Жизнь на Марсе, смерть на Юпитере

      Солнечные лучи настойчиво пробираются сквозь тюль, игриво блуждая по телу брюнетки. Александра сквозь сон чувствует тепло. Открыв глаза, девушка морщится то ли от яркого света, то ли от боли, что раздаётся эхом в её голове, и, сдавшись, закрывает. Тяжесть век не оставляет Саше и малейшего шанса на полное пробуждение, а непрекращающиеся в голове «молоточки» добавляют этому похмельному утру особый антураж.       Из состояния легкого транса девушку вырывает чьё-то пение, а точнее попытки, доносящиеся с другого конца квартиры. По голосу и репертуару Романова понимает, что проснулась в квартире Феди, и облегченно выдыхает. На прикроватной тумбе стоит стакан с мутной жидкостью, которую и сама брюнетка не раз разбавляла для друга, спасая его после очередного весёлого вечера, и именно это заставляет Александру слегка подняться с подушки.       — Доброе утро алкоголикам, — салютует Фёдор, зайдя в комнату, когда Романова жадно глотает живительный эликсир. На бёдрах парня висит большое белое полотенце, которое, кажется, вот-вот рухнет на пол. По подкаченному татуированному телу скатываются капли воды, а на лице застыла лёгкая ухмылка. Смолов не изменяет себе, всегда выглядит так, будто сошел с обложки дорогого, глянцевого журнала. — Да, Санёк, я и представить не мог, что ты на такое способна.       — Нет, пожалуйста, не говори, что вчера было, — Саша по-детски закрывает уши руками, боясь услышать что-то о своих вчерашних приключениях.       Внутри просыпается непонятное чувство страха и неизвестности. Что было? Почему она оказалась в квартире лучшего друга, если ещё за пару часов до этого ненавидела его? Точно ли Романова ничего не натворила? От такого количества вопросов голова начинает болеть ещё больше и девушка хватается за нее, недовольно мыча при этом, чем вызывает у Смолова смех.       — Не умеешь пить — не берись, Сашка, — футболист приземляется рядом с брюнеткой на кровать. — Я ещё не видел тебя в таком, кхм, отчаянном состоянии. Должно быть, произошло что-то серьёзно? Расскажешь? Я же переживаю.       Переживает. Почему он не думал об ней раньше, когда так старательно избегал и игнорировал? Почему вдруг решил проявить нечто похожее на заботу? Неужели стоило просто напиться, чтобы нападающий вспомнил обо всем, что между ними было?       — Всё в порядке, Смол. Жива и уже хорошо, а судя по тому, что я ни черта не помню, и на это шансов вчера было мало, — сумбурно кидает Саша, поспешно вставая с кровати. Ей хочется, словно ребенку, убежать от этого разговора.       Она определенно переоценила свои возможности, и ватные ноги буквально не реагируют на команды, которые подаёт мозг девушки. Голова идёт кругом, глаза окутывает черная пелена. Романова уже почти оказывается на полу, как чувствует, что сильные руки друга пытаются удержать её и собрать в кучу.       — Ты в порядке, Саня? — Федя обеспокоено рассматривает потерянный взгляд брюнетки, который тревожно носится по пространству, а затем сгребает её в крепкие объятия, чтобы удержать на ногах.       Девушка застывает, и Смол только чувствует, как острый подбородок Александры упирается ему в плечо. Парню передаётся лёгкая дрожь, которая атаковала тело Романовой, а ее учащенное дыхание заставляет Федора начать подстраиваться под нее, чтобы хоть немного успокоить подругу.       — Ты ничего не помнишь? — футболист аккуратно пытается разведать обстановку, сам не понимая, какого ответа ждёт. Слова, сказанные вчера брюнеткой, так и не дали ему уснуть этой ночью. Вместо того, чтобы отдыхать, он отчаянно метался между исходом событий, пытаясь понять, был бы рад тому, что подруга вспомнит это на утро.       — Нет, а что? — Саша настороженно и испуганно смотрит на Смолова, прокручивая в голове самые смелые варианты того, что она могла натворить. Неожиданно девушка застывает, смотря на кресло, на котором лежит её платье. — Смол, ради всего святого, скажи, что между нами ничего не было.       Федя лишь хмыкает, едва позволяя улыбке проявиться на его губах, затем целует подругу в лоб и отстраняется.       — Ни за что, Сашка, ты была чертовски пьяная. Разве я, как благородный рыцарь, мог позволить себе этим воспользоваться? Ты, конечно, жутко приставала, но я спас нашу дружбу, — футболист пытается удержаться и не захохотать, но внутренний смех становится похожим на истеричный. Не сейчас, определённо. — И да, я бы не советовал тебе выходить дальше квартиры в этом платье.       Саша утвердительно кивает головой, понимая, что вчера испытывала судьбу, как могла, а затем обращается к другу.       — Отвезёшь меня? У Гоши самолёт через пару часов, а мне ещё нужно привести себя в нормальный вид, если это, конечно, возможно.       — На счет нормального вида я очень сомневаюсь, Санек, — потирает подбородок Смолов и рассматривает подругу.       — На себя посмотри, хватит передо мной расхаживать в полотенце, — шуточно ударяет его в плечо и идет в сторону ванной комнаты, ежесекундно борясь с противной болью в голове.       — А то тебе не нравится, — кричит Федор и начинает звонко смеяться, заставляя Александру закатить глаза на этой реплике.       Саша уже давно не помнит, чтобы они ехали в полной тишине. Футболист лишь изредка постукивает пальцами по рулю, а Романова полностью погружена в свои мысли. Как так вышло, что она не помнит ровным счетом ничего? При любой попытке воспроизвести в голове хоть какие-то события прошедшей ночи, но получает в ответ лишь шум и помехи. Проводит рукой по волосам и устремляет взгляд в окно, так старательно избегая зрительного контакта с другом. И каким же все же образом она оказалась у него дома, если вчера точно помнила, что ехала в бар в полном одиночестве с переполняющим чувством одиночества и ненависти к нападающему. Морщится и включает телефон, наблюдая несколько сообщений от Гоши. Осталось всего пару часов до того, как они наконец встретятся после долгой разлуки, и Саша ощутит себя намного лучше. Перестанет думать круглыми сутками о футболисте, из-за которого девушка постоянно металась из крайности в крайности, от восхищения до ненависти.       — Санек, приехали. Таксист Федор Смолов всегда к вашим услугам, — улыбается и старается шутить нападающий, хотя у самого мысли в голове путаются. Из-за событий прошлой ночи он просто не понимает, как же себя вести с Романовой.       — Спасибо. И прости, что принесла тебе столько неудобств, не знаю, что на меня нашло, — мнется, а в голове так и крутиться: «Знаю. Ты»       Она буквально выбегает из машины, а Федор рассматривает ее силуэт, скрывающийся за тяжелой подъездной дверью. А потом тяжело вздыхает и опускает голову на руль. Как же все стало запутано. Это признание подкосило все, что было между ними. Теперь ему было страшно. Страшно продолжать все так же общаться с Романовой, зная, что брюнетка к нему ощущает. Страшно, что именно он может разрушить отношения подруги с ее молодым человеком. И как бы Смолова не раздражал Гоша, он понимал, что Широков обожает девушку. Саньку. Его маленькую Саньку, которую Федя знает, кажется, практически целую жизнь. Ему тяжело дается это решение, но футболист понимает, что нельзя иначе. Лучше отдалиться, пока все не зашло слишком далеко.       Заводит машину и еще раз осматривает дом подруги. Ведь последнее время они так редко общались. Почему вдруг сейчас, произнося этот факт в своей голове, ему становится больно? Полностью растворяясь в отношениях с Полиной, Федор совершенно позабыл о дружбе. И это привело к необратимому. Процесс уже запущен, осталось только дождаться, когда же рванет эта бомба и разнесет все на своем пути. Было ли это признание серьезным, считает ли Романова так на самом деле или все это банальный, пьяный треп, не значащий ничего? Смолов уже не уверен ни в чем, кроме того, что на сейчас в своей небольшой квартире его ожидает Гордеева. А разочаровать и обидеть ее он просто не может.       Футболист заезжает в цветочный, купив там букет белых роз, и мчится к ней, желая как можно скорее раствориться в блондинке. Забыть все, что происходило за это время, почувствовать наконец то спокойствие, которое так требовала душа. Он быстро преодолевает несколько этажей и стоит перед нужной дверью. Делает глубокий вдох и стучит, надеясь, что девушка уже не спит. И на лице тут же появляется улыбка, стоит в проеме показаться слегка растрепанной блондинке.       — Ты чего так рано? — зевает и прикрывает рот рукой, а потом поправляет слегка большую пижаму.       — Времени уже двенадцать часов, Поля, — усмехается и уже по-свойски заходит в ее квартиру, стягивая на ходу кроссовки. — Это тебе.       — Спасибо, Федя, — расплывается в улыбке девушка и тянется к нему, чтобы поцеловать.       Прикасается губами и чувствует, как же приятно подкашиваются ноги и все внутри взрываются с невероятной силой. Смолов охватывает ее за талию, прижимая к себе. И через этот поцелуй старается передать все то, что накопилось внутри. Все то, что возникало, стоило ему увидеть Гордееву. Она поглаживает ее по щеке, задевая нежную кожу ногтями. Касается теплыми пальцами щетины, зарывается в волосы. Федя кусает ее за губу, оттягивая. Он будто сейчас заполняет ту пустоту в душе, которая так сильно беспокоила его прежде.       — Прости, надо посмотреть, вдруг что-то важное, — парень отходит от нее, пытаясь отдышаться, достает телефон и открывает почту. — Черт.       — Что такое? — опирается на стену Полина и складывает руки на груди.       — Мы с Санькой еще полгода назад покупали билеты на концерт «The Killers». Жутко дорогие, лучшие места, все дела. Вот прислали напоминание, — он проводит рукой по волосам и прикусывает губу.       — Пойдешь? — немного расстроенно произносит Гордеева. Ревнует его к ней. Понимает, что всего лишь друзья, но внутри все равно есть тревога за свои отношения. Девушка ведь действительно боится потерять Смолова и то, что сейчас есть между ними.       — Да, надо только Саше напомнить, — вздыхает футболист, осознавая, что план отдалиться от Романовой, чтобы не вызывать у нее никаких эмоций, с треском сейчас провалился. — Иди ко мне, мне целоваться хочется, — улыбается и тянет ее к себе, прикасаясь губами, переплетая пальцы и крепко сжимая ладонь.

***

      Саша уже второй день ни на минуту не отходит от Широкова. Будто пытается компенсировать то, что его не было рядом на протяжении такого долгого периода. Обнимает, целует, полностью отдает себя ему, заполняя эту недостачу любви в душе. Гоша и сам рад, что все происходит именно так. Он скучал. И переживал за свою девушку, которая так старательно скрывала от него что-то. От того, что между ними залегла пелена недоговоренности и секретов, парню становилось не по себе.       — Малышка, принести тебе чая? — улыбается Широков и целует ее в оголенное плечо, поправляя плед, который так предательски скатывался.       — Если тебе не трудно, — пожимает плечами и берет в руки телефон. И стоит только гаджету оказаться в ее ладони, как тут же тишину разрезает приятный звук рингтона. — Да, Федя? — удивленно отвечает Романова, сама не понимая, что же нашло на друга. Ведь не разговаривали с того самого момента в машине не разговаривали.       — Чем занимаешься? — слегка хриплым голосом произносит он, а у Саши мурашки бегут по коже. Скучает, да только уже отвыкла.       — С Гошей, — отрезает девушка, и тут же в гостиную заходит Широков и ставит на стол чашку горячего чая. Ее молодой человек не знал ничего из того, что происходит между друзьями. Романова, как попугайчик, повторяет, что все хорошо.       — Вынужден нарушить вашу романтическую атмосферу, голубки. Ты не забыла, что мы сегодня вечером идем на концерт? — усмехается футболист, а в ответ слышит только тишину. — Я заеду за тобой через час. Будь готова, Санек.       Ей становится не со себе от холода, которым буквально пропитан голос друга. Они так сильно отвыкли друг от друга за это чертово время. Девушка лишь шумно вздыхает и встает с дивана, сбросив с себя одеяло. И тут же направляется в комнату, открывая шкаф и рассматривая его содержимое.       — Любовь моя, я все понимаю, но ты куда собралась? — серьезно произносит Широков, наблюдая за тем, как Романова выкидывает из шкафа вещи. — Ты же не решила уйти от меня?       — С ума сошел? Мы с Федей идем на концерт, — старается максимально спокойно ответить она.       — А, тогда тебя сегодня не ждать, ты же обычно у него остаешься в такие случаи. Хорошо тебе повеселиться, солнышко, — подходит к ней Гоша и нежно целует в губы, а потом разваливается на кровати, наблюдая, как девушка перебирает вещи.       Саша долго рассматривает, свой шкаф, совершенно не понимая, как же хочет выглядеть по итогу. Именно поэтому хватает голубые штаны и футболку в тон, не желая особо сильно уделять внимание одежде. Натягивает на руку массивные браслеты, а на шею ожерелье золотистого цвета и распускает волосы. Телефон вибрирует, извещая о том, что Федя уже приехал.       Целует Гошу, обещая быть аккуратной, и спускается на улицу. И только выйдя из подъезда, понимает, что немного не рассчитала с нарядом, и морщится от холода, пытаясь скорее найти машину друга и окунуться в тепло. Федор как всегда неотразим. Не изменяет себе ни на минуту. Умеет сочетать деловой стиль с рокерским и в этом его особенность. То особенность, над которой Романова так часто шутила, но и не редко восхищалась.       — Привет, Санек. Ты на градусник вообще смотрела? — он осматривает внешний вид подруги, а потом протягивает ей пиджак, лежащий на заднем сидении.       А дальше в салоне наступает полнейшая тишина. Такая непривычная, раздражающая. Романова боится даже включить радио. Она отвыкла от него. Уже и не знает, что стоит говорить и как себя вести. Ее друга будто подменили. Украли инопланетяне и принесли вместо этого какого-то робота, зацикленного только на своих отношениях. Саша шумно вздыхает и решается повернуться к нему. Смотрит, насколько же сосредоточен он сейчас. Скулы подрагивают, татуированные руки сжимают руль до белизны кожи. Его будто тоже что-то беспокоит. Да вот только впервые за время их дружбы футболист скрывает это от нее.       Он учтиво придерживает ей дверь, пропуская вперед. Показывает билеты и старательно ищет нужные места. Они слушали эту группу практически с самого основания. И для них это было больше, чем просто музыка. И если бы раньше друзья буквально кричали песни «The Killers», то сейчас буквально отскакивали друг от друга, стоило им случайно коснуться или посмотреть. Такие ежики, обиженные, не понимающие, что делать дальше. У каждого свой повод для смущения. Саша уже начала отвыкать и свыкаться с мыслью, что их взаимоотношениям может прийти конец. Смолов же просто боялся, что слова Романовой — чистая правда. И что он может почувствовать что-то подобное и ответить ей взаимностью.       — Может хочешь что-то из бара? — обращается к ней Федор в перерыве между песнями.       — Нет, я после той ночи и утра пить еще долго не смогу, — отмахивается Александра и поправляет темные волосы, перекидывая их на одну сторону и заправляя прядь за ухо.       В помещении невероятно душно. На танцполе все кричат и подпевают песням знаменитой рок-группы, а друзья рады, что взяли вип-билеты и смотрят на все свысока. Потому нет сил танцевать и срывать голос. Саша лишь изредка поет со всеми несколько строчек, окунаясь в воспоминания, когда они с Федей были безмятежно счастливы. Сейчас же все вокруг покрыто сомнениями, страхами, тайнами.       Смолов практически весь концерт смотрит на нее, не отрывая взгляда. Внутри все сжимается. Он понимает, что так сильно скучал по девушке это время, но боится все испортить. Боится ранить и причинить боль. Ведь Саша — самый главный человек в его жизни. Не может же Федя разбить сердце подруги?       — Хочешь, можем поехать ко мне? Ближе просто, — спокойно говорит Смолов, думая, что это решение действительно более правильное.       — Ладно, — отвечает ему практически шепотом Романова и старается избегать зрительного контакта.       В машине снова стоит гробовая тишина, от которой невыносимо обоим. Футболист молчит, боясь задеть какие-то особо тонкие струны души девушки. Ведь знает же, насколько ранимой может быть. А с учетом, что последнее время Федя будто специально вел себя, как последний придурок, все и приводило к тому, что Саша может обидеться на любую мелочь, на любое неправильно сказанное слово. Она, кажется, повзрослела за это время. Поменялась внутренне, чем пугала Федора. Есть ли там еще та маленькая девочка, которая прощала все оплошности, стоило только нападающему подарить шоколадку? Или все растворилось из-за этого чертового игнорирования, которому даже Смолов не может дать разумного объяснения.       Они проходят на кухню, так не обменявшись ни единым словом. Федя спокойно разливает чай и ставит кружку перед подругой, наблюдая, как она греет пальцы о нее. Отмечает про себя, как же девушке идет голубой цвет. Оттеняет ее глаза и волосы. А в дополнении с лучезарной улыбкой Романова бы разбивала сердца. Да только нет тех искр во взгляде и той радости и света, которые обычно излучала. Кажется, Смолов ломает ее.       — Санек, скажи честно, что-то у тебя случилось? Кто-то обидел? — обеспокоенно спрашивает Федя. Ему было тяжело смотреть на всю эту ситуацию. Некогда лучшие друзья, те, кто могли болтать без умолку, теперь молчали и избегали даже взглядов в сторону друг друга.       — Нет, ничего не случилось, все хорошо, — тихо отвечает Романова и не отводит глаз от содержимого своего чашки.       Как же им двоим неловко в этой ситуации. Как тяжело просто делать вид, что ничего не произошло. Саша не могла даже смотреть на него. Видела рядом Гордееву, обнимающую так крепко, нежно. Раньше такие же прикосновения он дарил только ей, а сейчас только отскакивает, стоит девушке задеть его кончиками пальцев. Смолов вздыхает, пытаясь придумать, о чем бы стоит поговорить, чтобы разрядить эту зловещую, абсолютно пугающую тишину. Как бы не сделать только хуже и не разрушить и без того натянутые отношения между ними.       — Представляешь, а Полине недавно предложили такое интересное интервью, — вырывается у него, а Романова только встает из-за стола и подходит к раковине, собираясь вымыть чашку. — А еще Полина.       — Заткнись, пожалуйста, — шипит Александра и стискивает зубы, думая, как бы сдержать себя и не сказать Смолову чего-то едкого. Ей невыносимо от этой темы.       — Санек, ты чего? Она же твоя подруга, моя девушка, — подходит к ней Федя, надеясь, что она хотя бы развернется, но брюнетка только пытается размеренно дышать, опираясь руками на стол. Вдруг все, что хранила в душе на протяжении этого времени, пытается вырваться наружу. Этот вулкан внутри нее начинает бушевать, растекаться лавой и бурлить огнем.       — Хватит, пожалуйста, говорить о Полине. Я больше не могу этого слушать. Полина, Полина, Полина. Со своей нездоровой любовью ты совсем забыл про меня, — прикрикивает и резко поворачивается. От такого быстрого движения вся вода, которую она налила в кружку, разливается прямо на них, образуя на полу лужу.       — Саш, ты ревнуешь? — усмехается парень и вскидывает брови. — Не истери, мы же все еще друзья.       — Не истери? Ты сейчас серьезно? — девушка понимает, что ее уже не остановить. Зажгли тот самый огонь, который вряд ли возможно потушить. — Смолов, да ты последнее время ведешь себя, как самовлюбленный индюк, которому абсолютно все равно на то, что происходит вокруг. Признайся, что тебе наплевать на меня, лишь бы я вам с Полиной не мешала, — она выливает на него все, что чувствовала. Федя хватает ее за плечи и смотрит в глаза, а потом немного трясет, чтобы Романова пришла в себя. Да вот только такой жест делает ситуацию более запущенной. Брюнетка рычит и начинает вырываться. — Отпусти меня.       Федор не отрывает от нее взгляда, наблюдая, как потемнели голубые глаза, как в них сейчас пляшут огоньки злости. Он никогда прежде не видел свою подругу в таком состоянии. И становится совершенно объяснимым то, что произошло несколько дней назад. Смолов даже не может придумать, как успокоить ее. Как потушить это пламя внутри, которое разрастается с небывалой скоростью и сжигает все на своем пути? Мысли путаются с небывалой скоростью, но абсолютно точно лишь одно. В голове засела Романова. Все внимание сконцентрировано только на ней. Только на том, что его пальцы сжимают ее плечи аккуратно вжимая в стену. Слегка пухлые губы приоткрыты в дерзком жесте, буквально манят и призывают к действию.       Делает глубокий вдох и идет на рискованный шаг. Одна ладонь нежно опускается на талию. И даже сквозь плотную ткань одежды оба чувствуют приятное покалывание. А потом футболист резким движением впивается ей в губы. Они сливаются в особом танце, ритм которого подвластен и понятен только им. Саша тут же расслабляется и обвивает его шею руками. Спектр эмоций достигает своего минимума. Оба осознают, что никогда прежде не ощущали ничего подобного. Чувства берут верх, абсолютно отключая мозг. Никто даже и не собирается думать о неминуемых последствиях такого решения. Смолов слегка прикусывает ее губу, оттягивая вперед, еще сильнее вжимает в стену. Внутри взрываются вулканы, разливаются океаны. Мокрые футболки липнут к коже. Как же им хочется нарушить эту границу и наконец ощутить тепло тел. Они даже не замечают, как оказываются в спальне. Ни на секунду не разрывают поцелуй, блуждают руками по коже, чувствуя, как между ними буквально летают искры. Федя опускает ее на кровать, спускаясь ниже. Касается губами шеи, слегка прикусывая и оттягивая нежную кожу. Романова лишь шумно выдыхает и выгибается ему навстречу, зарываясь тонкими пальцами в темных волосах.       — Уверена? — спрашивает у нее Смолов, собираясь стянуть с девушки футболку. Стать уже наконец ближе. Стать одним целым.       — Да, — шепотом отвечает Александра, пытаясь отдышаться от такого количества поцелуев. С ней такое впервые. Страсть захватывает с головой, совершенно блокируя способность здраво думать. — Утром пожалеем об этом, да?       — Подумаем об этом утром, — улыбается Федя и в очередной раз впивается в ее губы. — Какая же ты красивая       Одежда летит на пол с невероятной скоростью. Так же и летит к чертям их дружба. Оба понимали, что стали ощущать нечто большее, только боялись признаться в первую очередь себе. Тела сплетаются между собой. В комнате становится невыносимо жарко. По их разгоряченной коже стекают капельки пота, пытаясь хоть немного охладить тот пыл, тот огонь и искры, что летают между ними. Да вот только это никак не погасить. С каждым движением, с каждым касанием, поцелуем они только сильнее тонут друг в друге. Романова впивается ногтями в его спину, прикусывает кожу на плечах, оставляя отметины. Смолов не отрывается ни на секунду от нее, смотрит в глаза, прижимается сильнее. Стоило им только соприкоснуться, как тут же внутри все разрезалось электрическим током. Заставляло не останавливаться ни на минуту, продолжать. Сливаться в единое целое, посылать все стереотипы и предрассудки к черту.       — Я люблю тебя, Саша, — выпаливает Федя, понимая, что они зашли слишком далеко. И ему нравится, что эта грань нарушена. «Мы сегодня залазим на небо и спим, чтобы на утро никто из нас не остыл…»