Жизнь на Марсе, смерть на Юпитере

      — Поднимай свою ленивую задницу, Смолов, — усмехается Саша и бросает в него подушку. Федор, кажется, занял всю ее кровать и абсолютно бесцеремонно сбросил девушку с нее. Она знала, что для него невероятно важно личное пространство, но от подобной наглости хотелось просто врезать другу, чтобы неповадно было.       — Ты сейчас калечишь лучшего нападающего в России, — бурчит он и сильнее укутывается в одеяло, делая вид, что Романовой просто нет в этой комнате.       — Дзюба спит где-то в Питере, — улыбается девушка и поправляет волосы, которые мелкими кудрями спускались ниже плеч и переплетались между собой. Федя только морщится, бурчит, что Александра злая и старается еще немного поспать. — Вставай, наглая морда, тебя Барса арендовать хочет.       — Санек, я на это перестал вестись еще в двадцать лет, придумай что-то новое.       — Я приготовлю тебе сырники, — девушка решает использовать козырь, запрещенный прием, который всегда безоговорочно действует на Смолова.       — Вот это уже другой разговор, — протягивает Федор и встает с кровати, скинув с себя одеяло. На нем нет футболки, и Саша может рассмотреть все татуировки, покрывающие спортивный торс нападающего. — Нравится? — усмехается он и выгибает бровь, прикусывая нижнюю губу, а Романова закатывает глаза и демонстративно отворачивается. — Да нет, смотри, у твоего же Гоши такого нет, — она знает, что парень сейчас во всю улыбается и чувствует свое превосходство, именно поэтому просто показывает ему средний палец и кидает футболку, которую футболист вчера не самым приличным образом бросил прямо на комод с ее разработками новых интервью. Смолов приобнимает подругу и целует в макушку, а дальше направляется в ванную, крикнув перед этим, что ждет свой завтрак.       Романова обожала для него готовить. Ведь Федор был тем человеком, который всегда максимально трепетно относился к ее еде. Он первым попробовал пирог девушки, приготовленный в шестом классе. И Саша знала, насколько же тогда все было отвратительно, но Смолов только улыбался и говорил, что вышло довольно неплохо, а дальше будет только лучше. Федя всегда знал, как нужно поддержать, знал, где можно предоставить плечо для рыданий, а где толкнуть мотивационную речь и запретить подруге вешать нос и расстраиваться. Футболист умел ее чувствовать, понимать настроение, состояние души.       Девушка высыпает творог из пачки в миску и добавляет туда яйцо и сахар, начинает перемешивать, а в голове невольно всплывают воспоминания. Теплые, добрые, отзывающиеся в душе невероятным приливом уюта и волшебства. Именно таким она помнила своего друга, именно за такую чуткость и любит его.       Тот день будто специально шел насмарку. Все валилось из рук, ноутбук отказывался идти на уступки и противно раз за разом выключался, заставляя Романову постоянно переписывать один и тот же текст. Последней каплей стал пролитый на лиловый диван. Девушка из всех сил оттирала поверхность салфетками и молилась всем богам, чтобы не осталось пятна. Именно поэтому она приняла решение прекратить попытки поработать и просто поехать домой, провести время наедине с собой. Знала же, что в холодильнике нет ровным счетом ничего, и из-за этого зашла в магазин, долго ходила между стеллажами, выбирая, чтобы приготовить. И Романова не была бы собой, если бы не решила в крайне неудачный день слепить вареники.       Изначально все шло довольно неплохо, да вот только телефонный звонок, отвлекший ее от готовки, испортил всю ситуацию. Грибы сгорели, а тесто будто специально не хотело нормально лепиться. Все эти события буквально заставляли девушку закипеть от злости, но излишнее упрямство не разрешало все бросить на половине пути.       — Проходи, Федя, — расстроенно произнесла она и вернулась на кухню, забрасывая в воду вареники, которые уже успели прилипнуть ко всему, что только можно, и разорваться. И Саша ведь знает, что из этих чертовых маленьких дырочек вытечет все пюре.       — Ты чего такая грустная? — обеспокоенно спрашивает парень, наблюдая, как подруга помешивает что-то в кастрюле.       — День дерьмовый, Смол, — выдыхает девушка и переводит все внимание на свой недоужин. — Да что же такое? — в воде плавает одно тесто, слипшееся в непонятный комок. — Понятно, кажется вся вселенная мне намекает, что сегодня лучше просто сидеть, сложа лапки.       — Неплохо же вышло, Санька, ты чего, — улыбается Федя и обнимает Романову, а потом достает из кастрюли один вареник и демонстративно ест его перед Александрой. — Очень даже вкусно, зря грустила, — парень щелкает ее по носу, а потом выключает плиту. — Но я вижу, как дергается твой глаз, поэтому иди в комнату и ищи нам фильм, я закажу пиццу.       — Я на работе сломала кулер, — тихо говорит она, смотря на друга грустными глазами.       — Понятно, к технике тебя лучше не пускать. Значит просто ложись, я сейчас приду и буду лечить тебя от накатившей депрессии, — произносит Смолов и подталкивает ее в сторону комнату, планируя, как же будет убирать последствия неудачной готовки, а потом спасать свою подругу объятиями.       — Перестань расхаживать по моей квартире в полуголом виде, если Гоша узнает, то убьет нас двоих, — усмехается Романова, замечая, как на кухню заваливается Смолов в спортивных штанах. Он протирает волосы полотенцем, а по рельефному прессу стекают капли воды, соединяясь в линии.       — Иди в задницу, Санек, — улыбается Федя и целует подругу в щеки. Ставит перед собой тарелку с сырниками, отламывает кусочек и макает в любимое варенье. А потом расплывается в улыбке, будто только что выиграл лигу чемпионов. — Боже, Романова, как ты это делаешь? Нет, не говори, просто стань моей женой.       — Вы опоздали, сударь, я занята. Да и Полина будет немного против.       — Ты думаешь?       — Ага, — отвечает Саша, а потом начинает смеяться. Смолов не перестает улыбаться, наблюдая за ней. За тем, насколько же сейчас органично смотрится в своей большой пижаме на кухне девушка. Девушка, которую он знает с пятого класса. Которая всегда его понимает. И которая будет его другом до конца жизни. — У меня выходной сегодня. Может побудем вдвоем? Поедем куда-то, погуляем. Давно никуда не выбирались.       — Прости, я обещал Полине показать нашу базу, а потом мы хотели в кафе сходить, кино, ну что там еще влюбленные делают, — прокашливается Федя и смотрит на подругу, которая тут же стала мрачнее. — Ты не обиделась?       — Нет, все хорошо. Тебе же надо свои отношения развивать, — кивает головой Романова и пытается выдавить из себя улыбку.       — Хорошо. Я люблю тебя, Санек.       — И я тебя, Смол, — отвечает девушка, а потом хватает телефон и направляется в сторону комнаты, говоря, что ей срочно нужно позвонить. А на самом деле она просто не хочет показывать, как же стало невыносимо грустно от этих слов.       Девушка не может заставить себя выйти из спальни. На душе вдруг стало так пусто, невыносимо тяжело от того, что Федя предпочел их времяпровождению Полину. Саша понимала, что это неизбежно и так и должно быть, но сейчас, столкнувшись с этим лицом к лицу, была готова придушить и Смолова, и Гордееву, и Широкова заодно, чтобы не разъезжал по своим командировкам. На глаза предательски наворачиваются слезы, а Романова просто не понимает своей реакции. Какого черта внутри так разрослась, впилась своими костлявыми, неприятными руками ревность? Ведь Федя всего лишь ее близкий друг, которого вряд ли кто-то сможет у нее забрать. Они вместе прошли через многое, и отношения никогда не мешали им проводить вдвоем время. Всегда удавалось все сочетать и оставаться максимально близкими друг для друга. Да вот только в этот раз внутри Александры разрастается невероятное чувство, что дружба движется к своему логическому завершению.       Смолов несколько минут смотрит в одну точку и водит вилкой по тарелке, не понимая реакции Саши. Почему она вдруг та резко ушла? Почему предпочла скрыться в комнате, не сказав ему ни слова? Ведь между ними никогда не было тайн, секретов. Они предпочитали рассказывать друг другу все, что тревожит. Да и за огромное количество лет просто научились где-то буквально читать мысли друг друга по одному только взгляду. И Федору понятен лишь один факт. В комнату лучше сейчас не заходить, чтобы еще сильнее не разозлить или огорчить свою подругу. Сердце буквально ноет, умоляет обнять Романову и сказать утешающие слова, но разумом футболист осознает, что сделает только хуже. Именно поэтому максимально быстро собирается, хватает телефон и оставленные прошлым вечером в прихожей ключи от машины, спеша покинуть квартиру и оставить Александру наедине со своими мыслями. Так будет лучше. Так требует сама Саша своим поведением.       Он садится в свой автомобиль и вздыхает, опуская руки на руль. Все мысли в голове заполнила Полина и то, как же пройдет знакомство девушки с футболом. Смолов просто предложил поприсутствовать на тренировке, а Гордеева согласилась, говоря, что ей будет интересно узнать, чем же живет парень. И от этих слов Федор готов был взлететь до неба и украсть оттуда самую яркую звезду для девушки. Он и сам не понял, как так быстро в нее влюбился. Обычно его чувства проходили длительную проверку, Федя присматривался к дамам, пытался разобраться в их качествах и в том, насколько же они подходят или нет ему. А тот произошло полное погружение в человека уже во время второй встречи.       Всю дорогу до ее дома Смолов полностью погружен в свои мысли. Как бы не накосячить и не разрушить ту связь, тонкую нить, которая только возникла между ними. И ради которой он был готов обогнуть весь земной шар. Лишь бы снова не порвать все своим пафосом.       — Привет, — улыбается Полина и садится в его машину, бросая на заднее сидение сумку.       — Ты сегодня даже дружелюбная, — усмехается Федор и накрывает ее ладонь своей, наблюдая за реакцией девушки, которая делает вид, будто ничего не происходит, лишь слегка вздрогнув от прикосновения.       — Не обольщайся, у меня просто хорошее настроение, — с сарказмом произносит Гордеева и поворачивается к окну, рассматривая сменяющиеся там пейзажи Москвы. А потом переплетает их с Федей пальцы, слегка сжимая его ладонь, вызывая тем самым улыбку на лице парня.       Смолов не упускает ни единой возможности и на каждом светофоре поворачивается к Полине, рассматривая ее, касаясь ее руки, будто показывая, что у него на девушку свои планы. А она впервые действительно отодвигает свою гордость и упрямство на второй план, разрешая себе думать о том, насколько же рядом сидящий футболист красив. И как же сердце трепетало внутри, стоило заглянуть в эти бездонные карие глаза, в которых буквально плясали черти. Гордеева позволила себе поддаться на обольщение Федора, напоминающего ей дьявола. И она готова рискнуть. Готова попробовать, даже если в итоге ей будет больно.       Он первый выходит из машины и открывает ей дверь, показывая всем своим видом галантность, на что Полина только закатывает глаза и шуточно щелкает его по носу. Раньше себе такое позволить могла только Саша, но вот только именно от прикосновений Гордеевой шли мурашки по коже. Федя даже не хотел думать, любовь это или мимолетная влюбленность. Просто хотел отдавать всего себя этому человеку. И такое у него было впервые. Смолов идет впереди девушки и рассказывает ей все, начиная от истории футбольного клуба «Локомотив», которую ему поведали при заключении контракта, заканчивая тем, как он был горд впервые сыграть за железнодорожников. А потом чувствует, как внутри взрываются вулканы, стоит ей рассмеяться или хотя бы просто улыбнуться.       — Федька, привет, — обнимает его Антон Миранчук, а потом переводит взгляд на девушку, стоящую рядом с другом. — А что это за красивая барышня с тобой? — парень слегка улыбается и рассматривает ее, не замечая того, как Полина резко смутилась.       — Не ваше футболистское дело, сударь, проваливайте туда, куда шли, — резко отвечает она, выпуская в очередной раз свои колючки. Смолов отмечает про себя, что в этот момент блондинка похожа на ежика, и думает, как не укололся, когда пытался разрушить эту броню.       — Тоха, прости, вообще не твой вариант, она занята мной, — смеется Федя и берет ее за руку, переплетая их пальцы. — Да и пошлет тебя так, что мало не покажется.       — А такая милая, миледи, вы разбили мое сердце. А ты, Федос, достал, то подруга, то девушка, — буквально бурчит себе под нос полузащитник и направляется в сторону массажного кабинета.       — Занята тобой? Твоя девушка? А не слишком ли рано ты стал вешать ярлыки, а, Федор? — улыбается Полина и смотрит на него. Она бы никогда и не подумала, что карие глаза могут быть настолько бездонными. Настолько красивыми. Настолько необычными.       — А ты против? — выгибает бровь Смолов и аккуратно кладет руку ей на талию, боясь спугнуть, сделать лишнее движение.       — Нет, не против, — искренне отвечает Гордеева, а потом встает на цыпочки и тянется к нему. Стоит ей только коснуться этих пухлых губ, почувствовать привкус мятной жвачки и легкое покалывание от щетины на щеке, как весь мир будто остановится и перестанет существовать. Полина не ощущает земли под ногами, только эти движение и сильные, теплые руки, уносящие ее из этого мира.       Федя еще никогда прежде так сильно не ждал первого поцелуя. Пытался все делать максимально аккуратно, чтобы не спугнуть ее, не сделать больно. Не дать очередного повода выпустить свои колючки, о которые, он уверен, разбили свои сердца множество парней. Прижимает ее к себе, ощущая, как внутри все трепещет. Смолов смог. Смог добиться ее расположения. Смог добиться ее внимания. И наконец снова чувствует окрыленность от влюбленности, о которой его душа уже давно забыла.       — На тренировку останешься? — говорит он, пытаясь отдышаться, и заправляет ее блондинистую прядь за ухо, проводя рукой по волосам.       — Конечно, я же обещала, — улыбается Полина и снова тянется, чтобы поцеловать футболиста. Теперь Федя — особый сорт наркотиков для нее.

***

      Саша полностью погрузилась в работу. Решила, что так будет проще со всем этим справляться. Смолов будто специально исчез из ее жизни, заставляя тем самым мучить себя дурацкими мыслями по ночам. Ей даже не спалось нормально, потому что рука инстинктивно тянулась к телефону, постоянно проверяя, нет ли сообщения от друга. Федя игнорировал ее неделю. А все после того утреннего разговора и поездки Полины на базу. Романова знала, что они начали встречаться, и легче девушки от этого факта не становилось.       И как назло именно в это время у Гоши начались командировки. Он перелетал из города в город, пытаясь разобраться во всех проблемах, которые навалились в последнее время. Саша даже не могла себе позволить показывать при нем грусть, потому что знала, насколько же сильно Широков уставал. И тут еще она со своими сомнениями и чувством пустоты, так неприятно залегшим внутри. Александра прекрасно понимала, что Георгий читает ее, как открытую книгу, видит по глазам все эмоции, но именно в этот момент девушка не хотела всего этого озвучивать, в сотый раз произнося, что все хорошо, ее ничего не тревожит и не огорчает.       Очередное утро не принесло никаких эмоций. Внутри уже неделю нет никакой радости. Кажется, что с тем сообщением и с каждой выложенной Полиной в историях фотографией Саше становилось все обиднее и грустнее. Ее добивало молчание со стороны друга. Он даже перестал отвечать на звонки или же кидать что-то банальное, по типу: «Я занят, потом перезвоню». И снова пропадал. Романова делает себе кофе и открывает ноутбук, смотря заявки на интервью. Она совсем не чувствовала такого привычного прилива вдохновения, все делала на автомате, ради галочки, чтобы статьи выходили и люди не забывали о ее существовании. И в такие моменты девушка благодарила тот факт, что без особого желания все же формировала все слова, сказанные ей, в красивый текст, который нравился читателям. Александра отодвигает от себя чашку, проводя рукой по волосам и пугается той тишины, наполняющей сейчас ее квартиру. Ей кажется, что сейчас даже слышно, как соседи напевают какую-то песню, а где-то, на несколько этажей ниже, гавкает пес. Она так сильно привыкла к этому, что вздрагивает, стоит телефону зазвонить. Саша так надеется, что это Федя.       — Привет, солнышко, — машет ей с экрана Гоша, а Романова натягивает уже привычную улыбку, пытаясь не выдать свое состояние глазами.       — Привет.       — Ты ждала звонка от кого-то другого? — обеспокоенно спрашивает Широков, уже который раз отмечая, что с его любимой что-то не так.       — Нет, я просто на работу собиралась, интервью редактировала, — спокойно отвечает Саша и нажимает кнопку «отправить», сбрасывая текст на рабочую почту, планируя над ним поработать в офисе. — Как ты?       — Через пару дней буду уже дома, не скучай там сильно, бусинка, — смеется блондин. — Хотя твой друг, наверно, уже устроил вечеринку по случаю моего уезда и не отпускает тебя ни на минуту.       — Конечно, — выдавливает из себя Саша, чувствуя, как на сердце начинает кровоточить и ныть рана, которая за эту неделю принесла ей столько боли. — Я потом тебе позвоню. Опаздываю уже. Люблю тебя.       — И я тебя, Сашенька, — парень шлет ей воздушный поцелуй и сбрасывает вызов, а Романова вытирает одинокую слезу, так неудачно покатившуюся по щеке.       Она плетется в свою комнату и открывает шкаф, выуживая оттуда черный вязаный свитер и свободные брюки такого же цвета с кожаными вставками на карманах. Затягивает посильнее ремень и смотрит на себя в зеркало. Тот случай, когда наряд полностью оправдывает траур, наступивший в ее душе. Усмехается, не узнавая прошлую Сашу, которой было абсолютно все равно на девушек Смолова. Вот только тогда он все же находил на нее время.       Романова стоит перед дверью офиса и боится зайти. Что-то внутри не пускает ее туда. Будто именно сегодня и сейчас должно произойти что-то плохое. Что-то еще сильнее разрушившее Александру внутри. Она поправляет свои темные кудри и входит, бросив подруге скромное приветствие. Главное быстрее добраться до своего кабинета, закрыться в своем маленьком мире. Саша забегает в небольшую комнатку и тут же садится на лиловый диван, закрывая лицо руками. Почему ей вдруг так расхотелось общаться с Полиной? Почему она вдруг стала сравнивать себя с ней? И почему ей казалось, что в каждом параметре она заметно проигрывает?       Девушка включает компьютер и пытается с головой погрузиться в работу. В очередную статью, интервью. Хоть во что-то. Да вот только из мыслей никак не выходит Смолов. Он будто уже обустроился в них, не желая покидать ни на минуту. Саша в очередной раз вздыхает и включает на фон музыку, заглушая тем самым противные сомнения. Противного, чертового Федю, который так не вовремя забыл о ней. Гребаную Полину, неумышленно ставшую между ними.       Романова не замечает, как проходит несколько часов. Все пишет и пишет, сильно бьет по клавишам, вымещая всю свою грусть и злость на ни в чем не виновный компьютер. Из этого транса ее выводит только боль в шее и спине. Девушка встает из-за стола и рассматривает все вокруг. Внимание привлекает фотография с другом и чувство одиночества становится только сильнее. Они такие счастливые. Обещали друг друга никогда не бросить. Не пропадать и не менять на отношения. Саша даже не может описать, что же ощущает сейчас. Ревность ли это? Желание оставаться рядом с Федей? Или банальное одиночество, захватившее ее с головой? Александра просто устала. Устала терзать себя этими мыслями. Устала, что они не уходят из головы, заставляя ее вечно во всем сомневаться. Грызть себя. Скучать…       Она хватает телефон и выходит из кабинета, желая купить себе в автомате кофе. Но стоит ей только выйти из-за угла, как вдруг ступор овладевает ею. Романова не может пошевелиться, наблюдая за другом, который сейчас так осторожно гладит ее по руке и смеется над очередной шуткой. Смолов такой счастливый. Это первый раз, когда от этого Александре больно. Она опирается на стену, не отрывая от этого взгляда. Полина поправляет волосы и гладит его по плечу. С каждым их касанием внутри девушки все разрывается. Хочется и плакать, и кричать, и выть, и скулить от боли. Руки инстинктивно набирают уже знакомый номер, Романова подносит к уху телефон и слушает такой привычный за эту неделю звук гудков. Наблюдает за парнем, который достает iPhone, а потом отводит взгляд. Абсолютно пустой, местами даже раздраженный от того, что его отвлекли от важного дела. Саша лишь приоткрывает губы, хватая ртом воздух, как рыбка, которую выбросили на берег.       — Привет, Смол, — выдавливает из себя девушка, когда спустя время Федя все же отвечает.       — Привет, — слегка суматошно отвечает он, а в голосе нет того прежнего тепла. Романова сдерживает себя, чтобы не сказать что-то едкое, смотря, как его обнимает Гордеева и утыкается носом в шею.       — Слушай, не заедешь ко мне в офис? Давно не виделись, — она делает небольшую паузу, — и я сырники с собой взяла.       — Прости, Саша, сейчас столько тренировок, никак не получится. Я пойду, а то Палыч зверствует. Пока, — тут же сбрасывает звонок Федя и тянется к Полине, целуя ее в губы.       По щеке Романовой начинают течь слезы. Он впервые в жизни ей соврал. Обманул, совсем без зазрения совести. Такой холодный. Кажется, что больше не родной. Она вздыхает и понимает, что же чувствует. Одиночество. Ненужность. Злость. Грусть. И чертову ревность от того, что теряет Смолова. И не может этого исправить. Не может предотвратить. Может только пытаться напоминать о себе и надеяться не получить в ответ раздражение и холод.