Жизнь на Марсе, смерть на Юпитере

      — Нет, с чего бы мне ревновать этого индюка? — пытается улыбнуться Гордеева, но все же ловит себя на мысли, что обида начинает захлестывать с головой.       Ведь по сути, она не планировала ничего испытывать к Смолову, обращать на него внимание, но все пошло к чертям, стоило им вместе провести вечер. Девушка была уверена, что таким парням нужны пассии на одну ночь, отношения с которыми никогда не увенчиваются успехом. Но тогда Федя был такой открытый, такой нежный и не требовал от нее ничего, что сердце невольно затрепетало в груди, предвещая, с какой силой Полина упадет в омут этого футболиста.       — Поль, ты смотришь на дверь уже минут пятнадцать, — усмехается Романова и садится на диван. — Мне кажется, что еще немного и там будет дыра. Ты чего?       — Не знаю, мне как-то не по себе. Не вызывает доверия этот Смолов, то милый, то скотина, — морщит нос девушка.       — Я знаю его кучу лет, поверь, ты максимально точно его описала, — улыбается Саша и переводит взгляд на фотографию, стоящую на столе.       В их дружбе с Федей действительно было многое. Но всегда они находили выход, чтобы остаться на плаву и продолжать то, что с годами становилось только более нерушимым. Романова уже не представляла, как в ее жизни не окажется Смолова, который так сильно местами ее бесит, но в тоже время остается самым важным человеком на планете. Она помнила, как в детстве Федор специально уговаривал ее прогулять уроки, дополнительные занятия, чтобы просто провести вместе время. А в университете Романова иногда сбегала с пар на матчи друга. И девушка как никто другой знала, каким же двойственным может быть характер футболиста.       — Полин, он приехал ко мне после вашей поездки по Москве со словами, как же сильно ты ему понравилась. И если ты сомневаешься из-за Миранды, я могу сказать одно. Они расстались очень давно, по инициативе Феди. И чувств не осталось ровным счетом никаких. Но скажи мне честно. Он тебе нравится?       — Мне плевать на его бывших, как и на него самого. Просто самовлюбленный индюк, не более, такие не могут нравится, — фыркает Гордеева и вскидывает брови. — Прости, мне надо работать, — говорит она и покидает кабинет, осознавая, что все слова, сказанный сейчас, на самом деле просто ложь, при чем отвратительная и слишком явная.

***

      Романова редко бывала на базе Локомотива. Она не любила тревожить друга, когда тот полностью погружен в тренировки. А еще помимо него там всегда было слишком много незнакомых ей футболистов, которые одним только взглядом вгоняли ее в максимально неловкое состояние. Но в этот раз Смолов так настоятельно требовал навестить его, что она не могла противиться. В голосе присутствовала какая-то тревога, ранее не возникающая даже перед самыми важными матчами. И от этого у Александры все сжималось от волнения за друга. Что могло так сильно расстроить его?       Она шла между трибунами, пытаясь не запутаться в коридорах, казалось, бесконечной базы. А Смолов еще говорил, что ее редакция была похожа на лабиринт. Вечно возникающие на пути футболисты пугали ее, а некоторые пытались заигрывать, вызывая только прилив стыда и страха. Зачем Саша вообще согласилась пойти на эту базу? Романова уже не уверена, что сможет выбраться отсюда целой и невредимой.       — О, Санек, привет, — обнимает ее друг. — Ты чего такая недовольная?       — Я только что отшила около трех футболистов, при чем они были максимально стремные. Плюс несколько раз я свернула не туда, — морщится девушка и вызывает у Смолова волну смеха.       — Подожди меня пятнадцать минут, я переоденусь. Можешь пойти к моей машине, чтобы тут не стоять, — он кладет руку ей на плечо, пытаясь показать, что пока Федор рядом, ей ничего не угрожает.       — Ну уж нет, я пока дойду, ты уже футбольную карьеру закончишь. Подожду лучше тебя тут, надеюсь, что футболисты меня не съедят.       — Не переживай, мы бываем дружелюбны, — усмехается Смолов и направляется в раздевалку.       А Саша в это время утыкается в телефон, разбирая поступившие на почту письма. Она рассматривает предложения на интервью, статьи, но ничего почему-то не хватает сердце. Даже такой важный, как говорит начальник, разговор с Шелией не вызывает никаких эмоций. Девушка пишет Полине с просьбой перенести несколько встреч в виду того, что ее вдохновение отказывается работать на эти темы.       — Вашей маме зять не нужен? — слишком грубый голос раздается за спиной, а сердце Романовой падает и разбивается о пол с треском. Она никогда прежде не испытывала такого страха за свою жизнь. Девушка уже готова закричать с просьбой о помощи или врезать этому мужчине, как вдруг слышит знакомый смех.       — Смол, ты редкостный придурок. Хватило же мозгов такое придумать. А хотя чему я удивляюсь, у тебя их с пятого класса не наблюдается, — выдыхает Александра и хватается за сердце. — Я тут чуть не схватила инфаркт и не умерла.       — Значит, шутка удалась, — продолжает смеяться Федор и берет подругу за руку. — Пошли в машину, поедем ко мне, буду тебя чаем откачивать.       Девушка рассматривает, как за окном сменяются слишком быстро пейзажи. В уютной audi, которую Федя так ласково называл «малышка», играла тихая музыка, создающая более благоприятную атмосферу для размышления. А Смолов, следящий за дорогой, изредка постукивал пальцами по рулю в такт песни, вызывал улыбку на лице Саши. Именно таким, местами взбалмошным, но со спокойствием в действиях и глазах, родным во всех смыслах, Романова помнила его с детства. И этот образ отзывался в сердце только самыми теплыми воспоминаниями.       — Ну, рассказывай, что за срочность? — улыбается девушка и делает глоток чая, который буквально пару минут назад ей любезно принес Федя.       — Полина злилась?       — Так вот откуда паника пошла, — начинает смеяться Романова. — А я уже думала, потоп, пожар, смерть, а тут хуже. Полина.       — Санек, я, конечно, люблю твой юмор, но закругляй стэндап и давай отвечай на вопрос, — закатывает глаза Смолов и прожигает взглядом подругу.       — Ну, она пару раз назвала тебя самовлюбленным индюком, — пожимает плечами девушка.       — А что я сделал не так-то, Сашка?       — Смол, ну ты редкостный дурак, — качает головой Александр.       — Вообще-то звучало обидно.       — Ты мило общался со своей бывшей, не обращал на Полину никакого внимания, а потом вообще сбежал. Естественно это выглядело так себе.       — Я все испортил, — выдыхает Смолов и опускает голову на руль.       А ведь Гордеева действительно ему нравилась. С первой встречи зацепила, с каждым разом еще сильнее закрепляясь в сердце. И тот факт, что вот в такие моменты он может все испортить, буквально душил Федю. В этот раз не хотелось как обычно пускать все на самотек и оставаться холодным, пафосным парнем, которому на все наплевать. Ведь на Гордееву ему было совсем не все равно.       — Ну, знаешь, ты ей точно не безразличен. И раз она злиться, то ревнует. А ревность один из признаков симпатии, — растягивается в улыбке Романова.       — Ты на что намекаешь, женщина? — поднимает бровь Смолов.       — Ты все еще можешь исправить, Федь, если не включишь своего, цитирую, высокомерного индюка.       — Исправить говоришь, — протягивает он и прикусывает пухлую губу. — Санек, мне нужна будет твоя помощь.       Они обсуждают предстоящее свидание, расставляя акценты на мелочах. Да вот только все идеи Смолова ограничиваются походом в дорогой ресторан, где он сможет показать свою состоятельность, а Саша в отместку буквально давит друга романтикой. Так было всегда. До безумия прагматичный Федор и тот еще мечтатель внутри. И каким-то особым, абсолютно непонятным образом они сочетаются, соединяются в одно целое, перекликаясь между собой своими принципами и взглядами на жизнь.       — Федя, клянусь, я сейчас выброшу тебя из машины, — морщиться Романова и дает ему шуточный подзатыльник. — Прости, потом продолжим тему того, какой ты сноб, — девушка отвлекается на телефонный звонок. — Да, Гоша?       — Привет. Чем занимаешься? — она слышит родной, слегка хриплый голос, от чего по коже бегут мурашки.       — Еду со Смолом к нему домой, — усмехается Александра, наблюдая за довольным лицом футболиста. Он сейчас похож на большого кота, которого вовремя почесали за ушком. — А что?       — Я так и знал, что ты будешь где-то рядом со своим дружком. Жду тебя возле его подъезда, — говорит Широков и сбрасывает.       Саша непонимающе смотрит на Смолова, думая, где так сильно накосячила. Гоша же должен быть в командировке. Почему он вдруг вернулся в Москву? Неужели что-то случилось? Мысли в голове путаются, вопросы возникают один за другим, заставляя Романову почувствовать себя максимально не комфортно.       — Сделай лицо счастливее, как никак, к любимому приехала, а не на казнь, — усмехается Федор и выходит из машины, обходит ее и открывает подруге дверь. — Не буду мешать вашей семейной идиллии, Санек, я позвоню еще. Георгий, мое почтение, — он делает шуточный поклон, а после скрывается в подъезде.       — Что-то случилось? — наконец решается произнести Романова, чем только вызывает смех у парня.       — Просто решил тебя порадовать, вырвался на один день, вечером придется уехать. Поехали, сюрприз есть, — он хватает ее за руку и тянет к своему автомобилю.       — Весь день в дороге, чувствую себя путешественницей, — воодушевленно говорит Саша, но в ответ лишь получается непонимающий абсолютно ничего взгляд Широкова. — Не обращай внимание, у меня юмор сегодня странный.       Они едут в полной тишине. Гоша уже привычно расположил свою руку на коленке девушки и смотрел увлеченно за дорогой. Александра расслаблялась от такой атмосферы, чувствовала себя защищенной, нужной, а самое главное любимой. Романова понимала, что с Георгием не стоит бояться ничего. Это тот парень, который готов отдать свою жизнь ради счастья русой. История их любви больше напоминала какую-то сказку, одну их тех, которые Саша читала в детстве и представляла себя на месте прекрасной принцессы. И сейчас, когда прошло уже столько лет, она в очередной раз ощущает себя маленькой девочкой. Только теперь рядом с ней есть самый настоящий принц, спасающий ее и от бед, и от болезней и от злого дракона, которым Широков считал Смолова.       — Где мы, Гоша? — восторженно произносит Саша, осматривая поле. Солнце только-только начинает садиться, уже предвещая, каким же красивым будет закат.       — Ты давно говорила, что хочешь покататься на воздушном шаре. Так почему бы не исполнить эту мечту прямо сейчас? — улыбается Гоша, целует ее практически невесомо в лоб и, взяв за руку, ведет к нужному месту. Стоит им только оказаться на борту импровизированного корабля, как Широков обнимает девушку со спины, опираясь подбородком на макушку, вдыхая терпкий, любимый запах духов, смешанных с шампунем. — Я так счастлив, что ты моя. Я так тебя люблю.       — Не знала, что вы собственник, сударь, — улыбается Александра, рассматривая горизонт. — А я люблю тебя.       Они поднимаются все выше, а у Романовой дух захватывает от бесконечно красивых пейзажей. Пара покинула пределы Москвы и теперь перед ними открывались виды на безграничные леса, поля. Только природа и они. Больше никого в этом мире нет, никто не потревожит их и не нарушит этого счастья. Солнце медленно садится, из-за чего небо приобретает розоватый оттенок с фиолетовыми полосами, которые буквально пронзают легкие, невесомые облака. Широков накидывает на ее плечи плед, прижимает к себе, будто показывая, что никогда не сможет кому-то отдать ее. Да и знает же, что Саша вряд ли когда-то уйдет от него. Для их двоих все это переросло в бесконечную любовь, которую так часто характеризуют банальным «до конца жизни, до гроба». Гоша разворачивает к себе Романову и поглаживает большим пальцем по щеке, смотря в бездонные глаза. Кажется, что время остановилось, что ничего вокруг нет, кроме них двоих. Блондин улыбается и сокращает ничтожное расстояние между ними, нежно целуя в губы. Ее руки обвивают шею парня, притягивая только сильнее. Они влюблены и счастливы, а все остальное просто не имеет значения.

***

      Смолов стоит напротив машины и все ждет, когда же Саша пришел сообщение о том, что они на месте и поднимаются. Они несколько дней пытались придумать план, как лучше помирить Полину и Федю, как сделать свидание оригинальным, но все заканчивалось банальным: «давай свожу ее в ресторан», после которого футболист практически получал по затылку от подруги со просьбой не понтоваться и не выпячивать свои деньги. Он не знал, чтобы делал, если рядом не было Сашки. Она настолько часто оказывалась рядом, была готов пожертвовать всем, чтобы с нападающим все было хорошо. Федор буквально помнит, как девушка везла через весь город документы, если парень забывал их, как не выходила с ним из квартиры и брала на работе отгулы во время депрессии после чемпионата мира, как буквально отодвигала на второй план свою личную жизнь, себя.       Телефон вибрирует, извещая о сообщении. Романова пишет, что привезла Гордееву и та поднимается на гору. Его же задача просто ничего не испортит и не запороть свидание, ведь это единственный шанс на прощение и дальнейшее нормальное общение. Смолов поправляет волосы, открывает дверь машины и вытягивает оттуда плед с термосом, ставя все это на лавочку. С этого места открывался лучший вид на Москву, были видны самые сокровенные участки, то, как смешивалась бешеная суета с умиротворяющим спокойствием. Смолов давно не помнит, когда его так трясло перед свиданием. Да и непонятно, можно ли назвать данную встречу свиданием. Парень снова чувствует себя подростком, ухаживающим за девочкой из соседнего класса, которая совершенно случайно самая красивая в школе. Слышит, как под ногами шуршит трава, и оборачивается на этот звук, смотря, как Полина крутит головой и одаривает его непонимающим взглядом.       — Да, надо было сразу увидеть подвох, когда Саша мне наплела о срочном интервью в таком необычном месте, — она пожимает плечами. — Сговорились, да?       — Ну, можно и так сказать. Говорят, что ты после общения с Мирандой сама не своя, понимаю, мне тоже с ней трудно разговоры даются, — усмехается Смолов, и только увидев этот взгляд, вспоминает, что не каждый человек — это Санька, всегда понимающая его юмор. — Я вел себя как, — пытается подобрать слова футболист, но его перебивают.       — Не усердствуй, самовлюбленный индюк, — пожимает плечами Полина.       — Ладно, да, самовлюбленный индюк. Но прости меня. Ты действительно очень сильно мне нравишься. Я чувствую себя подростком, который впервые влюбился в самую крутую девчонку школы и пытается завоевать ее расположение. Знаю, что поступаю иногда слишком напыщенно, глупо, пафосно, но я такой человек, не могу ничего с собой поделать. Эта броня выстраивалась всю мою жизнь. Ты можешь сейчас развернуться и уйти, а можешь остаться и выпить со мной какао, дать мне шанс. Последний или же очередной.       — Трогательно. Саша помогала писать речь? — усмехается Гордеева, а потом обходит стороной лавочку и садится на нее. — Ну, предложение выпить какао все еще в силе?       Смолов разливает теплую жидкость по стаканчикам, аккуратно передавая один девушке, тщательно прослеживая за тем, чтобы она не обожглась. А потом начинает рассказывать факты о городе, медленно переходя на истории из детства и юности. Стороной, естественно, не проходит история о самом удачном ударе в карьере нападающего — в пятом классе, в самую девятку лба Романовой. А потом Гордеева наконец отбрасывает на второй план все свои страхи и начинает открываться парню. Говорит о нелепых ситуациях, о любимом жанре музыки и книг, даже о фильме, просмотренном пару недель назад, который вызывал только негодование. Она сама не понимает, почему ей вдруг так легко с футболистом. Почему тот образ очередного мажора в ее голове сыплется с треском на мелкие кусочки? И это первый раз, когда Полина не хочет думать о предпосылках. Не хочет думать о будущем. Просто находиться здесь и сейчас, рассматривать эти острые скулы и небольшую щетину, обрамляющую пухлые губы.       Смолов в душе радуется, как маленький мальчик, которому подарили новую машинку на праздники. Он смог все исправить. Не сделать только хуже, а действительно исправить. Федор же видел, как девушке поначалу было тяжело. Именно поэтому боялся сказать лишнее или сделать не тот жест. Но потом все будто в долю минуты изменилось. Она открыла ему свою душу, смеялась и сама нередко касалась его руки. И это грело душу нападающего, заставляло понять, что все получилось замечательно, что он смог реабилитироваться. И восхищение от этого человека захлестывает Федора с головой. Парень и не мог подумать, что станет настолько… романтичным?       К вечеру начинает холодать, а девушка ловит себя на мысли, что даже не заметила, как пробежало время. Все проходило настолько душевно и легко, настолько Гордеева чувствовала себя свободной и раскованной, что не обращала внимание на то, как же быстро бежало время.       — Плед? — спрашивает Смолов и получает в ответ кивок. Он накидывает его на плечи девушки и замечает робкую улыбку и опущенный взгляд, от которого идут мурашки. Парень тянется к ней и уже практически касается ее губ, как вдруг чувствует ладонь, упирающуюся в его грудь. — Что-то не так?       — Давай не будем торопиться, пожалуйста? — просит Полина и встает, направляясь к машине. — Отвезешь меня домой?       Саша блаженно лежит в ванной, рассматривая кафель на стене. Гоша снова уехал в очередную командировку, оставляя ее в полном одиночестве. Эта зловещая тишина пустой квартиры так сильно давит на нее, что хочется зарыться в теплое одеяло и смотреть фильм, предварительно включив везде свет, чтобы не было так страшно. Девушка с одной стороны привыкла к частому отсутствию парня, с каждым разом должно было становится только легче, но с другой каждый раз ее накрывало с головой одиночество. Она натягивает пижаму, заворачивается в полотенце волосы и идет на кухню, чтобы выпить теплый чай, как вдруг тишину разрезает стук. Романова плетется к двери и, открыв, видит там довольного Смолова.       — Вижу, свидание прошло замечательно, — улыбается девушка.       — Санька, это было просто невероятно. Мы разговаривали обо всем на свете, рассматривали город. Все было так легко, — протягивает нападающий и проходит в спальню Александры, разваливаясь на ее кровати.       — Влюбленный придурок, но рада за тебя, — произносит она и опирается на шкаф.       — Правда она не дала себя поцеловать, попросила не торопиться, но это все поправимо, я думаю, — Федор разводит руками. — Бери ноутбук и ложись рядом, будем фильм смотреть. Там мы же начали осваивать марвел, как раз продолжим.       — Ты не исправим, Смол, — Романова тянется за ноутбуком, который лежит на столе.       — Быстрее, Санек, иначе твое место займет крайне привлекательный и талантливый футболист.       — Ты кого-то еще пригласил, да? — выгибает бровь девушка, а нападающий бросает в нее подушку.       — Если твой суженый узнает, что я пустил на твою кровать левого мужчину, он меня прибьет и закопает под своей же машиной, — выпаливает Федор.       — Если мой суженый узнает, что на моей кровати лежал даже ты, то участь будет примерно такой же, поэтому мы никому не скажем.       Девушка располагается рядом, пока Смолов ищет в интернете нужный фильм. Он уже на автомате обнимает ее за плечо, притягивает к себе, чтобы та расположилась максимально удобно на его груди. Ставит ноутбук на колени и опирается подбородком о ее голову. События развиваются максимально неинтересно и футболист уже начинает сомневаться, что включил нужный фильм. Через полчаса Федя слышит такое знакомое сопение и чувствует, как девушка сквозь сон обнимает его за талию и забрасывает на него ногу. Для них это была привычная ситуация, сколько раз они ночевали друг с другом, сколько раз делили на двоих одну кровать. Парень аккуратно убирает ноутбук, целует Сашу в макушку, прикрывает глаза и чувствует спокойствие, слыша, как под боком тихо посапывает его лучшая подруга.