Жизнь на Марсе, смерть на Юпитере

      Романова никогда прежде так тихо не покидала квартиру Смолова. Остановилась на пару минут, чтобы в последний раз взглянуть на того, кто был рядом с ней большую часть ее жизни. Кто всегда подставлял свое плечо, умел успокоить. И кто один движением руки перестал быть родным. Стал таким чужим. Будто и стерлись эти годы, проведенные вместе.       — Прощай, — шепчет Саша и чувствует, как по щеке начинает стекать одинокая слеза, которая девушка максимально быстро вытирает. — Я слишком сильно люблю тебя.       Тихо прикрывает дверь и уже в подъезде скатывается на пол, прикрывая рот рукой, чтобы не закричать от боли. Сама виновата. Сама все разрушила. Дала себе волю. Влюбилась в лучшего друга и чуть не разрушила все вокруг. Хотя, чего таить. Разрушила. Своими же руками. Ей хочется плакать. Выть от того, насколько же внутри пусто. Там будто разбили все на кучу маленьких осколков. И каждый раз, когда она пытается снова собрать их воедино, они лишь больно впиваются в ладони, оставляя новые, еще более глубокие порезы, которые кровоточат невероятно сильно, стекая ярко-алыми потоками по нежной коже.       Этот день — ее своеобразное прощание с Москвой. С городом, который изначально отказался ее признавать, но все же со скрипом принял. Лучше бы она в самом начале уехала обратно в Саратов и не портила жизнь ни себе, ни Гоше, ни Смолову с Полиной. Романова смотрит в окно такси, в то, как там плывут бесконечные потоки машин. Люди так спешат куда-то, что даже не находят силы просто остановиться и посмотреть по сторонам. Александра кладет голову на стекло и прикрывает глаза. Она благодарна этому времени за синяки, которые набила. Пусть они болезненные, совсем отказываются проходить, но зато это опыт. И хоть какую-то часть времени девушка была счастлива. И будет скучать. Где-то в глубине души уезжать совсем не хочется, однако это единственный выход. Единственное решение, от которого будет лучше всем.       Она заходит в офис и в последний раз вдыхает запах краски и чистых листов бумаги. Ее любимый аромат. Как же брюнетке будет всего этого не хватать. Сильнее закутывается в свите и проходит к своему кабинету, абсолютно игнорируя все взгляды. Сегодня вечером она улетит. И все это останется позади. Прикрывает дверь и прикусывает губу, осматривая небольшую комнату. Как же здесь все говорит о ней. Старые фотографии, какие-то милые мелочи, которые ей когда-то дарил Федя. Однако все это остается лишь воспоминанием. И Саше даже не знает, хорошим ли.       Садится на лиловый диван и проводит по нему рукой. Как же сильно она любила его. И пусть все говорили, что он жутко неудобный. Для Романовой это было любимое место. Яркий акцент на всю комнату. Он так часто притягивал внимание всех, кто приходил на интервью в ее кабинет. И так радовал саму Александру. Однако забрать его с собой просто не может. Придется отдать новой владелице, которая тут же отправит его на свалку.       — Прости, малыш, но так нужно, — говорит и сглатывает чертовый ком в горле. Поглаживает мягкую обивку дивана, а потом касается пальцами стола.       Достает коробку и ставит на стул, отправляя туда поочередно фотографии и свои материалы, разработки. Может ей ничего этого и не пригодится, но она не может так просто оставить все. Вытаскивает все из небольших ящиков. Но стоит руки коснуться определенного блокнота, как время вокруг просто останавливается. Проводит подушечками пальцем по черной матовой обложки и выведенным на ней рисункам. Но стоит только коснуться надписи, как Романову тут же прорывает на слезы. «Жизнь на Марсе, смерть на Юпитере»       Подарок Смолова на их годовщину. Столько времени прошло. Столько всего произошло. И столько всего уже утеряно. А блокнот так и остался нетронутым. Саша так боялась начать в нем писать, чтобы не испортить всю красоту. Сейчас же жалеет об этом. Опускается на стол и зарывается в волосы руками, перебирая мелкие кудряшки. Чертовы любовные многоугольники, которые она просто ненавидела. И сама, по дурацкому стечению обстоятельств, в них все-таки влипла. Все это напоминало Романовой сюжет романа. Странного, банального романа. Однако это жизнь. И от этого никуда не спрятаться и не убежать.       Александра хватает ручку, открывает блокнот с характерным хрустом новых вещей и начинает писать черными чернилами на белоснежной бумаге. Просто изливала все, что накопилось за все это время. И писала одному человеку, который просто обязан прочитать это. И не факт, что он все поймет. Она не может иначе. По щекам в который раз начинают стекать предательские слезы, которые, упав на лист, оставляют небольшие разводы, сморщивающие бумагу. Ей больно. Невыносимо больно. Но так нужно. А потом и вовсе упаковывает блокнот в небольшой пакет, перевязывания небольшой лиловой ленточкой, которая так удачно оказалась в одном из ящиков.       Забирает коробку и останавливается у двери, в последний раз осматривая свой кабинет. Сколько же хорошего в нем осталось. Какая же огромная часть ее осталась в нем. Такое чувство, будто Романова прощается со своей жизнью. Просто бросает все и начинает сначала. И не понимает, как решилась на это, ведь всегда отличалась особым консерватизмом и ненавистью к спонтанным переменам. Но сейчас девушка просто шла в неизвестность семимильными шагами. И это пугало ее. И влекло к себе.       — Полина, привет, — она садится напротив уже бывшей подруги. Между ними теперь пропасть. Да и такая, что не преодолеть уже никогда. — Прости за вчерашнее. Да и за все прости. Ты прекрасная подруга, а я. А я все испортила. Прости.       — О чем ты, Саша? — выгибает бровь блондинка. — Ты прощаешься?       — Ты все поймешь потом, Поль. Ты все поймешь и возненавидишь меня. А сейчас. Отдай, пожалуйста, Смолу это, — Романова протягивает небольшой пакет и борется с этой огромной болью, выдавливая из себя что-то похожее на улыбку. — Спасибо за все и прости за все. Мне действительно жаль, — Александра подхватывает коробку и в последний раз осматривает офис, выходит из него, оставив Полину в полном недоумении.       Гордеева непонимающе смотрит в сторону двери, пытаясь хоть в чем-то разобраться. Саша говорила загадками. И из этой речи невозможно было вычленить что-то связное. Кажется, будто ее только что самым дурацким способом бросили и оставили в полном одиночестве. Еще этот пакет, перевязанный ярко-лиловой ленточкой. Все настолько в стиле Романовой, что становится страшно и местами тошно. Это явно произошло не просто так. Александра пыталась что-то этим сказать. Вот только что?       — Николай Викторович, можно я пойду домой и оттуда поработаю, чувствую себя отвратительно, — девушка даже не врала начальнику, после этого разговора мысли нахлынули на нее огромным комом, в котором Гордеева просто начала путаться, теряться.       — Конечно, Полина. Только у меня к тебе есть дело, — шумно выдыхает мужчина и проводит руками по лицу. Он до сих пор не может прийти в себя от мысли, что потерял лучшего сотрудника офиса, при чем настолько глупо. И так безвозвратно. — Александра уволилась. Предлагаю тебе занять ее кабинет и место. Согласна.       — Я могу подумать? Она, как никак, была моей подругой, — слегка растерянно спрашивает блондинка и получает в ответ легкий кивок.       Весь путь до дома Смолова Гордеева провела в раздумьях. Саша уволилась. Вот почему она просила передать Феде этот дурацкий пакет, который Полина чуть не забыла на работе. После этих слов мужчины все начинает складывать в одну картину, кусочек за кусочком, пазлик за пазликом. Вот только почему Романова извинялась? Почему приняла решение все бросить? Ведь у нее тут лучший друг, парень, друзья и работа.       Стоит только вспомнить о Гоше, как внутри резко начинает саднить невероятно сильно. Вспоминается вчерашняя драка и то, что Полина абсолютно не знает, как ее трактовать. Широков точно что-то знал. И что-то взбесило его в Смолове. А значит у Саши и Феди есть общий секрет, который они не удосужились рассказать Гордеевой. И от этого становится еще более обидно. Очередные отношения начинаются с вранья и абсолютно дурацких тайн, ведь без них совершенно никак не обойтись.       Девушка приходит в себя только возле двери Смолова, понимая, что дошла абсолютно на автомате. Откидывает волосы назад и начинает стучать, разрезая тем самым подъездную тишину и спокойствие Федора, который сегодня планировал провести день в полном одиночестве.       — Привет, малышка, — улыбается, показывая белоснежные зубы, футболист и обнимает блондинку, будто ничего и не произошло. И не было драки на корпоративе. И он не провел снова ночь со своей лучшей подругой, сбежавшей утром, пока парень спал. Будто этих нескольких дней просто не было. — Проходи.       — Как твое самочувствие? — интересуется только из вежливости Полина и понимает, что смотрит на него абсолютно иначе. Теперь она сомневается в Феде. Осознает, что произошедшее за последние дни известно ей не в полной мере. И намеревается узнать, что же скрывали эти двое. — Тебе тут Саша передала, — протягивает пакет и усаживается за стол, наблюдая за реакцией футболиста.       Смолов осторожно тянет за лиловую ленточку, отмечая, что она пахнет ее духами. И что скучает по Романовой, хотя прошло всего несколько часов. Ему остро необходима эта девушка рядом. В шаговой доступности. Чтобы можно было обнимать, целовать. Есть сырники и говорить об устройстве космоса. Только сейчас Федор осознает, насколько же сильно нуждался в ней это время, только всему возможными способами отрицал, боясь себе в этом признаться. Думал, что это глупость. Они же лучшие друзья с пятого класса. Все не может закончиться любовью… Вот только он слишком сильно ошибался. Достает из пакета черный блокнот и понимает, что забывает, как дышать. Это же его подарок на их годовщину. Саша вернула его. Разорвала все возможные шансы на то, что они все же будут вместе. Федор сглатывает ком, образовавшийся в горле, и находит в себе силы открыть этот чертов блокнот. И замечает, как несколько страниц исписано черными чернилами, которые буквально рябят разводами от слез. Она написала ему письмо. Прощальное письмо. И плакала. Опять плакала из-за него.

«Привет, Смол, это твоя Санька. Помнишь меня? Дожилась, пишу тебе письма. Самой смешно от этого. Давай тогда посчитаем, что эти слезы не от того, что мне невыносимо больно и грустно, а от смеха? Как же трудно формулировать свои мысли. А я ведь журналист, удивительно получается. Федь, я разрушила все, что смогла. Рассталась с Гошей в день, когда он сделал мне предложение. Ну не сволочь я? А еще и тебе жизнь испортила. Однако, как бы часто я не думала и не считала, что та ночь была ошибкой, в глубине души понимаю. Это не было ошибкой. Это была лучшая ночь в моей жизни. Ночь, когда все стало на свои места. Представляешь, я никогда прежде не испытывала таких чувств. Даже по отношению к Широкову. Ты разбудил внутри меня какую-то невероятную любовь. Однако, долго же тебе времени потребовалось, чтобы по итогу сработали твои чары. Ненавижу тебя за это. Потому что ты пошатнул всю систему моего мира. Смол, ты вел себя как последний мудак, когда начал встречаться с Полиной. Забывал меня, врал, отодвигал на второй план, впервые нарушил нашу традицию и, как ты любишь говорить, «отфутболил» меня с матчем. И я с каждым днем, как ты отдалялся от меня, еще сильнее нуждалась в тебе. Помнишь, ты забрал меня с бара, когда я была пьяна до невозможности? Ты еще спросил, почему я так сильно напилась. Причина одна, Смол. И это ты. Да, уже тогда мне было невыносимо больно. И я напилась из-за тебя. Здорово тогда Миранчуку досталось, пришлось меня слушать. А потом я просто исчезла из твоей жизни. Не хотела рушить твое счастье с Полиной. Вот только пришлось все это делать ценой своего несчастья. Моя любовь к тебе перестала быть дружеской. Она переросла в большое чувство, от которого мне хочется бежать, потому что иначе я разрушу не только свою жизнь, но и твою. Поэтому и иду по пути меньших потерь. Федя, я уезжаю. Улетаю. Этим вечером в Питер. Бросаю все и бегу в город вечных дождей. Пожалуйста, не нужно меня искать. Хотя, ты и не будешь даже пытаться. Просто отпустишь, будто и не было в твоей жизни Саньки. Грустно, однако это правда жизни. Будь счастлив. С Полиной или кем-то другим. Просто обещай, что будешь счастлив и найдешь свою чертову настоящую любовь. Хотя, я свою нашла, однако стало только хуже. Я люблю тебя, Смол. Помнить это или забыть, как страшный сон — решать тебе. Ты говорил, что наша жизнь — это просто роман. Так вот, нам с тобой достался автор с отвратительным чувством юмора. Он мне не нравится. Надеюсь, что теперь, когда наши дороги разошлись, у тебя все сложится лучше. Меня уже не спасти. Прощай, Федя. Не забывай обо мне. Попытайся хотя бы пару недель. Если уже не забыл. С любовью, твоя Санька. И жизнь все-таки на Марсе, а смерть на Юпитере.»

      Смолов несколько минут рассматривает листы, пытаясь вычленить оттуда еще немного текста, однако все сложилось слишком просто. Романова прощалась с ним. Его Сашка прощалась. Бросила его абсолютно одного в Москве. Сказала, что любит, и так предательски сбежала. А вдруг это судьба? Вдруг им суждено быть вместе? Однако Федя понимает, что сам виноват. Сам оттолкнул столько раз ее. Предавал, обманывал. Вел себя, как последний самовлюбленный индюк на этой планете. И заслужил того, чтобы сейчас ему так бессовестно разбили сердце. Но ему так нужна Саша, что словами не передать. Кажется, будто парню просто перекрыли кислород и лишили любой возможности дышать. Лишили самого главного в жизни. Лишили любви и человека, который может сделать счастливым.       Футболист поднимает взгляд на Полину и понимает, что ничего не чувствует. Абсолютно ничего. Нет тех бабочек в животе, которые пленили его изначально. Пустота. И разбитая на осколки душа. Гордеева перестала быть его мечтой. Стала лишь очередной, которая так и не смогла растопить этот лед. И Федя готов ненавидеть себя за это. Ненавидеть за то, что сделает дальше и скажет. Но больше не может так. Ему нужно вернуть Сашу. Нужно расставить все на свои места и попытаться схватить счастье, которое так и старается ускользнуть сквозь пальцы.       — Нам нужно расстаться, Полина, — максимально серьезно говорит Смолов и поднимает на нее свои темно-карие глаза, в которых не отражается ровным счетом ничего. Сцепляет руки и прикусывает нижнюю губу, скрывая волнение. И боль, рвущуюся наружу.       — Что, прости? Ты чего творишь? — хлопает ресницами Гордеева и в глубине души надеется, что все это дурацкая шутка. Розыгрыш, который закончится тем, что футболист рассмеется и поцелует ее.       — Я. Я не заслуживаю тебя. Ты прекрасная девушка, восхитительный человек. А я. А я самовлюбленный индюк, который не заслуживает тебя и любви, — выдыхает парень и делает небольшую паузу, а после чего продолжает. — Я изменил тебе. Дважды. С Сашей. В день, когда мы пошли на концерт. И эту ночь мы провели вместе. Прости, Полина, но я не люблю тебя. Я ее люблю.       — Так вот за что извинялась Романова, — качается головой блондинка, кусает губы, чувствуя, как глаза начинают блестеть от накативших слез. Ее предали. Опять. Бросили и променяли. А ведь изначально не хотела доверять ему. — Знаешь что. Идите вы оба к черту. Достойны друг друга. Больше никогда не появляетесь в моей жизни.       Гордеева хватает вещи и вылетает из квартиры, оставив Смолова в полнейшей тишине. В одиночестве, да еще и таком, когда стены давят так сильно, что хочется сбежать. Когда все становится чужим и не находишь себе места. Хочется испариться. Исчезнуть с этой планеты. Перестать существовать.       Он в очередной раз потерял свое счастье. Романова сегодня улетит в Питер и они потеряют связь. Разрушат эту любовь, которая только возникла. Стоило им только признаться во всем, как стало слишком поздно. Запутанно и сложно. Вот бы как раньше. Мириться шоколадкой и обещать никогда не бросать друг друга. Однако сейчас все стало совсем иначе. Так, что Федор не знает, что делать. В голове крутится только одна мысль. Парень хватает ключи от машины, надеясь, что успеет догнать девушку. Успеет остановить ее и вернуть. Вернуть свою последнюю надежду на счастье.       Александра в очередной раз смотрит на часы и ждет, когда начнется посадка. Ей хочется быстрее сбежать из этого города. Оставить позади все, что было. Забыть, как страшный сон. Вот только понимает, что забыть не получится. Слишком сильно это засело в голову. Крутилось на повторе моментами. А кожа так и помнила его прикосновения. Поцелуи. Такое чувство, будто Смолов оставил огромное количество меток, которые отдавали лишь невыносимой болью и тоской. Девушка обнимает себя руками, пытаясь унять это ощущение, однако становится только хуже. Ей одиноко. Больно. Кажется, будто весь мир вокруг разбился на миллион осколков. И их уже не собрать. Остается лишь ступать по ним босыми ногами и видеть, как тропа в «новую жизнь» начинает рябить ярко-алым цветом, кровяными потоками, смешанными с солеными водопадами из слез.       Диктор приглашает на посадку, а Романова вздыхает, вставая с кресла и подхватывая рукой два чемодана. Вся ее жизнь уместилась в небольшие чемоданы. Последний раз осматривает аэропорт, людей и мысленно говорит Москве прощай. Надеется, что больше никогда сюда не вернется. Не увидит Смолова. А ведь раньше и жизни представить себе без него не могла. И сейчас не может, однако приходится уходить. Чтобы дать ему жить. Спокойно и счастливо.       — Саша. Саша, стой. Санёк, — кричит Федор и бежит к ней, а девушка просто замирает на месте, боясь пошевелиться. Она будто приросла к этому полу. Не может повернуться. Не может даже дышать. Теплая рука опускается на ее плечо, а сердце начинает биться чаще. Скучала. Слишком сильно скучала. — Далеко собралась? — усмехается Смолов, а Романова находит в себе силы обернуться. Сталкивается с ним лицом к лицу, но так боится посмотреть в глаза. Ведь он ее лучший друг. Такой родной. Почему сейчас, именно в этот миг, парень кажется таким чужим и далеким?       — Разве не читал мое письмо? — прикусывает губу и мнется, сжимая пальцы в крепкий замок. Ей страшно и волнительно. И так боязно, что станет только больнее.       — Читал. Именно поэтому и здесь, — касается осторожно большим пальцем ее подбородка и заглядывает в бездонно-голубые глаза. Как же она нужна ему. Прямо сейчас. И так, чтобы навсегда. На всю жизнь. — Неужели думала, что отпущу тебя? Что забуду? Никогда, Санёк, никогда.       — Федь, это не имеет значения. У тебя есть Полина, я не хочу все рушить. Я и так здорово испортила свою жизнь, не хочу тоже самое делать и с твоей, — решительно отвечает Александра и старается запомнить каждый сантиметр его лица. Ведь прямо перед ней стоит человек, который уж точно мог сделать счастливой. Вот только Саше кажется, что это вовсе не ее история. И ничего не получится.       — Мы расстались. Я все рассказал ей. Потому что мне нужна ты, — так тихо, чтобы слышала лишь брюнетка, говорит Смолов и опускается ниже, оставляя между их губами всего несколько миллиметров. — Я люблю тебя, Санька. Я вел себя, как последний мудак, но я люблю тебя. И сейчас, понимая, что могу тебя потерять, я лишь сильнее ощутил, как сильно нуждаюсь в тебе. Я всю жизнь искал человека, который будет на все сто моим. Который поймет, поможет. Который будет искренне любил. И к которому у меня будут сильные чувства. И я, идиот, не замечал, что этот человек всегда был рядом. Этот человек — ты. Саша, ты нужна мне. Я не смогу без тебя. Не оставляй меня, я прошу тебя, — его голос срывается, хоть и футболист давно перешел на шепот. Он повторяет эти слова раз за разом, будто мольбу. Будто это может ее удержать. А по щекам начинают течь слезы. Смолов и не помнит, когда в последний раз плакал. Однако сейчас просто не может сдержать себя.       Романова поглаживает большим пальцем его щеку и прикусывает губы, не в силах сдержать рыдания. От боли все разрывается внутри. И Александре хочется остаться, вот только она не может. Знает, что это неправильное решение и она сделает всем хуже. Просто не может. Прижимается к его груди и в последний раз вдыхает такой родной аромат парфюма. Как же сильно Романовой будет не хватать его. Сжимает тонкими пальцами футболку и утыкается носом, стараясь запомнить этот момент во всех мелочах. Чтобы потом, дождливым осенним днем, еще сильнее добивать себя.       — Отпусти меня, прошу, — голос хрипит от количества слез, пролитых за последние сутки. Саша еще сильнее хватается за него, понимая, что не хочет, чтобы он сдался. Вот только знает Смолова. Он послушает ее. Послушает и опустит руки. — Так будет лучше для всех, Федя. Прости меня и отпусти. Забудь и начни новую жизнь. Стань наконец счастливым.       — Я не смогу без тебя, Саня, — так тяжело даются футболисту эти слова. Он обнимает ее и прижимает к себе, будто это может спасти их. Оттянуть миг разлуки. Разлуки навсегда.       — Сможешь. Ты же жил без меня, когда встречался с Полиной, — грустно усмехается и поднимает на него свой взгляд, рассматривая такое идеальное лицо. — Я так тебя люблю, Смолов. Ты чертов дьявол, который пленил меня. И я слишком сильно тебя люблю, — девушка лишь в очередной раз признается в этом себе, а Федя ловит каждое ее слово, откладывая в памяти. Ведь это все, что останется от Романовой. — Пожалуйста, закрой глаза. Смол, это мое последнее желание. Просто закрой глаза, — парень опускает веки, а она встает на носочки и нежно целует его в пухлые губы, вкладывая в это касание все свои чувства. Ведь это их последний поцелуй. Обвивает руками шею и зарывается длинными пальцами в волосы, перебирая их. А потом отстраняется и в последний раз смотрит на него. — Прощай, Федя. Будь счастлив, но уже без меня.       По щекам стекают соленые ручьи, падая на толстовку, образуя мокрые пятна. Однако Романова находит в себе силы схватить чемодан и убежать прочь. Прочь в новую жизнь. Сбегая от боли, проблем. И от человека, которого так сильно любит. Сбегая от самой себя в полную неизвестность.       Когда Смолов откроет глаза, ее уже не будет рядом. Останется лишь запах парфюма, смешанного с шампунем для волос, и разводы от слез на его футболке. Он сдался. Отпустил ее навсегда. И ненавидел себя за это.