Жизнь на Марсе, смерть на Юпитере

«Сверху, наверно, кому-то виднее зачем все так вышло нелепо»       Смолов открывает глаза, чувствуя яркие лучи солнца, пробирающиеся сквозь не задернутые шторы. Удивительно, ведь каждый вечер для него было своеобразным ритуалом закрывать их, чтобы по утрам не щурится от света, исходящего из большого окна. Но вчера явно было не до этого. Федя замечает, как рядом сопит Саша, прижавшись к нему, обняв своими ручками, прикасаясь тонкими пальцами к оголенной коже. Он улыбается и прикрывает глаза, чувствуя блаженство, растекающееся внутри. Смолов помнит весь вечер, от и до. Каждое слово, сказанное Романовой. Те огоньки, пляшущие в небесно-голубых глазах. То, как внутри закипала кровь, стоило только прижать ее к стене и поцеловать, заставляя тем самым прервать длинную тираду того, что так беспокоило. Помнит каждое прикосновение. Помнит, как сказал, что любит. И не понимает, жалеет ли об этих словах или действительно ощущает что-то, и они переступили эту тонкую черту дружбы, разрушив все законы и правила такой привычной для них френдзоны. Думать об этом в семь утра хотелось меньше всего, именно поэтому Федор лишь сильнее прижимается к ней, зарывается носом в кудрявые волосы, вдыхая запах шампуня, смешанного с вишневым гелем для душа, и прикрывает глаза, проваливаясь в сон.       Александра не сразу понимает, где же именно проснулась. Но единственное, что сразу определяет ее мозг, как это сильные руки, держащие ее в крепких объятиях. Эти касания она узнает из тысячи. И эту нежную, но местами шершавую кожу. Смолов. Ее лучший друг. В голове всплывает одно событие за другим, будто разворачивается клубок, стоит только потянуть за ниточку. Концерт их любимой группы, разговор за чашкой чая, а потом. А потом был всплеск эмоций. Всего того, что накопилось за это время, пока они избегали друг друга. А дальше. Саша лишь морщится, ощущая, как внутри разрастается неприятное, противное чувство стыда. Как она могла так сильно не контролировать себя? Как могла поддаться? Переспать с ним. Изменить Гоше. Все, что девушка выстраивала столько времени, столько лет, вдруг разрушилось из-за дурацкой ошибки. Дала волю эмоциям, не думая о последствиях. Хоть и в глубине души понимала, что ей было приятно. Приятно слышать эти слова. Приятно чувствовать его прикосновения. Но все это неправильно. Она же ведь в отношениях. А он ее лучший друг… наверно. Если уже не стал чем-то большим, задевающим сердце и душу.       — Доброе утро, Санька, — буквально мурлычет Смолов и потягивается в постели, а потом снова обнимает девушку, притягивая к себе и практически невесомо целуя в затылок. Романова сама не замечает, как разрешает себе очередную минутную слабость и растворяется в этих касаниях. — Как спалось? — он улыбается и заправляет прядь ее темных волос за ухо, задевая тонкими, холодными пальцами щеку.       — Нормально, — выдавливает из себя Александра и чувствует себя рыбкой, которую выбросили на берег и лишили кислорода. Она не может дышать, смотря в эти карие глаза. Федор напоминал ей самого дьявола, тянущего в свои сети. И как девушка раньше не замечала этого?       — Так, понятно, утром ты не многословна, — усмехается футболист и встает с кровати, натягивая спортивные штаны. — Иди в ванную, я приготовлю завтрак и кофе, — он прожигает ее взглядом и прикусывает губу, наблюдая, как девушка буквально мотает головой в поисках хоть одной вещи, прижимая к себе одеяло. — Сань, я вчера уже там все видел, можешь не стесняться.       — Придурок, — шипит Романова и кидает в него расческу, лежащую на столе. А потом оборачивается в одеяло и хватает свои вещи, забегая в небольшую комнату и тут же закрывая за собой дверь. — Как он так спокойно на все реагирует? — вырывается у Александры вопрос, который терзал ее мысли все утро.       Девушка становится напротив зеркала и опирается на раковину, пытаясь хоть немного возобновить привычный ритм дыхания. Внутри все сжимается, сердце отбивает чечетку, заставляя накатывать к горлу очередной ком. Ее мутит от всей этой ситуации. Ей неловко. Не по себе. Есть огромное желание сбежать, но необходимо поставить все точки над и. Разобраться в ситуации и в отношении их двоих к произошедшему ночью. Саша издает протяжный стон отчаяния. Как бы сильно хотелось снова вернуться в привычное время. Где есть лучший друг, крепкие отношения с молодым человеком, и подруга, которая всегда готова поддержать, которая не вызывает приступ тошноты, злобы и… ревности. Как бы не было противно Александре от этого слова, но деться от этого просто невозможно. Стоило все де принять тот факт, что ревновала. Переживала, что могут променять ее на мимолетные отношения, подкрепленные лишь влюбленностью. Но никак не любовь. Хоть и желала Смолову счастья, искреннего и всепоглощающего. Однако все это не отменяло одного факта. Они переспали. Переступили черту между передружбой и недоотношениями. Недолюбовью. Зависли между двумя границами, не понимая, куда же дальше двигаться. И двигаться ли вместе, крепко держась за руки, или расстаться, распрощаться и пойти по своей дороге.       — Какая же ты дура, Романова, — морщится девушка и набирает в ладони холодной воды, чтобы плеснуть в лицо и привести себя в чувства. Удивительно то, что мысли о Гоше отошли на второй план. Было лишь волнение и куча вопросов, что теперь между ними с Федором. Разрушает ли это всю ту дружбу, выстраиваемую годами? «А мы с тобой совершили ошибку ценой моего кислорода»       Она натягивает брюки с футболкой, собирает волосы в косу и в очередной раз смотрит осуждающим взглядом на себя в зеркало. Сколько же противоречий внутри. Кажется, будто демон и ангел, сидящие на плечах по разные, противоположные стороны, устроили настоящую войну, заставляя душу метаться и разрываться на части. Как же хочется понять, что и как делать. Какой же выбор правильный? И есть ли верный выход из этой ситуации? Романова тихо ступает босыми ногами по холодному полу, проводя ладонями по рукам, морщась. Она будто боится. Будто никогда иначе не была в этой квартире и не знала каждый сантиметр и уголок. Александра заходит на кухню и застывает возле двери, слегка опираясь на стену. Смолов готовит кофе, танцуя возле плиты, а на столе расположись две тарелки с завтраком. Вроде тот же Федя. Ее лучший друг, которого девушка знает кучу лет. Но что-то изменилось. Прежде всего внутри нее. И это невозможно игнорировать.       — Присаживайся, Сашка, — улыбается, так по-доброму, искренне и нежно футболист и кивает в сторону стула, а брюнетка забывает, как же ходить. В голове так и всплывают моменты той ночи и отзываются дрожью, мурашками на коже. — Тебя что-то беспокоит?       — Нет, все в порядке, — буквально шепчет она и громко вздыхает. Вступает в очередную схватку с собой и направляется к злосчастному столу. Почему вдруг стало так тяжело? — Что между нами?       — Что, прости? — непонимающе смотрит на нее Федор, но Саша знает. Пытается натянуть маску безразличия. — Мы же лучшие друзья.       — Мы переспали, Федя, — отрезает Романова и буквально прожигает тарелку взглядом.       — Лучшие друзья не могут переспать? А как же секс по дружбе? — усмехается Смолов, но увидев потерянный взгляд Александры тут же меняется в лице. — Сань, мы же оба этого хотели. Хотели же?       — Хотели, — шепчет она. — Но это неправильно. У тебя Полина. У меня Гоша. Это все так глупо. Так непонятно. Это неправильно, Смол. Это ошибка, — брюнетка зарывается пальцами в волосах и закрывает глаза, тяжело дыша. Грудь поднимается в такт сбивчивым вздохам, а нападающий замечает, как на стол падают одинокие, соленые капли. Плачет. Это ранит ее. Федор встает и в мгновение сокращает расстояние между ними и обнимает девушку, гладит по спине, целует в макушку, пытаясь хоть немного успокоить. Хоть ему и самому тяжело слышать слова о том, что это была ошибка.       — Если ты жалеешь, — голос парня срывается, дрожит, именно поэтому он останавливается и прокашливается, пытаясь собраться. — Если ты жалеешь об этом, давай все забудем. Вернемся в наши отношения. Я не буду говорить Гоше, захочешь — скажешь сама. Сделаем вид, будто этого и не было.       — Спасибо, Федь. Правда, спасибо, — выдавливает из себя Александра. — А ты помнишь, что говорил этой ночью? — осторожно спрашивает девушка и так боится услышать ответ.       — Нет, — пожимает плечами Смолов. Нагло врет, но брюнетка даже не замечает. Или не хочет замечать. Ведь намного проще верить, что футболист действительно ничего не помнит. И все, что произошло этой ночью в спальне, останется только между ними. — Я отвезу тебя домой, — так спокойно говорит нападающий и выходит из комнаты, а Саша лишь смотрит ему вслед.       — Не жалею, — вырывается у нее. Шепотом. Тихо. Так, что даже она еле может уловить. Ей страшно в этом признаться кому-то. В первую очередь, себе.       Квартира встречает ее пугающей тишиной и пустотой. Как же непривычно. Гоша, она уверена, уехал решать дела по работе и вернется только вечером. А до этого девушке придется провести все это время в полном одиночестве. Терзать себя мыслями и тревогой, разъедающей каждый сантиметр души изнутри, заставляя чувствовать себя неправильной. Одной большой ошибкой, которую невозможно уже как-либо исправить. Романова лишь выдыхает и ложится на диван, прикрывая руками лицо. Как же перепуталось из-за одного действия. Единого случая. Позволила проявить себе вольность и все испортить.       Девушка садится и открывает ноутбук, открывая статью, которую не может закончить уже столько времени. И ведь столько изменилось за эти чертовы недели. Казалось бы, Саша знает Смолова, как никто другой. Но сейчас брюнетка думает лишь о том, что больше ни один факт не является правдой. Все вдруг стало одной большой ложью. Головоломкой, которую не так и просто решить. Однако Александра собирает все свои силы и концентрирует внимание на футболисте, надеясь, что может максимально правдиво передать его образ. Образ максимально противоречивого персонажа. Человека, который был важнее всех в ее жизни. Но так ли это сейчас? Сохранилась ли та связь между ними или же все разрушилось под натиском страсти и порывов любви, во время танца двух сплетающихся между собой тел?       Через час глаза начинают характерно болеть, а через полтора шея затекает настолько сильно, что терпеть просто нет сил, да и смысла. Девушка набирает ответ на последний вопрос и еще раз пробегается глазами по тексту, убеждая себя, что вышло довольно сносно. Даже отлично, как бы сказал ее начальник, который считал Романову невероятно талантливой особой, готовой покорить весь мир. Вот только Саша никогда не воспринимала это настолько масштабно. Обычный журналист, каких в целом мире миллионы. Хотя многие считали, что она достигла таких успехов только из-за того, что является лучшей подругой известного нападающего. Однако Смолов никогда не помогал ей на импровизированном карьерном пути. Поддерживал, во время подставлял свое крепкое плечо, но никогда не пытался с помощью своей влиятельности поднять Сашу выше в журналисткой деятельности. Эти воспоминания захлестывали ее с головой. Как бы не было трудно, как бы не было больно, но это часть ее жизни, которую уже не выбросишь. И не оставишь позади. Девушка лишь мотает головой и глубоко вздыхает, чувствуя, как по щеке стекает одинокая слеза.       Она скучала.       Она не понимала, что делать дальше.       Она не знала, смогут ли они общаться.       Она не уверена, что сможет без него.       Романова проводит рукой по лицу, стирая эти соленые дорожки, стекающие водопадами, образуя переплетающиеся между собой линии, рисунки, особенные, отражающие все, что творится у нее в душе. Весь тот хаос и раздор. Ссор ангела и демона, кричащих с разных сторон самые различные речи. Александра выдыхает и нажимает кнопку отправить, отсылая электронное письмо редактору и Смолову. Обещала же. Лучше делать вид, будто ничего и не было. А после ложится и укрывается пледом, сворачиваясь калачиком, прижимая ноги к грудной клетке, обхватывая их руками. Настолько разбитой и потерянной брюнетка никогда себя не чувствовала.       Федор сидит в машине и смотрит в одну точку. Он вовсе не ожидал такой реакции от Саши. Ведь уже был готов бросить все и нырнуть с головой в этот омут под названием «Александра». Всегда ведь понимал, что ощущал между ними особую связь. Но для девушки это все было настолько далеким. Настолько непохожим на привычный уклад жизни. Парень же знал, как сильно Романова не любит перемены. Усмехается, вспомнив, как в пару лет брюнетка никак не могла решиться подстричься, а потом еще и привыкала к себе с каре несколько месяцев. И в этом была его Саша. Постоянная. Любвеобильная. Честная. Правильная.       Телефон вибрирует, извещая о пришедшем на почту сообщении. Статья, написанная его лучшей подругой. Да вот только письмо вовсе не похоже на то, что раньше отправляла Романова. Ни одного смайлика и едкой усмешки, даже ни малейшего намека на шутку, знака, что между ними все хорошо. А ведь не хорошо. Футболист проводит рукой по волосам и прикусывает пухлую губу, выдает практически шепотом, констатируя факт.       — Мы переспали и нам неловко, — грустно улыбается и начинает барабанить тонкими пальцами по рулю. — Как в банальном слезливом сериале. Надо было себя сдержать, дурак.       Вот только Смолов совершенно не жалел о содеянном. Его даже не грызла совесть от осознания того, что он, по сути, изменил Полине. Все мысли занимали лишь воспоминания о том, какой же волшебной была эта ночь. И будь возможность, футболист бы все отдал, чтобы это повторилось, только без всех этих душераздирающих последствий. Если бы все было намного проще…       Он буквально забегает на нужный этаж, проигнорировав существование лифта. Стоит возле двери и максимально старается отогнать от себя мысли о кудрявой брюнетке с бездонными глазами. Нужно отвлечься. Максимально сильно. Как только в проеме появляется Полина, такая домашняя, уютная, с собранными в высокий хвост блондинистыми волосами и большой домашней футболке и розовых штанах с мишками, Федя тут же обнимает ее и прижимает к себе.       — Ты чего, Смолов? Кто тебя подменил? По дороге украли инопланетяне? — усмехается Гордеева и непонимающе мечется глазами по комнате.       — Просто помолчи, не порти момент, тише, — шипит Федор и смотрит на нее, рассматривая каждый сантиметр лица. — Ты такая красивая. Безумно красивая, Поль.       — Спасибо, конечно, — девушка пожимает плечами и понимает, что щеки начинает покрывать легкий румянец, свидетельствующий о смущении. Полина уже собирается возразить ему, как футболист прикладывает палец у губам и просит поцеловать его. — С каких пор ты спрашиваешь на это разрешение? И просишь?       — Полин, тише, — улыбается и наклоняется, сокращая расстояние между ними. — Я могу? — шепчет и, получив в ответ легкий кивок, прикасается к губам, сплетая их между собой в нежном, трепетном поцелуе, передающем все чувства.       Смолов и сам не понимает. Сделал ли он таким действием выбор? То, что сейчас в животе появляются бабочки, разрывающие все, свидетельствует о любви? Или о влюбленности? И делает ли футболист шаг навстречу счастью с Гордеевой? А может совершает несколько шагов от Сашки, отдаляясь, забывая всю ту дружбу, что выстраивалась годами? Мысли путаются в голове, заставляя полностью поникнуть. Нападающий ощущает, как по коже блондинки бегут мурашки. А значит она уже что-то чувствует к нему.       — Я могу на балкон выйти? Дашь мне время побыть одному? — спрашивает Федор и тут же скрывается в лабиринте из комнат, желая скорее просто остаться в плену тишины.       Он смотрит на город, опираясь на перила. Мелькают огоньки. Москва не спит никогда. И планирует засыпать. Машины ездят, разрезая тем самым поглощающую тишину. Но Смолову это и нужно. Шум города и не единого голоса, кроме того, которым говорит его душа. Парень хлопает по карманам и выуживает оттуда давно забытую пачку сигарет. Как бы отвратительно не звучало, но Федя иногда курил. Курил, когда не было больше сил мириться с этим миром. Курил, когда никто не понимал. Курил, потому что думал, что так станет легче. Курил, ибо верил, что в этом сером дыме растворятся все проблемы. Нарушал режим, вел себя безрассудно. Но таким образом спасался.       Нападающий делает одну затяжку, пропуская долю никотина через свои легкие, и выдыхая серый пар, который тут же растворяется в воздухе. До чего ты докатился, Смолов? Что ты творишь? Зачем ты это творишь? Верил ли он сам в то, что эта ночь хоть к чему-то приведет? Да. Пусть слепо. Пусть совсем с маленькой долей. Но верил. Как наивный мальчишка.       — Какой же ты глупый, Смолов, — вырывается у него, а затем футболист лишь стряхивает пепел с окурка. Любой бы художник отдал бы душу, чтобы сейчас изобразить его на холсте. А Федор продался бы черту, чтобы исчезнуть. Пропасть.       Однако одно для себя парень решил окончательно. Он с Полиной. Сейчас. Потому что чувствует к ней влечение. А что будет дальше… Это уже не особо его интересует.

***

      Саша не слышит, как характерно хлопает дверь, извещая о том, что Георгий уже вернулся домой. Сон настолько сильно одолел ее, буквально заточил в своей власти, не давая ни малейшего шанса на пробуждение. Однако стоит только парню провести шершавой, слегка холодной ладонью по щеке, как Романова тут же начинает просыпаться. И улыбается, увидев перед собой Широкова. Внутри вдруг разрослось такое сильное чувство тоски. И стыда, что этой ночью она предала его. Предала того, кто так безумно любил ее.       — Как прошел концерт, малышка? — Гоша поглаживает ее ладони, переплетая их пальцы между собой. — Смолов не слишком вредничал?       — Нет, не слишком. А концерт прошел прекрасно, — выдавливает из себя что-то похожее на искреннюю улыбку и опускает голову на плечо парня. — Я скучала. Прости.       — За что? — непонимающе говорит Широков.       — Просто прости.       Она извиняется в первую очередь перед собой. За то, что позволила себе такую вольность и слабость. И за то, что действительно стала понимать, что между ними с Федей немного больше, чем дружба.       — Ладно. Подожди секунду, — Георгий срывается с места и идет в сторону прихожей, а после заходит с большим букетом цветом. — Это тебе, солнышко.       — По какому поводу? — выгибает бровь Романова и вдыхает аромат белых роз.       — Я просто люблю тебя.       — Спасибо, — улыбается Саша, но боится сказать что-то лишнее, хоть эти слова уже давно стали для них привычными. — Извини, нужно ответить, — она тянется к телефону и, схватив его, бежит в комнату.       Полина. Имя сверкает на экране, заставляя сердце сжаться и упасть в пятки. А вдруг рассказал? А вдруг она разрушила все то, что между этими двумя выстраивалось столько времени? Романовой страшно ответить. Страшно нарушить эту тишину. Страшно раскрыть ненароком эту тайну. Но Гордеева не перестает звонить. И выбора просто нет. Игнорировать подругу невозможно. Либо они поговорят сейчас, либо это затянется слишком надолго и будет причинять каждый раз столько боли, с которой невозможно справится, и ран, кровоточащий ярко-алой кровью.       — Привет, — хрипит Александра, ответит на звонок. — Прости, я спала.       — Я тебя разбудила? — грустно произносит Гордеева.       — Нет, нет, все хорошо. Что-то случилось?       — Я хотела спросить про Федю. Вчера что-то случилось? Он приехал сам не свой. Спрашивал разрешение на поцелуй. А потом пошел курить на балкон и все еще не вернулся. Саш, скажи честно. У него кто-то есть? Просто. Я не хочу ввязываться в эти отношения, понимая, что меня будет ждать сплошное разочарование и боль, — говорит на одном дыхании Полина.       А Саша зажимает рукой рот, чувствуя, как в горле образуется ком. Курил. Значит совсем все плохо. Но нужно сделать правильный выбор. Сделать вид, что этой ночи и не было. Это лишь глупая ошибка, о которой даже не стоит вспоминать. Хоть и больно. И противно. И тяжело.       — Нет, ничего не случилось. Мы были на концерте, потом выпили у него дома чай. Спали в разных комнатах. Не переживай, Полин. У него никого нет, — Романова делает паузу и собирается с мыслями. — Он влюблен в тебя. Будь в этом уверена.       И брюнетка сама хочет верить в то, что это правда. Что к Гордеевой у него любовь. А к Саше просто мимолетный, ничего не значащий порыв бессмысленной страсти. «Уже не для нас просить небеса, чтобы ты берег свое счастье»