Eastside | Мой брат — русал

Восточным мы еще с детства называли заброшенный квартал в нашем городе, совсем рядом с пляжем. Там уже больше десяти лет никто не жил, а те несчастные шесть домов все еще стояли нетронутыми после цунами. Природа вокруг уже давно восстановилась, выросли новые деревья, таких сильных волн с тех пор больше не было (и не уверен, что когда-нибудь будут, у нас тут, в общем-то, тихое местечко), а селиться в этих домах все равно не хотели. Может боялись, а может просто не хотели возиться с территорией. Мы с братом облазили эти дома еще в детстве. Мне тогда было шесть, когда он стал брать меня на «опасные» вылазки в город. Каждую неделю мы залезали в новые пустующие дома, представляли себя пиратами, которые пришли на поиски клада и непременно уносили «сокровища» с собой. Старые вещи жильцы разобрали почти сразу, поэтому в домах оставался только хлам. Мне больше всего нравилось собирать старые сломанные вещи, игрушки или часы, а вот брата манили ракушки и морские камешки, случайно занесенные страшной волной в дома. Он их даже коллекционировал — собственно, когда он уехал, вся его коллекция осталась дома, поэтому я присвоил ее и тоже стал пополнять. Один раз мы сбежали в Восточный Квартал прямо с какого-то фестиваля красок. Все чумазые, разноцветные, вдоволь накидавшиеся цветным порошком, счастливые! Райан тогда стащил у мамы из морозилки целую бадью с мороженым — мятным, я помню, оно было такого нежного цвета — и мы отправились на крышу, смотреть на закат. В доме, который мы тогда исследовали, как раз был второй этаж, где через открытое окно можно было вылезти на карниз. Вот мы туда и полезли. Сидели, ели по очереди с одной ложки (Райан постоянно брал с собой походный набор, там в комплекте шел ножик, ложка, вилка, штопор и еще несколько непонятных мне приборов) и смотрели на закат. Безоблачное тогда небо было, ярко-оранжевое. Прямо как испачкавшийся нос брата. И волны — шуршащие, прозрачные, где-то там, всего в тридцати метрах от нас. А внизу, если спуститься со склона холма, на котором дома стояли — песок. Чистый, мягкий. Помню, однажды мы всей семьей ходили на тот пляж — примерно в том же возрасте. Одри все время напрашивалась с нами играть, мама сказала Райану, как старшему, взять ее в нашу игру. Мы с ним тогда переглянулись и… закопали ее в песке. Сделали русалку с хвостом и лифчиком из ракушек. А оставили только голову. От мамы нам тогда влетело. Зато своего добились — больше сестра в наши мальчишеские дела не лезла. Сейчас на улице уже почти стемнело. Солнце скрылось за горизонтом совсем недавно, из-за некоторых домов и деревьев я еще видел оранжевую линию горизонта — последние лучики солнца из-за океана. А сверху — синева. Мы не стали брать машину. Восточный Квартал находился не очень далеко от нашего дома, туда без труда можно было дойти пешком. Давно я уже тут не был. С самого отъезда брата в Лондон. Тут многое изменилось: дома потихоньку начали восстанавливать, по крайней мере, внешне они теперь ничуть не отличались от обычных, весь хлам и следы старого стихийного тоже бедствия ликвидировали окончательно. Теперь тут больше не поиграть детям. Всю дорогу мы шли в тишине. Райан молчал как партизан, а я опять боялся спросить. Опять он что-то задумал! Хотя, признаться, я уже привык вот так без лишних вопросов срываться с места и бежать к черту на куличики. Он ведь всегда так — скажет «пойдем», я и пойду. И до последнего никогда не знаю, куда он меня решит завести. Мне это нравится. И ему, кажется, тоже. Мы свернули в темноту квартала. Электричество тут еще не успели провести, у края дороги только-только устанавливали фонари: рядом стоял подъемник, кран опущен, в салоне кто-то оставил строительные каски. Наверное, завтра работники снова приступят к делу. Райан заметил, что я глазею по сторонам, но вместо того, чтобы пояснить просто спросил, наверняка чтобы разрядить тишину: — Помнишь, ты как-то заснул тут? — Заснул? — я думал, я ослышался или не так понял. — Ага. В детстве еще, мы пришли сюда, на крыше сидели. Ну, как всегда. Я тогда еще ловец снов тебе пытался сплести. Криво получилось в итоге. А потом смотрю — ты заснул прямо у меня на плече, как сидел. — Значит сработал твой ловец снов, — я улыбнулся. Честно говоря, я плохо помню, чтобы спал хоть где-то вне дома и вне своей уютной постельки. Хотя, с Райаном я мог не удивляться. На его плече всегда было уютно. Меж тем, мы дошли до нужного дома. Вернее, тогда я еще не знал, что дом именно нужный. Райан просто дернул меня за руку в сторону, и мы свернули к запертой калитке, через которую мой брат ловко перемахнул. Я чуть потоптался на месте, а потом тоже подтянулся на решетке, перекинул через нее ногу, а затем вторую. Правая ступня в разношенном кеде соскользнула, и я шмякнулся на землю. Райан обернулся. — Что, Сэмми, разучился лазить через заборы? — он ухмыльнулся и засунул свои руки в карманы. — Помочь или ты сам поднимешься, малыш? — Я тебе не малыш, — буркнул я, потирая ушибленный копчик. Когда брат так меня называл, значит я конкретно лажанулся в его глазах. Я дико не любил, когда он напоминал о нашей огромной разнице в возрасте — я ведь всегда и во всем тянулся за ним. Райан только хмыкнул. Ну да, знаю, он не со зла меня подтрунивал. Просто… он же мой брат. Старший брат. Между братьями такое бывает. Более того, мне одноклассник рассказывал, что он со своим младшим совсем не дружит — дерутся постоянно, ссорятся даже по пустякам. Он все еще дивился, почему Рай до сих пор не сдал меня в детдом? Младшие братья — это же вообще кошмар любого подростка. Что ж, может быть Рай просто вовремя в колледж умотал, кто знает? Райан поковырялся отмычкой в замке и на удивление быстро открыл дверь. Ну надо же, я-то думал, он за годы учебы в Лондоне подрастерял навыки взломщика, а оказывается, даже наоборот — усовершенствовал. Мы быстро влетели в дом, который изнутри был полностью пустым. Я был прав — квартал и правда начали реставрировать, а значит, через годик-два здесь уже будут жить люди. Я вздернул голову к потолку. Старую лестницу, ведущую наверх, давно кто-то убрал, заменив недоделанной деревянной винтовой, наверху заделали дыру в крыше. Под потолком висел оголенный провод. Наверное, на его месте полагалось в будущем находиться люстре. Интересно, а наверху ту самую комнату, откуда было окно на крышу, тоже изменили? Уж не заделали ли наше любимое окошко? И что будет, если нас заметят… — Р-рай… Мы же сейчас вторглись на чужую собственность, так? — я оглянулся на брата. В темноте я совсем не мог разглядеть где он. Ему, вроде, полагалось все это время стоять у меня за спиной. — Это же теперь не та заброшка, куда можно было свободно лазить? Рай? Я шагнул вперед, протянув руку и попытался найти его в темноте. Но рука нырнула в неизвестность, и я чуть снова не упал — только уже носом вперед. Вся эта ситуация уже стала порядком пугать — я будто попал в один из фильмов ужасов, которые так не любил в детстве. А главный маньяк тогда кто? — Р-рай… Сзади чиркнуло спичкой. Я машинально обернулся, уже приготовившись защищаться, но, к счастью, кулаки в ход пускать не пришлось. — Рай! Ты меня напугал! — я шумно выдохнул, переводя дыхание. Братец улыбался во весь рот, смотрел на меня. Видимо, пугать меня все же входило в его планы. А потом он неожиданно зашипел — свечка догорела и обожгла пальцы. Огненная палочка полетела на пол и потухла уже в полете. Я снова скептически уставился на темную фигуру Райана. Силуэт только пожал плечами и попытался зажечь еще одну. — Каменный век какой-то, — я закатил глаза и достал из кармана фонарик. Он одобрительно усмехнулся. Снова мое сердце радостно екнуло в груди из-за этой мелочи. Мы полезли наверх. Я сунул фонарь в зубы и, нащупывая руками еще недоделанные деревянные ступеньки, полез наверх. Винтовая лестница, надо сказать, вышла очень крутой — каждая ступень больше походила на лавочку, так что приходилось помогать себе еще и руками. Я подумал, что здесь было бы очень хорошо сидеть по вечерам, скажем, с чаем или с книгой. Райан полез следом. На самой последней ступеньке я умудрился посадить занозу в палец и тихо ойкнул в фонарь. Вот черт, долазился. В темноте сие досадное ранение я рассмотреть не смог, поэтому просто вылез наверх и там уже перехватил фонарь в руку. Ненавижу занозы. Но я даже не успел закатить глаза. Райан, кажется, сразу понял в чем дело, вытянул мою руку к себе, и припал к пальцу губами. Я опешил. Он, меж тем, нащупал языком занозу, подцепил деревяшку зубами и аккуратно вытянул, а потом сплюнул в сторону. Я стоял, открыв рот. Это вообще что было? Я бы и сам мог, что уж, заноза — не конец света для меня, не маленький… Черт, почему мне сейчас было приятно, как его теплый язык ходил по коже? И губы у него другие — мягкие какие-то... — Ты идешь? Я понял, что так и завис с вытянутой рукой и опустил ее. Брат уже стоял в дверях в старую-знакомую комнату и звал меня туда. Я уже отсюда видел, что наше окошко осталось целым и невредимым. Я тут же подошел к нему и перескочил через подоконник. — Рай… — губы сами шепнули его имя. Я просто закрыл глаза и подставил лицо ветру, который дул с океана. Осознание того, что я привлек его внимание, но ничего дальше не сказал, заставило меня срочно закончить мысль. — Я так давно не видел океана, — я ляпнул первое, что пришло в голову. Он хмыкнул. — Напомни-ка, кто из нас уезжал в Лондон? — Я не о том… В смысле, я не видел океан именно таким. Тихим и… волшебным, что ли, — я окончательно расслабился. Говорил то, что приходило в голову. Брат, тем временем, тоже устроился рядом и достал что-то из кармана. — На, вот. Он протянул мне сверток из салфеток. Я осторожно взял его в руки. Хм, на вес тяжеленькое для вкусняшки. Я аккуратно стал разворачивать мятые салфетки, увидел какой-то шнурок, потянул, вытаскивая загадочную вещицу. Никогда я еще не видел чего-то подобного. Камень. Очень красивый, довольно маленький сине-бирюзовый камень, обвинченный тонкой проволокой, словно паутинкой, и подвешенный на веревочку. Я, словно завороженный, смотрел на сие чудо и не знал, что вообще сказать. Райан сидел рядом и чуть ли на месте подпрыгивал от нетерпения. Я знал, ему очень нравилось дарить подарки, а еще видеть радостные лица тех, кто их открывает. Поэтому сейчас он выглядел просто как кот, предвкушая утреннюю обжираловку сметаной. — Где ты его достал? — наконец-то обретя дар речи, спросил я. — Частично сделал сам, а частично… Еще в прошлом году нашел, когда ездил на соревнования на Гавайи. Там волны просто потрясные, Сэмми, вот бы тебя туда взять… Я подумал, что привезти тебя туда будет сложно, поэтому забрал, так сказать, частичку того места. Давай завяжу сзади. Его пальцы соприкоснулись с моими, перехватывая концы шнурка, а потом ловко завязали в два узелка на шее. Затылком я чувствовал его теплое дыхание и еле удержался, чтобы не прижаться к брату спиной. — Он очень красивый, — я снова озвучил очевидное, чуть улыбнувшись. Взял камешек в руки, покрутил. Холодный, гладкий такой. Как сам океан. — Как он называется? — Без понятия, — честно ответил брат, снова рукой растрепав мои волосы. — Это амулет. На удачу. А еще я дом купил. На последних словах я выпал из реальности. Сначала они показались мне бредом: ну при чем тут амулет и какой-то дом? Кстати, дом? Какой еще дом? — Этот дом, Сэмми, — Райан широко улыбался. Видимо, последний вопрос я все-таки произнес вслух. — Я не знал, как сказать тебе и родителям… До меня наконец дошло. — Хочешь сказать ты купил вот этот, — я похлопал рукой по черепичной крыше, — дом? Прямо целиком? Вот так рядышком от нас? И ни черта никому не сказал?! — признаться, я был потрясен. И зол на то, что он это от меня утаил. И счастлив. И еще раз потрясен и вообще в шоке. — Да! Да, да и еще раз да! — Райан вскочил на ноги, вынул из кармана ключи, повертел у меня перед носом. То-то я думал, чего он так быстро с замками расправился. А он не отмычкой, он ключом! Я подскочил следом, а потом бросился брату на шею. — Господи, я так счастлив, Рай… — Вот погоди, закончим ремонт тут, вообще будет кайфовое местечко! Ты же поможешь мне, Сэмми, да? С ремонтом, с… — Да! Да, Рай! — я еще крепче обнял его, сжав футболку на спине. Это определенно был самый счастливый день в моей жизни.