Адский лагерь (ПсиКоп#5)

Меня разбудил выстрел. Не внутри фабрики. И никто не стоял над кроватью, целясь в нас из полуавтомата. Отдаленный звук выстрела, в нескольких кварталах, по меньшей мере. И все, ни новых выстрелов, ни криков, ни сирен. Обычный шум. Мне приходилось спать в нем годами. Я посмотрел на будильник. Светящиеся зеленые цифры показывали 4:08. Джейкоб лежал на своей стороне кровати, положив руку под щеку и глубоко дыша. Он не проснулся. Почему же тогда проснулся я? Уставившись в потолок, я прислушался, но ничего больше не услышал. Постарался вспомнить, какой нынче день недели, и почти убедил себя, что пятница. Но затем в памяти всплыла картинка, как охранник сопровождает Роджера Берка в комнату для визитов в Городском исправительном центре, и понял, что сегодня понедельник, а до выходных еще пять рабочих дней. Закрыв глаза, я попытался снова уснуть, чтобы поспать еще два с половиной часа. Если подняться сейчас, то на весь день останется ощущение разбитости и нездоровья. А надо быть начеку, чтобы понять, кому в пятом участке известно про МП-что-то-чего-то – как бы ни назвал их чертов Берк – и кто из знакомых людей, окажется не тем, кем я их считал. Я вздохнул. Понадобится все мое остроумие, чтобы позвонить Стефану и не показаться полным идиотом. Он наверняка выберет самое неподходящее время, чтобы перезвонить, например, когда я буду находиться в машине с Зиглером. Я всегда подозревал, что у него есть талант, подсказывающий, как можно заставить юлить и изворачиваться людей просто ради забавы, чем он и занимался - такой уж он есть. Или был. Все-таки прошло больше четырнадцати лет. Вдруг, он перерос свои мелкие садистские забавы. Я попытался вспомнить, какой номер ему оставил. Скорее всего, номер сотового, поскольку номер стационарного запомнить не удосужился. И тут меня осенило – я не оставил вообще никакого номера. Потому что совершенно забыл позвонить. Я распахнул глаза, в кровь хлынул адреналин. Какие часы работы в его офисе? С девяти до пяти? Что если утром в понедельник он пришел пораньше, чтобы доделать какую-нибудь бумажную работу? Маловероятно, конечно, но еще меньше шансов на то, что он выкроит для этого время в пятницу вечером. Шансы на то, что Стефан захочет заняться своей канцелярщиной в понедельник в четыре часа утра, были равны одному к восьми миллионам. Но мыслить рационально не получалось. Выскользнув из кровати, я приложился коленом о здоровенную деревяшку, служившую прикроватным столиком, и похромал из спальни босиком, молясь, как бы не наступить на какой-нибудь шальной гвоздь или молоток. Я задержался на нижней ступени лестницы. Уличный фонарь сиял за стеклянным блоком окна, давая достаточно света, чтобы различать очертания мебели. Я разглядел контур дверей на втором этаже, все три двери были открыты. И хотя Джейкоба не мог разбудить ни ураган, ни выстрел, я все же решил, что если начну наговаривать сообщение прямо сейчас, он обязательно услышит и проснется. Подумал было запереться в нижней уборной, но потом представил, что об этом узнает Стефан. Ему всегда каким-то образом становились известны все странности, вроде такой. В итоге я решил, что не будет ничего ненормального в том, если я позвоню из кухни. Кроме того, так меня не сможет услышать Джейкоб. Воткнувшись пальцами правой ноги в кофейный столик, я задавил рвущееся наружу ругательство и прошмыгнул на кухню. Я мог видеть помещение, если так можно выразиться, благодаря свечению часов на микроволновке. В кармане моего пальто лежал фонарик, но оно висело в прихожей, и я подумал, что наверняка лишусь какой-нибудь конечности, если попытаюсь до него добраться. Можно было просто включить свет, но я был абсолютно уверен, что Джейкоб сможет почувствовать излучение через пол спальни и тогда спустится и потребует ответа, что происходит. В неожиданном приступе вдохновения, я открыл дверцу холодильника… И тут же ослеп от яркого света, отбрасываемого маленькой лампочкой. Прогоняя остаточные картинки в форме двери из-под век, я проморгался к тому времени, когда на голые пальцы ног осела прохлада, запертая в холодильнике, и вспомнил, что собирался позвонить Стефану. Сверившись с номером на липучей бумажке, приклеенной с обратной стороны телефона, я откинул крышку и набрал номер. Наверное, я ожидал услышать голос Стефана. У него был глубокий баритон, который мог сделать его идеальным героем какого-нибудь пошлого молодежного ужастика. Но приветствие на голосовой почте оказалось записано не голосом Стефана. Это была женщина, возможно, даже профессиональный диктор, судя по звучанию. «Вы позвонили в офис Руссо и Кляйн, и нам приятно, что среди всех доступных эмпатических терапевтов, вы выбрали нас». У меня из головы вылетело все, что я собирался сказать. «Мы специализируемся на потере веса, отказе от курения, консультировании по вопросам наркомании и алкоголизма, а также производительности на рабочем месте. Если у вас есть цель, мы поможем ее достичь». А какая была цель у меня-то? Вот дерьмо. В голове пусто. Совершенно. «Часы работы офиса со вторника по пятницу, с десяти до шести. За символическую плату в нерабочее время проводится ограниченное количество сеансов». То есть все-таки существовала вероятность, что Стефан на работе. Если кому-то требовался сеанс терапии посреди ночи, то для него это могла быть довольно серьезная причина. Думай, сказал я себе, думай. Будь смелее. Это же всего лишь Стефан. «Нажмите «один», чтобы назначить время. Нажмите «два», чтобы оставить сообщение для Лорейн Кляйн. Нажмите «три», чтобы оставить сообщение для Стивена Руссо. Нажмите «ноль» для перехода в дополнительное меню. Когда закончите, нажмите «решетку» для перехода в дополнительное меню или нажмите «отбой». Я нажал «три». Тройка была любимым числом Стефана. Я постоянно издевался над ним из-за того, что у него была любимая цифра. А потом мы сперли из столовой баллончик взбитых сливок и нанюхались газа. И занялись сексом. Компьютерный голос сказал: «Пожалуйста, оставьте ваше сообщение», и низкий голос Стефана, в точности такой, каким я его запомнил, сказал: «Стивен Руссо». Но это было не его имя. Его звали Стефан Рассел. Кто вынудил его изменить имя и как? Последовал гудок. Времени на размышления не осталось. - Эм… Привет, Стефан. Стивен. Да, точно, теперь же Стивен. Это Вик… Виктор Бэйн. Я не менял имя. Ну, в общем, ладно… Я тут подумал, может, ты захочешь встретиться. Просто поговорить. В смысле, выпить кофе. Как-нибудь, - я продиктовал свой номер, наверное, слишком торопливо, и захлопнул телефон. Я сказал себе, что причин для паники нет. Это всего лишь Стефан. Если бы наши юные копии могли меня видеть сейчас, дергающегося из-за глупого сообщения на автоответчике, мы бы дружно поржали. - Вик? Дверь холодильника громыхнула от судорожного рывка. Я зашвырнул телефон в отделение для овощей и выглянул поверх дверцы. Джейкоб стоял в метре от меня, силуэтом в дверном проеме, ведущем в главный зал фабрики. - Ищешь что-нибудь? Как долго я простоял таращась в холодильник, и как давно Джейкоб за мной наблюдает? Я схватил первую попавшуюся на глаза вещь – один из протеиновых коктейлей Джейкоба – и захлопнул дверцу. - Я… Просто… Есть захотелось. - А-а. У тебя было очень странное выражение лица. Я уж забеспокоился, что среди еды завелись призраки, - он подошел ко мне, обнял одной рукой, а второй снова открыл холодильник. Я затаил дыхание, надеясь, что Джейкобу не захочется пожевать салата, а если все-таки захочется, он не удивится, что салат «ромэн» проверяет свои сообщения. Джейкоб подтащил полупустую литровую бутылку апельсинового сока к краю полки, одной рукой открутил крышечку и, подняв, выпил содержимое парой долгих чувственных глотков. А затем выбросил бутылку в мусорную корзину. - Вот что бывает, если ложиться спать голодным, - он взглянул на коктейль в моей руке: - Тебе они нравятся? Куплю побольше. Мне даже в голову не приходило их пить. Я открыл банку и сделал глоток. На вкус примерно, как гвозди вперемешку с детскими витаминами, но больше похоже на жестянку. Я пожал плечами. - Кажется, нет. Джейкоб забрал у меня упаковку и поставил в холодильник. Захлопнул дверцу и вжал меня в нее спиной. - Мне приходит на ум кое-что, на вкус куда более приятное. Магнитики вмялись в спину, когда Джейкоб впился мне в горло. Его зубы задели едва зажившие следы, оставшиеся с прошлой недели. - Не кусайся, - сказал я и попытался его оттолкнуть, но он был килограмм на двадцать тяжелее меня, поэтому с места даже не сдвинулся. Я напрягся сильнее, а его рот скользнул по горлу и направился ниже, перемежая облизывания со щипками зубами. Достаточно, чтобы считаться укусом, но не достаточно, чтобы оставить следы. Я осторожно выдохнул. Мысль о том, что Джейкоб покусывает ключицу, заставила слизь в желудке, оставленную протеиновым коктейлем, совершить предупреждающий кульбит. - До смерти хотелось застать тебя одного и не спящего. Нам надо целое здание окрестить еще. Никогда не считал «стоя-спиной-к-холодильнику» одной из привлекательных сексуальных позиций, но, похоже, Джейкоб решил доказать, что я ошибался. Он схватил меня за бедра, и даже через ткань штанов искры болезненного удовольствия выстрелили прямо в яйца. Он отпустил мои ноги и растянул горловину футболки. Я услышал треск нити. Его зубы сомкнулись на плече, и мой член начал оживляться. Джейкоб вернулся к долгому длинному облизыванию горла, как бы намекая, где в действительности он хотел бы укусить. - В последнее время тебя чересчур заводит моя одежда, - сказал я и, оттолкнув его немного, стянул футболку и бросил на пол, пока он снова не начал рвать ее на лоскуты. - Последнее время меня чересчур заводишь ты… А одежда стоит на пути, - Джейкоб пробежался пальцами по моим бокам и ребрам, и я почувствовал силу его рук. Я отбросил прочь мысль, что он прорвется через любую преграду, лишь бы добраться до меня. Я взял в ладони его лицо и притянул для поцелуя. Его язык был острым на вкус, как апельсиновый сок, и у меня закололо во рту. Член дернулся и толкнулся ему в ногу. Джейкоб застонал мне в рот и прижался пахом. Он и правда был чертовски возбужден. Я отпустил лицо Джейкоба и провел пальцами под резинкой его трусов. Просунул руку дальше и взялся за член. Горячий. Толстый. Твердый. Свободной рукой ухватился за его ягодицу. Джейкоб прервал поцелуй и потянул мои штаны вниз. Нагибаясь, он попутно обхватил губами сосок и с силой втянул его. По позвоночнику пронеслась дрожь, член снова дернулся. Джейкоб обнял ладонью мои яйца, нажав между ними большим пальцем. Оттянул их, словно настраивал ощущения во всем моем теле. - Трахни меня, - сказал я, потому что он обожает, когда я прошу его об этом. Джейкоб стиснул яйца в ладони, а другой рукой провел вверх между ногами, чтобы погладить мою дырку пальцами. Я обеими руками обхватил его голову и задышал в короткие-короткие волосы. Глубокое, срывающееся дыхание. Дыхание, увлажнившее кожу его головы. Он протолкнул в меня палец, и я ахнул. Джейкоб отпустил сосок и занялся вторым. Он засосал его так сильно, что стало жечь, а палец протиснулся глубже. - Давай, сейчас, - потребовал я, потому что чувствовал, что могу кончить еще до конца прелюдии. Он выпрямился, продолжая водить пальцем между яиц, и огляделся. - Есть тут что-нибудь, что можно использовать? Не хочу, чтобы ты заскучал, пока буду ходить наверх за смазкой. Кухню распаковывала Лиза, а не я, поэтому не имел ни малейшего понятия, где тут что находится, а прерываться, чтобы порыться в шкафах, не хотелось. - Маргарин? И через секунду пожалел о сказанном. Если последняя вещь, которая мне была нужна – это чтобы Джейкоб открывал холодильник, то на кой черт я взял и сказал ему трахнуть меня с маргарином? Он прижался губами к моему уху. - Мне нравится ход твоих мыслей, - низкий, грубоватый голос, больше похожий на вздох. Проклятье. Взять свои слова назад я не мог. Поэтому толкнул Джейкоба в грудь, чтобы освободить себе место и повернуться. - Я достану, - сказал я и, открыв холодильник, снова ослеп от света лампочки. Довольно быстро нащупав маленькую желтую баночку - она всегда хранилась на полках дверцы, - я бросил взгляд вниз, на отсек для овощей и различил темный силуэт телефона сквозь стекло нижней полки. Подвинув банку с огурцами, чтобы прикрыть его, я захлопнул дверь. Пару секунд глаза привыкали к почти кромешной темноте кухни. Джейкоб разделся до гола и одной рукой теребил свой сосок, а второй дрочил толстый, твердый член – медленно, глядя на меня и выжидая. - Давай сам, - сказал он. Я открутил крышку и сунул пальцы в банку. Холодный, но должен скоро нагреться. До меня донесся запах фальшивого масла. Никогда раньше его не замечал, пока не сделал с ним тост. Зачерпнув маргарин, я вытащил пальцы и понюхал их. Подумал, что не буду чувствовать себя ужасно глупо, если повернусь к Джейкобу спиной. Я развернулся и выбрался из пижамных штанов, чтобы мы оба были голыми, и, изогнувшись, уперся локтем в дверь холодильника. Расставил ноги и просунул между ними пальцы. Размазал маргарин по дырке. Он был холодным всего секунду, а затем я сунул внутрь два пальца. Кажется, я больше никогда не смогу смотреть на этикетки со словом «маргарин» без ухмылки. Маслянистый запах снова ударил в нос. Я слышал, как рука Джейкоба двигается по члену, и, почувствовав себя ободренным звуком дрочки, начал трахать себя собственными пальцами. Джейкоб зарычал и бухнулся передо мной на колени. Он обхватил меня за пояс, вынул мои пальцы из задницы и облизал – сначала один, затем второй. Кулак моей свободной руки сжался и расслабился, когда я прижал ее ко лбу. Пару дней назад я упал и сильно потянул мышцу. Боль, пульсировавшая в локте, обостряла все остальные ощущения. Я закрыл глаза и погрузился в скользкое безрассудство чужого языка. Джейкоб не оставлял в покое мои пальцы, пока не слизал с них весь маргарин, а затем взял в свои большие, сильные руки мои ягодицы и широко раздвинул. Я задохнулся, когда он ткнулся лицом в мой зад, скользнув языком в дырку. - Черт, это так заводит, - сказал я. Джейкоб хмыкнул и продолжил трахать меня языком. Нижние зубы задели кожу, и мой член подпрыгнул. Я провел рукой по стволу. Твердый. Я мог бы довести себя до оргазма очень быстро, если бы захотел. Но я не хотел. Мне хотелось продолжения. Джейкоб провел языком ниже и, помогая себе рукой, запихнул мои яйца себе в рот. Пососал одно, потом второе, и я прикусил нижнюю губу. Он поцеловал внутреннюю часть бедра и встал, а я выдохнул тот воздух, что задерживал до сих пор. Я почувствовал, как головка проникает в анус, и расставил ноги еще шире, задирая задницу выше. Джейкоб, держась одной рукой за мое бедро, а второй придерживая свой член, протискивался внутрь. - О, да, - я выгнул спину, пытаясь найти нужный угол. Джейкоб сделал несколько медленных толчков. Жаль, что темно. Хотелось, чтобы перед нами было зеркало. Хотелось увидеть в нем Джейкоба, слегка согнувшего колени и засаживающего член глубоко в мой зад. Хотя можно было слышать, как хлюпает маргарин, который я напихал в себя. Джейкоб взял в руку мой член, но я накрыл его руку своей. - Не сейчас. Погоди. Его пальцы с силой впились в бедро, и Джейкоб с силой толкнулся вперед. - Чувствую себя грязным, - сказал он, и да, я прекрасно понял, о чем он. Было в этом что-то непристойное. А потом появился еще и запах. Джейкоб вышел из меня и снова толкнулся внутрь. О-о. Он имел в виду, что это отличный способ. Джейкоб отпустил мой член, вцепился обеими руками в бедра, наставляя новых синяков поверх старых, выцветших до светло-зеленого, и начал долбить меня в зад. Боль отпустила локоть и перетекла на бедра, а задница, казалось, вот-вот разорвется напополам. У меня перехватило дыхание, и я почувствовал, как по стволу скатывается теплая бусинка предэякулята. - Сильнее, - попросил я. Джейкоб не просто выполнил просьбу, но и вцепился в меня еще сильнее. Я напрягся, стараясь держаться прямо, и от этого анус сжался вокруг его члена. - Я долго не продержусь, - выдохнул он так тихо, что шлепки мошонок и хлюпанье члена во мне практически заглушили слова. - Не сдерживайся, - сказал я, проведя рукой по своему члену. – Трахни мой зад. Кончи в меня. Сильнее. Я достиг пика всего за несколько движений, и Джейкоб вбивался в меня, пока я кончал. Оргазм вырвал из моей глотки бессмысленный звук, а Джейкоб задвигался еще быстрее, погружаясь в меня до самого корня и рыча. К тому времени, как он закончил, меня уже шатало, и все, что меня удерживало на ногах – пальцы, впившиеся в бедра. Джейкоб обнял меня за пояс и прижал к груди. Он был потным. Его сперма стекла по моим яйцам и устремилась вниз по ноге. Посторгазменный спазм прокатился по его телу, вызвав у меня ответную дрожь. Джейкоб нежно поцеловал меня между лопаток, царапнув бородкой. - Я так тебя люблю, - прошептал он, и я почувствовал движение его губ на спине. Я ответил ему невнятным звуком, чем-то похожим на «м-м-м», и погладил его руки. Локоть ныл, бедра жгло, и теперь, когда я не несся навстречу большому О, это уже меньше походило на извращенное удовольствие, превращаясь в самую обычную боль. В тусклом свете, падавшем из блочных окон, теперь я мог немного рассмотреть кухню и Джейкоба. Он прижимал меня всем своим весом к холодильнику, неспешно выцеловывая мою челюсть. - Это было не слишком, нет? Зад горел огнем. И это ощущение останется со мной на несколько дней. - Все было здорово. - Может, нам нужно кодовое слово… - Ничего нам не нужно. Кодовые слова для серьезных ребят в собачьих ошейниках, с сосками в зажимах и в костюмах лошадей. Джейкоб рассмеялся. Тихо, но я почувствовал движение его груди. - Это же не какая-то глупость. Просто… Я не хочу сделать тебе больно. Когда мы находились в середине процесса, мне нравилась идея, что Джейкоб настолько силен, что может разорвать меня пополам. Но разговоры об этом после отвратительны, как большое мокрое одеяло. - Тогда как насчет «ай»? - Мне казалось, тебе нравится такое. - Ну нравится, и что? Обязательно это обсуждать? Джейкоб не ответил, только прижался губами к моей шее и погладил по волосам. Босой ногой я влез во что-то склизкое на полу – то ли маргарин, то ли сперму, а может, и то, и другое вместе. Интересно, Джейкоб что, собирается стоять тут и целоваться до тех пор, пока не придет время собираться на работу? Хотелось, чтобы он ушел, и я мог забрать телефон. Но чем дольше на мне подсыхали всякие посторонние вещества, тем сильнее рассеивалось мое внимание, и стремление охранять холодильник уступало желанию забраться под душ.