Решение

«Кто Вы?» — вопросил старческий голос из глубин сознания Беллатрисы. «Я?» — с некоторым удивлением переспросила женщина. Она-то думала, подобные вопросы — это как раз ее прерогатива. «Меня зовут Беллатриса Лестрейндж, я супруга Рудольфуса Лестрейнджа…» «А Сириус, я так понимаю, вот этот, в противоположной камере?» — с нотками интереса спросил старческий голос. «Вы, получается, преступления вместе совершали, раз вас вместе посадили?» «Нет», — Белла чуть действительно не расхохоталась. Сама сцена того, как они с Сириусом, например, грабят лавку Мальпеппера выглядела смешно. «Честно говоря, мы вообще не совершали преступлений. Мы воевали, была гражданская война. Были, что самое интересное, на противоположных сторонах. Вы так и не представились», — наконец вспомнила Белла. «Меня зовут Алла, мне восемьдесят лет», — она помедлила, явно сомневаясь. «И еще вчера мне казалось, что я на смертном одре». Белла вздохнула. Значит, либо у нее слишком бурная фантазия, если она выдумала такую странную личность, маглу, если судить по незнанию элементарной истории; либо это не психическое заболевание вовсе, а что похуже. В любом случае, весело им тут, в Азкабане, будет, с такой-то собеседницей. Дверь вновь отворилась, Белла взглянула в окно — лодка отплывала от причала. «Началось», — подумала она, забиваясь подальше, в самый угол, и сворачиваясь клубочком. Дементор плыл в нескольких сантиметрах от пола, черными пальцами хватая проржавевшие от постоянной влажности решетки. Первой жертвой, как всегда, стали Керроу — их стражи любили более всего. А чего не любить? Счастливое детство, веселая юность. Высасывать можно очень долго. Другое дело Руквуд — одна работа, никакой личной жизни, никаких эмоций. И дементор разочаровано отворачивается. С другой стороны — Мальсибер. Тот нечто среднее, эмоции вроде есть, но больше о еде, выпивке и женщинах. Да и то, шестилетней давности. Белла бы хмыкнула, если бы не пыталась спрятаться. Не одобряют дементоры такой вкус к жизни, не одобряют. Черный страж аж сморщился весь. Следующие по коридору — братья Лестрейнджи, Рабастан на стороне Сириуса, и Рудольфус на стороне Беллы. У них высасывать уже почти нечего — оба всегда ее защищали, пытались отдать столько, чтобы тварь насытилась и женщину не трогала. Вот и остались будто… Белла подавила эмоции. Нет, сейчас нельзя расклеиваться. Надо быть сосредоточенной и сильной. Она все вынесет, только не поддаваться чувствам. Перед глазами замелькали образы. Сначала из ее жизни: мама, сестры, свадьба, дети. Была бы возможность, она бы рассмеялась, честное слово! Ее ведь считают лютой террористкой, сумасшедшей последовательницей Воландеморта. А его в ее видениях чаще и не бывает. Но картинка уже сменилась — теперь мелькала незнакомая жизнь. Магловские города, люди, странная техника — много всего. Наконец, черные раструбы всколыхнулись — дементр развернулся к Сириусу. Белла же продолжала лежать в своем углу, пошевелиться она пока не могла. Да и лучше было не возникать пока. Разбудил от небытия женщину звук клацнувшей о решетку посуды. Значит, принесли еду. Перевернувшись сначала на другой бок, женщина с трудом встала. Мозолистая рука сунула через решетку зачарованную на неразбиваемость тарелку. Женщина начала жадно есть. Это в первые месяцы мутит после дементоров. Потом привыкаешь, понимаешь, что следующая еда будет через двенадцать часов. «Что это было?» — едва раздававший то, что с большой натяжкой можно было назвать завтраком, мужчина ушел, спросила Алла. «Ты про первого визитёра?» — с усмешкой переспросила Белла. Обыкновенный дементор, нечего бояться. Приходят пять раз в день. В семь, в десять, в два, в шесть и в девять. После первого и четвертого посещения будет еда. «Это здесь такая охрана? Или какой-то особый вид наказания?» — старшая женщина явно была недовольна. Но еще больше — недоумевала. «Нет, это здесь, в Азкабане, такая жизнь», — с грустью ответила ей Белла. И снова села к окну. Было грустно.

***

Месяц прошел с тех пор, как в голове Беллы впервые зазвучал чужой голос. Собеседница оказалась достаточно интересной, чтобы стать хорошей компанией даже в таком месте, как Азкабан. Нет, были, конечно, нарекания — что женщина магла, Белла поняла почти сразу. Но и в этом были свои плюсы — оклюменция позволяла скрывать многие мысли. А объяснить, что происходит на свете и кто такие маги Лестрейндж сумела достаточно быстро. Тем более, в волшебной тюрьме, на верхнем этаже, где узники не меняются, годами сидя в соседних камерах, новый собеседник всегда был на вес золота. А с голосом в собственной голове и болтать удобней. Руди и Басти она ничего о новой знакомой не сказала. «Им и так тяжело пришлось». «Твоему мужу и его брату? Или твоим детям?» — спросила Алла. За неимением горла как такового, от старческого «акцента» во внутреннем голосе она быстро избавилась. Так что теперь звучала крайне молодо, чуть ли не моложе, чем сама Белла. Тем более, и голос у нее был выше. «Мужу и Басти, да», — ответила Белла, выползая поближе к решетке, посмотреть на тех, о ком говорила. «Детям-то что. Они сейчас наверняка в любви и холе. Жаль, конечно, что вряд ли их увижу». «Тогда это очень странно. Вас посадили, ненавидят в обществе, ты говоришь. А детей балуют и лелеют?» — переспросила магла. «У нас же есть соратники на воле», — вздохнув, не в силах видеть чуть не умирающего Басти, последний на сегодня визит дементоров прошел совсем недавно, Белла вернулась к стене и приткнутой у нее подушке и укрылась, как могла, рассыпающимся от старости и плесени одеялом. «И кто из них мог бы забрать детей?» «Люциус точно мог бы», — протянула женщина. «Его жена — моя родная сестра. Или Ричард, отец Руди и Басти. Или, может быть, Вальпурга, моя тетка по отцу. Мать Сириуса, кстати. Она, конечно, не вершина добродетели, потому мне бы не хотелось… Но, по сути, и она могла бы. Даже вернее всего она. Все-таки, Ричард был слишком уж плох, когда нас поймали. Хоть и было всего пятьдесят четыре года, но он же пережил эпидемию Драконей оспы. А у Люциуса свой сын, кажется. Куда ему еще мои дети». «И ты совсем не хочешь узнать?» — вкрадчиво произнесла Алла. Белла вздохнула. Если бы она не хотела!