Дары норн

Идти и вправду оказалось не долго. Весёлый ручеёк вскоре вывел путника к желаемой цели. При этом деревья расступились столь внезапно, что в первый момент Локи от неожиданности даже замер на границе леса. Обитель норн была видна отсюда как на ладони: переплетение корней мирового ясеня создавало причудливую «архитектуру», то ли чертога, то ли храма, с одной стороны ажурную и невесомую, как изящная птичья клеть, а с другой величественную, и незыблемую как сама вечность. Локи медленно выдохнул, чтобы унять начавшее бешено биться сердце. Теперь, когда до цели оставалось рукой подать, ему с одной стороны хотелось быстрее добраться до властительниц судеб, а с другой, хотелось развернуться и бежать отсюда как можно дальше и никогда не возвращаться. Только вот что это изменит? Да и тропы по-прежнему были сокрыты от него. Пришло время ответить за все поступки в своей жизни. Лафейсон откашлялся, прочищая горло, сощурился на стоящее в зените солнце: «Я всегда буду рядом, брат. Прощай. Мне жаль, что так вышло.» — голос снова повиновался ему. Локи судорожно вздохнул и уверенно пошёл по направлению к ясеню. Маг вступил под сень корней Иггдрасиля и огляделся: обитель сестёр была залита спокойным мягким золотистым светом, вокруг царили тишина и покой, тут и там на глаза попадались диковинные благоухающие цветы, над которым беззаботно порхали разноцветные бабочки. Одна из них ненадолго зависла у самого лица царевича, усердно работая лазурными крылышками, и неспешно полетела вперёд. Локи последовал за ней. — Входи, малыш, мы уже ждём тебя! — раздался женский голос, заполнивший собой всё пространство. Его обладательница явно была уже не молода. Такой голос мог бы быть у бабушки Локи, если бы, конечно, он знал её: бархатистый, но с властными нотками старшей женщины семейства. — Входи-входи, не бойся! — вторил ей голос более молодой и мягкий. Голос жены достойного мужа, матери прекрасных сыновей. Локи пригляделся: в глубине древесного чертога, в мудрёном переплетении корней, образующих нечто на подобии высокого трона, восседали две женские фигуры в белых одеждах. На коленях у каждой из них было разложено рукоделие, которым они ни на миг не прекращали заниматься. Лафейсон подошёл ближе: — Приветствую вас, предвечные! Всеведущая Урд, хранительница прошлого, — он приложил руку к груди и почтительно склонил голову в сторону старшей из сестёр, повернулся, — Благосклонная Верданди, властительница настоящего, — поклон в сторону средней сестры. Он растеряно окинул взглядом остальное пространство: — А как же справедливая Скульд, повелительница будущего? Удивлённо поднял бровь царевич. Верданди опустила глаза к рукоделию и слегка закусила нижнюю губу, на его вопрос ответила старшая Урд: — Её нет. Ответ был кратким и, казалось бы, даже слишком очевидным, но Локи понял его и усмехнулся с лёгкой горчинкой: — Да, ты права, старейшая, для меня нет будущего. Прости меня, я был глуп и не почтителен. Урд удовлетворённо кивнула, и, принимая извинения, сделала очередной аккуратный стежок. — Ты хотел что-то спросить, сынок? — ласково подала голос Верданди. От этого обращения, и того, каким тоном это было сказано, у Локи защемило сердце. Он с трудом отогнал наваждение и, тщательно подбирая слова сказал: — Как и все, я пришёл за своей судьбой. Мой земной путь окончен, и я хотел узнать, какой из миров станет моим вечным пристанищем? Норны быстро переглянулись и в воздухе повисла неожиданная пауза. В воцарившейся тишине отчётливо было слышно, как шелестит ткань и скрипят вонзаемые в полотна иголки. Локи замер в ожидании у подножия трона и вопросительно взглянул на сестёр, не решаясь потревожить их повторным вопросом. Теперь, если понадобится — он готов был ждать вечно. Здесь, под сенью корней Иггдрасиля, время теряло всяческое значение. Верданди сноровисто клала мелкие стежки, стараясь быстрее закончить работу, и лишь изредка вскидывала глаза то на гостя, то на старшую сестру. Урд же уверенно вонзила иглу в полотно и смерила царевича оценивающим взглядом. Её серые глаза смотрели чуть насмешливо и снисходительно, как смотрят только мудрые, многое повидавшие старухи, да великие богини, осознающие свою силу и могущество, а Урд была и тем и другим. Норна отвела руку в сторону, вытягивая за иглой длинную, цвета свежей зелени нить и, слегка помедлив, ответила: — Мы ткали полотно твоей жизни, Локи, чтобы, изготовить тебе из него плащ последнего пути, но ты, негодный мальчишка, спутал нам все клубки пряжи, — старуха криво усмехнулась, — и, так уж получилось, что у каждой из нас вышел свой плащ. Возьми какой захочешь и ступай дальше. Урд вернулась к работе и сделала ещё один большой размашистый стежок. — И куда? — Локи постарался, чтобы голос его звучал твёрдо и уверенно. — А это зависит от того, чей плащ ты выберешь, — не отвлекаясь от рукоделия, ответила старшая норна. — Значит, я должен сам решить свою судьбу? — уточнил Лафейсон. — Именно так, малыш! — хитро улыбнулась Урд и перекусила нитку. — Вот тебе мой подарок. Она вскинула материю, открывая глазам царевича тяжёлый плащ изумрудно-зелёного цвета, весьма похожий на тот, что был когда-то у Локи. — Это плащ бога обмана, разрушившего мидгардский город, пытавшегося убить брата, хитростью захватившего власть в Асгарде. Самое то, для ветров Хельхейма. И ехидная ухмылка снова тронула тонкие губы древней богини. — А это мой, — Верданди поднялась ему навстречу и расправила свою работу: струящийся красно-золотой плащ. Лафейсон вопросительно взглянул на златокудрую женщину и она с улыбкой пояснила: — Плащ царя девяти миров, спасителя Асгарда и сакаарцев, сына Одина и брата Тора, в бою отдавшего свою жизнь. Плащ цвета солнечных лучей Вальхаллы! — И я могу выбрать любой из них? — ещё раз уточнил Локи. Сёстры утвердительно кивнули. — Награда герою или наказание предателю — тебе решать кто ты. Верданди смотрела на него мягко и нежно, почти как Фригга. Они даже были чем-то похожи, эти две богини и это делало выбор ещё более простым. Лафейсон облегчённо выдохнул и расплылся в довольной улыбке. — Ну что я могу сказать? — он почти ласково, как старого знакомого, погладил зелёный плащ по бархатной материи, — Нью Йорк давно восстановлен, с Тором мы всё уладили, а моё правление… Признайте, оно было не так уж и плохо! — Локи снова повернулся к улыбающейся Верданди и протянул руку к её дару, — Давно пора сменить стиль на фамильный! — А как же смерть Фригги и Одина? Прозвучавший за спиной голос старшей норны заставил вздрогнуть как от удара ножом. Локи медленно обернулся: — Мудрейшая Урд считает, что я повинен в их смерти? — Не я. Ты так считаешь, и поэтому… Она не закончила мысль, лишь кивнула на материю в своих руках. Локи почувствовал, как алый шёлк Верданди просачивается сквозь его внезапно ослабевшие пальцы. — Ты в праве выбрать любой, — заботливо напомнила средняя норна, и добавила, — Они ждут тебя. Там. Трикстер вздрогнул, взглянул на неё с благодарностью, но, подавив тяжёлый вздох прошептал: «Не могу». Он повернулся к Урд и протянул руку к изумрудному бархату. Несколько добрых дел не могут искупить грехи прошлого, тем более такие грехи. Он даже не смог сохранить Асгард, не смог стать опорой брату в битве с Таносом. Мало, слишком мало для искупления. — Локи! Кто-то неожиданно окликнул его сзади. Он обернулся. А ведь она знала: они действительно снова встретились! Не в лучший момент, но он всё равно был рад ей. — Подожди! Ульдина быстро подошла к трону и легко поднялась на своеобразную ступень. Трофейный арсенал она успела где-то припрятать, и сейчас из оружия при ней был только её верный кинжал, наверное, на проводника Межмирья запрет на оружие не распространялся. Локи также вскользь заметил, что сапоги она тоже успела привести в порядок, а свой непрезентабельный плащ перебросила через левую руку. Норны несколько неодобрительно взглянули на девушку. Верданди укоризненно покачала головой, а Урд с обречённым вздохом произнесла: — Тебе не пристало расхаживать в таком виде. Маг вздрогнул, словно от резкого удара и внимательнее взглянул на свою недавнюю провожатую. Она повернулась к нему и с лёгкой улыбкой произнесла: — Ты видел ещё не все дары! Локи замер не в силах произнести ни слова, лишь пристально вглядываясь в черты девушки… Женщины? Женщины, которая была молода и прекрасна, и, меж тем, она была гораздо старше. Старше Локи, старше самого Одина, старше всех в девяти мирах и старше самих миров. И она по-прежнему смотрела на него открыто и смело, ибо с данной ей властью и силой она могла позволить себе не бояться никого и ничего. Она могла позволить себе быть кем угодно и какой угодно, она выбирала из бесчисленного множества вариантов, она плела узоры будущего, она же обрезала нити судьбы. Великая, открывающая пути и пресекающая жизни. Локи судорожно сглотнул и тихо прошептал внезапно пересохшими губами: — Ульди… Скульд. — только и смог произнести Лафейсон.