Жизнь на Марсе, смерть на Юпитере

      — Ну чем вы, Федор, собираетесь меня удивить? Пожалуйста, скажи, что этот список был лишь методом меня заманить, — улыбается Полина, увидев Смолова, который облакотился на свою машину.       — Кажется мне, ты говорила, что работаешь до семи, — он смотрит на свои часы и переводит взгляд на девушку. — Ого, уже почти восемь, какая досада.       — Ты сейчас договоришься — я просто уеду домой. Факт остается фактом, ты меня ждал, — Гордеева пожимает плечами. — Ну так что меня ожидает?       — Нравится мне твоя дерзость. Раз ты не хочешь сразу в кафе или кино, начнем с того, что просто будем кататься на машине по ночной Москве.       — Звучит все так же банально, но ладно, давай попробуем.       Смолов открывает ей дверь, желая показаться настоящим джентльменом, а Лина лишь закатывает глаза на такой жест. Она остерегается доверять на все сто футболисту, понимая, что он может оказаться обычным бабником, которых на ее пути было слишком много. Федя огибает свою черную иномарку, в которой души не чает, и садится на водительское сидение. Парень давно влюблен в ночной город, в его огни, безмятежность.       Казалось, что Москва никогда не спит. Везде горят огни, которые сливаются в многокилометровые гирлянды, развешанные на самой красивой новогодней елке. Машины все также продолжают куда-то спешить, и ведь никто не знает, куда держит путь водитель на соседней полосе. Кто-то спешит домой, увидеть близкого человека, родителей или свою любовь, кто-то просто убегает от реальности, думая, что все в этом мире тленно и забвенно. Улицы не пустеют ни на минуту, люди все также бегут куда-то, но кто-то в этой вечной суете вовсе ей не предан. Он идет, не оглядываясь на других, в своих мыслях и безграничных мечтах, от которых ему тепло на душе. Такую Москву невозможно не любить.       — Есть что-то неповторимое в этом городе, — говорит Смолов, поворачивая голову на девушку. Парень показывает ей такие непопулярные, но дорогие его сердцу места. Места, где мало людей, о которых практически никто не знает.       — Да, хоть я и коренная москвичка, ни разу тут не была, — буквально выдыхает Полина, не отрывая взгляда от окна.       — После переезда я много гулял. Мне не хватало людей здесь, Саня была еще в Саратове, смог перетащить ее через несколько месяцев только. Казалось тогда, что я обошел всю Москву, но каждый день все же открывал для себя что-то новое, то, благодаря чему я справлялся с одиночеством, — произносит Федя и устремляет свой взгляд куда-то вдаль, в сторону бесконечных огней и никогда не прекращающегося движения.       — Что за минута откровений? Я думала, что ты состоишь из таких дорогих металлов, которые пробить в принципе нереально, да и доверяешь только Саше, — усмехается Гордеева.       — Ты просто довольно сильно мне понравилась, — спокойно говорит Смолов и буквально прожигает ее своим омутом карих глаз, в котором невозможно не утонуть, заставляя воздух в легких Полины резко закончиться.       — Ого, неожиданно. Вы решили сразить меня наповал, сударь? — нервно усмехается Полина, пытаясь скрыть, как внутри все перевернулось от этих слов.       — Я не требую от тебя взаимности, хотя бы не отторгай меня. Дай шанс узнать тебя лучше, — Смолов берет ее ладонь и касается слегка пухлыми губами, заставляя кожу покрыться мурашками. Гордеева лишь кивает и слегка улыбается, понимая, что сейчас просто окончательно теряет все самообладание, да и в принципе себя.       Она никогда прежде не подумала, что обычная прогулка может быть настолько романтичной. Федя заботился о каждой мелочи, постоянно интересовался, не голодна ли девушка, не замерзла или не устала. Местами Полине казалось, что даже если бы пошел дождь, то Смолов заставил все тучи исчезнуть, чтобы они не портили атмосферу. Но самое главное, что он не просил, не требовал ничего от нее. Просто наслаждался дружеским общением, узнал Гордееву лучше. А после довез до дома, галантно открыл дверь и пожелал доброй ночи, максимально сильно соблюдая ее личные границы.

***

      Романова уже даже не помнила, когда в последний раз выбиралась в кинотеатр. Они всегда предпочитали смотреть фильмы дома, под пледом с горой вкусной еды. Но в этот раз Широков был просто непреклонен. Он так хотел посмотреть это кино именно в большом зале, прочувствовать эту атмосферу, что у Саши не было выбора. И вот всю дорогу до дома они провели в обсуждении сюжета, героев и развязки. И как ни странно, их мнения расходились абсолютно во всем. То, что казалось девушкой просто бредом, вызывало у Гоши такое восхищение, что иногда парень даже не мог описать его словами.       — Ну слушай, эта сцена откровенно лишняя. Какому дураку придет в голову так глупо и банально развивать сюжет? — Саша заходит в квартиру и скидывает с себя пальто.       — Это же гениально. Как ты можешь так говорить? — возмущается Георгий и развязывает шнурки на кроссовках.       — Я уже сомневаюсь, правильный ли выбор сделала, когда согласилась стать твоей девушкой, — усмехается Романова и заходит в гостиную, пытаясь нащупать рукой выключатель. Как только свет освещает комнату, у девушки будто в долю секунды случается инфаркт. — Смолов, какого черта? — кричит она, чувствуя, что сердце от страха буквально вырывается из груди. Ее друг просто сидит на диване и смотрит в одну точку. — Я чуть не умерла сейчас, придурок. Федя? — Сашу в какой-то момент начинает еще больше пугать то, что футболист никаким образом не реагирует на ее слова. Она подходит и садится напротив него, беря за руку. — Что-то случилось?       — Напомни мне забрать ключи от нашей квартиры у твоего друга, — говорит Гоша, проходящий мимо.       — Напомни мне переехать твоего парня на машине, — усмехается Федор. — Я гулял с Полиной. Сказал, что она мне нравится.       — А она? — с интересом спрашивает Александра.       — Промолчала, но я решил ее не торопить, дать ей время все обдумать. Это же правильно, Саша?       — Конечно, — улыбается Романова и опускает голову на его колени. — Я уже думал, что ты кого-то убил и приехал попросить спрятать труп.       — Только если твоего занудного бойфренда, — шутит Смолов и заставляет Сашу рассмеяться. — Санек, а давай в фифу поиграем?       — Смол, тебе десять лет что-ли?       — Ну чего ты начинаешь?       — Хорошо, ладно, двенадцать, я недооценила тебя. Ну ты же знаешь, что я не умею играть в нее. Хочешь выиграть с триумфом? — усмехается Романова и садится рядом с другом.       — Я тебя научу, местами буду поддаваться, обещаю, — Федя поднимает руки в спасительном жесте и смотрит на подругу. Стоит только ей слабо кивнуть, как парень будто расцветает.       Их дружба была чем-то неприкасаемым и нерушимым. И Гоша, как бы он старался по началу стать между ними, уяснил, что Смолов для Романовой невероятно дорог и важен. И сейчас не стоило даже трогать их. Как бы сильно внутри Широкова все не кипело, как бы не хотелось закатить скандал и запретить Саше общаться с футболистом, он не мог этого сделать. Потому что это часть ее жизни и выкинуть ее невозможно. Георгий лишь наблюдает, как Смолов подключает провода приставки к их телевизору и отвешивает какие-то шутки, понятные только им двоим. В мечтах Гоши остается мысли о том, что эту ночь они могли провести наедине, но Федор как всегда испортил все планы. Этот парень обладает какими-то суперспособностями по возможности появляться в самый неподходящий момент и перетягивать на себя внимание.       Широков целует свою девушку в щеку и желает ей доброй ночи, говоря, что очень устал и ему рано встать на работу. Просит не шуметь и отправляется в спальню, чтобы не мешать этой идиллии. В такие моменты он слишком часто ощущает себя третьим лишним. Связь Смолова и Романовой настолько сильная, что иногда Гошу буквально разрывает от ревности.       Федор улыбается, рассматривая, с каким же упорством Саша управляет своей футбольной командой. Иногда ему кажется, что одиннадцать человек слишком много для нее, но ведь Романова никогда не скажет, что ей тяжело или она не справляется. Будет идти до конца, скрипя зубами и проклиная все вокруг. И вот сейчас Александра в очередной раз прикусывает губу и смотрит с таким интересом в экран, иногда двигаясь в такт с футболистами.       — Увлеченная ты — это нечто. Я тут просто наблюдаю за тобой и понимаю, что это отдельное произведение искусства, — усмехается Смолов, понимая, что больше не может сдерживаться.       — Пока ты тут болтаешь, твоя команда проигрывает, — улыбается Саша, не отрывая взгляда от игры.       Она начинает прикусывать щеки, что говорит о максимальной концентрации. Уже несколько раз девушка играла с другом в эту игру, а вот только победить никак не получалось. Смолов был слишком хорош, что на настоящем поле, что на поле в игре. И с этим невозможно поспорить. Федя замечает это упорство и поддается. Специально начинает играть хуже, терять мяч, чтобы Романова наконец смогла выиграть.       — Да, — подпрыгивает с дивана она и поднимает руки. — Я победила.       — А ты говорила, что не сможешь, — говорит футболист и обнимает подругу. — Пошли на кухню, я жутко проголодался.       — И у этого человека еще спортивный режим, — закатывает глаза Романова.       Она открывает холодник и пару минут смотрит, думая над тем, чтобы она съела. Мыслей как-то слишком много и выбор будто специально не возникает в голове.       — А сырники есть? — спрашивает Федя и вызывает у нее смех.       — Тебе повезло, осталось немного, — продолжает улыбаться Саша и ставит перед ним контейнер. — Кофе или чай?       — Чай. Боже, Санек, они божественны, вот серьезно.       Романова усмехается и в сотый раз убеждается, что у нее самый лучший друг в этом мире. Единственный человек, который с таким обожанием относится к ее готовке. Да и тот, кто всегда в нужный момент оказывается рядом. Она задумывается и на автомате достает из шкафчика две кружки, ставя на стол. Да вот только с одной девушка промахивается и та летит на пол, разбиваясь на кучу осколков с характерным грохотом.       — Я же просил не шуметь, — доносится со спальни голос разъяренного Гоши.       — Черт, это же была еще и его кружка, — морщится Александра. — Можно я поживу у тебя пару месяцев? Или лет? — она обращается к другу и их смех заполняет всю кухню.

***

      Смолов уже несколько дней живет от тренировки до тренировки. Слишком напряженное время наступило сейчас для Локомотива. График будто специально был максимально плотно, отбирал все силы. И как бы не старались восстановиться футболисты, многие просто сваливались с переутомлением и были не в силах играть и защищать честь родного клуба. Однако Федор явно к ним не относился. Он постоянно старался выкладываться на максимум, но и беречь свои силы, боясь травмы или каких-то болезней. У Смолова даже не было времени да и сил встретиться с Сашей, Полиной. Все ограничивалось какими-то сообщениями, написанными вечером, когда усталость уже брала верх, поэтому общение было максимально сухим. А с Гордеевой так и вовсе вокруг всего витала неопределенность. Федя просто не понимал, что между ними происходит и нравится ли он девушке так же, как симпатична ему она.       Полина сама сходила с ума от того, что вопрос о чувствах так и остался открытым. Вроде ей сказали не спешить, разобраться со всем, но она чувствовала себя неловко. Будто что-то должна Смолову, но не может этого дать. И это что-то была как раз взаимность. Гордеева ощущала что-то к футболисту, но разобраться, была ли это обычная симпатия или уже зарождавшаяся влюбленность она не могла. Да и какой-то барьер внутри не давал этого сделать. Полина боялась, что ее могут предать, кинуть, учитывая весьма скандальный образ Смолова в лице бабника.       Романова же как никогда ранее ощущала необъяснимую нужду в своем друге. Все как-то было не так без него. И эти сухие разговоры, односложные сообщения буквально душили ее. Да и Гоша как нельзя вовремя уехал в командировку. Квартира казалась совсем пустой, не хотелось даже возвращаться туда. Девушке настолько было одиноко, что она была готова уже даже притащить домой котенка, щенка или даже хомяка, но понимала, что Широков не одобрит такого решения.       — Санек, можно? — девушка слышит стук в дверь, а потом и замечает лицо лучшего друга, появившееся в дверном проеме.       — Федя, — улыбается Романова и спешит обнять друга. — Я так скучала по тебе эту неделю.       — И я. Прости, тренировки, Палыч загружает нас до ужаса, как никак и чемпионат, и кубок, и лига чемпионов. Такое чувство, будто мы участвуем во всех турнирах, которые только есть.       Иногда стоит только увидеть друг друга, чтобы все стало понятно и лучше. Смолов рассматривает подругу и мысленно удивляется, насколько же органично, но в тоже время просто она сейчас выглядит. Черная полупрозрачная кофта показывает только лучшие стороны фигуры, а украшение такого же цвета, висящее на шее, дополняет и придает образу какую-то непосредственность. Длинные волосы снова переброшены на одному сторону и хаотично рассыпаются по плечам, открывая вид на ключицы и плечи. Они скучали друг по другу необъяснимо сильно. Дружба в их представлении всегда была самой важной частью жизни. И друг без друга уже не могли.       — И я уже почти принесла его домой, но Широков точно выселил меня вместе с котенком, — усмехается девушка и делает глоток чая, который пятнадцать минут назад сама же разливала по кружкам.       — Я всегда готов тебя приютить, хоть с котенком, хоть с щенком, хоть с тюленем, ты это знаешь, — подмигивает ей Федя, а потом оборачивается на дверь, в которую только что постучали.       — Здравствуйте, — в комнату заходит модель с идеальными чертами лица и Гордеева, которую заставили сопровождать известную личность. — Какая встреча. Саша, Федор, — улыбается Шелия.       — Привет, — прокашливается Романова и встает со стула, подходит к подруге.       — Здравствуй, Миранда, — говорит Федя.       — Привет, Смол, — улыбается модель и обнимает бывшего парня, поцеловав в щеку. — Рада тебя видеть. Надо будет как-то встретится.       — Да, встретится, — футболист проводит рукой по волосам, смотрит на Полину, которая совершенно ничего не понимает. — Простите, — отвлекается на телефонный звонок. — Палыч лютует, мне пора. Санек, я позвоню. Всем пока, — Смолов махает рукой и стремится как можно быстрее покинуть здание.       — Мне нужно интервью, начальство сказало, что ты можешь с этим помочь. Я тогда напишу тебе и договоримся. До встречи, — улыбается Миранда и выходит из кабинета вслед за Федей.       — И кто это? — поворачивается к подруге Полина.       — Его бывшая. Ты что, ревнуешь? — спрашивает Саша, увидев разъяренные глаза Гордеевой. Та лишь отрицательно махает головой в ответ, но понимает, что внутри все же просыпается этот огонек ревности.