Каддл

Сразу после вечеринки Слава позвал его выпить кофе. Яр чувствовал внутри такую легкость, что казалось, сможет без страховки пройти по натянутому между высотками тросу. Или в ответ позвать Славу к себе. — У меня дома хорошая «Кения», и я неплохо обращаюсь с туркой. Даже молоко есть. Слава несколько мгновений рассматривал Яра, а затем громко рассмеялся. — Хорошо, давай к тебе. Так даже лучше, — и подмигнул. Уже в маршрутке Яр подумал, что, возможно, не стоило этого делать. Не потому, что знакомство со Славой было поверхностным и держалось на странной, возникшей с того первого взгляда, тяге. Яру хотелось, чтобы Слава был рядом. Но он не был уверен, что хочет быть трахнутым возле шкафа в прихожей. Как, впрочем, и на кровати в комнате. Легкое возбуждение по-прежнему гуляло по телу, пузырилось в голове. Окрыляло. Яр впервые за долгое время испытывал подобное, и ему казалось, что необходимость делиться чувствами во время секса опустошит его. Лишит этой легкости. Но Слава не стал набрасываться на Яра в прихожей, как и тащить в комнату на кровать. Они сели на кухне пить кофе. — То есть тебе понравилось? Они разговаривали в основном про каддл. Слава рассказывал о своем опыте подобных вечеринок, о разных форматах, людях, которых встретил там, и историях, которые слышал. В понимании Славы каддл-вечеринки сближали тех, кто одинок и привык бороться со своим одиночеством в цифровом мире. Забыв о собственной телесности и потребностях тела. Яр думал, что одиночество — черная дыра, которая есть внутри каждого. Чернота растет, пока человек взрослеет, и однажды полностью поглощает. Но сегодня он понял, что процесс можно контролировать. Если светиться, как лампочка. Яр усмехнулся про себя этой мысли и вздрогнул — вопрос Славы вырвал его из размышлений. — Да, — Яр отставил пустую чашку на край стола. — Неожиданно, знаешь, когда тебе в кайф прикосновения незнакомцев. Я думал, что более… закрытый для этого, — Яр сделал неопределенный жест рукой и улыбнулся. Слава улыбнулся в ответ, но синие глаза смотрели серьезно. И будто куда-то вглубь. Яр почувствовал, как под этим взглядом кровь приливает к щекам и, почему-то, к паху. Они сидели на двух половинках кухонного дивана-уголка, близко, касаясь под столом ногами. — Дай руку, — попросил Слава. Яр положил левую на стол ладонью вверх. И замер в предвкушении, ощущая, как зачастило сердце. Средним и указательным Слава прочертил дорожку от кончиков пальцев Яра до бугорка ниже большого. Остановился там, легко покружив, и поднялся вверх до запястья. Ласкал нежную кожу одними подушечками — на грани щекотки, — и Яру казалось, будто от этих движений электрические разряды расходятся по всему телу. Слава просунул пальцы под манжету толстовки и слегка надавил на кожу, снова спускаясь вниз к запястью. Обхватил его, перевернул руку ладонью вниз и сполз еще ниже, переплетая свои пальцы с Яровыми. А затем с силой сжал. Яр едва сдержал стон — электрическим разрядом пробило сразу в мозг, а оттуда отозвалось в паху. Слава поднял на него цепкий взгляд: — Приятно? — а затем освободил Ярову руку и погладил ее. С нежностью. И снова переплел их пальцы. Яр кивнул. Горло пересохло, жар гулял по телу и горячил кожу. Слава придвинулся ближе и прижал ладонь свободной руки к щеке Яра. Тот дышал шумно, через рот, пока большим пальцем Слава чертил треугольник по крылу носа, проходясь по его горбинке, и смотрел так, будто не видел вещи привлекательнее. Затем провел указательным по линии челюсти и остановился у подбородка. Обхватил его, притягивая лицо Яра к себе. Их губы оказались так близко, что тот чувствовал Славино дыхание. Яра вело. Кровь шумела в ушах, член стоял, болезненно стиснутый джинсами. Но сейчас больше всего Яр хотел даже не расстегнуть молнию и быстро отдрочить себе, а поцеловать Славины губы, просунуть между ними язык и вылизывать рот. До исступления. Но пальцы на подбородке держали крепко, мешая преодолеть оставшиеся миллиметры. Слава сделал это сам. Но не поцеловал — лизнул нижнюю губу. И еще раз, проходя языком шире. И еще, касаясь верхней губы и кожи над ней. Это была игра. Слава прикусывал и тянул за нижнюю губу, облизывал, втягивал Яров язык, ласкал его, но не давал углубить поцелуй. Яр терялся в ощущениях. Пытался ловить ускользающие губы, ерзал на сиденье, подавляя желание сократить между ними расстояние, взобраться Славе на колени, а затем и на член. Но рука, крепко сжимающая его ладонь, и пальцы на подбородке говорили, что не Яр сейчас ведет. Не ему решать, что делать дальше. И Яр плавился в этой сладкой беспомощности. Слава отпустил его ладонь и сжал через джинсы твердый член. Яр застонал, дернулся и уперся лбом в Славин лоб. Это было приятно — на грани болезненного, — но недостаточно. — Снимай это все. Толстовку можешь оставить, — Слава коснулся языком верхней губы Яра, легко поцеловал ее, и прошептал совсем тихо: — И ноги пошире. Яр еще громче застонал, потянулся к Славе, но тот отстранился. Яра трясло. Пальцы слушались плохо, мешал стол. Казалось, потребовалась вечность, чтобы освободить хотя бы одну ногу. Джинсы с трусами остались болтаться в районе голени. Свободную ногу Яр, согнув в колене, поставил рядом на сиденье. Открываясь широко, насколько это возможно. Слава поставил локоть на его колено, придвигаясь ближе, а пальцами второй руки легко помассировал яички и поднялся вверх по стволу — такими же легкими, дразнящими движениями. Остановился на головке, слегка сжал, выдавливая каплю смазки, чтобы подобрать ее пальцем и сунуть себе в рот. Яр едва не кончил в тот момент. И потом, когда Слава потянулся к нему и прошелся своим языком по его. Глаза у Яра были, наверное, совсем безумные, потому что, отстранившись, Слава довольно усмехнулся. Вернул руку на член, а второй снова обхватил подбородок, заставляя смотреть на себя. Ладонь двигалась вверх и вниз медленно, но ритмично. Потемневший, но оставшийся цепким, взгляд Славы удерживал Яра в фокусе. Это обостряло ощущения. Яр поймал себя на том, что скулит. Что одной рукой сжимает плечо Славы, а второй держится за край дивана. И что хочет придвинуться ближе и поцеловать уже, наконец, эти чертовы губы. И чтобы рука двигалась быстрее — вот так, да, — и сильнее терла под головкой. И когда Яр уже был готов взорваться от этих мыслей и ощущений, Слава отпустил его подбородок, крепко прижался к губам и скользнул языком внутрь. Яр застонал. Звук вышел низким, горловым, и Слава снова усмехнулся в губы. Он целовал так, что сносило крышу. Яра подбрасывало в такт руке на члене, а та задвигалась еще быстрее. А потом Слава чуть отстранился, заглядывая в плывущие от возбуждения глаза Яра, и пальцами свободной руки надавил на чувствительное место между яйцами и дыркой. И еще раз. И еще. И это стало последней каплей. Оргазмом прострелило так, что у Яра, казалось, выключили в голове свет. Наступила темнота, и он впервые был ей рад. Яр, шумно выдыхая, пришел в себя под внимательным взглядом Славы. Тот напоследок легко поцеловал его в губы и отстранился. — Вау, — в глазах Славы проступил восторг, — это было круто, — он встал из-за стола и, подойдя к мойке, открыл кран. — Не хочу быть мудлом, сбегающим сразу после секса. Я бы о-о-очень хотел остаться, — он виновато посмотрел на Яра, — но уже почти опаздываю забрать сестру с английского. Но есть еще много всего, что я хотел бы сделать вместе с тобой, — Слава закрыл кран, подошел к Яру и, упершись рукой в стол, наклонился к нему. — Ты как на это смотришь? Яр, успевший за это время натянуть трусы и теперь просовывающий ногу в штанину, замер и поднял взгляд на Славу. В голове царила приятная пустота, по телу все так же гуляла легкость. Но что-то все же изменилось. У Славы блестели глаза. Это могло быть бликами света от лампочки, но Яр почему-то подумал о светлячках, которые сидят внутри. Чуть приподнялся, чтобы клюнуть Славу в губы, и ответил: «Положительно». Уже ночью, лежа в кровати, Яр вспоминал прошедший вечер, каддл-вечеринку, Славу, и думал, что завтра будет отличный день. И даже если ночью что-то случится, если снова придет чернота, он сможет дать ей отпор.