделся вдаль, выискивая, не наблюдают ли за ним с вершины отец, мама или Киара. Но напряжённую тишину вдруг разорвал возглас, заставивший льва растерянно опустить взгляд ниже:       — Кайон!       К нему со всех лап бежала Нала. При виде матери в груди Кайона растеклось радостное тепло, а рот помимо его воли растянулся в счастливой улыбке. Но не успел он сделать и шага навстречу львице, как тут же оказался в её крепких, но невероятно нежных объятиях.       — Ты вернулся, — с облегчением выдохнула Нала, прижимаясь к сыну.       — Да, я...       Но ему не удалось даже опомниться, как на него с разбегу налетела Киара, заключив младшего брата в не менее горячие объятия.       — Наконец-то, Кайон!       — Я же обещал, что не оставлю вас надолго.       Когда Нала и Киара отстранились от самца, он с улыбкой поднял на них янтарные глаза, смаргивая предательски выступившие в уголках слезинки... и в тот же миг встретился взглядом с Симбой, безмолвно стоявшим за спинами жены и дочери.       — Пап...       Король опустил голову, словно не мог заставить себя приблизиться к сыну.       — Кайон... Фули, — тяжело проговорил он, — я очень виноват перед вами. Если бы не я, то...       Но закончить Симба не успел. Кайон, ростом и комплекцией уже практически догнавший отца, вдруг решительно прижался к нему и уткнулся носом в золотистое плечо короля. Симба замер на мгновение, а затем мягко накрыл широкой лапой спину своего сына.       — Всё в порядке, пап, — тихо проговорил Кайон, чувствуя, как горло сжимает неконтролируемый спазм. — Мы с Фули вернулись... и мы снова стали хранителями. Остальное забыто.       — Значит, вы не держите на меня зла за то, что я такой... консерватор? — вопрос Симбы прозвучал печально, словно он сам не верил в то, о чём спрашивал.       — Не будь короли консерваторами, Земли Прайда уже давным-давно охватил бы хаос, — снисходительно ответила Фули. — Вы хотели лучшего для своего сына, и за это вас нельзя осуждать, Ваше Величество.       — Зови меня Симба, — мягко поправил её лев. — И Кайону уже досталось самое лучшее — это ты, Фули.       Самка просияла от счастья, отвечая на радостные улыбки короля и королевы. И даже Витани, не склонная к проявлениям нежности, безмолвно наблюдая эту сцену, позволила себе на редкость не циничную ухмылку.       — Кхм... — обращая на себя внимание, слегка взволнованно кашлянула Киара. — Полагаю, вас нужно кое с кем познакомить. Хотя... думаю, вы друг друга помните.       Слова сестры заставили Кайона тут же обернуться, чтобы, наконец, воочию увидеть льва, противоречивые мысли о котором так тревожили его в последние дни.       Это был Кову.       Принц с удивлением приоткрыл рот, оценивая то, насколько он изменился. На момент их последней встречи Кову был ещё юным, трусоватым, но при этом довольно заносчивым львёнком, находившимся под полным контролем Зиры. Сейчас же от того котёнка не осталось и следа. Перед Кайоном стоял крепкий, красивый, немного худощавый, как и его сестра, темногривый самец.       Но всё же первым, на чём задержался цепкий взгляд Кайона, стал свежий рубец, рассекавший его левый глаз... Точь-в-точь как у Шрама.       Льву стало не по себе. Он растерянно взглянул на Витани, но та нахмурила брови и едва заметно помотала головой, словно говоря: «Не спрашивай».       — Привет, Кайон, — бывший отщепенец уверенно улыбнулся ему, а затем склонил голову в сторону его пятнистой спутницы. — Привет, Фули.       — Здравствуй, Кову, — лев ответил на приветствие, стараясь держаться с некоторым апломбом. — Слышал, ты обручён с моей сестрой. Я бы сказал, что ты сделал прекрасный выбор, если бы звёзды не решали всё за нас.       — Будь у меня выбор хоть из сотен львиц, я всё равно выбрал бы Киару.       — Рад слышать. Но это не значит, что я не буду за тобой приглядывать, — голос принца звучал добродушно, но в глазах читался холод.       — Что ж, разумно, — неожиданно, без тени неприязни согласился Кову. — Глупо полагать, что лидер Львиной Гвардии стал бы доверять всем и вся.       «Львиная Гвардия». Эта фраза вдруг резанула по ушам Кайона, заставив его плюнуть на сдержанность. Небо саванны! Он так обрадовался воссоединению с родными, что совсем забыл о тех, кто был для его не менее важен, чем семья.       — А где ребята? — с волнением спросил он у отца.       — Хранители? — уточнил Симба, окинув взглядом горизонт. — Полагаю, как раз заканчивают вечерний обход.       — Странно... — нахмурилась быстрейшая, услышав это. — Они решили провести обход, не дождавшись нас?       — Они патрулируют Земли Прайда каждый день, с тех пор, как вы с Фули покинули нас.       — Что?! — Кайон округлил глаза. — Они продолжали выполнять свои обязанности, даже когда перестали быть хранителями?       Симба лишь коротко кивнул в ответ.       — Я полный идиот... — принц хлопнул себя лапой по лбу. — Бежим, Фули, мы должны их найти!

***

      Ворвавшись в пещеру хранителей, Кайон и Фули поняли, что не ошиблись, когда решили искать друзей именно здесь.       Оно, Банга, Беште... Все они действительно были в логове и выглядели изрядно подуставшими после обхода. Но внезапный шум заставил их обернуться, — и на парочку разом уставились три пары изумлённых глаз. На мгновение повисла звенящая тишина, нарушаемая сбивчивым дыханием запыхавшихся влюблённых, но уже в следующий миг она взорвалась от возгласов:       — Кайон?!       — Фули! Вы вернулись!       — Ребята, стойте, — лев жёстко пресёк все приветствия. — Выслушайте меня... Пока я был вдали от дома, я многое понял. Я был неправ, когда сбежал с Земель Прайда как трусливая гиена. И Фули твердила мне об этом, но я не верил... А теперь я понял. Для того, чтобы быть хранителями, нам не нужны метки. Всё, что нам нужно — это быть вместе. И мне очень жаль, что я осознал это куда позже, чем все вы.       — Закончил? — подняв бровь, усмехнулся Банга и скрестил когтистые лапы на груди.       — Э-э... да, — принц внутренне сжался, не ожидав такой реакции от медоеда. Впрочем, иного отклика он и не заслуживал. С тех пор, как бросил своих друзей, даже ничего им не объяснив.       — Многовато патетики, не находишь? — скучающе бросил Оно, обращаясь к Беште.       — Угу, — отозвался тот, вероятно, задумавшись о значении этого слова.       — А теперь послушай-ка меня, Кайон, — голос Банги звучал твёрдо, но на удивление беззлобно. — Благодаря Макини мы узнали, каким образом к нам вернулись наши метки, и кто за этим стоит. И, признаться честно... услышав об этом, мы прониклись к нему огромным уважением.       — Но ведь мы всегда уважали его, — озадаченно сказал лев, вспоминая, как воспевались среди всех обитателей Земель Прайда подвиги первого лидера Львиной Гвардии.       — Думаю, Банга имеет в виду вовсе не Аскари, — подсказал Оно.       — Вот именно, — воодушевлённо подхватила Фули, повернувшись к Кайону. — Аскари ни за что не дал бы тебе второго шанса, не будь ты этого достоин.       — Золотые слова, подруга, — подмигнул ей Банга и вновь устремил взгляд тёмных глаз на принца. — А посему, будь добр, засунь своё чувство вины себе под хвост и просто цени то, что имеешь, львиная ты морда.       Кайон готов был расхохотаться во весь голос. Значит, они не держат на него зла! Значит, они остались верны ему даже несмотря на то, каким идиотом он был. Воистину, о большем он не смел и мечтать.       — Как же я по вам соскучился, друзья! — растроганно выдавил он, чувствуя себя большим глупым котёнком, но ничуть не смущаясь этого.       — Сдаётся мне, вам обоим нужны объятия, — усмехнулся бегемот, на что Банга отмахнулся с напускным равнодушием:       — Пф-ф, вот ещё!       Но, вопреки своим словам, медоед тут же оказался прижат к Кайону могучим телом силача Беште. Золотистый лев рассмеялся и обхватил лучшего друга за плечи своей крупной лапой, а второй нежно привлёк к себе Фули. Оно тоже не остался в стороне и, подлетев к друзьям, прижался к твёрдому боку бегемота.       Они стояли посреди пещеры, сцепившись в тесном дружеском объятии, — пятеро, пожалуй, самых непохожих друг на друга существ во всей саванне. Но в этот час они вновь воссоединились, превратившись в единое, непобедимое целое. Они снова стали Отрядом Хранителей.       Когда друзья, наконец, выпустили друг друга из объятий, каждый из них светился улыбкой.       — Что ж, нам не терпится услышать о ваших похождениях, — потребовал Банга.       — Да, держу пари, вам многое пришлось пережить! — поддержал его Оно.       Кайон и Фули переглянулись и поняли, что оба подумали об одном и том же — вряд ли друзья в курсе, что их лидер и быстрейшая из хранителей теперь не просто члены одной команды...       — С чего бы начать? — протянула самка и закусила губу в попытке подавить смешок.       — Хм-м, — изобразив задумчивость, подыграл ей Кайон. — Начнём с того, что мы с Фули любим друг друга!       Эти слова повисли в воздухе, эхом отразившись от испещрённых наскальными рисунками стен пещеры. Оно и Беште одобрительно переглянулись между собой. Похоже, всё это время они замечали куда больше, чем озвучивали вслух.       Чего явно нельзя было сказать о Банге. У храбрейшего из Львиной Гвардии отвисла челюсть.

***

      Стоит ли говорить, что с наступлением ночи никто не спешил отправляться спать?       Весь прайд короля Симбы, недавно пополнившийся новыми львицами, а также хранители, Рафики и Макини собрались в пещере на Скале Предков, озаряемой лишь холодным светом молодой луны и звёзд. Они весело болтали, знакомились, делились историями и впечатлениями.       Единственной темой, которую все, не сговариваясь, обходили стороной, была Зира.       Ближе к середине ночи, когда глаза у всех начали неумолимо слипаться, король объявил, что львицам нужно хорошенько выспаться перед завтрашней охотой. Пожелав всем добрых снов, хранители в сопровождении Макини и Рафики покинули пещеру, отправившись по домам. Фули собралась было по привычке последовать их примеру, но стоило ей сделать шаг, как лапа Кайона мягко придавила её хвост к каменному полу. Лев, улыбаясь, красноречиво помотал головой, давая своей самке понять, что сегодня она ночует здесь.       Лёжа в обнимку с Фули, принц наблюдал, как весь прайд, зевая, готовится ко сну. Витани и другие бывшие изгнанницы скромно устроились в дальнем углу пещеры, Симба, как и всегда, прижался к Нале, а Киара теперь спала в объятиях Кову. Кайон с любопытством глядел на них из-под полуприкрытых век, думая о том, что они действительно отлично смотрятся вместе.       Однако, несмотря на усталость, сон упрямо не шёл к принцу. Все львы и львицы давно уже уснули, и их глубокое размеренное дыхание поднималось под своды пещеры. Кайон взглянул на любимую, лежавшую у него под боком, и разглядел в темноте блеск её больших глаз. Поняв, что им обоим не спится, лев молча кивнул в сторону выхода из пещеры, и Фули поняла его без слов.       Они остановились лишь на самом краю острого утёса Скалы Предков, полной грудью вдыхая свежий ночной воздух. Их шерсть игриво трепал прохладный ветерок, а внизу, под их лапами, простирались все Земли Прайда.       — Отсюда звёзды кажутся ещё красивее, — восхитилась Фули, подняв к небу изумрудные глаза.       — Привыкай, принцесса, — с улыбкой прижался к ней лидер Гвардии. — Теперь ты каждую ночь сможешь любоваться ими здесь.       — Гепарды не очень комфортно чувствуют себя на такой высоте, — призналась она.       — Просто не у каждого гепарда есть кто-то, кто не даст ему упасть.       С этими словами Кайон мягко навалился на Фули сверху, прижав её упругим животом к прохладному камню Скалы.       — Так я точно не упаду, — хихикнула самка, прижимаясь затылком к гриве на его груди.       Лев, мурлыча, подмял Фули под себя, кончиком языка бережно вылизывая её ухо. Быстрейшая прикрыла глаза, ощущая нарастающее блаженство и приятную истому от его прикосновений и тепла его мощного тела. Она вытянула гибкую шею, словно предлагая её Кайону, и тот не смог устоять, переместившись чуть ниже и увлажняя горячим языком мягкую шерсть над ключицей Фули. Наконец, уткнувшись носом между её лопаток, он недвусмысленно, привычным для всех самцов движением, слегка прикусил зубами нежную шкурку на её загривке.       — Прямо здесь? — слегка дрожащим голосом произнесла Фули, тем не менее, непроизвольно выгибая позвоночник и приподнимая бёдра навстречу льву.       — Все уже давно спят, — успокаивающе шепнул Кайон, проведя передней лапой по напряжённому животу самки, постепенно опуская её всё ниже, отчего та сладко вздрогнула, словно ощутив электрический разряд. — Тем более, пещера прайда далеко от нас, и здесь гуляет довольно громкий ветер.       Фули не спешила отвечать, пока он продолжал свои неторопливые ласки.       Странно... Раньше, когда Кайон задумывался о спаривании, он считал его лишь актом обоюдного удовлетворения желаний. Но с ней... всё было по-другому. Им вовсе не хотелось торопиться и приступать к главному, хотелось растянуть это удовольствие, упиваясь чувством нарастающего, тянущего возбуждения, чувствовать запах друг друга, немного дразнить... Мысли самца начали неотвратимо путаться.       — Но если нас кто-нибудь заметит, будь уверен, я сброшу тебя со Скалы, — сдавленно пробормотала она, не в силах скрыть нетерпеливые интонации в голосе.       — Не сбросишь, — нагловато усмехнулся Кайон, уверенно качнув бёдрами и принимая удобное положение, вынуждая любимую издать тихий стон и вонзить острые коготки в камень. — Ты же знаешь, мы обручены. Поэтому терпеть тебе меня до конца жизни.       — Кстати, о «терпеть», — горячо выпалила Фули, дыхание которой невольно сбилось от ласки львиного языка и ощущения того, как его лапа скользит к низу её живота. — Мне становится немного сложно.       — Видишь, как мы подходим друг другу, — хрипловато произнёс Кайон, прижимаясь к своей самке ещё теснее и вынуждая её максимально отвести в сторону длинный пятнистый хвост. — Тебе сложно терпеть, а я уже не могу остановиться...       И лев с гепардом снова стали одним целым, позволив ночным ветрам разносить их приглушённые стоны по спящей саванне. Молодой месяц стыдливо спрятался за тучи, погружая Скалу Предков в темноту. Одни лишь звёзды освещали своим бледным сиянием необъятные Земли Прайда, раскинувшиеся перед взором влюблённых. Но те не замечали ничего вокруг, зажмурив глаза и полностью отдаваясь волшебным ощущениям страсти и близости друг друга.       Завтра наступит новый день, хранители отправятся на утренний обход, львицы выйдут на охоту... Вечный Круг Жизни замкнётся вновь. Но теперь он пополнится ещё одной влюблённой парой, которая доказала всем: сколь сильно ни различались бы ваши виды, нужно смотреть гораздо глубже, — прямо в душу. Ведь огонь в душе, как известно, дотла сжигает все границы и предрассудки.